их бабочки

      — хён, ты маленький.       — глупости.       — нет, правда. ты похож на котёнка.       — забери слова обратно…       минхо и правда маленький. он — лёжа на плече джисона — ощущался так правильно, так хотелось затискать его, что младший и не думал сдерживаться. лино же, хоть и возмущался его словам, но без желания, лениво, просто чтоб посмотреть на реакцию-улыбку своего джисон-и. последний же, ожидаемо улыбается и чмокает старшего в лоб, трётся носом в области бровей и шепчет:       — ни за что… — минхо крепче обнимает младшего поперёк груди, сжимая. тот хихикает и отвечает на объятия. — ты сейчас правда замурчишь.       ли закрывает глаза, утыкаясь носом в ключицу хана, и выдыхает. он слишком устал. сходил на тренировку и еле пришёл обратно, потому что мышцы после зала очень напряжены. джисон предлагал тёплую ванну, но сил действительно нет. хочется просто лежать в объятиях, пока можно. ведь завтра вечером новая съёмка, новые люди, новые эмоции. ли почти уже спит, когда чувствует шевеление рядом. джисон поднимается на локтях и аккуратно убирает голову минхо на подушку. тот — в недоумении — сонно поднимает бровь:       — что…       — хён, я приготовлю ванну для тебя, полежи немного. только постарайся не спать, ладно? — джи нежно проводит пальцем по скуле и щеке.       — не-е-е-ет. — тянет за руку, — не-ет, хани. — его глаза вот-вот слипнутся.       — я ненадолго, поваляйся. — хихикает.       — предатель… как… как ты можешь, хан джисон? мне было так тепло… так хорошо… ммм. — сонный, он распинается, и, кажется, сам не понимает, что говорит.       джисон же уже ушёл, но из ванной доносится его приглушённый смех. он шумит баночками, слышится звук воды, а после — его приближающиеся шаги.       в следующий момент минхо становится щекотно, и он открывает глаза. тёплая улыбка джисона прямо над ним, а пальцы младшего обрисовывают черты идеального лица. старший поддаётся ласке и опять смыкает веки.       — я вернулся. — шепчет, чтобы не раздражать слух громким голосом, — сейчас вода наберётся. хён, не спи… — тычет в щёку.       — не сплю… но хочется… — минхо лениво открывает один глаз, ловит руку джисона и прижимается губами к запястью. — хани… ты знаешь…       это трепетное прикосновение мягких губ к костяшкам пальцев заставляет бабочек в животе джисона проснуться и взлететь целым роем. он в ожидании ждёт продолжения слов минхо:       — хм?       — ты сделан из карамели… — этому коту ничего не стоит бровями поиграть даже в таком сонном состоянии. хан смеётся в недоумении на его слова.       — что? — голос такой тихий, — что, хён? почему? — он наклоняется с улыбкой и прижимается носом к их ладоням. между сонной мордашкой ли и смеющимися глазами хана всего несколько сантиметров и преграда в виде любовно переплетённых рук.       — у тебя кожа такого цвета… как карамель. и ещё знаешь? не только это.       — что ещё? — заговорщицкий тон. джисон уже знает, что сейчас скажет минхо.       — ты весь такой… сладкий. — и улыбка хитрая. кажется, если ли минхо будет над пропастью висеть и вдруг увидит хан джисона, он точно ухмыльнётся, бровями поиграет и будет флиртовать, потому что, ну, нельзя такой шанс упускать.       хан знал, что старший это скажет, но даже то, что это было предсказуемо, не помешало хану в смущении поджать губы. и вот сейчас же старший опять что-то скажет, по нему видно. минхо понесло.       — baby, you got me feeling butterflies…       джисон не удерживается и обнимает флиртуна, хихикая в шею. ну, хотя бы, он не спит. это уже лучше. ванна, наверное, уже набралась.       — пойдём, сладкий. ты тоже сладкий. слаще, чем я. — хан коротко мажет губами по кадыку и растирает плечо минхо, — хён, ну же. массаж, горячая вода…       — такая же горячая, как и ты…       — ли минхо, перестаньте. — джисон, улыбаясь, закатывает глаза, — но вы правы. — подмигивает. — отнести тебя?       — а разденешь? — вроде бы спрашивает с хитростью, но так лениво, и смотрит так нежно, будто бы действительно упрашивая позаботиться о нём. и ему невозможно отказать.       — что угодно — для тебя. — минхо на это довольно закрывает кукольные глазки: тот ответ, который он хотел получить. а младший берёт его на руки, как принцессу.       так они добираются до уютной ванной комнаты их секретной (или не очень) квартирки для двоих.       в комнатке пахнет аромамаслами: какими-то цитрусовыми и чем-то ещё. пены не так много: с ней не очень удобно. хорошо, что размер ванны позволяет поваляться вместе в тёплой водичке.       минхо становится на пол — опираясь на джисона — он всё ещё очень хочет спать. джисон начинает раздевать его: просит поднять котячьи лапки вверх, чтобы снять свитшот. старший поддаётся, вытягивает губки и жмурится. картина презабавная. хан глупо улыбается и чмокает любимые губы своего маленького хёна.       вскоре, когда оба остаются без одежды, вода выключается, и джисон мастерски изображает дворецкого: показывает рукой на тёплое местечко и кланяется. минхо отвечает наигранным кивком и забирается в воду, опирается спиной на стенку ванны, а хан забирается к нему, ложась на его грудь своей. воды довольно много, так что вместе с двумя телами она чуть ли не выплёскивается на пол. но этим двоим всё равно.       минхо удовлетворённо мычит и вздыхает. наступает тишина.       — всё закончилось. отдохни.       лино мягко изгибает губы в улыбке, не открывая глаза, и мокрыми руками гладит волосы джисона.       — ты лучший, знаешь? — шепчет тихо.       — знаю. лучший для тебя. — хан чмокает ключицу, после — челюсть, а потом — уголок губ. и оказывается втянут в глубокий поцелуй, вследствие чего мычит в удивлении, но не позволяет отстраниться.       ленивые поцелуи, пока вода не остынет — звучит хорошо, но, всё же, лино нужно сделать расслабляющий массаж.       джисон руками под водой трогает крепкое тело: разминает плечи минхо, мышцы рук, рисует круги у рёбер и на милом животике. старший слишком напряжён. его тело даже немного дрожит. но от слабости ли? от тяжёлого дня? а может, от возбуждения? джисон плавно перемещает руки под округлые ягодицы на дно ванны, немного сжимая и массируя мышцы. старший лишь шумно выдыхает и иногда тихо постанывает. их тела так близко друг к другу, и непонятно: жарко из-за горячей воды или из-за напряжения, которое очень хотелось бы снять. хан плавно переходит к мощным бёдрам любимого, растирая и поглаживая. он и сам наслаждается тем, что ему позволено трогать его так.       — всё хорошо?       минхо совсем что-то растёкся от ощущений. скоро рядом с джисоном будет только вода. лино тихо угукает, обнимает за шею и целует в щёку. хан продолжает свой массаж. он чувствует, что старший возбуждается: их тела трутся друг о друга, и этого не избежать. но им и не нужно запрещать себе.       джисон решает взять мочалку и всё-таки помыть минхо. карамельный гель для душа. теперь не только джисон будет сладко-карамельным. хан нежно намыливает губкой-спонжем всё тело старшего. ему приходится встать и отодвинуться к ногам минхо, чтобы сделать массаж стоп. тот лишь хихикает на щекотку, когда джисон неожиданно быстро чмокает пальчики ног, а потом делает вид, что хочет их съесть. хан действительно играет с минхо, как с ребёнком. и купает его, и кормит, и сюсюкается. такая нежность просто сводит с ума. но это нормально для этих двоих. они меняются. когда это нужно хану — минхо рад успокоить его. в моменты усталости старшего — джисон тут как тут. они поддерживают друг друга, они любят друг друга. каждый из них уважает партнера и его личные желания. они созданы, чтобы любить.       — жарко… — минхо шепчет в шею и закрывает глаза. — даже душно…       — сейчас, подожди немного, — джисон слегка привстаёт на коленях и толкает дверь, ведущую в комнату. хорошо, что она близко. прохладный воздух освежает, дышать становится легче, а хён шепчет тихое «спасибо» и «продолжай».       хан усмехается, приближается к идеальному лицу, целует в нос и в лоб, а после тихо спрашивает:       — хён… — рукой ведёт по животу лино к паху, — хочешь? — пальцами цепляет тазобедренную косточку, а после, едва касаясь, проводит рукой по полувставшему члену старшего.       в ответ на свои действия он получает неожиданно громкий стон и затуманенные глаза напротив.       — хочу. ты же знаешь, пожалуйста… — лино цепляется за крепкие бицепсы младшего, чтобы не скользить по дну ванны, и голову закидывает.       — милый минхо. прекрасный… — джисон медленно начинает надрачивать ему, покрывая короткими поцелуями всё лицо. тяжёлое дыхание хёна — так близко — возбуждает самого хана, но он должен быть со старшим помедленнее. слегка толкает бёдра в стороны, прося раздвинуть немного:       — разрешишь мне?       — что угодно — для тебя. — улыбаясь, повторяет сказанную ранее самим ханом фразу и послушно немного разводит ноги.       джисон опирается на одну руку, а пальцем второй находит дырочку и медленно проталкивает палец внутрь. минхо высоко стонет, а хан продолжает зацеловывать его лоб:       — тшшш, детка… ты умница, ты можешь делать это громче… — склоняется к уху и шепчет. — ты такой невероятно горячий и узкий сейчас.       минхо рвано выдыхает и шипит:       — ты опять слишком грязный.       — посмотри сначала на себя, ли минхо. — издевается. и он прав. такой расслабленный минхо возьмёт всё, что бы ни предложил ему джисон. — ты просишь меня о большем сейчас? — улыбается, когда видит молящее выражение лица напротив, и даёт ему больше.       двумя пальцами растягивает его, пока вода разливается в стороны всё больше. тихие выдохи минхо со стонами заставляют стараться и быть внимательнее к ощущениям и эмоциям старшего.       через пару мгновений джисон понимает, что так дело не пойдёт, чмокает лино в нос и шепчет:       — пойдём в спальню. вода остыла.       минхо ноет и хнычет, когда джисон прекращает манипуляции, но поддаётся и послушно ждёт, пока младший выберется на пол.       джисон быстро обтирает себя полотенцем, а затем помогает минхо вылезти из ванны. последний же — дрожит, его фарфоровая кожа покрылась мурашками, и он отчаянно цепляется за джисона, надеясь получить хоть капельку так необходимого сейчас тепла. младший жестом говорит ему стоять ровно и начинает вытирать старшего полотенцем.       заботится.       минхо доволен.       джисон укрывает его полотенцем и обтирает сверху вниз, параллельно с этим опускается сам, садясь на колени. коротко целует уже сухие рёбра, пупок, шрам на боку, которого минхо так стесняется. старший улыбается и даже смущается немного от такой настойчивой заботы и нежности. но знает, что он сейчас нуждается в этом. лишь запускает руку в мягкие волосы джисона, поглаживая, подмечая, какой интересный вид ему открывается. усмехается. младший понимает его мысли и, явно дразня, облизывает красную головку члена минхо. тот шипит от неожиданности и тянет волосы вверх, чтобы джисон встал. хан посмеивается, но поддаётся — встаёт. и тут же обнимает ли. просто так. тепло и уютно. обнимает и целует плечо, шепчет:       — мне это так нравится. — трепетно поглаживает спину под лопатками, заставляя кожу минхо в очередной раз покрыться мурашками.       — что? — едва слышно.       — только со мной ты такой. я делаю тебя таким.       минхо лишь утыкается лицом в плечо джисона и тихо скулит из-за трения их тел.       — я горжусь собой, на самом деле, ты знаешь? — улыбка слышна в его голосе. — я могу заставить тебя расплавиться. я могу целовать всё твоё лицо, твои милые пухлые губки, могу шептать тебе всякие глупости вроде этого на ушко.       минхо хихикает.       — да. это ты. — он поднимает голову, — и это всегда будешь ты, — берёт мягкие щёчки в ладони и оставляет сладкий поцелуй на губах младшего, — только не зазнавайся. я всё ещё очень хочу тебя, если ты не забыл.       — не забыл, — джисон поглаживает упругую задницу лино. — забудешь с тобой. — неопределённо кивает куда-то вниз, где их члены трутся друг о друга.       они смотрят и молчат пару секунд, а потом вместе разражаются звонким смехом. и это так ценно. и моменты грусти, и веселья, и интимные моменты — всё это — так правильно между ними. то, к чему они так привыкли, но никогда не отпустят.       минхо невероятно любит его. пусть это глупо, сказочно звучит, но они созданы друг для друга. и минхо бы всё отдал, чтобы продолжать видеть эти мягкие щёчки, ощущать их нежность и наблюдать улыбку, украшающую лицо джисона. он просто надеется, что это останется надолго. хотя бы, до конца жизни. а если больше — если они действительно соулмейты — то пусть эта любовь пройдёт все их жизни и поможет покорить все вселенные.       минхо смотрит в горящие, счастливые глаза хана и понимает, что с ним он хотел бы сделать всё. всё, что угодно. потому что смех джисона даже серое небо превращает в яркий, голубой и лучистый купол счастья.       ещё одни крепкие объятия, джисон кусает плечо минхо, щекочет живот и резво хватает на руки, унося из пропахнувшей сладкими ароматами ванной. минхо ойкает, но не сопротивляется сильным рукам своего парня. целует в макушку, прижимаясь крепче, и ждёт, пока они дойдут до мягкой любимой кровати.       джисон любовно укладывает старшего на простыни, щекочет бока и целует чуть выше пупка.       — ты готов почувствовать мою любовь? — ухмыляется и поднимает ноги старшего, целуя его колени.       — я готов получить удовольствие от тебя и твоего потрясающего члена.       — фу, ты такой грязный… — джисон строит рожицу. — это точно мой маленький котёнок?       — это точно я. не узнаёшь? — минхо обвивает талию джисона ногами и рывком притягивает к себе.       — теперь узнаю́. — поцелуй в губы. и ещё. и ещё. и они снова на грани тёплого смеха. — подожди, прелесть. — шепчет нежно в губы нетерпеливого минхо.       тянется за смазкой, кладёт рядом с ними на кровать, но продолжает неторопливые ласки.       целует медленно, трепетно. зацеловывает шею лино, берёт его запястья, целует сладкие пальчики, а тот вплетается пальцами в мягкие волосы, выгибается под влажными поцелуями и дышит томно-томно, прося большего. а джисон хочет довести его. показать всю свою нежность. утопить в любви, забраться под рёбра. хочет, чтобы его хён высоко стонал его имя, только его имя. хочет его всего. раствориться в минхо, и чтобы минхо мог расплавиться от чувств тоже.       неторопливо спускается ниже, целует лобок, внутреннюю сторону бёдра. кусает, сжимает, царапает. он знает, что минхо любит так. хоть и не очень нежно, но очень чувственно. покусывает нижнюю часть живота, а после аккуратно берёт в рот. горячо. и мокро. им обоим. джисон не хочет слишком издеваться над старшим, это такие ленивые движения головой, но даже этого хватает для того, чтобы минхо зажмурился и зашипел. вид слишком горячий. лино любит щёки хана. и любит он их не только тогда, когда тот ест что-нибудь вкусненькое. джисон невероятно милый, когда жуёт чизкейк, но ещё более очарователен он, когда наполняет свою глотку членом старшего и делает это очень старательно. джисон сосет неторопливо, но глубоко. идеально. и это доводит до ручки.       — хани… хани, пожалуйста-       — нет, хён, — пытается отдышаться, — всё-таки ты самый сладкий из нас. — не отрываясь, тянется к смазке, наносит немного на пальцы и продолжает начатую в ванной растяжку.       минхо снова звучно хнычет, прося о большем, но ему и не нужно долго ждать. джисон не собирается его мучить. не в этот раз.       хан посмеивается, нависает над старшим, и, нанеся смазку, медленно входит.       — тшшш… тшш, прелесть. — коротко целует бровь. — ты умница. в порядке?       — да, да, хани, — лино крепко держит мощные плечи джисона, — я люблю тебя, — шепчет, его ресницы дрожат, — я люблю тебя, так. ах~ так люблю…       медленные толчки. слишком медленно, слишком узко, слишком горячо. но идеально, чтобы чувствовать друг друга и умирать от ощущений. джисон следит за минхо. за его выражением лица, за дыханием, за глазами. любовно сплетает их руки, и так они становятся ещё ближе. ещё нежнее. ещё роднее. именно роднее. они доверяют друг другу на все сто, а может, и сто миллиардов процентов. и это нормально для них. они отдали себя этой любви, потому что в этом мире, в этой индустрии, всем нужен такой человек. каждому из нас нужно найти ту душу, которой можно доверить себя, свои чувства и желания. хан джисон и ли минхо сделали это. они смогли переплести пальцы и никогда не отпускать. дома, на сцене, во время сна или секса — не так важно. даже если не физически — мысленно — их взгляды и пальцы всегда переплетены.       и сейчас, когда с переплетёнными пальцами ускоряются толчки и становятся громче выдохи и стоны, держаться невозможно. нежные слова, мелкие поцелуи джисона по всему лицу минхо — и старший утопает в заботе и чувствительности, в слезах от эйфории.       — да, милый, крошка, давай! — джисон прижимается лбом к лбу старшего, когда тот в последний раз жмурится и видит звёзды перед глазами. тёплая жидкость пачкает их животы, и минхо растекается в объятиях младшего, задыхаясь от ощущений.       джисон продолжает редкие, но глубокие толчки, наполняя до предела. вздохи минхо граничат с криками, пальцы немеют от гиперчувствительности, глаза наполняются влагой, но он не пытается отстраниться.       джисон на грани выходит из податливого тела и доводит себя рукой, одновременно проникая своим языком в сладкий рот минхо, утягивая в последний жаркий поцелуй.       достигнув финиша оба, они трутся носами, глупо хихикают и держатся друг за друга.       — дурачок. — минхо сонно убирает прядь, упавшую на лоб джисона. — почему ты вышел в конце?       — ты бы не захотел принимать ещё одну ванну. ты сейчас уснёшь. я вижу, хо. — целует между бровей трепетно. — ты умница.       — и ведь даже не скажешь тебе ничего… — усмехается. — ты такой ванильный.       — соответствую своей сладости. — хан встаёт, чтобы принести мокрое полотенце и избавиться от беспорядка.       пока вытирает минхо и себя, тот лежит и напевает песенку. джисон прислушивается.       — butterflies, yeah, you got me shakin' everytime…       джисон хихикает, когда понимает, что это действительно так.       — заело? — тепло улыбается и ложится обратно рядом.       — ммм… — минхо утыкается в мягкое плечо носом. — хочу ещё.       — ещё? ли минхо? правда? — целует в лоб.       — у нас есть вся ночь.       — ты еле глаза держишь открытыми.       — я всегда жмурюсь во время секса. мне и не надо их держать открытыми. — пальчиками нежно щекочет грудь джисона и цепляет соски. — давай ещё раз.       — как скажешь, любовь моя. — смеётся и целует в лоб. — как скажешь. — зацеловывает щёки, — как скажешь. — начинает играть с минхо и заставляет смеяться, это такая борьба между ними: кто кого задушит любовью.       звонкий смех, сплетённые тела и пальцы. светящиеся от нежности и желания глаза и не отпускающие друг друга губы.       вот их вечер. длиною в жизнь.       их вечер, в который чувств так много, что они не помещаются в одну маленькую квартирку в центре сеула. но зато помещаются в светлых сердцах двух так отчаянно влюблённых парней.       их вечер, их чувства, их бабочки.       их — ли минхо и хан джисона.       и разделять их нельзя.