Unspoken

Тэхён облокачивается о балкон и жадно затягивается. На улице пасмурно и неимоверно душно - скорее всего, начнётся дождь. Тэхён всей душой обожает дождь. Крепкий кофе, звонкий стук капель дождя по стеклу и записная книжка на коленях - большего поэтической натуре Ким Тэхёна и не надо. Да надо, на самом-то деле. Ему бы научиться хотя бы изредка выплывать из своей бездны одиночества и отчуждения и выходить на связь с внешним миром. Ему бы смириться с тем, что взаимопомощь и проявление внимания - нормальные явления в межличностных отношениях. Ему бы выбросить из головы безусловный императив, утверждающий, что Ким Тэхён вывезет эту жизнь сам. Но сидеть целыми днями дома, погрузившись в работу, или бесцельно прогуливаться по безлюдным переулкам в наушниках - что может быть проще? Тэхён не настолько глуп, чтобы не понимать, что его образ жизни ни к чему полезному и толковому не приведёт. Дело в том, что он по природе своей замкнут и отстранён. Или просто поднаторел в самовнушении. В данный момент Тэхён дико голоден. Ему ничего не стоит набрать Хосоку и попросить купить что-нибудь. Нет, стоит. Стоимость любой тэхёновой просьбы - отказ от его предубеждений, поступление его принципами. Потеря лица, если грубо выражаться. Тэхён всё вывезет сам. Он даже не докуривает (от переизбытка никотина в организме уже голова кругом), бросает половину сигареты в пепельницу и нетвёрдой поступью обувается. Обычно он заказывает доставку на дом, так как в супермаркетах слишком шумно и душно, однако сейчас быстрее будет самому спуститься на первый этаж и заглянуть в маленький магазин. Идёт прямо в домашней одежде - свободном сером лонгсливе, безупречно подходящем под цвет его светлых пепельных волос, и чёрных джоггерах. Тэхён, вообще-то, не любитель спортивного стиля, но дома не всё ли равно, в чём ходить. Да ему в принципе всё равно. Он прекрасно осведомлён о своей привередливости к еде, поэтому на всякий случай печатает Хосоку о том, где сейчас находится. Прошло минут десять, прежде чем Тэхён наконец выбрал максимально некалорийный сэндвич и какой-то абсолютно одноцветный, неаппетитный салат. Выйдя из магазина, он тут же вздрогнул от испуга, едва не выронив покупки на землю. - Ну ты и черепаха, - раздаётся смешок Чонгука, курящего у входа. - Я же говорил, он целую вечность там проторчит, - поддакнул Хосок, держа в руках два бумажных пакета. - Доброе утро, - буркнул Тэхён, - меня называете черепахой, а самих не дождёшься. - Вообще-то мы договорились в час, - развёл руками Хосок, - или ты улетел в точку пространственно-временного искажения? - Уже час? - Тэхён, заглядывая в телефон, искренне удивлён. Обычно в это время он работает на компьютере, но сегодня, неожиданно для самого себя, решил сделать исключение. Да, Тэхёна отстранённость от планеты Земля точно ни до чего хорошего не доведёт. - Ладно, идём, - вздыхает он, жалея о потраченном времени в постели. Тэхёну свойственно самобичевание. Даже за то, что он проспал лишний час, он внутренне корил себя. Вероятно, он был бы рад всласть наваляться в тёплой кровати и не напрягать свой мозг тяжёлым чтением нудных средневековых философов. Однако он уже давно приучил себя к тому, что куда лучше и правильнее позаниматься чем-то полезным, чем хоть раз в жизни позволить себе потратить день впустую. Поэтому сейчас его одолевало беспокойство. Но Ким Тэхён - мастер скрывать своё внутреннее состояние, так что ничего не заметившие Хосок и Чонгук не давили на него вопросами. Когда они зашли в квартиру, Хосок, разуваясь, вынул из пакета тёмную бутылку и, улыбаясь во все тридцать два, потряс перед Тэхёном: - Твой дражайший друг принёс тебе подарочек. Чтобы ты не грустил. Тэхён в удивлении открыл рот и широко улыбнулся, взяв в руки бутылку красного Зинфанделя. - Надо же, он улыбается, - тихо удивившись, заметил Чонгук, стоя в проходе. Конечно, улыбается. Хосок вообще мастерски заражал улыбкой. А тут ещё и выдержанное американское, наверняка недешёвое. - Сколько я тебе должен? - не спуская улыбки с лица, спросил он. - Обижаешь, - нахмурился Хосок, всё так же не скрывая радости, - тем более покупал не я. - Мне чертовски прия… А? - Это Чонгука идея, - как бы между прочим бросил Хосок, проходя на кухню и оставляя Тэхёна в ещё большем недоумении. Он несколько секунд смотрел на Чонгука и только спустя время понял, как тупо выглядит. Тэхён уже не пытался дать себе ответы на вопросы «какого чёрта делает этот Чонгук?» и «ему неясно объяснили вчера?» - С чего вдруг такая щедрость? - вылупился Тэхён, но Чонгук, вместо того чтобы ответить, окидывал заинтересованным взглядом светлые стены квартиры, - ну и чего ты стоишь? - едва не заикаясь, головой позвал Тэхён, - заходи давай. Чонгук прошёл, разулся и выпрямился перед Тэхёном. Который почему-то стоял над ним и наблюдал за его действиями. - Хосок сказал, ты обожаешь Зинфандель, - непринуждённо пожал плечами Чонгук, отвечая на вопрос, и, подняв с пола тэхёнов пакет с едой, вальяжно прошёл за Хосоком, оставив Тэхёна в прихожей одного. И, в общем-то, вопросов становилось только больше. Придя на кухню, Тэхён увидел братьев, выставивших покупки на стол и в молчании ожидавших его. На столе стояла бутылка обожаемого Хосоком сливочного ликёра и ещё что-то ядовито-зелёное. Тэхён ни разу не видел такого, поэтому подумал, что это пиво или соджу. - Ничего себе вы праздник закатили, - брови Тэхёна полезли наверх. Он не мог сказать точно, из-за чего негодовал больше - из-за не очень хорошей идеи напиваться среди бела дня или из-за возможности устроить здесь полный бедлам. - Отдыхать так отдыхать, - ответил Хосок, - позволь уже себе это хотя бы раз. Тэхён даже думать об этом не хотел. Не хотел поддаваться окутывающему соблазну напороться в стельку и не проснуться однажды. Потому что недосып, физическое истощение и постоянное нервное напряжение стремительно одолевали его в этой борьбе. - У тебя лёд есть? - спросил Хосок, как и ожидал Тэхён. Тот любит пить ликёр со льдом. Тэхён кивнул, поставил вино на стол и, вынув формочки из морозилки, полез в настенный шкаф за стаканами. - Вы чего застыли как не родные? - он посмотрел каждому из них в глаза открыто и с искренней (какую только был способен показать) радостью, располагая к себе. - Я помню, как ты в последний Новый год чуть не прибил меня, когда я без спроса начал рыться в твоих книжках, - продекларировал Хосок и поджал губы. Тэхён усмехнулся, доставая из пакета купленные салат и сэндвич. - Сравнил. То книги, а тут просто выпивка. Расслабьтесь и чувствуйте себя как дома, - он уселся поудобнее и стал есть, предоставляя тем самым своим гостям полную свободу действий. Чонгук сел напротив него, открыл бутылку с ликёром и налил Хосоку половину стакана. Хосок, усевшись в центре, достал три кубика льда и бросил в напиток. - Опять ничего не ел? - с некоторым укором посмотрел он на то, как жадно Тэхён поглощает несъедобный салат. - Не успел. Поздно встал, - оправдался Тэхён. Когда Чонгук взял со стола вилку и достал из пакета пачку с сахаром-рафинадом, Тэхён, всё это время следивший за его движениями, схватил зелёную бутылку и прочитал название. - Абсент?! - спустя секунду он и сам изумился тому, как правдиво он умеет удивляться. Чонгук улыбнулся легко, одним уголком губ, однако почти не выказав никаких эмоций. Будто ожидал от Тэхёна такую реакцию. - Ни разу не видел? - он параллельно говорил, поглядывал на Тэхёна и проделывал известные махинации над стаканом. - Где ты достал его? - Привёз с собой из Пусана. Стало понятно, что занимался Чонгук тем, чем занимается сейчас, далеко не впервые. Тэхён с округлёнными глазами следил за тем, как он, устроив вилку на стакане и положив на неё сахар, стал лить сверху тонкую струйку стеклянно-зелёного напитка. - Это экстаз утомлённости, - не отрывая чёрных глаз от текущей жидкости, едва слышно пробормотал Чонгук. Тэхён, кажется, только что умер и воскрес обратно. Так бывает, когда кто-то, случайно проходя мимо тебя, обсуждает твою любимую книгу, или твою любимую песню, или твой любимый фильм, которые совершенно не пользуются популярностью в обществе. - Тэхён? - позвал Хосок, открывая бутылку с Зинфанделем. Молчание продлилось, видимо, вечность. - Это истома влюблённости, - неожиданно для него отреагировал Тэхён, не спуская глаз с Чонгука, который, услышав ответ, посмотрел на него нечитаемым взглядом. Тэхёна раздражало то, что ему никак не удаётся понять бессловесные сигналы Чонгука. Он не понимал его эмоций, не читал его по глазам, не расшифровывал его действий. А сейчас его жутко раздражало то, что Чонгук каждый раз повергает его в ступор. Тэхёну-то такого сделать не удаётся. Чонгук усмехнулся: - Выглядишь так, будто восьмое чудо света увидал. Ну, почти. Тэхён не то что ни разу не встречал человека, знающего Поля Верлена наизусть. Он впервые встретил того, кто вообще слышал о нём. Хосок легонько стукнул друга кулаком по плечу. Тэхёну срочно захотелось уединиться с Чонгуком в своей комнате и под шопеновский ноктюрн обсуждать всё на свете. - Наконец-то. Я уж боялся, что ты так и останешься нем как рыба, пока Чонгук не уедет. А сейчас моё любимое, - Хосок, едва не задержав дыхание, приковал взор к Чонгуку, доставшему из кармана зажигалку. Тэхён же боялся, что ни разу в жизни не увидит того, как на чешский манер поджигается сахар и золотистой карамелью тонет в изумрудном абсенте. Чонгук, устроив для Хосока и Тэхёна профессиональное зрелище, всей своей натурой выражал невозмутимость. Виртуозность вперемешку с бесстрастностью. Чёрт подери, как же это изумительно выглядело. Тэхён напрочь позабыл о страшном голоде, мучившем его с утра. Шоу, развернувшееся перед ним только что, целиком и полностью захватило его сознание. И Тэхён, кажется, впервые за долгое время был не против. Тэхёну вновь захотелось взять в руки фотоаппарат и запечатлеть этот момент навсегда. И в своей памяти, и в телефоне. Или на книжной полке. Или на стене. Чонгук, дождавшись, пока сахар полностью растворится, перевернул вилку вверх тормашками и противоположным концом стал размешивать напиток. - Лайм или апельсин? - поднял он глаза на Тэхёна, не отрываясь от своего занятия. Тэхён ошарашенно, хоть и понимая, что тот имеет в виду, уставился на него. В который раз ошарашенно. Он одёрнул себя и пообещал (кому?) больше так не делать. Чонгук готовит выпивку для себя, так для чего ему спрашивать Тэхёна? - А… Апельсин…? - вряд ли французы времён Поля Верлена употребляли абсент с лаймом. Чонгук едва слышно усмехнулся, и Тэхён уловил проступившую на его щеке ямочку. Она вовсе не вязалась с дерзким чонгуковым образом: тот был исколот тату и украшениями и облачён в оверсайз-футболку чёрного цвета. Не вязалась, но совершенно точно не мешала. Чонгук выудил из пакета апельсин, встал из-за стола, чтобы вымыть, и отрезал круглую дольку. Начал аккуратно, чтобы не обжечься, возить ею по раскалённым стенкам стакана. - Смотри не умри от эстетического удовольствия, - заметил Хосок, обращаясь к Тэхёну. И правда. Тэхён принялся доедать тошнотворный салат из рукколы и прочей зелени. - Перестань есть эту гадость, - внезапно произнёс Чонгук, не прерывая своего занятия. Тэхён, нарушив данное самому себе обещание, вновь непонимающе вытаращился на него. А потом, будто ища спасения, на Хосока. Но тот предательски пожал плечами и осушил свой стакан, оставив на дне кубики льда. - Куда, - собирался одёрнуть его Чонгук, но опоздал. - Ты же знаешь, я терпеть не могу ждать, пока ты колдуешь с этой зелёной жижей, - невинно ответил Хосок, наливая себе вторую порцию. - Где ты научился этому? - не удержался от мучившего его вопроса, встрял Тэхён. - А чему тут учиться? - не понимал Чонгук, - если захочешь, я покажу тебе. И я серьёзно, завязывай есть эту дрянь, - он достал из пакета и протянул Тэхёну запечатанную в пластик готовую лапшу. Любимую. Тэхёнову. Лапшу. Чонгук не переставал ставить его в неловкое положение, и Тэхён никак не мог воспротивиться этому. Так и сейчас он непонимающе пилил взглядом протянутый ему удон с овощами. - Это тоже была его идея! - воскликнул Хосок, чтобы разбавить неловкое молчание. Удон, Зинфандель. Зачем Чонгук это делает? Чтобы снискать расположение Тэхёна, ему необязательно тратить на него деньги. Достаточно просто процитировать любимого тэхёнова поэта или философа. Или сыграть шестнадцатую сонату Моцарта. Он несколько секунд смотрел Чонгуку в глаза, но ему никак не удавалось прочитать, что же в них кроется. Не было похоже, чтобы Чонгук заискивал перед ним. Всё его существо являло собой непреложную прямолинейность и готовность идти напролом. Тэхён искренне, всем сердцем молил бога о том, чтобы это было не то, о чём он думает. Не дождавшись внятной реакции от Тэхёна, Чонгук распечатал лапшу и подвинул к нему, а салат молча взял и отправил в помойку. Взял запакованный сэндвич, окинул его мимолётным взглядом (Тэхён заметил, что он в отвращении сморщился) и тоже выбросил. Тэхёна в этот момент обуревали самые разные чувства: от ступора до шока. - Ну же, поешь, не обижай моего братишку, - хихикнул Хосок, - он мне все мозги проел, пока выпытывал у меня о твоих лю… Чонгук прервал его негромким кашлем и пронзительным взором. Поджав губы, он зачем-то поставил перед Тэхёном стакан абсента, а себе налил сливочного хосокова ликёра, только без льда. - Мне?! - Тебе, - лаконично пояснил Чонгук, - ты, кажись, всегда хотел попробовать этот ужас. - Ну наконец-то. Свершилось, - Хосок поднял свой стакан, призывая других сделать то же, - давайте выпьем за знакомство моего любимого Чонгу и моего любимого Тэ-Тэ! Чонгук как ни в чём не бывало улыбнулся и чокнулся с ним. Тэхён, разумеется, сделал так же. Он недоверчиво посмотрел на абсент в своём стакане. Во время изучения французской литературы он действительно был очарован всеобщей манией к этому напитку, однако сейчас «пойло» Чонгука издавало такой резкий запах, что Тэхён возжелал удовольствоваться любимым Зинфанделем. Братья вмиг опустошили свои стаканы, и Тэхён неуверенно последовал их примеру. Пронзительно горький и вообще ни на что не похожий вкус абсента, как-никак смягчённый сладостью сахара и кислотой апельсина, казалось, сейчас выжгет в тэхёновом горле дыру. Крепко зажмурившись и со стуком опустив стакан на стол, он прикрыл рот тыльной стороной ладони и закашлялся. - Воу-воу, - не на шутку перепугался Хосок, но пряча испуг за смехом, - какая различная реакция у вас двоих реакция. Прокашлявшись, Тэхён выдавил из себя: - Что ты… имеешь в виду…? Тэхён вынужденно встал из-за стола и налил себе большую кружку воды. Хосок что-то ответил, но разум Тэхёна на миг покинул собственную кухню. Залпом осушив одну кружку, выпил ещё одну. Он всегда был устойчив к алкоголю, но абсент явился для него громом среди ясного неба. Он зарёкся пить его когда-либо ещё. Спойлер: все зарекаются пить алкоголь после первой пробы. - Тебе плохо? - Чонгук встал из-за стола и подошёл к нему со спины. Тэхён часто моргал, как будто это могло помочь избавиться от противного послевкусия. - Прости, я думал, ты… - Нормально всё со мной. Сколько, чёрт возьми, там градусов? Чонгук, почесав лоб, ответил: - Шестьдесят. Взял самый не крепкий, какой был. Тэхён тяжело вздохнул. Ему стало ужасно неловко перед Чонгуком. Тот хотел порадовать его и недурно потратился. Порывшись в карманах, он достал пачку сигарет и направился к балкону. - Мы курить, - объявил Чонгук, оставляя довольного Хосока наедине с дорогостоящими напитками. На улице по-прежнему душно, небо заволокло плотными тучами. Тэхёну бы не помешало прохладиться под дождём, но пришлось довольствоваться горькими сигаретами. - Зачем ты это делаешь? - затягиваясь, спросил он, - ты подлизываешься ко мне или что? В глубине души Тэхён надеялся на это. Он не вывезет на себе влюблённого человека. Чонгук, так и не прикурив, застыл с сигаретой в зубах, уставившись на него. Тэхён курил жадно, так, что могло показаться, что он торопится. На деле же он надеялся прогнать поганое настроение и заполнить дымом нагнетающую обстановку. Чонгук закурил медленно, задумчиво всматриваясь в распростёртый под ними город. Тэхён, ожидая ответа, смотрел на него. Он бы многое отдал за то, чтобы проникнуть сейчас к Чонгуку в голову. - Чонгук, - окликнул он, смягчив голос, чем заставил второго повернуться, - чтобы мы подружились, тебе не нужно… - «прыгать вокруг меня» прозвучало бы слишком грубо и, возможно, ошибочно, - не нужно заваливать меня подарками. Тем более такими дорогими. Чонгук молча слушал, а дождавшись, пока Тэхён закончит, ответил: - Что из этого для тебя дорогое? Это совсем не то, что Тэхён ожидал услышать. Он ожидал что-то типа «ладно, понял» или «забей, проехали». Этот встречный вопрос Тэхён счёл за «ну да, заваливаю тебя подарками, но они вовсе не дорогие». - Думаешь, я не в курсе, сколько стоит Зинфандель и абсент? - усмехнулся он, читай как: «ты меня за дурака принимаешь?» Чонгук вновь обратил взгляд вдаль. - Хорошо. Прости. Я тебя понял. Просто и конкретно. В этом был весь Чонгук, и Тэхёну нравилось эти его качества. - Хосок рассказал мне о том, что тебе нравится, - продолжил он, попеременно глубоко затягиваясь, - о том, что ты всегда хотел попробовать абсент, потому что любишь Верлена и Рембо. Это правда. Тэхён рассказывал об этом Хосоку, не будучи уверенным, точнее зная, что тому это неинтересно. Тот был погружён в мир моды и дизайна. Но у Тэхёна не было больше ровным счётом никого, кому можно было бы поведать о том, что ему нравится. - Абсент - отвратительная вещь, - вынес он вердикт, на что Чонгук ухмыльнулся, - чтоб мне провалиться, если я ещё раз решусь попробовать его. - А как же тот кошмар, который ты ешь каждый день? Тэхён застыл от чонгуковых слов. Эта тема была ему неприятна, и он не хотел развивать её. Да и какого хрена Чонгук снова лезет в это? - Ты ведь ешь каждый день? - выделив последние три слова, выжидающе посмотрел на него Чонгук. Тэхён, чуть нахмурившись, рассматривал его непринуждённое лицо. Оно совершенно не было детским, наоборот, в нём читалось полное понимание и готовность выслушать. Тэхёна это напрягало по известным причинам. Он решил оставить чонгуков вопрос без ответа и ковать железо пока горячо: - Чонгук, пожалуйста, не сближайся со мной. Он сказал это на одном дыхании, и его голос ни разу не дрогнул. Говорить такое было крайне тяжело, но ради убедительности пришлось произнести это с полнейшей уверенностью. Теперь пришла очередь Чонгука застыть в недоумении. - Я понимаю, что происходит, - констатировал факт Тэхён, переведя взгляд на тёмно-серое небо и выпуская в него густой дым, - и я не… не хочу испортить тебе жизнь. И тебе, и себе. Я не тот человек, в котором ты нуждаешься. Давай не будем всё усложнять. Он взглянул на Чонгука и наткнулся на полный непонимания взгляд. Чонгуково лицо не выражало эмоций, но дёрнувшиеся губы не скрылись от тэхёновых глаз. Чонгук всеми силами подавлял чувства и скрывал себя настоящего. Тэхён видел это, если не ощущал. В этом они были похожи. - Прости, Чонгук, - Тэхён извинился искренне, потому что чувствовал себя виноватым, но голос сделал как можно больше отстранённым, чтобы показать Чонгуку своё равнодушие и не давать никаких надежд, - я ничего не смогу тебе дать. «Как и ты мне», - осталось непроизнесённым. Тэхён отправил окурок в пепельницу и, сунув руки в карманы джоггеров, прижался спиной к стене балкона. - Мы можем обсуждать литературу, музыку, философию. Ты всё ещё не рассказал, что тебе нравится, хотя так хотел со мной познакомиться, - Тэхён вымученно улыбнулся, потому что этот разговор начал причинять боль (причём не только ему - это было видно по мимике Чонгука, застывшего с тлеющей сигаретой между пальцев), - лично мне нравится Моцарт. И Шопен. И Брамс. И с Верленом ты попал в точку. Я пришёл в восторг, когда ты процитировал… - Я лишь хочу, чтобы ты чувствовал себя не таким одиноким, - неожиданно перебил его Чонгук и затушил недокуренную сигарету. Тэхён удивился этому, ведь Чонгук всегда слушал его до конца. На ум лезло только одно: Чонгук догадался, что тот хочет переменить тему разговора. Тэхён истинно поражался проницательности Чон Чонгука и его способности прочувствовать собеседника. - Я лишь хочу, чтобы ты не забывал есть полезную еду в течение дня, - продолжал Чонгук, опустив глаза и, Тэхён это чувствовал, стараясь говорить спокойно и ровно, - чтобы ты не отказывал себе в обычных человеческих радостях и выкинул уже из головы эту установку о том, что у тебя нет права быть счастливым. Тэхён бы всё отдал, чтобы этот бессмысленный диалог закончился. Если уж у него самого не получилось выкинуть из головы озвученные Чонгуком мысли, то у другого человека не выйдет и подавно. Чонгук посмотрел Тэхёну в глаза. И если голос его едва заметно срывался, то в глазах ясно просматривалась твёрдость. - Человек на все сто уверен, что он перетерпит всё это в одиночку. Но потом уже не просто просит, а молит о помощи. Только все люди, которые её предлагали когда-то, куда-то исчезают. Тэхён не находил слов, чтобы возразить ему. Его будто парализовало интонационным напором Чонгука. - Когда я увидел тебя в парке, - продолжал Чонгук, - прежде чем подойти, я отрепетировал про себя речь, чтобы не спугнуть тебя, не обидеть. К несчастью, не вышло. Люди, которым есть к кому идти, не плачут в одиночестве, как ты вчера. Ты не пошёл к Хосоку, а решил проглотить боль сам. В любой другой момент Тэхён бы наверняка разозлился и потребовал не лезть не в своё дело (например, как вчера), но сейчас он пропускал через себя каждое сказанное Чонгуком слово и поражался тому, как быстро и верно тот умеет увидеть людей насквозь. Да и Чонгуку, кажется, наплевать на попытки Тэхёна оградить себя ото всех. - Я обещаю тебе, Тэхён, - он слегка кивнул, как бы подтверждая свои намерения, - если ты примешь мою помощь, откроешься мне… я не прошу от тебя ничего больше. Прошу только не закрываться. Я не хочу, чтобы боль и страх растерзали тебя. Я лишь покажу тебе, как можно избавляться от всего этого. Я ни в коем случае не требую от тебя ничего. Только, пожалуйста, не уходи в себя. Не прячься от меня, - он положил тому руки на плечи и не отводя глаз, закончил, - только позволь мне облегчить твою боль. Я понимаю, каково это - когда у тебя нет абсолютно никого и тебе приходится нести всё это дерьмо на себе. С этим страшно и почти невозможно жить. Я знаю, тебе страшно, поэтому ты не подпускаешь к себе никого и хочешь казаться колючим и неприступным. Чтобы тебе не сделали ещё хуже. Но ты не такой. Тебе нужна эта помощь. Поэтому… Пожалуйста, прими её от меня. Мне ничего больше не надо. Я лишь научу тебя справляться с этим. Обещаю, что сразу уйду, как только ты прогонишь. Но сейчас… сейчас я прошу тебя дать мне возможность показать тебе, что это реально - жить в гармонии с собой и проживать каждый день с радостью. Чонгук выдержал тэхёнов шокированный и местами враждебный взгляд, но не отступился, не отказался от своих слов, не побоялся быть отвергнутым. Вчера, когда Тэхёну внезапно поплохело, Чонгук не убежал в шоке и не побрезговал стоять около него. Наоборот, он сохранял спокойствие и не дал Хосоку развеять панику. И Тэхён не мог, просто физически не мог оттолкнуть его сейчас. Тэхён терпеть не мог чужие прикосновения, поэтому едва ощутимо задёргал плечами, призывая Чонгука отпустить его. Тот, пусть и не сразу, повиновался, но всё так же не отводил глаз. У Тэхёна сейчас просто не было шансов перед таким Чонгуком. Он, разумеется, не верил, что из этого может получиться что-то дельное. Однако про себя сто раз пообещал не причинять вреда Чонгуку. «И что он нашёл во мне?», - недоумевал он, всматриваясь в бездонную черноту глаз Чонгука, в которой, если поглубже окунуться, можно было разглядеть неподдельную тревогу и безграничную искренность. Всё это казалось каким-то фарсом. Тэхён не мог уразуметь, как такой токсичный, скучный и закрытый человек, как он, может привлечь внимание такого честного и жизнерадостного Чонгука. Наверняка баловство в силу возраста. Если Чонгук так хочет, хорошо, пусть остаётся. Он ведь должен в свои двадцать пять понимать, на что идёт и с кем связывается. А Тэхёну хотя бы будет с кем поговорить. Мысленно сосчитав до трёх, он строго, не меняясь в лице выпалил: - Но не выдумай влюбиться в меня.