(never) have your fill of me

Сердце Джисона делает кульбит, неловко запинаясь об лёгкие. Он отводит взгляд от Минхо, промаргивается и опускает взгляд в свой блокнот, изо всех сил стараясь не идти на поводу у эмоций. — Отличная шутка, хён, — смеётся он, пытаясь звучать как можно безразличнее, — Почти подловил. — Я не шучу, — молниеносно отвечает Минхо, — Мы можем заключить сделку. Джисон смеётся снова, но на этот раз едва слышно. Он не может поверить собственным ушам. — Ты же не серьё- — Подумай над этим, — продолжает Минхо, — Если со мной будешь спать ты, то не будешь отвлекаться от работы, верно? — Это и будет меня отвлекать, — недоверчиво возражает Джисон. Минхо качает головой. — Не совсем. Тебе же нужны перерывы, да? Так почему бы во время них не отдыхать нормально? Я могу отвлекать тебя так эффективно, что все проблемы с диссертацией мигом вылетят из твоей прекрасной головушки. Кажется, Джисон внезапно начинает задыхаться. — Так вот. Ты поддерживаешь меня в сытом и довольном состоянии, а я, в свою очередь, обеспечиваю тебе столь необходимое снятие стресса. Потом ты возвращаешься к работе отдохнувшим и полным сил в блаженной тишине, а я, хорошенько отделанный, нежусь в остатках эйфории. Тут мы оба в выигрыше, — усмехается Минхо с демоническим восторгом. Джисон прячет лицо в ладонях и поверженно стонет: его щёки наверняка краснее помидора, а кончики пальцев от них покалывает теплом. — Эй, это просто предложение, — продолжает Минхо, на этот раз тише, — Естественно, ты можешь отказаться. Но боже, это была бы забавная договорённость... Если ты захочешь, конечно. Правда в том, что Джисон хочет. Если честно, это сумасшедшее предложение — дикое, безрассудное и потенциально катастрофическое. Тем не менее, тихий (и, возможно, изголодавшийся) голос в его голове оживает, твердя, что он будет полным идиотом, если откажется. Навязчивая мысль пульсирует во всём теле — Джисону кажется, что он просто обязан узнать, каково это, стать тем, кто несёт ответственность за краснеющие отметины, украшающие кожу Минхо, или расфокусированный, удовлетворённый взгляд его винно-тёмных глаз. — А если что-то пойдёт не так? — спрашивает Джисон, всё ещё закрывая лицо. Минхо протягивает руки, мягко беря его ладони в свои. — А что тут может пойти не так? — Все эти темы друзей с привилегиями так и заканчиваются, — говорит Джисон, наконец осмелившись поднять на него взгляд. Минхо задумчиво оттягивает губы в сторону. — Тогда установим правила, чтобы быть уверенными, что такого не произойдёт, — говорит он, решительно кивая, будто уже устранил проблему. И это тоже всегда заканчивается провалом, хочет сказать Джисон. — Какие? — вместо этого спрашивает он. — Мы договариваемся. Всё обсуждаем друг с другом. Мы помогаем друг другу, но это не значит, что мы друг другу что-то должны. Если кто-то из нас не в настроении, мы так и говорим. И дальше ничего не идёт, — говорит Минхо, играясь с пальцами Джисона и загибая один за другим на каждом пункте. — И, конечно же, главное правило, — добавляет он. Джисон уже знает, что за этим последует, и морально готовится к тому, что услышит. — Не влюбляйся в меня. Это приведёт к тому, что ты станешь мной одержим. А когда кто-то мной одержим, это приводит к тому, что оказываюсь запечатанным в книге на пятьдесят лет. Джисон хмурится. — Я не собираюсь запечатывать тебя в книге, — тихо говорит он. — А насчёт остального? — И влюбляться в тебя тоже не собираюсь, — закатывает глаза Джисон. Минхо отпускает его руки, а затем мягко похлопывает по щеке. — Хороший мальчик, — улыбается он. По-видимому, закончив для себя разговор, Минхо возвращается к своему кофе. Джисон, двигаясь на автомате, берёт ручку и вертит её в пальцах, пытаясь сосредоточиться на учёбе, но понимая, что не может думать совершенно ни о чём. Он задаётся двумя вопросами сразу: как он вообще должен объяснять это Хёнджину, и когда они с Минхо приступят к делу. Было бы слишком грубо спросить об этом напрямую? Из комнаты Минхо выходит маленькая чёрная кошка. Она подкрадывается к кухонному столу и запрыгивает на колени Минхо, устраиваясь поудобнее. Минхо мягко, почти удивлённо вздыхает, и его руки рефлекторно тянутся вниз. Он тут же начинает умилённо мычать, глядя на неё сверху вниз и массируя уши большими пальцами. — Это одна из соседских кошек, или ты приютил уличную? — спрашивает Джисон. — Она не моя, — отвечает Минхо, — Хотя я уже дал ей имя. — А? — Хэ́вок, — продолжает он, — Подумал, это соответствует её склонности к хаосу. — Да уж, она и правда выглядит... разрушительно, — вскидывает бровь Джисон, наблюдая за тем, как Хэвок сонно мурлычет, — Кошек к тебe магнитом тянет, или что? Минхо пожимает плечами. — Думаю, я всегда им нравился, — отстранённо бормочет он, — У меня были коты, когда я жил в квартире, на месте которой сейчас находится тот магазин, в котором мы были. Но они, естественно, уже давно умерли. — Мне жаль, хён, — бормочет Джисон, — Это... так несправедливо. — Да, — соглашается Минхо, натянуто улыбаясь, — Но с этим уже ничего не поделаешь. Хэвок, Мэйхем и Хеллфайр просто будут иногда составлять мне приятную компанию. — С такими именами у них всех есть склонность к хаосу, как я полагаю? — игриво спрашивает Джисон. — Конечно, — серьёзно отвечает Минхо, — В этом смысле кошки очень похожи на демонов. Может, поэтому мы так хорошо ладим. Джисон смеётся, и Минхо улыбается ему в ответ, а затем опускает взгляд на Хэвок. Они допивают кофе, и Джисон бездумно смотрит на пустой блокнот, лежащий перед ним. Беспокойство так и царапается изнутри; ему хочется встать и уйти в свою комнату, чтобы проверить, поможет ли смена обстановки сгладить напряжение, но Минхо внезапно прокашливается, привлекая к себе внимание. — Я подумал ещё кое о чём, — говорит он, — Ну, насчёт нашей договорённости. — И о чём же? — спрашивает Джисон. — Последние несколько недель я пользовался контрацептивами, но, думаю, нам стоит сделать тест, — говорит Минхо. — О... — Джисон не ожидал чего-то настолько прагматичного, и это предложение немного застигает его врасплох, — Я ни с кем не спал со времён, когда проверялся в последний раз, но не против сделать тест ещё раз, на всякий случай. — Отлично, — оживляется Минхо, — Это полезная практика при заключении подобных соглашений, да? Джисон согласно кивает. — Тогда, завтра? — бодро предлагает тот, — В чайной у меня выходной, так что я свободен. — Без проблем, я подберу время, — отвечает Джисон. — Свиданка забита, — напевает Минхо, поигрывая бровями и расплываясь в улыбке. Его губы всё ещё припухшие от поцелуев; след от укуса на нижней потемнел, и теперь напоминает прилипшее семечко от арбуза. На Джисона сваливается осознание, что следующим, кто поцелует эти губы, будет он. Ожидание скручивается тяжестью где-то внизу живота. — Свиданка в клинике сексуального здоровья, — хмыкает Джисон, игнорируя жар, ползущий по загривку, — Как романтично.

-

Джисон листает журнал, ожидая, пока Минхо выйдет из смотрового кабинета. Вернувшись, тот плюхается на кресло рядом с ним. — Знаешь, когда я это предложил, я рассчитывал, что мы обойдёмся каким-нибудь домашним магическим тестом, — говорит он. — Магия непредсказуема, — бормочет Джисон в ответ, закрывая журнал и откладывая его на стол. — Да. Лучше обратиться к профессионалам, — соглашается Минхо, кивая в сторону кабинетов, — Ты ещё не заходил? — Пока нет, — качает головой Джисон. Минхо кивает, закидывая ногу на ногу, и склоняется к Джисону, накрывая его щёку ладонью. — Итак, — говорит он, довольно улыбаясь, — Что тебе больше всего нравится в постели? Джисон резко дёргается вперёд, будто кто-то ударил его в живот. Он нервно оглядывает зал ожидания, хотя вокруг нет никого, кто бы мог их услышать. Минхо заливисто смеётся. — Стесняешься? — говорит он с нотками поддразнивания, — Я могу начать, если это поможет. Джисон медленно кивает. — В общем... Я, конечно, не привередливый, мне нравится всё, но есть и предпочтения. Джисон сглатывает и облизывает нижнюю губу, а затем закусывает её. — Например? — спрашивает он. — Ну, мне нравится и сверху и снизу... Но, как выяснилось, я буду гораздо более сытым, если мне удастся кончить с членом внутри, — громко и беззастенчиво продолжает Минхо, — Это как-нибудь перекликается с твоими предпочтениями? Джисон вдруг задаётся вопросом, возможно ли сжевать свою собственную губу до состояния тряпки. Кажется, что да. — Мне... эм, не принципиально, — отвечает он тихим, дрожащим голосом, — Мне тоже нравится и так, и так. — О? — любопытно склоняет голову Минхо. — Мм-х. — Что ещё тебе нравится? — Я не знаю, правда, — отвечает Джисон. Долгие прелюдии, подсказывает мозг; много поддразниваний; когда ему время от времени отказывают; когда его накрывает с головой, и он томится на тонкой грани между "слишком" и "недостаточно". Нравится превращать партнёра в желе, глядя на то, как он распадается на атомы. Или, когда то же самое делают с ним. Ему хотелось бы, чтобы он был не настолько скромным, и смог сказать хоть что-то из этого вслух. — Просто... всякое. Глаза Минхо заинтересованно блестят. — Если тебе хочется что-то попробовать, ты должен мне об этом сказать, — говорит он почти шёпотом, наклоняясь ближе. Каждое его слово будто сочится тягучим мёдом, — Чтобы я знал, чем тебя побаловать. Минхо делает акцент на последнем слове, медленно растягивая губы в широкой улыбке, и Джисон резко втягивает воздух через нос. Прежде чем он успевает ответить, медсестра называет его имя, и он спешно ретируется в смотровой кабинет, надеясь, что его затвердевший младшенький немного успокоится к тому времени, как начнётся непосредственный тест.

-

Джисон и Минхо выходят из клиники с указанием позвонить на следующий день. Они прогуливаются до станции метро по оживлённым улицам и переулкам, вставая в очередь то за шашлычками из курицы, то за айс-американо. — Это ведь не проблема, что нам нужно будет подождать результат? — спрашивает Джисон, дожёвывая последний кусок курочки. — Вообще, надеялся накинуться на тебя, едва мы перешагнём порог, — в шутку отвечает Минхо, — Но, так и быть, подожду, если нужно. Джисону кажется, что его кофе заколдован, иначе откуда внутри взялся этот странный жар? — Просто уточняю, — мелодично тянет он, — Если тебе настолько не терпится, всегда можем воспользоваться защитой. Минхо поворачивается к нему, обхватывая трубочку розовым раздвоенным языком и медленно втягивая тёмную жидкость. — Кажется, это тебе не терпится, милый. Джисон давится кофе и закашливается. Минхо слишком спокоен по сравнению с ним, и это возмутительно. — Я просто пытался подкинуть полезную идею, — говорит он, отплёвываясь. — Принято. Подумаю над этим, — отвечает Минхо, — Хотя, если честно, думаю, ожидание стоит того, если в конце концов ты кончишь в любую из моих ды- Джисон уверен, что вселенная заботится о его психическом здоровье, потому что в этот самый момент Минхо прерывает некто, громко выкрикивающий его имя. — Эй! Ли Минхо! — кричат снова. Минхо и Джисон оборачиваются, не отрывая губ от трубочек, и хмурятся, когда видят, как высокий парень бежит в их сторону, пробиваясь через толпу. — Эй! — повторяет тот, выбравшись на свободу, а затем кладёт руки на бёдра и сгибается пополам, пытаясь отдышаться, — Стой, где стоишь, — слабо заканчивает он. Брови Минхо взлетают вверх, а глаза округляются от осознания чего-то, непонятного Джисону. — Ким Сынмин? — выдавливает он, — Серьёзно?! — Я знал, что это ты, — говорит Сынмин, тыча пальцем в сторону Минхо. Минхо не отвечает, и Сынмин выравнивает дыхание, а затем, сглотнув, выпрямляется. — Минхо, — говорит он, уже абсолютно серьёзно, — Какого хуя? Минхо хлопает глазами, ну прямо образцовая невинность. — Что? — растерянно спрашивает он. — Что?! Ты серьёзно сейчас? Ты исчез с радаров на сколько, пятьдесят лет? Что, блять, вообще произошло? Я знаю, что ты не из тех, кто милуется на прощание, но мог бы хоть записку оставить, — даже не зная Сынмина, Джисон слышит в его голосе боль длиной в пятьдесят лет. Он украдкой смотрит на Минхо и задаётся вопросом, что тот будет делать дальше. Сынмин выжидающе смотрит на Минхо, но тот лишь с громким хлюпом допивает кофе, закрывает глаза на десяток секунд, будто глубоко задумавшись, а затем тяжко вздыхает и показывает на Джисона. — Сынмин, это мой новый сосед, Джисон. Сынмин вздрагивает, впадая в ступор. Он таращится на Минхо так, будто тот сошёл с ума. — Джисон, это Сынмин, — говорит Минхо, небрежно махая рукой перед лицом парня, — Мы раньше вместе тусовались. Он тоже демон. Джисон нервно смеётся. — Меня теперь везде окружают демоны секса? — Не демоны секса, — в унисон говорят Минхо и Сынмин, тут же переглядываясь. — Я демон хаоса, — заканчивает Сынмин в одиночку, — Рад познакомиться. — Хаоса, — повторяет Джисон, медленно кивая, — Да. Класс. Супер. Я тоже рад. Разговор сходит на нет, сменяясь молчанием. — Хён... — начинает Сынмин. — Ты меня искал? — прерывает его Минхо. Сынмин ощутимо сдувается. — Конечно, искал, — отвечает он, — Я искал везде, где только мог, но все как один твердили, что ты вернулся в Гаманнару. Я не мог искать тебя там — мне туда вход воспрещён, если ты помнишь, — и тогда я подумал: "Что ж, ладно. Тогда так тому и быть. Это его жизнь". Я знаю, что ты не особо открыт для мира, и искренность вымораживает тебя до мозга костей, но мне хотелось бы, чтобы ты хоть тогда был серьёзен. Я бы хотел, чтобы ты меня предупредил. Взгляд Минхо остаётся пустым и неподвижным, а губы сжимаются в тонкую линию. Он стискивает зубы, напрягая челюсти на короткую долю секунды — Джисон бы даже не заметил, если бы моргнул. — Я не был в Гаманнаре, — говорит он тихим, отстранённым голосом. Сынмин недоверчиво прищуривается. — Что? — Я сказал, что не был в Гаманнаре, — повторяет Минхо, на этот раз чётче, — Я был здесь, в Сеуле. Всё это время. Выражение лица Сынмина становится пустым. Наверное, он думает, что это ещё хуже, и, на самом деле, так и есть. Намного, намного хуже. Джисону хочется вклиниться, но он этого не делает. В конце концов, это история Минхо, и ему её рассказывать. — Здесь? — выдыхает Сынмин, будто не веря его словам, — Где? Губы Минхо дёргаются в угловатой, безрадостной ухмылке. — Это, знаешь ли, довольно забавная история, — Начинает он.

-

Спустя несколько шотов Минхо заканчивает свой рассказ. — Вот же ублюдок, — рычит Сынмин. Его глаза застилает белая пелена, а зрачки сужаются, загораясь ярко-красными искрами, мерцающими, словно предупредительные огни. Длинные когти резко материализируются из того места, где прятались под аккуратными ногтями, ударяясь острыми кончиками о пустой стакан и разбивая его на мелкие осколки, — Я выслежу его, закрою в книге и посмотрю, как он запоёт. — Он мёртв, — спокойно отвечает Минхо, с помощью магии собирая стакан обратно — каждый осколок возвращается на своё место под напряжёнными пальцами. — Уж надеюсь, — говорит Сынмин, откидываясь на спинку дивана. Его зрачки вновь расширяются и темнеют, а чёрные, словно у хищной птицы, когти втягиваются обратно, — Чёрт, прости. Минхо качает головой. — Не- — Я должен был продолжать искать тебя, — хмурится Сынмин, — Мне показалось странным, что ты исчез, оставив своих котов. Тот Минхо, которого я знал, никогда бы так не поступил, и я это понимал. Я должен был искать до конца. — Нет. Всё так, как ты и сказал, — отвечает Минхо, — Это было бы в моём стиле, просто взять и уйти, не попрощавшись как следует. — Минхо... — И хотя я не вижу смысла в серьёзности и искренности, я должен был сказать тебе, что наша дружба многое для меня значила. Мне жаль, что у тебя был повод подумать, будто это не так. В этих словах сквозит боль, думает Джисон, наблюдая за тем, как Минхо, сморщившись, наливает им по стопке соджу. — Они ещё у меня, кстати, — говорит Сынмин, после того, как они чокаются. — Они — это кто? — спрашивает Минхо, прижимая край рюмки к губам. — Твои коты. Минхо давится, практически роняя рюмку на стол. Джисон неловко посмеивается. — Но... тогда этим котам должно быть, типа... пятьдесят? Даже больше. — Да, — бодро соглашается Сынмин, — Так и есть. — Ты бы не проделывал со мной свои махинации демонского хаоса, Ким Сынмин, — предупреждает Минхо. — Хаоса, но с другим оттенком, пожалуй, — отвечает Сынмин, — Я кормил их каким-то дурацким магическим кормом, который удлиняет жизнь. Возможно, кормил слишком много... — Это вообще законно? — шипит Джисон, — Где ты такое достал? Сынмин пожимает плечами. — Что-то не припомню, — отвечает он, даже не пытаясь врать убедительно. — Ты такой придурок, — говорит Минхо, пытаясь подавить тёплую улыбку, но не сдерживаясь. — Эй, я просто приглядывал за ними, пока тебя не было! — отвечает Сынмин, примирительно вскидывая руки, — Наверное, потому что в глубине души знал, что ты вернёшься. Минхо качает головой, выпивая шот залпом. — Ты невероятен, — фыркает он, — Мы можем к ним сходить?

-

— Как думаешь, Суни, Дуни и Дори поладят с Хэвок, Мэйхем и Хеллфайр? — спрашивает Минхо, как только они возвращаются домой и по очереди выпускают котов из переноски. — Думаю, что я как-то очень быстро перешёл от нуля животных в квартире до шести, — беззлобно отвечает Джисон. Минхо смеётся, разуваясь и отправляясь в гостиную. Они плюхаются на диван и закапываются в подушки, синхронно вздыхая. — Какой-то долгий день, — говорит Джисон, лениво перекидывая ногу через подлокотник. Минхо согласно мычит. — И день воссоединений, — отвечает он, опуская глаза на пол, где к нему стягиваются все три кота. Минхо раскрывает руки, и они по очереди запрыгивают на него, устраиваясь на верхней части груди, животе и бёдрах. Минхо гладит их, скользя ладонью по волнистым выступам спин и хмурясь — лишь на мгновение. Джисону остаётся только прокручивать это выражение лица в памяти, задаваясь безмолвными вопросами. Думает ли Минхо обо всём, что потерял, или обо всём, что сумел сохранить, несмотря ни на что? Ты не совсем открыт для мира, сказал тогда Сынмин, и Джисону кажется, что он прав. Однако, он надеется, что Минхо откроется ему, хотя бы немного. — Оу, — говорит Минхо, показывая пальцем в сторону телевизора, — А это что за коробка? Джисон следит за его рукой, останавливая взгляд на старой, пыльной приставке, которую он не включал уже целую вечность. — Эм. Это приставка. Ты можешь играть на ней в игры. — Игры, — эхом повторяет Минхо, — Как те, что у меня на телефоне? — У тебя на телефоне есть игры? — спрашивает Джисон. Минхо кивает. — Ага. Эта штука такая продвинутая. — Хочешь попробовать? — улыбается Джисон. Ему нужно немного поработать, потому что он и так весь день прохлаждался, но он ещё не совсем отрезвел и слишком удобно улёгся, чтобы двигаться. Он осторожно протягивает руку, гладя Дори, заснувшего на груди Минхо — чешет кота за ушами и умилённо пищит, услышав тихое мурлыкание в ответ. — Давай, — в конце концов отвечает Минхо, наблюдая за Джисоном очарованным взглядом, — Покажи мне, как оно работает.

-

На следующий день Джисон заставляет себя пойти в библиотеку, хотя на улице темно, холодно и сыро — солнце никак не может пробить мрак, запирающий его за плотной завесой серых облаков. Он распечатывает пару полезных статей и проводит всё утро, выделяя чуть ли не каждое предложение и оставляя пометки на полях — едва поднимая взгляд от стола. Когда Чонин прерывает его, чтобы позвать на обед, Джисон настолько погружён в работу, что почти отказывается; мозг чуть ли не вибрирует от потока идей, и он не хочет упустить ни одну из них. Чонин настойчиво напоминает ему, что перерывы — это необходимость, и еда, в общем-то тоже, так что в итоге Джисон соглашается, отлипая от стула и плетясь за ним в сторону кафе. Только лишь поев и успокоившись, он вспоминает, что ему нужно позвонить в клинику и узнать результаты теста. Как и ожидалось, он чист, но, в любом случае, хорошие новости получать приятно. Он возвращается к работе чуть более рассеянным, чем до этого. Смотрит на статьи, берёт маркер, пытается читать и делать пометки, но всё, о чём он может думать — это Минхо, Минхо, Минхо.

-

Когда Джисон возвращается домой, Минхо сидит на полу в позе лотоса, погрузившись в видеоигру — очередную зомби-стрелялку, которая и выглядит, и звучит абсолютно крипово. — Я чуть не помер, пока играл, — восклицает Минхо вместо приветствия, довольно улыбаясь, — Каждый раз давлюсь воздухом, когда эти ублюдочные зомби внезапно выпрыгивают из ниоткуда. Они выглядят так правдоподобно... Технологии — это отдельный вид колдовства, честное слово. Джисон поджимает губы, чувствуя, как пересыхает во рту. Он нервничает сильнее, чем мог себе представить. — Ты, эм... звонил в клинику? — спрашивает он. Персонаж на экране убивает троих одним выстрелом из дробовика. Минхо фыркает через нос, довольно скалясь. — Конечно, звонил, — отвечает он, не глядя на Джисона, — Позвонил сразу, как только проснулся. Джисон пытается сглотнуть, но закашливается. — И? — подсказывает он. — И я чист, — говорит Минхо, — А ты? — Я тоже, — отвечает Джисон, чувствуя, как бешено сердце стучит в груди, — И? — снова спрашивает он. Минхо ставит игру на паузу, откладывает джойстик на пол и разворачивается на коленях к нему лицом. — И? — повторяет он, ухмыляясь, — Так не терпится испробовать меня, Хан Джисон? Джисон резко втягивает воздух, застревающий комом в горле. Ухмылка Минхо становится ещё шире. — Так не терпится, что готов начать в первую же секунду? — продолжает Минхо, — Детка, ты ещё даже не снял пальто. — Минхо, — бубнит Джисон, сам не зная, что пытается сказать. В голове внезапно стало пусто. Он видит только Минхо. Да, ему не терпится. Он хочет. Он почти в отчаянии. Теперь он понимает, почему Минхо называет желание голодом. Правда, понимает. Минхо тихо хмыкает, будто читая его мысли. — Я просто дразню тебя, милый, — говорит он, а затем опускает ладони на пол и подползает к Джисону, сидящему на диване в промокшей от дождя одежде, укладывает щёку на его колено и смотрит сквозь тёмные пушистые ресницы, прожигая тяжёлым взглядом красных зрачков. — Ты в порядке? — спрашивает он, проводя языком по острым зубам. Джисон деревянно кивает. Минхо улыбается. — Ты в ужасе, — констатирует он. — Я просто не хочу тебя разочаровать, — признаёт Джисон, морщась от собственных слов. Звучит жалко, но он не хочет, чтобы Минхо пожалел о том, что выбрал его в качестве партнёра. Минхо поднимает на него умилённый взгляд. — Я уверен, что мне будет с тобой хорошо, милый, — пропевает он, проводя кончиком носа по колену Джисона и потираясь об него щекой, — Ты хочешь сделать мне приятно, да ведь? Джисон кивает, резко вздыхая. — Да, — промаргивается он, — Да. — Тогда сделаешь, — отвечает Минхо, — Просто доверься тому, что тебе нравится. Делай всё, что покажется естественным. В этот раз я могу взять инициативу на себя, если тебе так будет комфортнее. Он успокаивающе массирует внутреннюю сторону бедра Джисона, обращаясь к нему медово-тягучим, шелковистым голосом, окутывающим, будто роскошные простыни. — Пожалуйста, — выпаливает Джисон. Я бы встал на колени и умолял тебя прикоснуться ко мне, если бы ты только попросил. — Поднимись-ка, — командует Минхо, похлопывая его по бедру, — Давай для начала всё это снимем. Джисон встаёт и расстёгивает пальто, отбрасывая его в сторону. Минхо быстро разделывается с его свитером, футболкой и брюками, а затем снимает с себя пижаму, под которой нет нижнего белья, и прижимается обнажённой грудью к груди Джисона, заправляя выбившуюся прядь ему за ухо. А затем целует его. Медленно, со вкусом. С идеальным контролем. Его язык проскальзывает меж губ Джисона настолько мимолётно, что тот даже не успевает ответить — Минхо отстраняется, стягивая его нижнее бельё большими пальцами, а затем подталкивает назад, пока Джисон не касается дивана задней частью колен, тут же садясь. Минхо возвышается над ним в свете ламп, отбрасывающих мягкие тени на изящные рельефы его тела. У Джисона кружится голова лишь от одного взгляда на него. Минхо склоняет голову вбок, отчего слегка отросшие волосы практически касаются его плеча, и нависает над Джисоном, оперевшись коленом на диван. — Нравится? — спрашивает он, и его голос скользит по телу Джисона обволакивающей мягкой жидкостью. Будто шелестящим дождём. — Ты... — Джисон не может выдавить ни слова, лишь качает головой и резко вздыхает. — Видел бы ты себя сейчас. Ты так красив. Минхо улыбается, и в уголках его глаз появляются едва заметные морщинки. — Весь в тебя, дорогой, — шутит он. Джисон не торопится снимать очки, потому что хочет разглядеть Минхо во всех возможных деталях, но, в то же время, не чувствует себя в них уверенно, поэтому тянется к ним рукой. — Оставь, — быстро говорит Минхо, сжимая щёки Джисона, от чего его губы складываются в трубочку, — Кто-нибудь говорил тебе, насколько горячо ты выглядишь в этих дурацких очках? — спрашивает Минхо, скользя по его лицу тёмным, затуманенным взглядом. — Нет? — приглушённо мычит Джисон. Минхо хмыкает и закатывает глаза, отпуская его щёки. — Эти люди вообще не понимают, что теряют. — Я их оставлю, — выдыхает Джисон. — Чудненько, — улыбается Минхо, — Можно тебе отсосать? Джисон напрягается всем телом, пытаясь держать себя в руках. — А-ага, — отвечает он, нетерпеливо кивая, пока рот пытается произнести без запинки слово из трёх букв. — Ага, — повторяет Минхо, опуская глаза вниз, где Джисон ждёт его, уже полностью затвердев, а затем задумчиво прикусывает нижнюю губу. — Хочешь воспользоваться презервативом? — Разве мы не проверялись, чтобы обойтись без него? — озадаченно вскидывает бровь Джисон. — Частично, но не совсем, — говорит Минхо, — Так мы открыли для себя дополнительные возможности. Но некоторые предпочитают не разводить беспорядок. Джисон нетерпеливо сглатывает. — Я не против беспорядка, — говорит он, представляя Минхо, настолько наполненного им, что слюна капает на диван, и едва не вздрагивает от приятного предвкушения. Брови Минхо взлетают вверх. Он выглядит довольным, и Джисон тоже будто светится изнутри. — Я тоже. Он элегантно опускается на колени и берёт Джисона в руку, а затем в рот, медленно спускаясь вниз — наверное, в попытках расслабить, но Джисон наоборот дрожит от обволакивающего тепла. Как только он оказывается внутри почти полностью, чувствуя, как головка плотно прижимается к стенке горла, Минхо довольно мычит. Нога Джисона дёргается от внезапной вибрации, и Минхо вскидывает взгляд, внимательно рассматривая его, а затем спускаясь ладонями вниз по бёдрам. Поняв намёк, он начинает двигаться быстрее, обволакивая Джисона раздвоенным языком с обеих сторон, когда проходится по длине длинным мазком и чуть втягивает головку. Рот Минхо ощущается головокружительно напряжённым и тёплым, а со временем ещё и более влажным — слюна начинает стекать с уголков губ, сопровождаясь хлюпающими звуками. Джисон вздрагивает; он теряется в ощущениях и путается пальцами в волосах Минхо, чтобы не выпасть из реальности. Его пальцы рефлекторно дёргаются, задевая подушечками кончики рогов, которые тут же вырастают из макушки. Минхо зажмуривается, отстраняясь и рвано хватая ртом воздух; покрасневшая, скользкая головка Джисона выскальзывает из его рта и стукается о живот, оставляя на нём влажный след. — Можешь взяться за них, — говорит Минхо, показывая на свои рога, — Делай со мной всё, что захочешь. Джисон скользит рукой вниз, рефлекторно сжимая себя. — Ты серьёзно? — неверяще спрашивает он. Минхо кивает и запрокидывает голову, высовывая язык. Джисон на пробу оборачивает пальцы вокруг его рогов и чуть усиливает хватку, видя, как хвост Минхо хлыстом бьёт по полу позади него. Минхо тяжело сглатывает избытки слюны, и Джисон осторожно направляет себя ему в рот — сначала неглубоко — а затем удивлённо вздыхает, когда Минхо сразу же берёт его в горло. Джисон двигается внутри, сжимая его рога и удерживая на месте, наслаждаясь каждым влажным, хлюпающим звуком, который слетает с его губ. Взгляд Минхо затуманивается от удовольствия, и его член твердеет всё сильнее, томясь без внимания. Джисон отстраняется, когда чувствует, что приближается к пику. — Боже, как ты горяч, — шепчет Минхо, жадно глотая воздух, — Можно тебя оседлать? Джисона на мгновение охватывает беспокойство, но тут же исчезает среди бури желаний. — Да, пожалуйста, — говорит он, — Хочу почувствовать тебя везде. Минхо встаёт, и, прежде чем Джисон успевает понять, что происходит, тот подхватывает его под бёдра, несёт в свою комнату и резко укладывает на алые шёлковые простыни, которые слегка раздуваются по сторонам от внезапного давления. Минхо без усилий забирается на него, скользя кончиками когтей по груди и рассматривая с первобытным голодом. — Достать смазку? — спрашивает Джисон, но тут же вспоминает. "Суккубам не нужна смазка, — всегда хвастался Хёнджин, триумфально хохоча, — Мы намокаем везде. Удобно, правда?" Губы Минхо изгибаются в ухмылке, когда он видит, как Джисона озаряет понимание. — Нет, — едва слышно шепчет Джисон, — Тебе она не нужна. — Не нужна, — соглашается Минхо. Он заводит руку за спину и не возвращает обратно; Джисон понимает, что тот растягивает себя пальцами, и его сердце мечется в груди, словно бабочка, пойманная в клетку. Он пытается вскинуть бёдра вверх, жаждая прикосновений, но Минхо удерживает его на месте. — Просто наслаждайся, детка, — тянет Минхо, приподнимаясь и направляя Джисона в себя, — Разве не прекрасно, что мы оба мучаемся в томительном ожидании? — Пожалуйста, просто... давай уже, — шипит Джисон. Сладкий стыд от мольбы быстро сменяется облегчением. Минхо плавно опускается вниз, понемногу пропуская Джисона внутрь. Он довольно стонет, прогибаясь в спине, и его улыбка на мгновение вздрагивает, когда он начинает вращать бёдрами — мышцы напрягаются, а затем снова расслабляются, когда он опускается до конца. Джисон укладывает руки на его талию под предлогом того, чтобы помочь сохранить ритм, но на самом деле всё, чего он хочет — это быть к Минхо ближе. Тот, видимо, это замечает — переплетает с ним пальцы и укладывает их ладони по обе стороны от плеч Джисона, а затем наклоняется, глубоко целуя его и прикусывая нижнюю губу клыками. Минхо находит угол, который сводит с ума их обоих, и его лицо искажается в удовольствии, когда он понемногу начинает набирать ритм. Когда он сжимается вокруг Джисона, приближаясь к разрядке, тот тоже чувствует знакомый прилив жара внутри. Они преодолевают эту волну вместе. Джисон чувствует себя оголённым проводом. Тетивой в огне. Он чувствует, как от него остаётся лишь оболочка тела и колотящееся сердце. Чувствует, как разгорается сверхновой звездой. И дыхание, что приходит лишь после.

-

Наступает декабрь. Опавшие листья, застилающие тротуар кампуса в прошлом месяце, превращаются в лежачий гербарий, однако не всё так мрачно, как кажется: Джисон чувствует намёки на снег в розоватом небе, покрытом кипенно-белыми облаками, и позже замечает, как крупные хлопья начинают кружиться в воздухе, пролетая мимо окна библиотеки и переливаясь в свете луны. Джисон уже не так часто приходит туда, в основном работая из дома. Поспевать и за делами, и за неугасающим аппетитом Минхо — довольно сложный баланс, с которым, как кажется Джисону, он умело справляется. В основном. Иногда Минхо застаёт его врасплох, внезапно оказываясь под его столом и буквально высасывая из него душу, пока он порядочно пытается разобрать очередной язык магических систем, а иногда Джисон делает "надлежащий перерыв", проводя пару часов в кровати Минхо и купаясь в тепле, расцветающем между их телами, будто в долгожданной передышке от зимней прохлады. Он всегда ставит работу в приоритет, и Минхо изначально был прав, предложив эту сделку: возвращаясь к книгам после подобных перерывов, Джисон и правда чувствует себя бодрее. И всё же, один солнечный день сказался на его продуктивности отрицательно: тогда Минхо утащил его в свою кровать, привязал запястья к изголовью и мучительно водил по грани до тех пор, пока на улице не стемнело. После того, как Минхо, наконец, позволил ему кончить, почувствовав себя опустошённым и лёгким словно воздух, они провалялись в объятиях друг друга полдня и в итоге уснули, что вылилось в поздний, ленивый совместный ужин. Джисон в тот день не сделал практически ничего, но весь следующий провёл в библиотеке, навёрстывая упущенное. Балансируя. Он замазывает следы на запястьях до тех пор, пока они не потускнеют. Почти расстраивается, когда они всё же исчезают. Промаргивается, отрываясь от снега, падающего за окном, и проверяет уведомления на телефоне. Одно сообщение от Хёнджина.

hyune 😈✨ 17:23

нет, ну разве мыслимо? первый снег

пошёл именно в канун нашей

с чанбини-хёном вечеринки

коротко об идеальном

жду тебя!

и всех тех ноунэймов, которых вы

с минхо-хёном пригласили кнч 😜

Джисон хмурится, глядя на экран, прежде чем ответить.

❤️🔥 J I S V N G ❤️🔥 17:39

ты сам сказал, что мы можем

пригласить, кого хотим!

и ты уже много раз видел Чонина

ТЕМ БОЛЕЕ феликс и чан

работают в read em and steep

они не какие-то там ""ноунэймы""!

hyune 😈✨ 17:40

ладно, ладно надеюсь, всё будет в порядке хотя.. демон хаоса?

штош, посмотрим

❤️🔥 J I S V N G ❤️🔥 17:41

сынмини?

он один из первых друзей минхо

hyune 😈✨ 17:41

это НЕ обнадёживает😂

я уже чувствую эти

вайбы анархии, джисон

ты что, не видел все эти мемы

типа, что случается, когда

демон секса и демон хаоса

становятся лд??

❤️🔥 J I S V N G ❤️🔥 17:42

нет?

не припомню

hyune 😈✨ 17:42

клянусь, твои глаза обходят

стороной всё в интернетах,

сделанное не из аниме

❤️🔥 J I S V N G ❤️🔥 17:43

всм "сделанное из" аниме?!

hyune 😈✨ 17:43

ой, всё, тихо

Джисон закатывает глаза и убирает телефон обратно в карман, но спустя несколько минут вибрация раздаётся снова.

hyune 😈✨ 17:46

броу, можешь прихватить салфетки?

hyune 😈✨ 17:47

а имбирные пряники со льдом? плз!!

hyune 😈✨17:48

и мб ещё немного соджу, пива итд?

я волнуюсь, что не хватит алкашки

hyune 😈✨ 18:00

джисон?!

❤️🔥 J I S V N G ❤️🔥 18:01

сори. просто. поймал ностальжи

с флешбеками о соседе-заёбе 🙄

hyune 😈✨18:01

спс, люблю тебя!😘

-

Джисон и Чонин договариваются встретиться с Минхо, Феликсом и Чаном в Read ‘Em and Steep в семь вечера, после окончания их смены, но Джисон решает выйти пораньше и заскочить в ближайший супермаркет, чтобы взять всё, о чём просил Хёнджин. Прибыв на место, он обнаруживает там Чонина, который попивает горячий шоколад с маршмеллоу, пока Феликс ему гадает, а Минхо и Чан протирают столы, ставя на них перевёрнутые стулья. В конце концов, Чан закрывает кафе и они выходят на улицу; Минхо, взяв Чонина под локоть, сразу утягивает его вперёд всех, расспрашивая о диссертации. Хёнджин и Чанбин живут недалеко от университета, поэтому до места они добираются быстро. Минхо с Чонином заходят в квартиру первыми, и Джисон слышит, как Минхо здоровается с Сынмином — который, кажется, пришёл заранее — а затем говорит Чонину, что ему нужно кое с кем познакомиться. Разувшись, они проходят вглубь квартиры, и на их место заходят остальные. Джисон ещё раз представляет Чана и Феликса Хёнджину, а затем Чанбин уводит их в гостиную, сразу же сунув в руки узкие, высокие фужеры с игристым вином. В коридоре остаются лишь Джисон и Хёнджин, который, сложив руки на груди, бросает на него странный взгляд, когда он вешает куртку на крючок и снимает шарф. — Ну что? — спрашивает Джисон, шлёпая его по руке. Хёнджин отпивает вино из фужера, скользя острым из-за растушёванной подводки взглядом в сторону Минхо, а затем ухмыляется. — Вы спите, — заявляет он. Джисон подумывает соврать и опровергнуть это предположение, но знает, что Хёнджин видит его насквозь. — Я здесь всего тридцать секунд, — говорит он, избегая пристального взгляда, — Откуда бы ты мог это знать? Хёнджин медленно пожимает плечами, и его серьги с рождественским узором покачиваются, отражая искусственный свет. — Я озабоченный гоблин- — Давай только без этого, — тут же перебивает его Джисон. Хёнджин надувает губы. — Ладно, — говорит он, вытягивая руку и выводя пальцем круг в районе его шеи, — У тебя тут след. Чёрт. Джисон всю неделю не забывал замазывать следы от верёвки на запястьях, но забыл про несчастный засос? Он тут же вскидывает руку, прижимая ладонь к шее, будто пытаясь спрятать пятно, и вместе с Хёнджином бросает взгляд в сторону Минхо. По крайней мере, у меня он только один, думает Джисон. У Минхо под одеждой их скрывается больше десятка: на ключице, на груди, вниз по животу и на бёдрах. Даже есть парочка на левой ягодице. Всё потому, что пару дней назад Минхо попросил ублажить всё его тело губами, а Джисон всегда очень серьёзно относится к своим задачам. — О боже, — вопит Хёнджин, лихорадочно переводя между ними взгляд, — Ты буквально сейчас думаешь о том, как его трахнул. Джисон тянется к вешалке, хватая свой шарф и торопливо наматывая его обратно. — Нет, — спорит он, отпихивая Хёнджина локтем и проталкиваясь мимо него. — Ты же в нём сваришься, — говорит Хёнджин, толкая его в отместку и гадко хихикая, — Хён разжёг камин. Джисон отталкивает его уже обеими руками и ретируется в гостиную. Он проводит около двадцати минут у стола с закусками, болтая с друзьями Чанбина, Ёнджуном и Уёном, и грызя плитку шоколада с добавлением чая, которую принёс с собой Феликс. В какой-то момент он ловит взгляд Хёнджина, смотрящего на него с другого конца комнаты — тот показательно кивает на Сынмина и Минхо, которые подозрительно забились в уголок и выглядят так, будто что-то замышляют. Хёнджин многозначительно приподнимает бровь, и Джисон отвечает тем же, но всё же извиняется перед собеседниками, говоря, что ему нужно отойти, и направляется проверить, в чём дело. — Вы же не ищете способы создать проблем, правда? — спрашивает он, подкрадываясь к ним, приваливаясь к стене и толкая локоть Минхо своим. Рука демона тут же скользит на его поясницу, оседая на ней мягким, словно пёрышко, прикосновением. — Конечно, нет, — хлопает ресницами Минхо. — Мы просто немного сплетничали, — добавляет Сынмин, делая глоток вина, и сканирует помещение тёмными, блестящими глазами, — Это точно не противозаконно. — Нет, — осторожно соглашается Джисон. Ладонь Минхо соскальзывает ниже, накрывая его правую ягодицу. — Сынмини пытается вычислить, у кого здесь на кого краш, — якобы шепчет Минхо Джисону, ни капли не убавив громкость голоса, — Он уверен, что у него отличная интуиция, когда доходит до сердечных дел. — Оу, — Джисон сглатывает, когда Минхо внезапно усиливает хватку, сжимая его ягодицу, — И? Что выяснил? Сынмин переводит на них пустой взгляд. — Ну, очевидно, у вас двоих, — бормочет он, вскидывая брови, — Вы не особо пытаетесь это скрывать. Минхо возвращает руку на талию Джисона и одаривает Сынмина невинной улыбкой. Джисон смиренно вздыхает, проводя руками по волосам. — У кого ещё? Сынмин косится в сторону Феликса, Чана и Чонина, болтающих на одном из диванов. — Феликсу-щи нравится Чан-щи, — медленно говорит он, прищуриваясь, — И уже давно. Я прав? — Абсолютно, — отвечает Минхо, — Но хён как будто этого не понимает. — Оу, интересно, — говорит Сынмин, постукивая ногтями по фужеру в причудливом ритме, — Оставьте это мне. — Чт... — начинает Джисон, но Сынмин уже направляется в центр комнаты. Однако, вместо того, чтобы пойти к Феликсу и Чану, он резко сворачивает в сторону Хёнджина. Они разговаривают о чём-то едва ли минуту, а затем Хёнджин разражается громким смехом, хватаясь за живот и сгибаясь пополам. Джисон испуганно таращится на Минхо. — Что за... Минхо лишь пожимает плечами, довольно улыбаясь. Наверное, уже к такому привык. — Просто доверься ему. Он знает, что делает, — говорит он, а затем задумывается и добавляет: — В большинстве случаев. Прежде чем Джисон успевает ответить, Хёнджин громко хлопает, привлекая всеобщее внимание. Джисон уверен, что он уже навеселе — на щеках плещется румянец, а глаза немного остекленели. — Внимание, гости, — кричит Хёнджин, выделяя каждое слово хлопком, хотя все и так уже слушают; Чанбин даже убавил рождественскую музыку, — Мой дорогой друг Сынмин только что озвучил прекрасную идею. — Пару минут назад он буквально отправил меня сюда убедиться, что вы не замышляете какую-нибудь пакость, — бормочет Джисон, глядя на Минхо, который лишь шикает на него, призывая послушать. — Нам нужно оживить вечеринку игрой, — говорит Хёнджин, а затем делает паузу для эффекта драматичности и добавляет: — Как насчёт "Правда или действие"? Джисон морщит нос в отвращении, в то время, как остальные с энтузиазмом соглашаются, крича и поднимая бокалы. — Довериться демону хаоса, который предлагает сыграть в правду или действие? — неверяще скулит он. Минхо громко смеётся. — По его меркам, это мелочи. Когда игра начинается, Джисон отчаянно пытается слиться с обоями. В большинстве своём всё проходит довольно скучно; кто-то загадывает станцевать сложные челленджи или просит съесть отвратительные комбинации из расставленных на столе блюд, а кто-то, как обычно, задаёт каверзные вопросы о позорных моментах или сексуальном опыте. Однако, когда очередь доходит до Феликса, Сынмин тут же вскакивает с места и громко загадывает ему действие поцеловаться с Чонином. — В шкафу Хёнджина и Чанбина, — уточняет он, — Мы закроем вас там на семь минут. Феликс смеётся. — Я ещё даже не выбрал действие. — Предпочтёшь правду? — поднимает бровь Сынмин. Феликс задумчиво хмурится. Джисону кажется, что он тоже выглядит подвыпившим — щёки порозовели настолько, что почти не видно веснушек. — Правда — это слишком скучно, — отвечает он, лениво улыбаясь, — Я приму действие. Джисон быстро переводит взгляд на Чонина, который выглядит готовым на любую движуху, а затем на Чана, выражение лица которого подозрительно нейтрально. — Сейчас не понял, — шепчет он Минхо, когда Феликс берёт Чонина за руку, утаскивая в сторону спальни, и оба при этом довольно улыбаются, — Разве Сынмин не собирался свести Феликса и Чана? — Он пытается вывести Чана на эмоции, чтобы он осознал свои чувства через ревность, — отвечает Минхо, — Базовый метод, но, кажется, эффективный. — О чём шепчемся? — рядом с ними внезапно возникает Хёнджин с тремя стопками соджу в руках, — Что-то я не видел, чтобы до вас хоть раз доходил круг. Хёнджин выглядит слишком довольным. Джисон ему не доверяет. Однако всё же берёт рюмку, чокаясь с ними и выпивая шот залпом. — Правда или действие, Хан Джисон? — игриво спрашивает Хёнджин. — Правда, — на автомате отвечает он. Хёнджин морщится, показывая ему язык, и поворачивается к Минхо. — Правда или действие, Ли Минхо? Минхо всё происходящее явно забавляет. — Действие, — отвечает он. — Сыграй с Джисоном в "Умоляй меня", — ухмыляется Хёнджин. Джисон стонет, закатывая глаза, пока Минхо непонимающе моргает, глядя на Хёнджина. — Что такое "Умоляй меня"? Не припомню, чтобы слышал о таком. Может, это появилось уже в моё отсутствие? — Это игра, которую Хёнджин придумал по пьяни, пока мы учились в университете, — говорит Джисон, — Глупости. Не бери в голову. Минхо кивает, возвращая внимание Хёнджину. — Понял. Какие правила? Хёнджин восторженно хихикает. — Технически, это чуть изменённая версия "Семи минут рая" — того, во что сейчас играют Феликс и Чонин — только один игрок пытается соблазнить другого. Когда срабатывает таймер, второй может либо "молить о большем", чтобы продолжить игру, но при этом проиграть, либо закончить её в тот же момент и выиграть. Минхо кивает, внимательно слушая. — И что, люди правда проигрывают? — спрашивает он, — Опускаются до того, чтобы умолять всего спустя семь минут? Хёнджин ухмыляется. — Всё зависит от тактики партнёра. Некоторые могут знать определённые штуки, которые реально могут свести конкретного человека с ума, сечёшь? — И всё же, — вскидывает подбородок Минхо, выглядя совершенно невозмутимо, — Чтобы заставить меня умолять, надо очень постараться. Джисон закусывает губу. Минхо прав: Джисон много раз видел его в пелене удовольствия, но никогда не видел, чтобы тот терял контроль. Ни разу. Он никогда не видел Минхо в отчаянии, хнычущим или просящим о большем. Теперь он задаётся вопросом, смог ли бы сотворить такое с Минхо. Смог бы свести все его мысли к желаниям, как это множество раз делал с ним сам демон? Смог бы Минхо довериться ему настолько, чтобы отпустить себя, дать развалить себя на части, а затем собрать воедино? Джисон открывает рот, чтобы согласиться, но в этот момент Чонин и Феликс, запинаясь, вваливаются в комнату. Они пытаются держать серьёзные лица, но уголки их губ так и дёргаются в улыбке. Феликс проскальзывает на диван обратно к Чану, а Чонин направляется в их сторону. Джисон видит, как глаза Феликса неотрывно следят за ним; Чонин застенчиво смотрит себе под ноги, но в его жёлтых глазах плещется радость. — Выглядишь счастливым, — сухо отмечает Джисон, кивая на его лисьи уши, торчком стоящие на макушке. Чонин похлопывает по ним, будто пытаясь примять обратно к голове. — Ну... да. Это было... Феликс-хён... — нерешительно бормочет Чонин, краснея, — Он очень хороший. — Боги, да ты безнадёжно влюблён, — дразнит Хёнджин, беря голову Чонина в захват, от чего тот вскрикивает. Минхо встречается взглядом с Джисоном и произносит одними губами: — О-оу... Отпустив Чонина, Хёнджин оглядывает комнату, будто внезапно вспомнив, что вообще-то должен вести вечеринку. Чанбин во время паузы в игре снова прибавил музыку, и теперь Ёнджун с Уёном раздвигают мебель, попутно включая свет, чтобы гости могли потанцевать. — Кажется, игра окончена, — говорит Хёнджин, переводя взгляд на Минхо и Джисона. — Вы, походу, сорвались с крючка, да? — Кажется, да, — соглашается Джисон, надеясь, что разочарование не написано у него на лице слишком явно. Хёнджин скорбно вздыхает, а затем крадёт Чонина, чтобы предложить ему новых закусок. Не проходит и минуты, как к ним возвращается Сынмин, который недовольно морщится, но не выглядит сильно расстроенным. — Возможно, я облажался, — шепчет он, — Феликс только что подошёл ко мне и поблагодарил за то, что я изменил его жизнь. Минхо хихикает, качая головой. — Вот так вот. Доверишь тебе свести двоих, а получаешь любовный треугольник. — Вполне соответствует бренду хаоса, разве нет? — отвечает Сынмин, почёсывая затылок, — Не ссыте. Я всё исправлю. Минхо, кажется, не впечатлён. — И как же? — спрашивает он, но Сынмин уже решительно направляется через комнату, вылавливая Чана, который шёл в сторону коридора. — Я слышал, что демон хаоса однажды придумал эту игру от скуки, — говорит Минхо, наблюдая за тем, как они вместе выходят из комнаты. — Какую? Правда или действие? Минхо кивает. — Иногда она может быть забавной, — говорит Джисон, чувствуя, как внутри надувается крошечный пузырёк храбрости, — Наше действие было довольно... интересным. Минхо притворно дуется, выпячивая нижнюю губу. — Оу. Ты расстроился, что не увидишь, как я буду умолять? — Кажется, ты говорил, что тебя сложно заставить, — напоминает Джисон. — Ох, так и есть, — отвечает Минхо, — Но ты, казалось, был готов принять вызов. Джисон прижимает край фужера к губам, пряча за ним улыбку. — Возможно, когда-нибудь узнаем, — говорит он, изо всех сил пытаясь звучать дерзко. Минхо повторяет его жест, поднимая фужер. — Думаю, так оно и будет, — соглашается он, прежде чем сделать глоток. Настроение вечеринки сменяется, и из колонок внезапно раздаётся агрессивный электронный трэп-бит. Кто-то громко свистит, а кто-то ещё полностью выключает свет, прося Чанбина включить диско-шар, отбрасывающий мазки света по всей комнате. Цвета лазеров сменяются несколько раз, мелькая на одежде Минхо и Джисона, прежде чем снова оставить их в тени. Минхо едва ощутимо скользит к его ладони своей. — Эй, — кричит он сквозь музыку, — Не хочешь немножко попроказничать на танцполе? Джисон мягко переплетает их пальцы, отталкиваясь от стены. — Конечно, хён, — улыбается он, уже направляясь к центру комнаты, — Пойдём, попроказничаем.

-

Джисон не может заснуть. В щели между занавесками виднеется снег, кружащийся крупными хлопьями. Ему слишком жарко под одеялом; ткань кажется слишком грубой, слишком раздражает. Его будто лихорадит — тело остро реагирует на каждое касание, когда так напряжено. Он проводит пальцами вниз по плечам, переворачивается на спину и втягивает воздух сквозь зубы, морщась от мысли о неправильности происходящего. Его руки сейчас должны касаться Минхо. А руки Минхо должны касаться его. Или, думает он, вновь переворачиваясь на бок, тебе нужно успокоиться, блять, и поспать, идиота кусок. Джисон закрывает глаза, пытается выровнять дыхание, но желание бурлит внизу живота бушующим океаном. Он спинывает с себя одеяло, снимает телефон с зарядки и бредёт по коридору в одних боксерах, останавливаясь у двери Минхо. Недолго подумав, он прижимается лбом к прохладному дереву, тихо стуча. — Да? — тут же слышится с той стороны, — Можешь войти. Джисон открывает таймер на телефоне, проскальзывая в комнату. Он устанавливает время на семь минут, а затем смотрит на Минхо, поднимая телефон перед собой. — Не хочешь поиграть? Удивление Минхо настолько мимолётно, что его сложно заметить, лишь однажды моргнув. Он садится на кровати, и алый шёлк спадает с его плеча, будто пролитая кровь. Минхо склоняет голову, искоса глядя на Джисона; ясные и поблёскивающие в ночном свете глаза будто прожигают в нём дыру. — Хочу, — говорит он спустя пару мгновений. — Хорошо, — Джисон запускает отсчёт, — Раздевайся. Минхо облизывается, впиваясь клыками в нижнюю губу, и стягивает с себя едва застёгнутую пижамную рубашку. Джисон видит осыпающие грудь засосы, не так давно оставленные им же, и губы практически зудят от воспоминаний. Минхо мигом выскальзывает из пижамных штанов, сбрасывая их с кровати, и подтягивает к себе сведённые колени. Джисон ухмыляется, кладя телефон на тумбочку, а затем забирается на кровать, аккуратно разводя его ноги. Он останавливает ладонь на внутренней стороне бедра Минхо и тянется вперёд, мягко целуя его. Везде, где их кожа соприкасается, чувствуется лёгкое покалывание. Джисон отстраняется, гладя щёку Минхо и внимательно рассматривая его. — Мне всё было интересно, — начинает он, низко шепча, — Так ли ты приятен на вкус, как пахнешь. Минхо резко вздыхает, а затем вскидывает брови, загадочно улыбаясь, и, конце концов, лишь пожимает плечами. Почему бы тебе не проверить? Джисон немного отползает, надавливая на его колено — будто жестом прося не сводить ноги во что бы то ни стало. На шёлке простыней уже начинают проявляться влажные пятна, кажущиеся на алом практически чёрными. Минхо пахнет сладко и пьяняще, как вишнёвый лимонад с нотками бурбона; Джисон, не теряя времени, проталкивает в него два пальца и оставляет их как можно глубже, когда накрывает его губами. Пальцы Джисона пульсируют внутри, влага стекает с костяшек, и довольное мычание Минхо сменяется потяжелевшими вздохами. Джисон впускает и выпускает изо рта его член, лениво посасывая и обильно смачивая головку слюной, и со временем вздохи превращаются в затяжные, дрожащие вскрики. Он полностью отстраняется, вытаскивая пальцы. Минхо судорожно вздыхает, открывая рот в немом стоне и его колени дёргаются — будто в попытках сжаться, — но затем он, кажется, вспоминает, что Джисон просил его не закрываться. На секунду кажется, что Минхо вот-вот попросит прикоснуться к нему снова, но тот лишь выдыхает, прикрывая рот обратно. Единственные признаки того, что он вообще вовлечён в процесс — это лёгкая дрожь в мышцах его ног, то, как его кулаки сжимаются вокруг пустоты, и тёмный, затуманенный блеск в глазах. Джисон постукивает влажной подушечкой пальца по кончику языка и издаёт деловитый, оценивающий звук, прежде чем широко мазнуть языком по тыльной стороне ладони. Он окружён Минхо со всех сторон — его запах и вкус настолько терпки и головокружительны, что ему кажется, будто он вот-вот отключится от реальности. Джисон зажмуривается, роняя подбородок на грудь, и сжимает челюсти, шумно выдыхая. Он почти спрашивает, можно ли ему продолжить, хотя сам затеял эту игру. Почти произносит "пожалуйста", хотя Минхо никак его не ограничивает. Он чувствует себя так, будто ему нужно разрешение, чтобы почувствовать себя настолько хорошо; чтобы каждая клеточка его тела пела, разгоралась огнём, готовая расплавиться. Да. Наверное, ему кажется, что подобное не может достаться просто так. Но, прежде чем погрязнуть в этих мыслях и впасть в прострацию, Джисон напоминает себе, зачем он вообще здесь, и что пытается сделать. Представляет, как одна за другой ускользают секунды на экране его телефона. Он ложится на живот и подтягивает Минхо к себе за бёдра, выпуская струйку слюны на его вход, а затем немного ждёт, прежде чем широко лизнуть его и прижаться языком. Он обдаёт Минхо горячим дыханием, привыкая к влаге, покрывающей внутренности его рта, а затем проталкивает язык до конца и лениво двигает им, спустя некоторое время добавляя к нему палец — Минхо вскрикивает, резко выгибаясь на кровати. На тумбочке, будто в другом мире, пищит телефон, освещающий вспыхнувшей подсветкой дальнюю часть комнаты. Джисон поднимает голову, глядя на Минхо, который хнычет от внезапной пустоты. Они встречаются взглядами и упиваются видом прекрасных руин, в которые друг друга превращают. Минхо выглядит таким же потрясённым, каким чувствует себя Джисон, и с его приоткрытых губ срываются неразборчивые звуки. Дело вот в чём: Минхо всегда контролировал ситуацию. Он отвечал за подготовку, устанавливал темп. Он делал, всё, что ему захочется, пользуясь телом Джисона для разрядки, или, напротив, превращая его в аморфную массу словами и прикосновениями. Он никогда не сдавался под чужой контроль. Или, может быть, просто никогда не доверял Джисону настолько, чтобы сдаться. Однако сейчас его глаза тускнеют от отчаяния, и он дёргает бёдрами вверх, сжимаясь вокруг пустоты, но всё же держа ноги раскрытыми для Джисона. Сейчас Минхо умоляет о большем.

-

На следующее утро Джисон нежится в постели Минхо, проверяя почту, пока тот торопливо собирается на работу. Обычно Минхо хорош в вырезании дырок на штанах, но, сейчас, когда он надевает чёрные мешковатые вельветовые брюки, хвост просовывается в дырку не так, как должен. Минхо вздыхает, начиная стягивать их, когда на тумбочке звонит его телефон. — Сынмо, — отвечает он, прижимая телефон головой к плечу, пока роется в швейной коробочке в поисках ножниц для ткани, — Привет, привет. Поставлю тебя на громкую связь, ладно? Сынмин согласно мычит, и Минхо перехватывает рукой телефон, нажимая кнопку и бросая его на комод. — Ты уладил ситуацию с Чани-хёном? — спрашивает он, окончательно спинывая с себя штаны. — Ну... Как выяснилось, об этом не стоило волноваться, — отвечает Сынмин скрипучим ото сна голосом, — Чан вполне себе рад за Феликса. — А? — хмурится Минхо, глядя на телефон, как если бы смотрел на самого Сынмина, — В смысле? — В смысле, всё в порядке. Чан знал, что у Феликса на него краш — он не настолько глуп, как ты думал, хён, — но он уже несколько месяцев ломал голову над тем, как лучше его отшить. Если у Феликса что-то получится с Чонином, кажется, от этого все останутся в выигрыше. — Оу, — усмехается Минхо, прорезая дырку чуть дальше, — То есть, Чан просто взял и рассказал это всё тебе? — Перед тем, как я ему отсосал, да, — отвечает Сынмин. Минхо медленно поворачивается к телефону, угрожающе вскидывая ножницы. — Ким Сынмин, — цедит он ледяным голосом, — Ты переспал с моим менеджером? Что ты за заноза в заднице? Сынмин смеётся в трубку. — Ну... Ты меня знаешь, — говорит он, — Быть занозой в заднице — это мой язык любви, хён. — Я... — Короче, я просто позвонил сказать тебе, чтобы ты не парился, — перебивает Сынмин, — Чао. — Чао, — мрачно повторяет Минхо, хотя тот уже положил трубку. Он поворачивается к Джисону. — Нет, ну разве мыслимо? Джисон поправляет очки на носу и закрывает ноутбук. — Кажется, он в каком-то смысле разрешил ситуацию. — Да, но... случайно, — отвечает Минхо, поднимая штаны перед собой и рассматривая прорезанную дырку, — Слишком большая. Я не смогу их носить. Джисон зевает в кулак и сползает вниз, натягивая одеяло на обнажённое тело. — Какая жалость, — пропевает он, поглядывая на Минхо из-под края одеяла, — Кажется, тебе придётся пропустить смену и весь день провести со мной в кроватке. Минхо оборачивается, и его губы медленно расплываются в нежной, однобокой улыбке. Он плюхается на четвереньки и заползает вверх по кровати, наклоняясь и целуя Джисона в кончик носа. — Не искушай меня, — бормочет он, и его медовый голос контрастирует с опасным блеском в глазах. — Я бы никогда, — лжёт Джисон, подхватывая игривый тон Минхо, но, в то же время, безнадёжно желая, чтобы тот и правда смог остаться. Минхо вздыхает. — Вот же шельмец, — беззлобно ворчит он. Он целует Джисона снова, на этот раз в губы, а затем неохотно встаёт, отталкиваясь руками от кровати, роется в шкафу, доставая другие штаны, и быстро запрыгивает в них, напоследок бросая на Джисона долгий взгляд, прежде чем оставить его в квартире одного. Джисон прячется под одеяло с головой и расслабляется, но спустя некоторое время всё же решает встать, понимая, что лучшего времени для работы и не придумаешь — особенно, если учесть отсутствие всяких там отвлекающих факторов. Он принимает душ, наскоро завтракает и садится за стол. Джисон просматривает ещё несколько книг из коллекции профессора Чо: большинство из них представляет собой типичные скучные книги заклинаний, но затем он натыкается на старый дневник с записями про ведьму, которая сначала использовала свою силу, чтобы контролировать близких, а затем, в конце концов, подчинила себе целую деревню, контролируя каждого из жителей словно какую-то куклу, игрушку. Такое тяжело читать: чем дальше Джисон продвигается, тем больше ему становится некомфортно, но он не может остановиться. Фактически, он продолжает, потому что надеется, что в конце его ждёт что-то хоть отдалённо похожее на счастливый конец, но затем дневник просто обрывается. Джисон смотрит на прерванное в середине предложение, и по коже пробегают мурашки от осознания, что он никогда не узнает, что случилось с этими людьми. Никогда. Тем более он не хочет это представлять, потому что каждый вариант, который приходит в голову, хуже предыдущего. С трудом вырвавшись из водоворота мыслей, он резко захлопывает книгу и бросает её под стол, подальше от своих и чужих глаз. Джисон выходит прогуляться. На улице так мучительно холодно, что мороз пронизывает всё тело до костей, однако от этого есть и положительный эффект — все тревожные мысли, оставшиеся после прочтения дневника, будто ветром сдувает. Дело не в том, что он раньше не читал о людях, которые творили с помощью магии ужасные вещи — ещё как читал — но эта книга принадлежала человеку, который точно так же воспользовался ей, чтобы поймать кого-то в ловушку и держать взаперти, как какую-то вещь. Не кого-то, поправляет себя Джисон. Минхо. Моего замечательного Минхо. Пусть то, что произошло с ним, случилось уже давно, в Джисоне просыпается желание защитить. Вернувшись домой, он идёт прямиком к своему столу. Он уверен, что снова заработался, потому что ни одна из вещей не лежит на том месте, на котором, как он помнит, их оставлял; рассортированные книги свалены в одну кучу, а бумаги с записями разбросаны по полу. Один из котов невзначай проходит мимо двери, и Джисон ворчит на него, начиная прибирать рабочее место, однако всё же принимает чужое вторжение как знак и убирает книги профессора Чо как минимум до завтра, решая лучше покорпеть над диссертацией. Он быстро входит в приятный, устойчивый рабочий ритм — мысли будто льются рекой и ложатся на экран длинной цепочкой идеально подобранных слов. Прежде чем он успевает это осознать, Минхо возвращается домой, крича слащаво-милое "приветики" с порога, пока разувается и вешает куртку на крючок. — Привет, — кричит Джисон в ответ, не отрывая глаз от экрана. Он слышит, как Минхо передвигается по квартире, а затем дверь его комнаты со скрипом приоткрывается. Тень Минхо растягивается по полу тёмным пятном в аккуратном прямоугольнике света, просачивающегося через щель. Джисон ловит себя на том, что улыбается, хоть и не отвлекается от предложения, которое набирает на экране. — Всё в порядке, хён? — спрашивает он, допечатав, — Как день прошёл? Тень Минхо покачивается, а затем расширяется, поглощая большую часть света из зала, когда он входит в комнату. — Работаешь? — Пока нужно только закончить эту часть, — отвечает Джисон, постукивая пальцами по клавиатуре. — И я тебя отвлекаю? — спрашивает Минхо. Теперь он прямо за Джисоном, и, вероятно, может прочитать каждое крошечное слово на мониторе с минимальной яркостью. Джисон смеётся. — Я просто знаю, что если сейчас обернусь и посмотрю на тебя, не закончив этот абзац, то не закончу его никогда. Минхо тихо мычит. Кажется, он счастлив это слышать. — Оуу, — умилённо тянет он, — Ты правда настолько хочешь меня, Джисон? Всё время? Джисон не отвечает. — Сложно быть хорошим мальчиком? Джисон сглатывает, глядя на клавиатуру и невольно сжимая бёдра вместе. Да, думает он. Я очень хочу тебя, всё время. И это сводит меня с ума. Однако, вместо ответа, он разворачивается и утягивает Минхо к себе на колени, а затем накрывает его губы своими. Поцелуй тут же перерастает в глубокий, и пальцы Минхо проскальзывают в его волосы; он усиливает хватку, удерживая Джисона на месте, и спускается губами вниз по его шее, оставляя расцветающие следы. — Голоден, — угрюмо бормочет Минхо, глядя на Джисона сквозь чёлку, спадающую со лба и закрывающую половину его лица. С губ Джисона срывается рваный вздох. — Да? — улыбается он. — Можно взять тебя в рот? Губы Минхо выглядят влажными и тёплыми. Джисон кивает. — Хочешь... остаться здесь? — уточняет он, потому что Минхо нечасто заходит в его комнату. Минхо морщит нос, качая головой. Его глаза чуть расширяются, и во взгляде мелькает что-то уязвимое. — Не люблю книги, — признаёт он чуть дрожащим голосом, и его взгляд падает на тени под столом Джисона. — Тогда идём в твою, — говорит Джисон, уже поднимаясь на ноги. Минхо коварно смеётся — совершенно по-дьявольски — ведя Джисона по коридору. А после, валяясь с Джисоном в своей постели, смотрит на него, невинно хлопая глазами — совершенно по-ангельски — и довольно вздыхает, слизывая с губ последние капли его спермы. — Знаешь, милый, — говорит Минхо с притворным раздражением, — Тебе и правда стоит поработать.

-

Джисон и Чонин обычно проводят канун Рождества в студенческой библиотеке. Это их маленькая традиция — работать рядом с ёлкой и камином вместо своих привычных мест, а затем заканчивать день горячим шоколадом и обменом подарками. В этом году Джисон дарит ему свечку в виде гриба, меховые наушники, сделанные специально для кумихо, и всякие милые канцелярские мелочи. В ответ он получает носки из шерсти альпаки, кофейные зёрна в шоколаде и бордовый кожаный футляр для очков. — Так что у вас там с Минхо-хёном? — спрашивает Чонин, сделав пару селфи в новых наушниках. — Ты о чём? — Ну, ты никогда не рассказывал мне подробностей, — продолжает Чонин, — Всё, о чём я знаю — это то, что он въехал в старую комнату Хёнджина, что он суккуб, и что ты нашёл ему работу в Read ‘Em and Steep. — Да там больше и не о чем знать, если честно, — отвечает Джисон, — Он просто мой сосед по квартире. Чонин вскидывает брови, одаривая Джисона широкой, лукавой улыбкой. — Но это не всё, верно? Между вами происходит что-то ещё. Джисон улыбается. Нет смысла пытаться это скрывать. — Мы настолько очевидны? — спрашивает он. — Ну, если только для... всех, — фыркает Чонин. — Я знаю, что рискованно спать с тем, с кем живёшь, — отвечает Джисон, — Но у нас это пока работает. Мы заключили взаимовыгодное соглашение. Карие глаза Чонина вспыхивают жёлтым, заинтересованно прищуриваясь. — Взаимовыгодное соглашение? — повторяет он с подозрением, — Вот как это теперь называется? — Я знаю, что это немного дико- — Ты находишься в статусе "друзей с привилегиями" со своим соседом-тире-демоном-секса, — перебивает Чонин, — Не-ет. Совсем не дико. Джисон игнорирует выражение "в статусе друзей с привилегиями" — будто отказывается признавать, что это всё, что между ними происходит — так что решает рассказать полную историю. — Это не самая дикая вещь, которую ты сегодня услышишь, поверь, — говорит он, понижая голос до едва слышного шёпота, — Он был заточён в одной из книг профессора Чо. — Он был... что?! — вскрикивает Чонин, от чего все посетители кафе оборачиваются на них. Джисон шикает на него, и они наклоняются ближе друг к другу. — В коллекции профессора Чо была книга, запечатанная магией, — продолжает он полушёпотом, — Джун дала мне CodePick, чтобы её открыть, и, как только у меня получилось, передо мной возник Минхо. Он был заточён в ней пятьдесят лет. Чонин, кажется, теряет дар речи. — Но... почему? — проморгавшись, выдавливает он. — У них с профессором Чо было что-то вроде отношений, — объясняет Джисон, — И когда Минхо захотел положить этому конец, профессор... что ж, ему это не понравилось. Во взгляде Чонина ужасом проносится понимание. Он глубоко вдыхает и отводит взгляд, о чём-то задумываясь. — Ты должен рассказать Джун, — в конце концов говорит он. — Знаю, — отвечает Джисон, — И расскажу. Я просто пытаюсь делать всё по порядку. — Они хотят провести выставку, — хмурясь, напоминает ему Чонин, — В его честь. Джисон невесело смеётся. — Да чёрта с два они её проведут. Я не позволю. — Расскажи Джун, — настойчиво повторяет Чонин, — Она скажет, что делать. Джисон смиренно вздыхает, а затем кивает. Кажется, время пришло.

-

Джисон узнаёт, что Джун вернётся из отпуска только после праздников. Он прикидывает, что как раз к тому времени закончит анализ коллекции профессора Чо, чтобы сразу предоставить ей все свои находки и убедить не проводить выставку. По правде говоря, он откладывает это занятие, как может. Даже не столь мрачные по содержанию книги вызывают у него мурашки по коже — он начал убирать их в шкаф, когда не работает над ними, но ему кажется, что они просто прячутся там, выжидая своего часа, словно монстр, который готовится к нападению. Однако, если он хочет закончить до января, то ему нужно подойти к делу серьёзно. Поэтому он спрашивает у Минхо, могут ли они ненадолго взять перерыв, пока он разбирается с некоторыми делами. — Конечно, — легко отвечает Минхо, — Я не буду тебя отвлекать. Итак, Джисон запирается в своей комнате. Он бесконечно читает, анализирует и делает заметки; глаза болят от сухости, а пальцы сводит судорогой. Он слишком поздно ложится и слишком рано просыпается, компенсируя этот дисбаланс бешеным количеством кофеина. Мусорное ведро рядом с его столом заполняется смятыми банками энергетиков, стаканчиков из-под кофе и пустых упаковок от чипсов. Минхо держится на безопасном расстоянии, но время от времени приносит Джисону ужин, с тихим цоком ставя тёплую тарелку на его стол, невесомо проводя пальцами по его бокам и спрашивая, в порядке ли Джисон, и нужна ли ему помощь. Джисона мучает желание коснуться его, поцеловать, но он отмахивается, оставляя всё на потом и убеждая Минхо, что он в порядке. Что ему просто нужно пережить ещё немного, а затем с этим будет покончено, и он сможет отдохнуть. Дни начинают сливаться воедино. Он забывает пить воду, а потом хлебает её жадными, агрессивными глотками. Его тело требует сна, но мозг продолжает работать. Он чувствует себя машиной, постоянно включенной в сеть и работающей даже тогда, когда перегревается и начинает зависать. Его комната превращается в беспорядок. Кровать завалена вещами, но он всё равно спит в ней — с книгами, разбросанными по свободной стороне, открытыми блокнотами на подушках и вокруг них, и протекающими ручками, размазывающими блёстки чернил по простыням. Однажды вечером ему кажется, что он что-то видит в своей комнате: оно имеет человеческую форму, но выглядит рвано, будто нарисованно резкими линиями чернильных мазков. Эта же фигура снится ему ночью. Она медленно приближается к нему, отталкиваясь руками от стола, но он не может ни пошевелиться, ни закричать — вообще ничего — а затем просыпается, будто почувствовав резкий толчок. Сердце пульсирует со скоростью стробоскопического мерцания. У него давно не было подобных сонных параличей: такое случается только тогда, когда он в серьёзном стрессе. Может, я слишком переутомляю себя, думает Джисон, работаю на последнем топливе. Но он уверен, что закончит уже через пару дней, и уж на столько топлива хватить должно. После наступления темноты в его дверь стучат, а затем в проёме появляется макушка Минхо. — Я выйду ненадолго, — говорит он, — Тебе нужно что-нибудь из внешнего мира? Джисон поворачивается к нему лицом. — Нет, спасибо, — отвечает он. Минхо кивает. На его лбу проявляется хмурая морщинка беспокойства. — Я надеюсь, что ты не слишком изнуряешь себя, Хан Джисон. — Я скоро сделаю небольшой перерыв, — обещает он. Минхо мычит, по-видимому, удовлетворённый ответом. — В холодильнике ещё остался вчерашний ужин, если что, — говорит он, — До скорого. Джисон машет ему на прощание и слушает, как отдаляются шаги, а затем хлопает входная дверь. В животе урчит, и Джисон потягивается, зевая и поднимаясь на ноги. Он плетётся на кухню и открывает холодильник, ощущая волну холодного воздуха и щурясь от мутно-жёлтого света, ударившего в глаза. Глядя на яйца в лотке, он осознаёт, что впервые за долгое время у него в голове тихо. Спокойно. Кажется, на этот раз ему и правда удастся сделать перерыв. Может быть, он поест, сходит в душ и поиграет в приставку, пока ждёт возвращения Минхо. Может, они могли бы что-нибудь поделать вместе. Может, могли бы пообниматься. Только поев и освежившись, он наконец начинает задаваться вопросом, где, собственно, Минхо. Джисон помнит, как он сказал, что собирается уйти, но не помнит, чтобы Минхо упоминал, куда. Он подносит большой палец ко рту и нервно покусывает ноготь. Что, если Минхо договорился с кем-то встретиться? — спрашивает он самого себя, случайно прикусывая палец и матерясь себе под нос. Когда они с Минхо заключали сделку, предполагалось, что они будут спать только друг с другом, но это не обговаривалось напрямую. А даже если бы и обговаривалось, эта "моногамия" наверняка оказалась бы под вопросом в случае, если они возьмут перерыв — что они и сделали, по инициативе Джисона. Минхо было бы легче лёгкого вернуться к ежедневным интрижкам; он наверняка до сих пор не удалил Paramour с телефона, хотя бы просто на всякий случай. Джисон смотрит в сторону двери с внезапно зародившимся страхом, что Минхо вот-вот ввалится в квартиру с кем-то, как делал бесчисленное количество раз, прежде чем они с Джисоном заключили договорённость. Но он бы не стал так делать, правда? Он знает, что Джисон работает, и что так он ему помешает. Нет, он бы определённо полировал гуся где-нибудь в другом месте. С каким-то неизвестным парнем, в неизвестной комнате. Джисон вполне может это представить. Руки, блуждающие по телам друг друга, розовый раздвоенный язык Минхо, проскальзывающий в чей-то рот. Каждый вздох и стон. Тёмный, голодный взгляд Минхо, блестящий от предвкушения. При одной мысли об этом Джисону хочется вылезти вон из кожи. Он включает приставку и устраивается на полу, без особого энтузиазма играя в посредственную РПГ, на середине которой торчит уже около года. Он бесконечно стреляет, режет и умирает, начиная уровень снова и снова, но едва понимая, что вообще делает. В какой-то момент он слышит, как в двери проворачивается ключ, и задерживает дыхание, медленно поворачиваясь в сторону коридора. — Хай-хай, — бодро говорит Минхо с порога, вскидывая руку, а затем наклоняется, чтобы развязать шнурки. Он один. Джисон протяжно выдыхает. Он здоровается в ответ, надеясь, что его голос звучит как обычно, и возвращается к игре. Минхо проходит в гостиную и плюхается на диван позади него. Джисону отчаянно хочется взглянуть на него как следует, но если он это сделает, Минхо поймет, что Джисон рассматривает его в поисках... чего-то. И как ему потом объяснять, чего именно? — Хочешь, помогу? — спрашивает Минхо спустя несколько минут, — Я на днях прошёл этот уровень. Джисон ждёт, пока его персонаж умрёт, а затем передаёт джойстик, украдкой глядя на Минхо и не замечая ничего необычного. Он снова переключает внимание на экран и наблюдает за тем, как Минхо умело ведёт персонажа по уровню, практически не получая урона от противников. В Джисоне бурлит потребность узнать — паническая и настойчивая. — Хорошо провёл вечер? — спрашивает он, неловко прокашлявшись. Минхо утвердительно мычит, уничтожая целый батальон пришельцев одним махом. — Ты, эм... был с кем-то? Джисон оборачивается и видит, как его глаза едва заметно расширяются. Минхо отрывает взгляд от телевизора, внимательно рассматривая Джисона пару секунд, а затем всё его тело будто смягчается, и губы изгибаются в нежной улыбке. — Нет, Джисон, — мягко отвечает он, — Я ни с кем не был. Джисон тяжело сглатывает и кивает, подтягивая колени к груди. — Я ходил в кино, — говорит Минхо, — Умял огромную упаковку шоколадных конфет. Почти заплакал, когда начались титры, но сдержался. Ха! Джисон чувствует, как сердце в груди разрастается до невообразимых размеров, переполняясь чем-то, чему он слишком боится дать название. — Можно прикоснуться к тебе? — спрашивает он. — Милый, — зовёт Минхо, откладывая джойстик в сторону, — Иди сюда. Он поманивает Джисона пальцем, и тот, не раздумывая, забирается к нему на колени. Целуя Минхо, Джисон чувствует вкус мятного шоколада. Он ловит себя на мысли, что, возможно, в другой вселенной всё могло бы быть иначе. Они бы не спали друг с другом только из-за удобства. Не приближались бы к естественному "сроку годности" таких отношений. Минхо бы вернулся домой, поцеловал его, рассказал про фильм, который посмотрел, Джисон бы пожаловался на свою диссертацию, а потом они бы посмотрели пару эпизодов шоу, которое полюбилось им обоим, пошли бы в свою общую кровать и вместе наслаждались тишиной тёмной спальни. Там Джисон бы принадлежал Минхо, а Минхо — Джисону. Ему нравится представлять подобное, но, в то же время, больно так безнадёжно тосковать по тому, чего нет, и желать, чтобы это случилось хотя бы в следующей жизни. Он хочет сделать всё правильно ещё в этой. Правда хочет. Хочет, чтобы это стало реальностью. Хочет, чтобы это стало в порядке вещей. — О чём думаешь? — спрашивает Минхо, бродя любопытным взглядом по его лицу. — Ни о чём, — отвечает Джисон, качая головой и выдавливая из себя улыбку, — Совершенно ни о чём.

-

Хёнджин всегда с нетерпением ждал Нового года; Джисону же это время наоборот казалось меланхоличным. Один год передаёт эстафету другому, и вместо того, чтобы ожидать, что последует дальше, Джисон размышлял, как может потратить своё время более разумно. Оплакивать то, чего не достиг, наверное. Однако этот конкретный год он провожает, заканчивая оценку частной коллекции профессора Чо, и это кажется ему огромным достижением. Это был тяжелый труд — он повидал вещи, которые не хотел бы повидать, но, разделавшись с этим, он чувствует себя легко и более жизнерадостно. Он понимает, что книги несут меньшую силу, чем ему казалось. Они с Минхо встречают Новый год, потягивая пиво и смотря какой-то музыкальный фестиваль по телевизору. Целуются под звук фейерверков, которые гремят и свистят над городом, и в итоге начинают следующий год там же, где его и закончили — Джисон просыпается в кровати Минхо первого января, и чувствует, что это, наверное, самый подходящий момент, чтобы начать что-то новое. Завершение проекта по архивированию придаёт ему сил, и он проводит первые дни января, вновь работая над диссертацией — редактируя введение и первую главу. Пока он занят делом, Минхо блаженно засыпает у него на коленях, уложив голову на грудь, и с уголка его губ скатывается тонкая ниточка слюны. Джисон пытается печатать одной рукой, гладя второй его волосы — они проводят так пару часов, пока Минхо не просыпается, недовольно пыхтя, сонно мыча и лениво потираясь о его ногу. Джисон смеётся, закрывает ноутбук и убирает его в сторону, позволяя соскользнуть между подушками дивана. — Проголодался, милый? — дразнит он, притягивая Минхо к себе. Минхо согласно мычит, растворяясь в поцелуе, всё ещё размякший от сна. — Тогда насыться мной, — шепчет Джисон, прикусывая мягкую кожу его нижней губы. Минхо внезапно просыпается до конца, и его щёки вспыхивают румянцем. Он подтягивается выше и целует Джисона глубже, прижимаясь к нему всем телом и ловя ртом воздух каждый раз, когда отрывается на долю секунды. — Никогда, — шипит он, скользя клыками по линии челюсти Джисона, — Я никогда не насыщусь этим. — Я тоже, — выдыхает Джисон, откидываясь назад и обвивая ногами его талию, — Не... не могу. Мне всегда мало, хён. Мне нужно больше. Больше, больше, больше- Минхо ловит его запястья и, прижав их над головой, затыкает его поцелуем. Когда Минхо доводит Джисона до грани, он теряется в потоке удовольствия, которое, как ему кажется на одно короткое мгновение, не знает ни конца, ни края. Оно будто бесконечно и останется с ним навсегда. Только после того, как бушующее наводнение чувств отступает, он смотрит на Минхо и осознаёт одну совершенно очевидную истину. Джисон нарушил правило. Фактически, он нарушил главное правило из всех.