(never) have your fill of me

Джисон спешит через кампус, чтобы спастись от дождя; кроссовки промокли настолько, что хлюпают на каждом шагу, когда он несётся по устланному ковром из неоново-желтых листьев гинкго неровному тротуару. Осень уже захватила в свои когти весь город — сначала незаметно просочилась сквозь трещины позднего лета, оставляя крохотные царапинки холода в знойной, душной дымке; затем, прежде чем Джисон успел моргнуть, мир стал серо-золотым, а он всё ещё не откопал из шкафов осенние ботинки. Однако, когда он наконец добирается до библиотеки в промокших насквозь, заляпанных грязью конверсах, он понимает, что это не так уж его и беспокоит. Запах старых книг обдаёт его, словно ветерок, пролетевший сквозь несколько веков, а очки запотевают от жара пылающего камина. Что-то внутри Джисона будто успокаивается. Он направляется к своему привычному месту — у окна, на дальней стороне одного из длинных столов библиотеки — и ставит на него сумку с книгами, чтобы снять мокрый дождевик и повесить его на спинку стула. Из-за непогоды в окно рядом с ним едва попадает свет, и Джисон щёлкает по одной из маленьких медных лампочек, стоящих по всей длине стола, а затем достаёт тетради, ручки и стопку книг с заклинаниями, которые ему нужно проанализировать в рамках подготовки к следующей части научной работы. Иногда Джисон вообще не понимает, что, к чёртовой матери, надоумило его основать свою докторскую диссертацию на культурной истории книг заклинаний. Мама всегда называла его "мальчиком, у которого слишком много идей в голове", и это казалось вполне оправданным как в учёбе, так и за её пределами. Конечно, в большинстве своём, ему нравится проводить время за исследованиями: он целыми днями торчит в библиотеке, погружаясь в одну конкретную кроличью нору только за тем, чтобы отвлечься на другую внутри неё, и так до бесконечности. Не важно, попадёт ли какое-то из этих исследований в его итоговую диссертацию. "Это всё — часть процесса", говорит он своей научной руководительнице, когда та спрашивает, почему он до сих пор не показал ей ничего хоть отдалённо похожего на черновик. Джисон пролистывает одну из книг, которые принёс с собой, делает пару пометок, а затем проверяет телефон. На экране одно сообщение от Хёнджина: ссылка с Melon на очередную рождественскую балладу. Джисон отвечает стикером с одной из лесных тварей, закатывающей глаза, а затем печатает "Дождись хоть, пока осень остынет в могиле, чудовище", но всё же надевает наушники, ответственно слушая песню. Хёнджин в отместку присылает ему селфи в длинном пуховике и зимних наушниках, расшитых снежинками. Джисон улыбается и, когда последние нотки рождественского звона в ушах затихают, возвращается к работе.

-

В районе обеда к нему приходит Чонин, коллега-аспирант университета магических социально-культурных наук Ginkgo Hall, с которым они раньше ходили в библиотеку вместе — когда-то им показалось, что так они будут подбадривать и вдохновлять друг друга, но на деле подобная обстановка только отвлекала, и в итоге им пришлось разойтись по разным концам библиотеки. Несмотря на это, они по-прежнему находили друг друга во время обеденных перерывов и периодически сплетничали. — Как оно? — спрашивает Джисон сквозь зевок, заводя плечи назад до тех пор, пока не хрустнет позвоночник, а затем поворачивается к Чонину. Чонин морщится. Одно из его лисьих ушей дёргается и прижимается к макушке. — Отстой, — говорит он, — Не могу перестать играть в очередную идиотскую игру по ресторанному менеджменту. Такое ощущение, что у меня реальная работа на полную ставку. Я страдаю. — Я думал, ты удалил все эти игры, — отвечает Джисон. — Я и удалил, — мрачно говорит Чонин, — Теперь играю в браузере. — Заблокируй сайт, — советует Джисон, поправляя очки на носу и поднимаясь на ноги. — Да, да, — отмахивается Чонин, — Как там говорят? Утро вечера мудренее. — Чонин, сейчас буквально день, — отвечает Джисон, подталкивая его, — И ещё не поздно ничего изменить. — Было бы, ради чего... Я ведь даже не занимаюсь ничем сложным, — вздыхает Чонин, когда они направляются в сторону библиотечного кафе, — Смотрю древнюю дораму про парня-кумихо, который занимается бегом и перемещается во времени, когда прикасается к старым картинам. — И как? Хороша? — спрашивает Джисон, когда они встают в очередь. Диссертация Чонина посвящена анализу изображения духов кумихо в средствах массовой информации, поэтому он всегда рассказывает Джисону о том, что недавно смотрел или читал. — Втянулся со временем, — отвечает Чонин, пожимая плечами, — Вообще, я почти закончил, но побоялся выплакать все глаза прямо посреди библиотеки, если досмотрю две последних серии там. Джисон понимающе кивает. — Поэтому открыл виртуальную пиццерию. Чонин берёт в руки апельсин, брезгливо морщась и заменяя его на яблоко. — Поэтому открыл виртуальную пиццерию, — соглашается он. Джисон, явно забавляясь, качает головой и начинает перебирать ассортимент готовых сэндвичей на стеллаже. — А! — вскрикивает Чонин, будто внезапно о чём-то вспомнив, — Ты слышал, что профессор Чо умер? Джисон замирает и поворачивается к нему. — Нет, — удивлённо хмурится он, — Какой из них? Тот, что работал здесь с основания университета, или тот, который преподаёт взлом рунических кодов? — Первый, — говорит Чонин, — Кажется, это было внезапно. — Печально, — бубнит Джисон, забывая взять сэндвич и двигаясь дальше в очереди, — Но... по крайней мере, он прожил долгую, полноценную жизнь? — Похоже на то, — соглашается Чонин. Джисон задумчиво вздыхает. — Знаешь, я слышал, что у него была огромная коллекция книг с заклинаниями... — А, да. Я тоже такое слышал, — отрешённо говорит Чонин, рассматривая доску с названиями горячих напитков на стене, — У них в меню уже рождественские напитки. Нет, ну разве мыслимо? — Странно, что Хёнджин ещё не заявился сюда, чтобы все их попробовать, — бормочет Джисон. Он на секунду замолкает, но затем добавляет: — Интересно, что с ними будет. — С напитками? — неуверенно уточняет Чонин. — С книгами, — поясняет Джисон, — Коллекцией профессора Чо. — Наверное, кто-то их унаследует, — отвечает Чонин, равнодушно зевая, и замечает, что кассир машет в их сторону, — Эй, хён, — подталкивает он Джисона, — Твоя очередь.

-

Буря за окном стихает, освобождая на волю прохладное голубое небо. Джисон выглядывает в высокое, узкое окно библиотеки, наблюдая за тем, как оно за мгновение нагревается до персиковых тонов, а затем вспыхивает оранжевым светом, прежде чем уйти в фиолетово-серебристый. Свет растворяется в пыли, утопая в облаках, вздымающихся со всех сторон, словно букеты тёмно-розовых цветов. — Джисон, — внезапно раздавшийся голос вырывает его из мыслей, — Я знала, что найду тебя здесь. Джисон отводит взгляд от окна и торопливо ёрзает на стуле, чтобы сесть прямо, в то время, как его руководитель, Чан Джун, проскальзывает на место перед ним. Она ослабляет галстук и вздыхает, загадочно улыбаясь. — Что-то случилось? — спрашивает Джисон. — Пойдём со мной, — просит она, кивая головой в сторону двери и снова поднимаясь на ноги, прежде чем он успевает ответить. Джисон быстро собирает вещи и выходит из библиотеки вслед за ней, следуя нога в ногу по коридору, который ведёт к её кабинету. — Полагаю, ты уже слышал про профессора Чо, — говорит Джун, как только за ними захлопываются двери. Джисон кивает. — Чонин рассказал. Джун облизывает губы. — Это не рядовой случай, — начинает она, — Но мы обсудили кое-что с другими преподавателями, и они согласились, что это хорошая идея. — Согласились, что хорошая идея... что? — хмурясь, спрашивает Джисон. Пронзительный взгляд Джун заставляет Джисона замяться. Он, сам того не замечая, заправляет прядь волос за ухо, неловко почёсывая затылок. — У профессора Чо не было семьи. Он умер внезапно, не оставив завещания. Учитывая, что он хранил частную коллекцию книг в своём кабинете — который является частью Ginkgo Hall — нам сказали, что мы можем делать с ней всё, что угодно, — объясняет Джун, на что Джисон лишь кивает, — Мы посоветовались насчёт этой возможности всем преподавательским составом и решили, что было бы уместно показать все эти книги на выставке в его честь. — Хорошо, — кивает Джисон, не совсем понимая, зачем ему вообще эта информация. — Кажется, это... хорошая идея? — Так и есть, — говорит Джун, усмехаясь, — Уверена, твоим следующим вопросом будет "а я тут причём", да? — Ну... да, — честно отвечает Джисон. — Учитывая, что твоя узкая специализация — книги заклинаний, мы решили, что ты будешь прекрасным кандидатом, чтобы изучить его коллекцию. Можешь датировать книги, при необходимости подтвердить их подлинность и начать архивирование. Коллекция небольшая, и, к тому же, эта работа может помочь тебе с материалами для диссертации. Что думаешь? Джисон моргает, растерявшись от предложения. Если честно, у него уже слишком много идей, чтобы затолкать их в одну диссертацию. Предложение Джун интересно и очень интригует, но в то же время у него и так достаточно проблем с планами в их нынешнем виде. Возможно, такой проект усугубит ситуацию ещё сильнее. Но при всём этом Джисон думает о потенциальных "алмазах" среди книг профессора Чо — эксперта в древних магических системах, как минимум, — и представляет загадочные книги заклинаний, гримуары, книги таинств и альманахи, которые могут прятаться в его коллекции. Он не может избавиться от мысли, что ему дали прямую возможность прикоснуться к сокровищу. Это то предложение, от которого он не может отказаться. И вообще, разве "мальчик, у которого слишком много идей в голове" не найдёт место ещё для парочки? — Я согласен, — выпаливает Джисон. Джун довольно улыбается. — Конечно, согласен, — говорит она, спокойно выдыхая, — Я не ожидала другого от нашего эксперта. Джисон краснеет. — Эм. Только скажете, где можно забрать книги? Джун наспех проверяет наручные часы. — Вообще, они уже на полпути к твоему дому. Джисон смотрит на неё, вытаращив глаза. — К кабинету старика уже выстроилась очередь, — поясняет Джун, криво улыбаясь и пожимая плечами, — Плюс, я знала, что ты согласишься. Джисон промаргивается, прижимая сумку к груди и уже направляясь к двери. — Думаю, тогда мне стоит поторопиться? — Если прям побежишь, возможно, успеешь встретить доставщиков, — бодро отвечает Джун. — Полечу так, что ветер не догонит, — говорит Джисон, салютуя ей и выбегая из кабинета. Джун кивает, глядя ему вслед. — О, и... сонбэнним? — зовёт он, неэлегантно разворачиваясь на пятках и влетая обратно в дверной проём, — Спасибо.

-

— Итак, — говорит Хёнджин, заворачивая мясо с гриля в лист салата, — Какие они? Джисон докладывает рис в свой лист и поправляет очередной кусок говядины на гриле, глядя сквозь клубящийся шлейф пара на то, как Хёнджин кормит Чанбина. — Книги? Классные. — Половина небось сделана из каких-нибудь криповых материалов? — спрашивает Чанбин, прожевав, — Ну типа, подозрительно выглядящей кожи, и всё такое. — Ты так пытаешься спросить, не шил ли мой препод книги из человечины? — Джисон наклоняется через стол, пристально глядя на Чанбина, — Потому что звучит именно так. — Но он же не был твоим преподом? — уточняет Хёнджин, переворачивая говядину и прячась за Чанбином, когда гриль плюётся ошмётками шипящего масла. — Я не ходил на занятия конкретно к нему, — говорит Джисон, — Но он преподавал в университете, в котором я провёл примерно полжизни. — Ох, наш, маленький вечный студент, — щебечет Чанбин, взъерошивая волосы Джисона, — Так что этот чувак преподавал-то? — Древние магические системы, — бормочет Джисон, начиная разрезать мясо, — Простейшие основы. Большинство из тех систем устарели или даже были запрещены, но о них всё равно интересно узнать. — Запрещённые магические системы? — повторяет Чанбин, вскидывая брови, — Хера себе. Могу поспорить, что они реально в переплёте из человеческой кожи. — Или кожи демона, — добавляет Хёнджин, пафосно смахивая со лба обесцвеченную в блонд чёлку и указывая блестящим когтем на кончик своего рога, — Или кожи дракона. Или кожи человеческого обличия духа. Или- Джисон раздражённо вздыхает. — Ни одна из этих книг не переплетена кожей людей или сверхъестественных существ, — говорит он, а затем деловито складывает пальцы перед собой, когда на ум приходит мысль, — Но есть там один экземпляр... — Порнуха? — вклинивается Хёнджин. Джисон одаривает его пустым взглядом. — С чего бы это должна быть порнуха? Хёнджин пожимает плечами, а затем ухмыляется, обнажая клыки. — Ну, знаешь, эти старые, задротские типы, — объясняет он, — Если его книги не сделаны из чьей-то плоти, то наверняка сочатся откровенной еблей. Поверь, как озабоченный гоблин, я такое за версту чую. — Кажется, ты переоцениваешь, насколько мы, академики-задроты, извращены, — хмыкает Джисон. Хёнджин показывает ему слегка раздвоенный на кончике язык. — Может, это ты недооцениваешь, каким извращенцем можешь быть в потенциале, — отвечает он, втыкая кончик палочки в кусок говядины, и подносит его к лицу, пристально рассматривая. — Детка, — говорит Хёнджин, махая им перед лицом Чанбина, — Поджаришь, пожалуйста? Чанбин оглядывается, убеждаясь, что никто из официантов за ними не наблюдает, а затем набирает воздух в лёгкие и выдувает струю огня на говядину, чернеющую за долю секунды. Хёнджин дует на неё, тут же засовывая в рот. — Вкуснятина, — довольно морщится он, а затем выжидающе смотрит на Джисона, — Так вот, зубы мне не заговаривай, придурок. Что там за загадочная книга? — Ну... Это была последняя книга, которую он распаковал. Лежащая на самом дне коробки и отягощённая сковывающими её цепями. Джисон ёжится от воспоминаний о том, как, не сдержавшись от перенапряжения, шумно выдохнул, когда поставил эту коробку на пол комнаты с глухим стуком. Сначала он распаковал древние книги заклинаний и античные гримуары, а также хорошо сохранившиеся книги теней и устаревшие, но уникальные атласы, энциклопедии и альманахи — каждый увесистый том заставлял его с благоговением вздыхать. Однако у него не было четкого представления о том, чем была эта книга. Несмотря на то, что она была обёрнута в красивую обложку с выцветшими мотивами звёздного неба и декоративными серебристыми уголками, сочетающимися с таким же серебристым напылением на краях страниц, на ней не было ни одной пометки. Джисон первым делом подумал, что это могла быть очередная ничем не обозначенная книга теней, какой-то модный журнал или, может быть, даже личный дневник, что могло объяснить, почему он запечатан. Пробормотав простое разблокирующее заклинание, он с лёгкостью избавился от цепей, но, попытавшись продвинуться дальше, так и не смог её открыть. — Наверное, запечатана магией, — пробубнил он себе под нос, кладя книгу на стол, — Надо бы попросить у Джун одолжить CodePick, — сделав мысленную пометку в голове, Джисон отбросил её подальше и приступил к сортировке других книг по категориям. — Она не открывается, — говорит Джисон Хёнджину и Чанбину, — Думаю, какой-то код или магический замок не даёт этого сделать. Надеюсь, она закодирована на языке одной из тех древних магических систем, на которых специализировался профессор Чо. Если это так, мы сможем быстро открыть её с помощью современных инструментов. — А что, если она запечатана не просто так? — говорит Чанбин, разливая пиво в кружки. — Думаешь, что она проклята, или типа того? — возвращает Джисон. Его тоже посещала эта мысль, но зачем бы преподавателю университета приобретать, а затем ещё и хранить проклятую книгу? Чанбин пожимает плечами. — Вероятность мала, но тебе стоит быть осторожнее. — Я уверен, что смогу справиться со всем, что бы там ни было, — отвечает Джисон, стараясь звучать уверенно, — Нужно будет как-то её заархивировать. Хёнджин откидывается на стуле, прикрывая глаза. — Всё ещё ставлю на то, что там порнуха, — выдохнув, объявляет он спустя несколько секунд раздумий. Джисон фыркает. — Думаю, это более вероятно, чем то, что она проклята, — признаёт он, — Но мне всё ещё кажется, что ты слишком многого ожидаешь от бедного старика. Скорее всего, это очередной скучный дневник снов, принадлежащий какой-нибудь ведьме, жившей пару веков назад, или что-то типа того. — Ну, держи в курсе, как там обернётся, — говорит Чанбин, доставая из кармана кошелёк, — А теперь пойду расплачусь, пока никто не спалил, что я снова пользовался драконьим дыханием в общественном месте.

-

— В коллекции профессора есть запечатанная книга? — Да, — говорит Джисон Джун, — Вероятно, она заблокирована чем-то магическим. Вы, эм... даёте согласие на то, чтобы я снял печать? Джун энергично кивает. — Сможешь применить для этого свои навыки взлома кодов? — спрашивает она, потирая виски, будто пытается предотвратить головную боль, — Профессор Чо — в смысле, другой, не который умер — говорил, что ты в этом профи. — Кажется, она запечатана не теми современными системами, с которыми я знаком, — говорит Джисон, виновато хмурясь, — По крайней мере, я не могу понять, какой из них. — Думаешь, тут замешаны древние системы? — спрашивает Джун, задумчиво прижимая большой палец к уголку губ, — Это было бы логично, учитывая область его специализации. — Скорее всего, это что-то максимально примитивное. Worldchanger, или что-то типа того? Старые системы не такие сложные и многоуровневые, как те, которыми мы пользуемся сейчас. Возможно, я мог бы взломать её с помощью CodePick, — говорит Джисон, многозначительно поднимая брови. Джун усмехается. — Это намёк, Хан Джисон? Хочешь, чтобы я предоставила тебе CodePick? Джисон подаётся вперёд, не вставая со стула. — Думаю, это будет самым быстрым способом датировать и классифицировать книгу для выставки. А уж если CodePick не сработает, я отнесу книгу профессору Чо — который живой — и спрошу совета. Как вам план? Джун долго рассматривает Джисона, а затем кивает. — Зайди ко мне перед уходом, — говорит она, — Я достану то, что тебе нужно.

-

Джисон бредёт домой через кампус уже после наступления темноты, с только что приобретённым CodePick, греющим карман его куртки. Этим вечером на улице совсем тихо. Опавшие листья усеивают землю подобно маленьким раскрытым веерам, тёмно-коричневая земля едва виднеется из-под ярко-желтого покрывала, а туман сгущается вокруг фонарей, падая на ветки деревьев и паря в темноте, словно длинная, прозрачная паутина, поблёскивающая белыми оттенками. Когда за Джисоном закрывается дверь его квартиры, он разувается и направляется прямиком в кабинет. Он садится за стол, придвигает к себе запечатанную книгу, достаёт CodePick и, сделав глубокий вдох, приступает к работе. Благодаря CodePick ему не нужно много времени, чтобы начать понемногу расшифровывать магическую систему, сковывающую книгу. На обложке начинают проявляться рунические формы, мелькающие тенями и принимающие материальную форму, словно дым, который вдруг становится твёрдым. Глядя на специфично острые линии и углы, Джисон с уверенностью осознаёт, что это очень ранняя форма Will-It-So, давно запрещённой системы магии, объявленной незаконной из-за своей манипулятивной силы. К Will-It-So всегда прибегали те, кто хотел заставить других выполнять свои желания или создать аватаров, выполняющих приказы. Почувствовав пробежавший по спине холодок, Джисон вспоминает, что однажды слышал о магах, использовавших Will-It-So, чтобы заточать людей в помещениях или даже внутри объектов. Ужас сменяется любопытством, которое бурлит внутри, когда он смотрит на книгу, крепко удерживая CodePick между пальцами. Конечно, думает Джисон, Will-It-So определённо является незаконным магическим языком, и он был запрещён ещё до рождения профессора Чо, но... Скорее всего, эта книга попала к профессору уже в таком виде. Наверное, он хранил её как важный артефакт тех времён, из которых она происходила. Да. Наверное, так оно и было. Джисон начинает чертить руны, которые ему показал CodePick, повторяя их форму в обратном порядке относительно того, в котором они появлялись, и, в конце концов, тени пропадают с поверхности. Обложка ощутимо дрожит, а затем резко распахивается. Джисон кладёт CodePick на стол и встаёт на ноги, отодвигая стул, который скрипит о старые половицы. Страницы книги перед ним переворачиваются с бешеной скоростью, будто подгоняемые бурей, и светятся красным светом кровавой луны, который становится настолько ярким, что Джисону остаётся только поднять руку перед лицом, чтобы не ослепнуть. Опустив руку, он тут же встречается глазами с силуэтом, сидящим на краю его стола, словно гаргулья: длинные голые ноги подтянуты к груди, а руки сложены на коленях. Джисон вскрикивает, отскакивая назад, спотыкаясь об стул и падая плашмя на пол. Существо склоняет голову вбок, вопросительно разглядывая его. Свет, льющийся из книги, мерцает, а затем тускнеет, окутывая нечто багровым сиянием и придавая такой вид, будто оно явилось прямиком из ночного клуба Сатаны. Из-под спутанных иссиня-чёрных волос виднеются рога; Джисон цепляется взглядом за клыки, парящие над нижней губой, когти, лежащие на бёдрах и выглядящие так, будто их окунули в чернила, и, наконец, хвост, который тянется от поясницы и раскачивается из стороны в сторону, смахивая со стола бумаги, ручки и все принадлежности Джисона, а затем сворачиваясь, словно затаившаяся змея. Демон, понимает Джисон, глядя в глаза существа, напоминающие два пятна крови. Это демон. Джисон за все эти годы нередко с ними встречался; даже жил с демоном — по имени Хван Хёнджин — пока учился на бакалавра. Он знает, что демоны — это нечто большее, чем стереотипы из комиксов и плохая репутация, но этот конкретный экземпляр чёрт знает сколько времени провёл запечатанным в книге, и его глаза светятся откровенным желанием. Сердце Джисона, кажется, бьётся у него прямо в горле. Когда демон спускается со стола, хватая Джисона за руку, его кожа ощущается лихорадочно горячей. И мягкой, словно шёлк. — Голоден, — хрипит демон тихим голосом, скрипучим от долгого молчания. — Голоден, — повторяет Джисон, — Хорошо. Я понял! Подожди секунду. Он вскакивает на ноги и несётся на кухню, чтобы вскипятить воду в кастрюле и подогреть масло в сковороде. Его тело действует исключительно на остатках мышечной памяти. Ожидая, пока вода нагреется, он бросается в свою комнату, чтобы найти демону одежду; разум выключается на минуту или две, а затем он промаргивается, останавливаясь на фланелевой пижаме, потому что... да плевать вообще. Уже ноябрь, на улице холодно, и, к тому же, она только что выстирана. — Еда будет готова через пару минут, — кричит он, заглядывая в комнату и бросая пижаму в демона, а затем ретируясь снова. Вернувшись на кухню, он закидывает рамён в кипящую воду и разбивает пару яиц в нагретую сковороду, морщась от масла, плюющегося во все стороны, пока поджариваются белки. Джисон сгребает лапшу с яичницей в миску и несёт её в кабинет, прихватив стакан воды. Когда демон начинает есть, едва пережёвывая лапшу, прежде чем проглотить её одним махом, Джисон садится на пол напротив него. Пока парень занят едой, его рога немного сжимаются, когти втягиваются, а плечи расслабляются. Из дыры, уже проделанной под поясом пижамы Джисона, торчит хвост, покачивающийся, будто тростник на лёгком ветру. Джисон переводит взгляд с демона на книгу, лежащую на столе, и выругивается себе под нос. — И как долго ты там пробыл? — спрашивает он. Демон слизывает с уголка губ кусок желтка, а затем оглядывается, будто пытаясь что-то вспомнить. — Чо Чонун, — настороженно произносит он, когда его взгляд снова останавливается на Джисоне, — Он... мёртв? — Да, — выдыхает Джисон. — Ты уверен? — Уверен. Демон облегчённо вздыхает. Он залпом выпивает бульон, а затем вытирает губы ребром ладони, довольно вздыхая. — Как давно он умер? — Несколько дней назад. Демон отставляет опустевшую миску и стакан подальше, а затем складывает ноги перед собой и потягивается, разминая шею из стороны в сторону и хрустя позвонками, будто засохшими ветками. — А сколько лет было Чо Чонуну, когда он умер? — Восемьдесят, — отвечает Джисон, не задумываясь ни на секунду. Он только этим утром прочитал некролог профессора в студенческой газете. — Ему было восемьдесят. Демон молчит. Джисон видит, как в его взгляде появляется что-то невнятное, а затем тяжело оседает пониманием. Демон снова открывает рот, но на этот раз издаёт лишь воздушный смех. — В таком случае, — говорит он, наклоняясь вперёд и заговорщически шепча, будто открывает Джисону секрет, — Я был запечатан в этой книге пятьдесят лет.

-

— Меня зовут Ли Минхо, — говорит демон Джисону, — И я суккуб. Ты в курсе, что это такое? — Да, в курсе, — отвечает Джисон, представляя самодовольную ухмылку Хёнджина, показывающего ему раздвоенный кончик языка, — Когда я был бакалавром, моим соседом был один, эм... озабоченный гоблин. — Озабоченный гоблин, — повторяет Минхо, роняя челюсть, — Я суккуб. — Так уже никто не говорит, — отвечает Джисон, слегка морщась, — Это как-то, типа... по-демонически. Минхо склоняет голову вперёд. Тёмно-красные радужки скрываются под веками, и Джисон видит лишь белки его глаз. Кончики рогов отбрасывают тени на высокий лоб. — А что я такое, если не демон? — произносит тот кружащимися мириадами голосов; хриплый шёпот срывается на рычание, а колыбельно-тихий голос сменяется волчьим завыванием. Джисон моргает, явно не впечатлившись. Хёнджин в своё время выкидывал такую дичь, что подобным его уже не запугать. Минхо сдаётся, недовольно выпячивая нижнюю губу. — Ты же человек, разве нет? — спрашивает он, хмурясь, — Обычно такое хоть немного вас пугает. — Люди и демоны сосуществуют в гармонии уже несколько десятков лет, — объясняет Джисон, — Мы уже всё друг у друга успели повидать. Минхо вскидывает бровь. — О. Правда? Джисон неловко прокашливается. — Я человек, — продолжает он тему, — Но в то же время и знаком с магией. Меня зовут Хан Джисон, я аспирант и специализируюсь на книгах с заклятиями. Я стал обладателем частной коллекции профессора Чо, и... ну... сломал печать на книге, в которой тебя держали. Минхо оборачивается через плечо, бросая взгляд на открытую книгу, лежащую на столе. — Так вот оно что, — мрачно говорит он, — И почему же тебе перепала коллекция нашего общего друга? — Он не был моим другом, — уточняет Джисон, — Просто преподавал в нашем университет- — Gingko Hall, — перебивает Минхо. — Именно, — кивает Джисон, — Моя научная руководительница попросила отобрать книги для предстоящей выставки. Они хотят выставить коллекцию профессора в дань его памяти. Минхо морщится. — Боги, какая честь, — тянет он, отрывая взгляд от книги и вцепляясь им в Джисона, — Меня в стеклянном футляре тоже выставишь? — Нет, конечно, — отвечает Джисон и задумывается, прежде чем продолжить, — Профессор, — начинает он, — Он... он же знал, что ты внутри, да? — Знал, — повторяет Минхо, — Не просто знал. Он меня в неё и запечатал. — Что?! — сердце Джисона падает в пятки. Он вообще ничего не понимает. — Зачем? Минхо поднимает подбородок. Сжимает челюсти, как явно видит Джисон. — Профессор Чо был моим любовником, — говорит он, кривясь настолько, будто эта мысль не вызывает у него ничего помимо отвращения, — Но влюбился в меня и захотел, чтобы я был только с ним. Когда я отверг его и попытался положить конец нашим интрижкам, он разозлился и пообещал позаботиться о том, чтобы я принадлежал ему навсегда. — Да ну нахер, — выдыхает Джисон. По его коже пробегает холодок. — Да, — фыркает Минхо, — Следующее, что я помню — это то, как он чертил знаки в воздухе, читая заклинание, которое я не слышал уже много лет. Я сразу осознал опасность и попытался сбежать, но... мне в глаза тут же ударил красный свет. Я чувствовал, будто падаю в никуда. А потом... — А потом?... — подсказывает Джисон, когда Минхо замолкает. — А потом ты, Хан Джисон, — заканчивает Минхо, глядя на него и не моргая. — И ты... — пытается подобрать слова Джисон, — Совсем не почувствовал, как прошли эти пятьдесят лет? — В каком-то отдалённом смысле, почувствовал, но, — задумывается Минхо, — В целом, это было похоже на долгий сон посреди пустоты. Не так уж и плохо, да? Минхо подскакивает с места и невозмутимо потягивается, поднимая руки над головой. Джисон смотрит на него, лишившись дара речи. — Вообще-то, плохо, — настаивает Джисон, поднимаясь вслед за ним, — Он тебя похитил. А потом похитил у тебя целых пятьдесят лет. Я не могу участвовать в том, чтобы делать что-то в честь такого монстра- Губы Минхо изгибаются в удивлённой улыбке. — Нет? И что ты тогда сделаешь? — Пока не уверен, — бормочет Джисон, задумчиво кусая нижнюю губу, — Но что-нибудь придумаю. — Можешь особо не заморачиваться, — говорит Минхо, небрежно отмахиваясь, — Он уже мёртв, и его не накажешь за всё, что он сделал. — Не накажешь, — хмурясь, соглашается Джисон, — Но с тобой поступили ужасно, несправедливо и... Это нельзя так оставлять. Это важно. Джисон полон решимости; он гордо выдерживает пронизывающий до костей взгляд Минхо, стоящего напротив, и замечает, как ладони демона сжимаются в кулаки, несмотря на то, что выражение его лица остаётся пустым и беззаботным. В конце концов, Минхо отводит взгляд первым. — Мне надо подышать, — говорит он, кивая в сторону балкона, — Ты не против? — О... нет, конечно, нет, — Джисон делает шаг назад, — Делай, что захочется.

-

Джисон не жил ни с кем уже много лет — с тех пор, как от него съехал Хёнджин. Он думал о том, чтобы подать объявление и найти нового соседа, но в итоге решил, что одному ему будет лучше — так он мог полностью сосредоточиться на работе. Успеваемость всегда была для него важна, и он был уверен, что ничто не сможет сравниться с лав-хейт отношениями между студентом и его всепоглощающими исследовательскими проектами. Он также ценит тот факт, что легко может найти себе занятие, не контактируя с миром, который кажется ему враждебным и злым. В общем, он всегда был более чем счастлив находиться наедине со своими книгами. Всё бы так и оставалось, но его угораздило выпустить в мир потерянного демона, и это навлекло на него кучу обязанностей. Джисон убирается в комнате, насколько это возможно: освобождает место для футона и раскладывает его, вытаскивает запасные одеяла из шкафа. Он то и дело украдкой поглядывает на балкон — на Минхо — и каждый раз, когда он бросает взгляд в ту сторону, у ног демона сидит очередной кот, которого он не видел ни разу за семь лет жизни в этой квартире. Когда Джисон заканчивает готовить горячий шоколад и осмеливается выйти на балкон, он находит Минхо в компании уже четырёх котов, окруживших его, словно свечи для ритуала. Минхо поднимает взгляд на Джисона, забирая дымящуюся кружку и дуя на неё. — Сейчас город намного ярче по сравнению с тем, как я его запомнил, — говорит он. Джисон кивает, садясь рядом с ним на полу балкона и сталкиваясь взглядом с котом, который бросает на него недовольный взгляд. — Я так долго был оторван от мира, — продолжает Минхо, уставившись на сияющий огнями горизонт. — Я понимаю, — отвечает Джисон. Между ними повисает молчание, а затем он подаёт голос снова: — Слушай. Если что, можешь остаться жить у меня. Я уже приготовил футон. Минхо не отвечает. Он гладит подбородок кота, свернувшегося клубком у него на коленях, заставляя того довольно замурлыкать, а затем делает внушительный глоток горячего шоколада, поворачивается к Джисону и кивает, по-видимому, принимая его предложение. — Только можешь убрать все эти книги? — просит он, — Мне как-то... некомфортно. Джисону хочется пробить себе лоб ладонью за то, что он даже не подумал об этом. — Да, конечно, — говорит он, — Я уберу их в свою комнату. И... вот- Он протягивает Минхо связку ключей, когда-то принадлежащих Хёнджину — на них до сих пор висит брелок со смайликом. Минхо смотрит на них, не моргая. — Это Хёнджина, — объясняет Джисон, — Моего бывшего соседа. Минхо отставляет кружку в сторону и тянется к связке. Ключи звенят, когда он обхватывает их пальцами, а затем притягивает руку ближе к груди, внимательно рассматривая. Когда Минхо поднимает глаза, он выглядит так, будто Джисон не дал ему ключи, а поцеловал. Он смотрит настолько пронзительно, что Джисону хочется отвести взгляд. Он держится, не поддаваясь желанию, потому что чувствует, что этот жест многое значит для Минхо, и хочет разделить с ним этот момент. Джисон улыбается, и Минхо отвечает тем же. Его клыки никогда не убираются до конца: зубы длинные и немного заострённые, что-то между кроликом и вампиром. Это мило. Джисон смеётся от этой мысли и толкает плечо Минхо своим, наконец, отводя глаза. На противоположной стороне улицы внезапно раздаётся гомон: группа подростков запускает самодельные фейерверки из бутылок. Разноцветные огни на мгновение освещают лицо Минхо, а искры растворяются в ночи, словно хвосты падающих звёзд. — Смотри-ка, — бормочет Минхо, наблюдая за ними и гладя одного из вздрогнувших котов, — Кажется, это в честь моего возвращения.

-

Следующий день выдаётся светлым и ясным. Это любимая погода Джисона — голубое небо, тёплое солнце и лёгкий холодок в воздухе, который снимает излишнюю духоту. Они гуляют по Сеулу, заходя в парк у реки Хан и наблюдая за тем, как листья непрерывно падают на землю, лениво кружась в воздухе, словно дождь в замедленной съёмке, а затем направляются к ближайшей станции метро — Минхо восторженно оглядывается вокруг, говоря Джисону, что в последний раз, когда он здесь был, достраивали только первую ветку. Когда они прибывают на нужную станцию, Джисон пропускает Минхо вперёд. Тот продолжает повторять, что ничего не изменилось, ныряя в закоулки с такой лёгкостью, будто это он их построил, но в какой-то момент теряется в пространстве и начинает жаловаться, что раньше всё было по-другому. В конце концов, они добираются до конечной точки. Минхо щурится, глядя на здание, и вздыхает — то ли с ноткой веселья, то ли с ноткой смирения. — Ну... Я жил здесь, — говорит он Джисону, театрально показывая на здание, которое сейчас является трёхэтажным офис-центром, — Как и ожидалось, это больше не приют для сверхъестественных существ. — Может, зайдём внутрь и спросим? — говорит Джисон, заглядывая в окно, — Вдруг они хотя бы скажут, когда в этом здании сменился владелец? Минхо качает головой. — Что бы ни случилось, моих вещей и друзей уже давно там нет. Джисон вздыхает и хмурится, надувая щёки. Минхо засовывает ладони в карманы старого пальто Джисона и смотрит на витрину магазина на первом этаже, погрузившись в мысли. — Может, всё же заглянем? — предлагает Джисон, надеясь, что не звучит слишком бодро, учитывая ситуацию, — Как раз посмотрим тебе вещи. Минхо вытягивает руки вперёд, рассматривая, что на нём надето: один из огромных вязанных свитеров Джисона и старые мешковатые тёмно-бордовые вельветовые брюки. Вообще-то, он выглядит неплохо; это просто вся пастельная обыденность плохо сочетается с его острой, потусторонней красотой. — А ещё можешь купить себе свои штаны, чтобы резать в них дырки, — продолжает Джисон, кивая на хвост Минхо. — У меня... — неуверенно начинает тот. — Денег могу одолжить, — тут же перебивает Джисон. Минхо вздыхает, роняя руки вдоль боков. — Кажется, это значит, что мне надо будет найти работу, — говорит он, недовольно морщась. — А что ты делал до этого? — спрашивает Джисон. Минхо фыркает. — Наслаждался молодостью? — говорит он так, будто это должно быть очевидно, — Находил себе любовников, мы ходили на вечеринки и устраивали грязь. Минхо снова переводит взгляд на витрину магазина и качает головой. — Но сейчас всё по-другому. Я уже понял это ночью. Я больше не могу шляться без дела и кувыркаться с кем-то сутками напролёт. Не в этот раз. Теперь мне нужен какой-то смысл. — Смысл, — повторяет Джисон, — Ладно, организуем. Минхо удивлённо усмехается. — Серьёзно? — По крайней мере, я точно могу помочь тебе найти работу, — говорит Джисон, — В кафе на территории кампуса всегда нужен персонал. — Это будет очень даже приличное начало, да? — оживляется Минхо. — Да, — соглашается Джисон, — Тебе не нужно спешить, чтобы во всём разобраться. — Мне повезло, что меня спас именно ты, Хан Джисон, — дразняще говорит Минхо, но в его тоне мелькают нотки искренности. Они всё же направляются к магазину. — Оу, и насчёт перепихонов, — внезапно добавляет он, заставляя Джисона обернуться. Минхо бросает на него быстрый взгляд; в нём виднеется голод, от которого у Джисона сжимается горло, — Как с этим сейчас дела обстоят? — Что? — спрашивает Джисон, быстро промаргиваясь и отворачиваясь. — Ну... Где тут можно кого-нибудь подцепить? — Я не... — качает головой Джисон, — Не знаю, правда. — Ты не по парням? — беззаботно спрашивает Минхо. — Не в этом дело, — зажмуривается Джисон, надеясь, что из-за холода на коже не будет видно румянца, — Я просто никого не цепляю, так что не знаю. — Оу, — Джисон слышит отражение демонической ухмылки в голосе Минхо, — А жаль. Джисон собирается с мыслями. — До встречи с Чанбином Хёнджин пользовался одним приложением, — торопливо говорит он, — Могу у него спросить. — Я сейчас не понял ничего из того, что ты сказал, — с вежливой улыбкой говорит ему Минхо, — Хёнджин — это твой друг-суккуб? — Мой друг, который озабоченный гоблин, да, — отвечает Джисон, набираясь смелости и вновь поднимая взгляд на Минхо, — А приложение — это штука, к которой ты получаешь доступ через телефон, как например тот, что есть у меня. Минхо смотрит на него нечитаемым взглядом. — Прекрасно, — говорит он, — Позови этого Хёнджина, и пусть он посвятит меня в современные суккубские методы искать себе партнёров. — Да, без проблем, — усмехается Джисон, — Я напишу ему сообщение. — Понятия не имею, что такое сообщение, но вперёд, — говорит Минхо, элегантно взмахивая рукой, — Хотя, если он сейчас в отношениях, вряд ли от него будет какая-то польза. — О, уж с этим-то он тебе поможет, — говорит Джисон, набирая сообщение и закатывая глаза, — Поверь, я наслушался достаточно историй о драконьем члене, чтобы мне хватило на всю жизнь. — Стоп. Он что, встречается с долбаным драконом?! — вскрикивает Минхо, роняя челюсть. Джисон блокирует телефон и убирает его в карман. — Просто пошли купим тебе чего-нибудь, ладно? — говорит он, беря руки Минхо в свои и сжимая, а затем, наконец, открывает дверь магазина, — Пожалуйста.

-

Минхо порхает по залу, словно сорока-переросток, выбирая себе новый демонический гардероб: небольшой запас изящных серебряных украшений, летящие мантии мышьяково-зелёного, пурпурно-черничного и глубокого чёрного цвета, а также свободные пёстрые брюки с узорами в виде турецких огурцов — которые, по мнению Джисона, больше смахивают на пижаму, — но кто он такой, чтобы судить? Минхо наполняет тележку кучей шарфиков и одеялами из шёлка, атласа и шифона всех оттенков алого, а затем, расплатившись, они отправляются домой. Вечером к ним заглядывает Хёнджин, прихвативший свой старый телефон на базе андроида. Джисон весь день транслировал ему в сообщениях происходящее, но всё равно останавливает друга в коридоре, чтобы поделиться тихой истерикой. — Нет, ну ты можешь представить? — полушепчет, полукричит он, тряся Хёнджина за воротник рубашки. — Я же говорил, — отзеркаливает Хёнджин его тон, для пущей драматичности размахивая руками, — Я знал, что старикан был тем ещё извращенцем. — Не просто извращенцем, а настоящим преступником, — тихо говорит Джисон, качая головой, — Это, по сути, похищение, Хёнджин. Он держал Минхо в заточении. — Блять, — зажмуривается Хёнджин, — Это жесть какая-то. Что собираешься с этим делать? Джисон выдыхает через нос. — Ну... Я закончу работу, — лихорадочно бормочет он себе под нос, — И посмотрю, есть ли там ещё что-то подозрительное. А потом... поговорю с Джун, наверное. Может быть, мы выставим весь этот хлам в музее магических преступлений, а не в университете. Не знаю! Хёнджин закусывает губу. — Чёрт, это всё так тяжело, — вздыхает он, — Минхо-то в порядке? Джисон оглядывается в сторону двери, ведущей теперь в комнату Минхо, и нервно пожимает плечами. — Вроде, да? — шепчет он на грани истерики, — Он какой-то... летящий? Наверное, пока осознаёт произошедшее, но кажется... спокойным? И, определённо, функционирует. — Функционирует, — сухо повторяет Хёнджин, — Вау. Это прекрасно, Джисон. Что он сейчас делает? — Украшает свою комнату, — отвечает Джисон. — Ты имеешь в виду, мою комнату? — Ты съехал три года назад, придурок. Хёнджин прищуривается, глядя на Джисона. — И всё же, — говорит он, — Эта комната долгое время была моим священным местом. Она для меня особенная. Джисон с отвращением морщит нос. — Священным, ага, — шипит он. — Что он с ней делает? — спрашивает Хёнджин, впиваясь в дверь спальни настолько пристальным взглядом, будто у него вдруг появилось рентгеновское зрение. — Развешивает всякую ерунду, которую мы нашли в магазине, — отвечает Джисон, — Шёлковые шарфы, и всё такое. Короче, снова превращает её в чёртово логово для секса, чтобы кувыркаться там днями и ночами, сто процентов. Хёнджин морщится. — Боже, ты сегодня на взводе, — недовольно вздыхает он, прежде чем предаться внезапной ностальгии, — Тебе не кажется это правильным, Джисон? Снова превратить её в логово для секса? Всё будто возвращается на круги своя... — Мне кажется, — выделяет Джисон, — Что эта комната была моим кабинетом, Хёнджин. А теперь мне придётся спать с пыльными книгами этого урода в моей кровати, потому что в моей комнате для них больше нет мест- — Оу, потише, — говорит Хёнджин, на этот раз во весь голос, показывая язык Джисону и проходя мимо него вглубь квартиры. Не успевает Хёнджин разуться, как Минхо выплывает из комнаты, одетый в едва застёгнутую фиолетовую рубашку и расклешённые джинсы с низкой посадкой. — Привет, — говорит он Хёнджину, по-странному вежливо кланяясь, — Ты, должно быть, тот "озабоченный гоблин", друг Джисона. Я наслышан. — Привет, красавчик, — говорит Хёнджин так, будто они старые друзья, кланяясь в ответ и протягивая руку, — Это так он меня сейчас называет? — Я просто сказал, что "суккуб" — это немного старомодно, тебе так не кажется? — в свою защиту объясняет Джисон. — Мне кажется, что Минхо может лёгким взмахом руки вернуть это слово в моду, если ему захочется, — резко отвечает Хёнджин, всё ещё сжимая руку Минхо, — Ему принадлежит весь мир, в конце концов. — Ну да, не подумал, — говорит Джисон, складывая руки на груди, когда Минхо самодовольно ухмыляется ему, и его острые клыки поблёскивают в свете лампы. Хёнджин тянет Минхо в сторону гостиной, и Джисон некоторое время наблюдает за ними, задаваясь вопросом, нужен ли он им вообще, но всё же плетётся следом. — Итак, Джисон сказал, что ты хочешь начать ходить на свиданки, — многозначительно говорит Хёнджин, ведя Минхо к дивану. — Да, верно, — говорит Минхо, невинно подыгрывая и пряча воображаемый румянец за ладошкой, — Меня долго не было, и я растерял всю хватку. — Отлично. За этим я и здесь. Держи, — Хёнджин театрально достаёт из кармана старый, поцарапанный телефон, — Это всё, что тебе нужно, поверь. Минхо забирает телефон, неловко держа его в сложенных ладонях. — Тебе, вероятно, захочется спрятать когти, — говорит Хёнджин, протягивая руку, чтобы показать, как он включается, — Так будет легче с ним обращаться. Телефон загорается, громко пиликая. Минхо удивлённо охает, глядя на него и часто моргая. — У Джисона тоже такой есть, да? — говорит он, — Мобильный телефон. — Да. С его помощью мы остаёмся на связи, — объясняет Хёнджин, — Ещё в нём есть всякие крутые штуки типа Paramour, это приложение знакомств, разработанное для демонов. — Приложение? — повторяет Минхо. — Это как портал, — вмешивается Джисон, — Те, кто ищет... свиданок, как вы это называете, загружают свои данные на портал, и ты, Минхо, можешь связаться с ними, а потом решить, хочешь ли встретиться. — Значит, это что-то типа объявления про себя? — спрашивает Минхо. Хёнджин непонимающе хмурится. — Объя... чего? Джисон вздыхает. — Да, — говорит он, отвечая на вопрос Минхо, — Типа объявления. Но ты можешь увидеть сразу многие из них и мгновенно начать общаться с кем угодно. — На моём телефоне, — говорит Минхо, царапая пятернёй по чёрному заблокированному экрану, словно кот, который пытается зацепить лапой игрушку, — Понял. — Именно, — неуверенно говорит Хёнджин, прежде чем наклониться и помочь Минхо, — Вот так ты можешь его разблокировать, а сюда нужно нажать, чтобы открыть приложение. Запомнил? Хочешь, помогу тебе создать аккаунт? — Конечно, — говорит Минхо, беззаботно пожимая плечами, будто и сам без труда смог бы это сделать, — Было бы неплохо. — Огонь, — отвечает Хёнджин, — Давай начнём с фотографии. Джисон, может, принесёшь нам пива? Джисон, который уже собирался оставить их наедине и пойти поработать над коллекцией профессора, с многострадальным вздохом отталкивается от стены, к которой стоял прислонившись, и направляется на кухню, где достаёт три банки из холодильника. Когда он возвращается в комнату, Минхо фотографируется, уже каким-то образом успев овладеть сверхсекретным ракурсом Хёнджина а-ля "каждый сэлфач на десяточку". Этой техникой впечатлён даже Джисон. Он открывает банки и ставит их на старый запечатанный сундук, который выполняет функцию журнального столика. — Но я должен тебя предупредить, — говорит Хёнджин, показывая Минхо, как загрузить фото, — Некоторые люди... у них, типа, кинк на суккубов. Они либо стереотипно представляют нас ненасытными, дикими и одержимыми сексом, либо сами передёргивают на мысли о том, чтобы "охмурить демона и поиграться". Минхо пренебрежительно отмахивается. — Ничего нового ты мне не рассказал, поверь. Хёнджин поднимает руки в примирительном жесте. — Просто предупреждаю. Если захочешь чего-то серьёзного, остерегайся таких людей. Подобные связи, своего рода, дегуманизируют- — Можно ли дегуманизировать того, кто уже не человек? — игриво спрашивает Минхо. — Тогда, дедемонизируют, — отвечает Хёнджин, усмехаясь, — Но запомни: ты больше, чем просто ходячее желание потрахаться. — Прямо сейчас я бы не был так в этом уверен, — бормочет Минхо, забирая с сундука банку пива и делая глоток с задумчивым видом, — Прошло пятьдесят лет, Хёнджин. Пятьдесят. Хёнджин морщится. — Иу, — говорит он, каким-то образом умудряясь вложить в этот звук неподдельное сочувствие, — Давай-ка побыстрее заполним твой профиль.

-

Read ‘Em and Steep — одна из двух чайных на территории кампуса. Вторая, под названием I-Enchant-Brew, переносит гостей в уютное лесное местечко, расположенное в переоборудованном коттедже садовника — с глицинией, спадающей с потолка, и поганками, скрывающимися по углам. Специальность этих заведений — зачарованные чаи, большинство из которых даруют студентам либо интенсивную концентрацию, либо, наоборот, блаженное спокойствие — зачарованный чай выполняет функцию плейлистов для учёбы и белого шума соответственно. В Read ‘Em and Steep более хаотичная энергия — за счёт того, что она является наполовину чайной, наполовину местечком для гаданий, студенты приходят сюда, когда им срочно нужен пророческий "пинок под зад" с чтением кофейных листьев, карт таро, ладоней и снов — всем этим занимается местная чайная фея, Ли Феликс. Лично Джисон предпочитает тишине I-Enchant-Brew немного панковую и свободную атмосферу Read ‘Em and Steep c её тёмными, покрытыми граффити стенами и музыкальным автоматом, играющим исключительно метал. Чай, вместо фарфора с розовыми узорами, здесь подаётся в погнутых пивных кружках. Менеджер Read ‘Em and Steep, Бан Чан, своего рода задолжал Джисону, который когда-то помог ему снять заклятие с кулинарной книги, найденной за кухонным шкафчиком и изрыгающей крыс; таким образом Джисон находит Минхо его первую работу. В следующий понедельник тот уходит из дома бодрым и энергичным, одетым в серые брюки в мелкую клетку и вырвиглазно-розовый свитер. Джисон провожает его до двери и остаток дня работает из дома, перебирая небольшую стопку книг профессора Чо и делая пометки об их преимущественно нудном содержании. Яркий, светлый день настигает вечер, захватывая его зубами и проглатывая, словно тёмное горло. Джисон периодически отвлекается, выглядывая в окно и ожидая возвращения Минхо. Он уверен, что тот вернётся домой уставшим — первые дни на работе всегда тяжелы, и весь энтузиазм Минхо наверняка быстро спадёт на нет спустя всего день обслуживания угрюмых студентов. Однако, к удивлению Джисона, Минхо возвращается таким же довольным, каким и уходил — улыбка всё еще на месте, и от него вовсю разит энергией. — Кажется, всё прошло хорошо? — уточняет Джисон, ловя на лету заляпанный пятнышками жира пакет, который Минхо внезапно бросает в него. — Я бы сказал, шикарно, — отвечает Минхо, носясь по кухне, будто за кем-то охотится. Джисон достаёт из бумажного пакета глазированную булочку, из которой сочится ванильный заварной крем. — Чан о тебе позаботился? — Да, хён был очень мил, — говорит Минхо, — Я узнал, что он тоже из Гаманнары. Прямо как я. Джисон понимающе кивает. Он слышал о Гаманнаре — посещал курс межмировых отношений на первом курсе, когда был влюблён в студентку-политолога, жившую в его общежитии. Гаманнара — это одно из королевств Царства Тьмы; Джисон не знал, что Чан оттуда, но знал, что он булге , так что, в общем-то, это имеет смысл. — Нас немного сблизило то, что мы всю юность мечтали попасть на Землю, — продолжает Минхо, посмеиваясь, — Он скитался по своей родине, жаждя солнечных дней, пока я на своей собирал фотографии луны. — Там нет света, да? — уточняет Джисон, откусывая булочку, — В Гаманнаре. — Нет, — отвечает Минхо, проверяя содержимое кухонного шкафчика, а затем захлопывая дверцу, — Кстати, это я сам приготовил. Сегодня было тихо, поэтому Чан разрешил мне немного похозяйничать на кухне. — Рисково с его стороны, — ухмыляется Джисон, откусывая ещё один кусочек, — Она прекрасна. Минхо перегибается через кухонный островок, пристально глядя на Джисона. — Не то чтобы прекрасна, но пойдёт. Научусь и сделаю конфетку. Джисон мычит, заканчивая жевать. — Это поэтому ты сейчас решил провести внеплановую ревизию моей кухни? Хочешь тут печь? Минхо бодро кивает. — Надо чем-то себя занять, — говорит он, барабаня по столешнице пальцами в странном ритме, который даже и не похож на ритм, — Они друг в друге по уши, кстати. Джисон хмурит брови, не совсем понимая, о чём речь. — Кто? — Феликс и Чан, — говорит Минхо. — Как ты узнал? — Я же озабоченный гоблин, — говорит Минхо, и уголок его губ дёргается в улыбке, — Я такое за версту чую. — Этой фразе тебя Хёнджин научил? — закатывает глаза Джисон. — Да, — признаёт Минхо, — Но я правда чую. Тем более, Феликс сегодня читал карты Чана, вытащил Двойку Кубков и сказал, что его любовь где-то поблизости. Даже, может быть, сидит напротив него. Глядя ему в глаза. Джисон морщится. — О, нет. Это слишком очевидно, — отвечает он, — А хён что? Минхо отползает чуть назад, приподнимаясь на локтях и прочищая горло. — Чан сказал: "Ого, ну и дела! Интересно, кто бы это мог быть. Нет, серьёзно... я и правда понятия не имею. Наверное, если я немного подожду, то обязательно узнаю! Спасибо, Феликс", а потом остаток дня бросал на него такие взгляды, будто тот для него луну повесил. Думая, что никто не видит. Джисон прикрывает глаза, втягивая воздух сквозь зубы. — Бедный Феликс. — Бедный Феликс, — соглашается Минхо, пожимая плечами, — Ну... что ж. По крайней мере, мне сегодня что-то перепадёт. Джисон видит, как глаза Минхо вмиг чернеют и поблёскивают от предвкушения. — Paramour сработал? — тяжело сглатывает он. — Paramour сработал, — повторяет Минхо, улыбаясь так ярко, будто только что получил приглашение на самый грандиозный ужин в мире, — Мне надо подготовиться. Минхо запирается в ванной, и Джисон со вздохом открывает ноутбук, начиная возиться с введением к диссертации — раз за разом перечитывая текст и удаляя всё ненужное. — Вообще не идёт, — бубнит он, захлопывая ноутбук и относя его вместе с книгами в свою комнату, где бросает на кровать. Он включает музыку — плейлист из мелодичного рэпа, который составил для него Чанбин — и начинает готовить ужин. Минхо выплывает из ванной как раз в тот момент, когда соус для ттокпокки начинает пузыриться. На нём узкие чёрные брюки и красная бархатная рубашка, расстёгнутая до самой груди, чуть выше сверкают серебряные цепочки с подвесками, лежащими между ключиц, а шею плотно облегает широкий кожаный ошейник. Кончики его волос всё ещё влажные после душа — вьются от затылка, такие же тёмные и блестящие, как волоски чернильной кисти. Джисон чувствует запах вишни, раскрывающийся на его коже — терпкий и кисло-сладкий. Минхо ухмыляется, ловя его изучающий взгляд. — Так, где ты встречаешься со своим, эм, партнёром? — спрашивает Джисон хриплым голосом, с трудом отводя глаза и опуская их на сковороду. — Здесь, — отвечает Минхо. — Оу, да ты решил сразу к делу, да? — продолжает Джисон, морщась от собственных слов. Минхо качает головой. — Не совсем, — говорит он, — Как бы мне ни хотелось хорошего секса, сначала меня нужно добиться. Это всё часть процесса, Джисон. Заигрывания, так сказать. — Верно, — медленно отвечает Джисон. — Он мне позвонит, — продолжает Минхо, надевая кольца на пальцы и закатывая манжеты, — Во всяком случае, мы так договорились. — Хорошо, — отвечает Джисон. Весь этот разговор напоминает ему о тех временах, когда он жил с Хёнджином. Тогда он сидел рядом с другом, пока тот подбирал луки для свиданий, помогал ему с макияжем или застёжками на украшениях и слушал нытьё о том, каким пустым и обессиленным он себя чувствует. "Завтра мне будет намного лучше", всегда мечтательно говорил он. А потом, на следующий день, Джисон получал детальный отчёт уже от сияющего и бодрого Хёнджина. Интересно, будет ли о таком рассказывать и Минхо. Не то чтобы Джисон был против, но, слушая о том, как друзья рассказывают о сексе, который был у них, он неволей вспоминает о сексе, которого нет у него, и задумывается, не стоит ли ему тоже дать шанс приложениям для знакомств. Он мог бы без проблем скачать парочку, пообщаться с кем-нибудь и походить на свидания. Это было бы предельно просто, но Джисон решил, что все эти интрижки будут слишком отвлекать его от диссертации, и по той же причине решил не искать себе нового соседа после Хёнджина. Людям свойственно всё усложнять, а Джисон ненавидит сложности. Тем не менее, иногда было бы неплохо разбавить нудную работу чем-нибудь лёгким и весёлым. Чем-нибудь безопасным. Джисон добавляет в соус рисовые колбаски и размешивает содержимое, прежде чем вылить его в миску и поставить на стол. Минхо садится рядом, и они ещё немного разговаривают о его первом дне в чайной, а затем Джисон делится с ним проблемами, возникшими с диссертацией. Когда он доедает, Минхо достаёт из кармана старый телефон Хёнджина и проверяет время. — Этот парень опаздывает, — бубнит он, — В смысле, очень опаздывает. И это очень некрасиво. — Возможно, на этом он и испарится, — предполагает Джисон, — Такое бывает. — Испарится? Думаешь, он призрак? — замолкает Минхо, задумываясь над его словами, — Не уверен, что когда-то спал с призраками. Я всегда думал, что телесная форма необходима, чтобы- — "Испарится" — значит, что тебя продинамили, — говорит Джисон, смывая мыльную пену с рук и разворачиваясь к Минхо, — Ситуация отстой, конечно, но такое иногда случается в приложениях для знакомств. Хёнджин иногда заранее продумывал запасные варианты на случай, если основной сорвётся. Взгляд Минхо тут же темнеет. Он втягивает воздух через нос, задерживает дыхание и выдыхает одним длинным рывком. — Мне жаль, хён, — тихо говорит Джисон, — Может, найдёшь кого-нибудь ещё? Минхо морщит нос, качая головой. — Не уверен, что мне теперь хватит времени, чтобы и достаточно поломаться, и удовлетворить свой голод до того, как надо будет вставать на работу. — Если что, можешь составить мне компанию, посмотрим какие-нибудь дурацкие романтические шоу по телевизору, — говорит Джисон, ловя момент, чтобы невзначай раскрыть свой излюбленный способ расслабиться, потому что, как бы неловко ему за это ни было, Минхо теперь живёт с ним, а значит, рано или поздно узнает сам, — В процессе можешь лишиться пары мозговых клеток, но вдруг это хоть немного снизит твой аппетит до тех пор, пока не выпадет шанса его удовлетворить. Минхо некоторое время обдумывает предложение и в итоге вскидывает руки в знак согласия. — Пятьдесят лет без члена в заднице, — драматично вздыхает он, хлопая ладонями по коленям и поднимаясь со стула, — Что мне ещё одна ночь? — Вот это я понимаю, настрой, — говорит Джисон, ободряюще похлопывая Минхо по ягодице, когда они направляются в зал.

-

После этого случая Минхо тщательно следит за тем, чтобы его больше не опрокидывали. Фактически, он начинает назначать свидания в пугающих количествах, каждый вечер возвращаясь домой, переодеваясь, и тут же уходя, чтобы встретиться с очередным матчем из Paramour. Джисон обычно ещё не спит, когда они возвращаются домой вместе, так что надевает наушники и смотрит видео, если не сильно устал, либо слушает часовые аудио со звуками дождя, которые подходят к концу как раз к тому времени, когда Минхо заканчивает свои дела и провожает любовников, хотя так получается не всегда. Со временем начинает казаться, что у Минхо набрался нескончаемый список потенциальных партнёров, которые приходят к нему в любое время дня и ночи. Если Джисон, как и планировал, проводит целый день в библиотеке или компьютерной лаборатории, то проблем нет — он пропускает все отвлекающие действа за стеной и живёт себе спокойно. Но когда дни становятся холоднее и короче, он ходит в библиотеку всё реже и реже, предпочитая замотаться в одеяло и откисать дома — а это значит, что он почти всегда находится в квартире, пока Минхо в своей комнате занят очередным любовником. Это происходит так часто и так отвлекает, что Джисон начинает переживать, что такими темпами не сможет нормально работать. — Помнится, раньше ты не разводил такой хаос, — говорит он Хёнджину за кружечкой дымящегося зелёного чая в Read 'Em and Steep, — Каждый раз, когда я пытаюсь поработать или поспать... Бум, и начинаются поебушки. Хёнджин смотрит на Минхо, который вальсирует по чайной, принимая заказы, наполняя кружки и без особых усилий очаровывая клиентов одним взглядом. — Как часто он должен этим заниматься, чтобы это настолько тебе мешало? — неверяще спрашивает Хёнджин. — Хёнджин, — мрачно говорит Джисон, глядя на него сквозь пар, поднимающийся из кружки, — Он трахается с кем-то каждый день. А потом, иногда, ещё и ночью. — Каждый день? — вскрикивает Хёнджин, тут же зажимая рот ладонью, — Да он ненасытный! И слабовольный. — Вы же... без этого не умираете, да? — бормочет Джисон себе под нос, — Не в этом ведь дело? Хёнджин фыркает. — Ты жил со мной все годы учёбы, и до сих пор не знаешь? — невозмутимо спрашивает он. — Нет, в смысле... наверное, знаю, — раздражённо отвечает Джисон, — Но он так часто занимается сексом, будто реально без него умрёт. — Мы не умрём без секса, — передразнивает его Хёнджин, — Но он просто... выгоден для нас. Как хороший массаж, маска для лица или полезный сок. Мы заряжаемся энергией или, наоборот, успокаиваемся. После него мы сыты и довольны. Также помогает вернуть концентрацию. Если мы склонны к магии, наши заклинания могут стать чуть сильнее. — Секс может сделать то же самое и со мной, — бормочет Джисон, хмуря брови и надувая губы. — Верно. Значит, ты понимаешь, о чём я. Просто у нас это... более выражено. Джисон бросает взгляд в сторону Минхо, который обслуживает клиента, очаровательно хлопая ресницами и кокетливо улыбаясь. Он выглядит так, будто живёт свою лучшую жизнь, признаёт Джисон, практически светится. Он зажимает пальцами переносицу, шумно вздыхая. — Значит, он не особо пострадает, если немного притормозит? — Нет, — говорит Хёнджин, — А что? Хочешь его об этом попросить? Джисон повержено стонет, проводя ладонями по лицу, а затем сжимает их в кулаки, кладя на них подбородок. — Это просто... Так отвлекает, Хёнджин. Звуки из-за стены с каждым днём становятся всё более невыносимыми. Скулёж, сбитое дыхание, тихие дрожащие стоны. Звуки шлепков кожи о кожу. Скрип пружин кровати. Периодический стук, который, как предполагает Джисон, является ничем иным, как постукиванием изголовья кровати о стену. Остальное прилагается чуть позже: горящие глаза каждого нового любовника, который выходит из комнаты Минхо; то, как после этого выглядит сам Минхо — полусонный, но довольный, как сытый кот. Его волосы, растрёпанные в разные стороны. Засосы, покрывающие его шею, ключицы, а иногда и бёдра. Его запах — чёрная вишня и пролитая газировка. — Отвлекает, — многозначительно ухмыляется Хёнджин, глядя на Джисона, — Да-да. Уверен, так оно и есть. — Эй, — фыркает Джисон, — Почему ты говоришь это таким тоном? — Каким? — Будто думаешь, что я хотел бы, чтобы вместо них он спал со мной. — Потому что так и есть, нет? Или притворимся, что оба этого не понимаем? — знающий взгляд Хёнджина скользит в сторону Минхо, а затем возвращается к Джисону, — Ты бы позволил ему делать с тобой всё, что угодно. Или я не прав? Джисон чувствует, как у него сбивается дыхание. Что-то оживает в животе, воспламеняется в венах. Он открывает рот, собираясь возразить, сказать Хёнджину, что он несёт чушь, но, прежде чем он успевает что-то произнести, рядом с ними возникает Минхо. — Ну что, лентяи, подлить ещё чайку? — лучезарно улыбается он, не дожидаясь ответа, прежде чем наполнить их кружки и упорхнуть к следующему столику. Джисон, замерев, ждёт, пока не убеждается, что тот отошёл достаточно далеко. — Уверен, он просто навёрстывает упущенное, — тихо говорит он, — И потакает своим желаниям, как ты и сказал. Хёнджин рассматривает его долгую минуту, а затем уклончиво мычит. — Если он в ближайшее время не поумерит пыл, я с ним поговорю, — нерешительно продолжает Джисон. Хёнджин прикрывает глаза, делая показательно долгий глоток чая. А затем, будучи хорошим другом, аккуратно переводит тему.

-

После очередного утра, когда Джисон практически ничего не смог сделать по причине того, что Минхо решил устроить многочасовой секс-марафон, он решает, что, наконец, пришло время поднять эту тему. Джисон готовит кофе, пока Минхо ответственно провожает очередного любовника. Он поглядывает на них, стоящих в коридоре, со своего места на кухне, стараясь не сильно кривиться, когда они начинают целоваться, и когда мельком видит, как язык Минхо проскальзывает меж губ парня. Дверь закрывается, и Джисон наливает из кофейника две чашки, ожидая, что Минхо придёт к нему на кухню — как делает всегда, когда всё утро занят. — Утречка, — тянет Минхо, сонно потягиваясь и довольно мыча, а затем садится напротив Джисона, — Или сейчас уже обед? Я потерял счёт времени. — Чуть больше двенадцати, — говорит Джисон, не сумев скрыть раздражение. Минхо обхватывает руками чашку, придвигая её к себе. — Кто-то не в духе, — бодро отмечает он, — Собираемся пособачиться за утренним кофе? Джисон отрывается от своего блокнота, бросая на него взгляд. На нём зёленый, цвета абсента, халат в мелкий ромбик, спадающий с плеча. На шее не видно свежих засосов, но на нижней губе остался едва заметный след от укуса. Он смотрит на Джисона пронизывающим взглядом, и блики ноябрьского солнца отражаются в тёмных зрачках. Джисон снимает очки и трёт глаза ладонями. — Возможно, — говорит он, шумно выдыхая, — Слушай. Я знаю, что у тебя очень давно не было секса, и я понимаю, что это, типа, твоя жизненная потребность, но, Минхо... это очень сбивает мой режим сна. И, тем более, график работы. — Я тебе мешаю, — говорит Минхо, сразу же понимая, к чему он клонит, — Прости. Я постараюсь сдерживаться. Джисон поджимает губы. Злость бушует внутри, словно беспокойный морской зверь. Он не уверен, что Минхо или любой из его партнёров смогут "сдерживаться" в достаточной мере, а это значит, что сейчас ему придётся продолжить этот мучительный разговор. — Может, есть какой-нибудь способ уменьшить масштабы или, не знаю... распланировать всё по-другому? Я мог бы предупреждать тебя, когда собираюсь уходить из дома, если это поможет. Взгляд Минхо падает на чашку Джисона. — Я заметил, что ты пьёшь много кофе, — задумчиво говорит он, — Ты любишь кофе и получаешь от него пользу, верно? — Верно, — растерянно отвечает Джисон. — И если бы кто-то попросил тебя сократить употребление кофе или пить его в определённое время, ты бы не принял такие условия, да? Ты захочешь пить кофе в любой момент, когда решишь, что получишь от него максимальную пользу. Джисон хмурится, понимая, на что намекает Минхо. — Это не то же самое. — Почему нет? — складывает руки на груди Минхо, — Сравнение, вроде, корректное. — Корректное, — соглашается Джисон, — Но когда я пью кофе, я никого ни от чего не отвлекаю. Это не оказывает ни на кого негативного влияния. Минхо кивает, принимая аргумент. — Я сказал, что постараюсь сдерживаться, — повторяет он, — Думаю, это хорошее решение. — Не думаю, что этого будет достаточно, — спорит Джисон, — Нам нужно не хорошее решение, а эффективное. Минхо откидывается на спинку стула, сложив ладони на животе. Он некоторое время молчит, разглядывает Джисона, склонив голову, и в его глазах мелькает задумчивость. Джисон чувствует себя неловко под его взглядом. Он уже собирается предложить Минхо забыть об этом разговоре, спать с людьми столько, сколько захочет, если он правда постарается быть потише, но Минхо вдруг цокает раздвоенным языком и резко выпрямляется. Луч солнечного света просачивается в окно, путаясь в его растрёпанных волосах, когда он приоткрывает рот, пристально глядя в глаза Джисону и спрашивая: — Тогда... Почему бы со мной не спать тебе?