Unspoken

Чонгук уставился на него не то непонимающе, не то как на дурака. Повисло неловкое молчание, и он разбавил его непринуждённой ухмылкой: - Ты за кого меня держишь вообще? Он задал этот вопрос не со злостью, а скорее чтобы сгладить обстановку. - За невыносимого прилипалу, - так же свободно выдохнул Тэхён, и с души будто камень спал. - Держу в курсе, однополые отношения - это не про меня, - Чонгук вернул своему выражению лица прежнюю невозмутимость и опёрся локтями о балкон. Тэхён не сводил глаз с его сосредоточенного взгляда (попеременно расслабенно выдыхая, ведь в таком случае ни о какой симпатии со стороны Чонгука к Тэхёну не может быть и речи), устремлённого на возвышающиеся внизу сеульские небоскрёбы. Тэхён многое отдал бы за то, чтобы узнать, о чём тот так рьяно размышляет. Он бы спросил его, но сейчас здесь царила такая идиллия, нарушаемая только регулярными машинными сигналами, что Тэхён без слов принял ту же позу, что и Чонгук. Несколько секунд никто из них, казалось, не дышал: настолько было тихо. Уличная духота будто насквозь проникала в Тэхёна, а может, всё дело в сумасшедшем воздействии на него абсента. Стоило вспомнить об этой зелёной отраве, Тэхён неосознанно скривил губы. Прошло около пары минут, как Чонгук первый прервал молчание: - У тебя лицо как с картины эпохи Ренессанса, - Тэхён замер, не дыша, и ошеломлённо посмотрел на него, - клянусь, тебе завидует каждый человек, проходящий мимо тебя. Ни разу не замечал? - задав этот вопрос, он наконец встретился с тэхёновым взглядом. Тем временем Тэхён перебирал в голове все возможные причины, побудившие Чонгука поднять эту тему. Хотя, судя по его речам и поступкам, докапываться до этого вообще смысла не имеет. - Тебе идёт такой покрас, - продолжил тот, с нескрываемым любопытством осматривая тэхёнову пепельную шевелюру, - и у тебя довольно завидная фигура. «Ты-то откуда знаешь?», - мысленно возопил Тэхён, и Чонгук ответил на неозвученный вопрос: - Вчера. Твои лопатки. О них и порезаться несложно. Ах, да. Вчера. Чонгук положил ладонь Тэхёну между лопаток, когда второй корчился у входа в кафе. Тэхёну жутко хотелось стереть весь вчерашний день из памяти, зарыться в постели под одеяло и притвориться мёртвым. - Зачем ты мне это говоришь? - Тэхён хотел, чтобы это прозвучало минимально грубо, но не уверен, что вышло именно так. Он вообще обладал такой натурой, что говорить доброжелательно ему было непривычно и трудно. - С целью уверить тебя, что тебе нечего бояться, - Чонгук поменял стойку: теперь он всем корпусом развернулся к Тэхёну, демонстрируя открытость и уверенность, и скрестил ноги. Склонил голову на бок и стал пилить Тэхёна бездонным взором. Тэхён уже отбросил попытки рассмотреть хоть что-нибудь в этих чёрных глазах. Как бы то ни было, ответ Чонгука ничего толком Тэхёну не дал. - Ты до ужаса себя ненавидишь, - пояснил свою мысль Чонгук. Тэхёна начинала пугать его способность проникать в голову, читать мысли и так свободно озвучивать их. Да, Чонгук прав. Тэхён до ужаса, до слёз в подушку, до сорванных воев, до заходящегося в аритмии сердца ненавидел себя. Он не был способен внять чужим восхищениям его внешностью. Красивый цвет волос? Их можно перекрасить. Красивое лицо? Как оно может быть красивым, если каждую минуту оно в корне меняется? Стройная фигура? Тэхён каждый день рассматривал её в зеркало и с трудом сдерживался, чтобы со злости не разбить его вдребезги. Ненависть. Самое сильное и глубокое человеческое чувство наряду с любовью. Вот только в любовь Тэхён не верил, поэтому всё его сердце переполняла именно ненависть. Этот монстр впился когтями в тэхёнов мозг, напоминая о своём существовании едва не каждый час, и беспощадно грыз и так истерзанное сердце, причиняя почти нестерпимую боль. Человек вряд ли останется на сто процентов психически здоровым, если каждый божий день будет смотреть на своё отражение с отвращением. Тэхён не глупый. Он давно усвоил, что усердное самокопание приведёт ко дну. Но кто, чёрт возьми, знает, как этому сопротивляться? Свои переживания и желания Тэхён изливает на бумагу, рождая какие-то рифмующиеся строчки. Стихами их, безусловно, вряд ли назовёшь. Стихи - нечто прекрасное, идущее из недр вдохновлённой жизнью души, готовой отдаться в объятия приветливому миру. Тэхёновы записи в книжке - живые иллюстрации душевного мрака и безграничного недоверия ко всему остальному. А ещё Тэхёну не нравится эта будто годами отточенная чонгукова проницательность. И где он только научился этому? - Ты одеваешься в оверсайз, покупаешь абсолютно несъедобные пресные овощи, пьёшь невообразимое количество чёрного кофе. И ровно столько же куришь. А вот за постоянные пояснения своих мыслей Чонгуку, конечно, спасибо. За неукоснительную прямолинейность и незнание границ тоже стоит поблагодарить? Тэхён принял чонгукову позу. Отвести от него глаза и в голову не приходит. Чонгук будто гипнотизирует его: он не всматривается и не пялится, однако его глаза безвозвратно приковывают. Ко всему прочему прибавляется ровный тон его голоса, который не дрожит и не пытается расположить к себе. Чонгук предстаёт перед Тэхёном самим собой, и было бы логично думать, что он требует от второго того же. Пошёл с козырей, так сказать. - Нам обязательно обсуждать именно эту тему? - со вздохом стушевался Тэхён. Браво, Чонгук. Тэхён сдался ему. Его честности, его непреодолимому рвению помочь, несмотря на грубое отношение Тэхёна к нему. Сердце Тэхёна ощутило слабый укол. - Если мы не обсудим это, боюсь, это приведёт к необратимым последствиям, - лаконично поясняет тот, - я сейчас имею в виду, например, вчерашний вечер. Тэхён переводит взгляд на город. На щёку ему упала холодная капля. «Прошу, Чонгук, только не лезь в это». «Не забивай этим голову. Не думай об этом и не волнуйся». - Не убивай меня, - произнёс Тэхён и, отвернувшись, ненадолго замолчал. Не убивай меня своим участием. Не убивай меня своей заботой. Не убивай меня добротой, которой я ни капли не достоин. Он не знал, но догадывался, как именно сейчас смотрит на него Чонгук. Наверняка терпеливо (или нетерпеливо) ждёт продолжения. Всё больше капель падали на голову и лицо Тэхёна. Он не собирается раскрывать перед Чонгуком все карты. Но тот, как и ожидалось, в очередной раз поразил его своей проникновенностью. - Нет, Тэхён. Тэхён в непонимании повернулся на него. Дождь усиливался. - Я искренне хочу убить тебя. На секунду Тэхён забыл, как дышать. - Я хочу убить в тебе тот образ, который ты навязывал себе чёрт знает сколько времени, - Чонгук уверенно сделал шаг к нему, и его брови, сошедшиеся на переносице, выражали тревогу вперемешку с напором, - хочу убить того Тэхёна, который считает, что недостоин обычного людского счастья и который не подпускает к себе никого в надежде уберечь себя от излишних чувств. Тэхён окончательно потерял дар речи. Он откровенно пялился в строгое лицо Чонгука и совершенно не знал, как реагировать. Ким Тэхён, прочитавший несметное число фолиантов и чья голова почти лопается от тонн выуженной из них информации, в том числе в области психологии и философии, сейчас будто язык проглотил. Мозг отказывался работать, поэтому Тэхён стоял, как истукан, и не понимал ровным счётом ничего. - Зачем? - всё, что он смог выдавить из себя сорванным, охрипшим голосом. Чонгук был на пару-тройку сантиметров выше него, поэтому Тэхён смотрел, чуть подняв голову. Будь ему сейчас не всё равно, он бы постыдился развернувшейся картины, в которой он предстаёт в столь унизительном положении. Однако сейчас мысли были заняты совершенно другим. Он повторил: - Чонгук, зачем? Зачем тебе это нужно? Чонгук беззвучно вздохнул - Тэхён понял это по ему вздымающейся груди - и, раздумывая, сильно закусил губу. Пирсинг, и это было видно, глубоко впился ему в верхнюю губу, но тот не обратил внимания. - Вы нормальные? - чонгуковы раздумья прервал Хосок, открывший дверь и уставившийся на них, как на больных. Однако Тэхён и Чонгук, в свою очередь, уставились на него точно так же. Только спустя пару секунд они осознали, что дождь хлещет как из ведра. Балкон в квартире Тэхёна был незастекленным, поэтому они с Чонгуком вымокли нехило. Одежда промокла насквозь и неприятно прилипала к телу, волосы приклеились к лицам. Тэхён кинул мимолётный взгляд на Чонгука, вкладывая на него невербальное «мы не договорили» и вошёл в квартиру. Не останавливаясь, направился в комнату переодеваться. Вернулся на кухню в свободной чёрной футболке и таких же чёрных штанах и протянул Чонгуку аккуратно сложенную атласную пижаму тёмно-красного цвета. - Иди переоденься. Тэхён готов поклясться, что увидеть то лицо Чонгука, какое предстало перед ним сейчас, стоило дорогого. Потому что видеть абсолютно круглые глаза азиата - значит, увидеть всё. Тэхён неожиданно для самого себя прыснул со смеху. - Извини, ничего другого нет. - Я… Да мне не надо… Тэхён внутренне возликовал: наконец-то он заставил Чонгука выпасть из реального мира. - Иди-иди, - Тэхён взял его за локоть и направил в гостиную, - если простудишься, мне Хоби глаза выколет. Мокрую одежду повесишь на дверцу стиралки. - Да-да, - немедля поддакнул Хосок, - пошевеливайся! Чонгука выпроводили из кухни, и Тэхён увидел на столе нетронутую лапшу с овощами. На душе то болело, то теплело. - Поешь, - ненавязчиво и мягко сказал Хосок, - он очень долго выбирал именно эту. Ты же знаешь, её мало где можно найти. Да, Тэхён знал. Он сам ел этот удон очень редко именно по этой причине. Плюсом ко всему Тэхён всё ещё был голодным, поэтому уселся за стол и начал неторопливо есть. Лапша уже остыла, но ему, ужасно голодному и испытывающему уколы совести, было всё равно. - Это вкусно, - Тэхён невзначай улыбнулся, и Хосок сел рядом с ним, - а вот это - сущая хрень, - указал Тэхён головой на бутылку абсента. - Сам не понимаю, как его жаба не задушила купить это, - ответил Хосок. Он любил говорить о своём брате, поскольку, хоть тот и был младше, считал его невероятно умным и способным человеком. Он рассказывал о нём Тэхёну с нескрываемым восхищением и искренней любовью. Тэхён, созерцая такого Хосока, молча завидовал ему. Ведь его старший брат всегда терпеть не мог его пристрастие к классике и стыдился его перед своими «продвинутыми» друзьями. - Расскажи о нём, - жадно уплетая любимую лапшу, попросил Тэхён, - ты не обижаешься, что он приехал к тебе, а уделяет всё внимание мне? Ну, как бы это, может, нарциссично ни звучало. - Пфф, всё путём, - отмахнулся Хосок, и Тэхён ему поверил. Хосок не любил врать, но по другой причине: если Тэхён говорил правду потому, что старался оградиться своей дерзостью от внешнего мира, то Хосок просто был добродушным и чистосердечным парнем, умеющим находить прекрасные моменты даже в самые трудные времена. Тэхён очень за него радовался, но в то же время и расстраивался, ведь самому ему никогда таким не стать. - Он выносит мне мозг по ночам, не давая спать, - продолжал Хосок, говоря пониженным голосом, чтобы Чонгук за стеной не услышал, - заводит шарманку про его любимых сюрреалистов. Опа. Плюс очко к осведомлённости об интересах Чонгука. Хм, сюрреализм. Тэхён не то чтобы не любил это направление, просто не очень понимал. Сколько бы часов он ни всматривался в «Мастурбирующего Гитлера» или «Атмосферный череп, содомирующий рояль» того же Сальвадора Дали, он никак не мог проникнуться этими произведениями. Его это, следует отметить, страшно бесило. Как он, Ким Тэхён, блестяще эрудированный и подкованный в изобразительном искусстве, мог не понимать, что, чёрт возьми, нарисовал художник? Раз Чонгук обожает сюрреалистов, он наверняка понимает их. Ещё плюс тысяча к загадочности личности Чонгука и к заинтересованности в нём Тэхёна. - Сюрреалистов? - Угу, не спрашивай, я не особо в них разбираюсь, - в этом Хосок был схож с Тэхёном. Он тоже поклонялся только Возрождению и романтизму, - под его бурные разглагольствования я легче засыпаю. А в отместку я сверлю ему мозги про дизайнеров кэжуала и эклектики. Так что наговориться нам времени - завались. Да и он страх как хотел познакомиться с тобой, так что я рад, что он наконец-то счастлив. - Наконец-то? У него нет девушки? Хосок посмотрел на него как на пришельца и замотал головой. - Об этом и речи быть не может. Он с головой в работе и в книгах, прямо как ты. Я пытался свести его с одной девчушкой - моей однокурсницей, тоже фанаткой сюрреализма и какао с кокосом - но после того, как мы посидели в кофейне, он смотался спустя десять минут под не помню даже каким предлогом. Предатель! Мне пришлось самому отдуваться перед Рюджин. Тэхён громко хохотнул: - Кокосовый какао? Чонгук пьёт кокосовый какао?! Возникший перед Тэхёном образ одевающегося во всё чёрное и зататуированного Чонгука вообще не вязался со сладким кокосовым какао. - Ага, прикинь? Это с детства ещё, он всегда пил какао. Чонгу вообще по натуре ранимый, - с этими словами Хосок замтно посерьезнел, - когда я стал увлекаться лингвистикой, а потом и дизайном, родители увидели мои яркие перспективы на будущее. Чонгук же просто много читал и до дыр заслушивал Филипа Гласса - я даже выучил. Он даже просил у мамы билет на концерт. Естествено, та вместо этого подарила ему ноут для учёбы. Личность Чонгука с самого начала показалась Тэхёну несколько таинственной. Однако с каждой минутой выснялось, что совершенно не несколько. Чонгук, с непроницаемым лицом пьющий отвратительный абсент и выкуривающий едва не по пачке в день (Тэхён заметил, что вчера вечером Чонгук выбросил пустую пачку, а сегодня в обеденное время новая уже была пустая наполовину) никак не вязался с образом недолюбленного в детстве ребёнка, так и не попавшего на концерт и обожающего пресладкий какао. Эта мысль немного разбередила тэхёнову душу. Чонгук ведь пытался (и у него замечательно получалось) казаться неприступной крепостью. Тогда как на деле ему просто не хватало тепла и понимания. - Так вот откуда он такой умный, - задумчиво произнёс Тэхён, - всё детство за книжками провёл? - Не только детство, его и сейчас из этой бездны не вытащить, - Хосок вылил себе остатки ликёра, но доставать из морозильника лёд не стал, - у него дома яблоку негде упасть - все столы, шкафы, полки, тумбы заставлены книгами. Он шутит, чтобы я передал это в фонд музея, когда он умрёт. Тэхён усмехнулся, хотя на душе было нерадостно. - Он и в музеи ходит? - А то, это у него традиция - пойти в музей на выходные, - Хосок осушил стакан залпом. Создавалось впечатление, что этот разговор нагоняет на него тоску, - он и за границу летает только для того, чтобы посетить как можно больше музеев. Не найдешь ты в его телефоне фоток на пляже. Тэхён бездумно мешал лапшу палочками. Стоило ему подумать, что Чонгук заботится о себе меньше, чем о нём, и на душе становилось паршиво. - И вообще, - голос Хосока стал строже, - не я должен тебе это рассказывать. Чем вы вообще занимались там столько времени? Тэён перевёл пустой взгляд на балкон. Дождь звонко барабанил по стёклам, а небо было абсолютно одноцветное - светло-серое, практически белое. - Проторчали там полчаса, я думал, вы уже совсем выпотрошили друг друга наружу. - Просто курили, - ответил Тэхён и махом доел удон. Возможно, его желудок очень скоро воспротивится такому количеству еды за раз после такого длинного временного отрезка. Но в данный момент Тэхён думал только о том, что Чонгук специально для него ездил чёрт знает куда, чтобы достать именно то, что нужно. А стоило Тэхёну вспомнить, каким мудилой он был по отношению к нему, то хотелось сию минуту сбежать из дома и во всю прыть бежать до тех пор, пока сердце не остановится. - А он сейчас с родителями общается? - Тэхён выпрямил спину и стал пилить нечитаемым взглядом пустую тарелку. - Да, конечно, - Тэхён ожидал абсолютно противоположного, - может, ему это и не в радость, но у него свои принципы. Он часто ездит к ним и привозит продукты, помогает по дому. Сердце Тэхёна тут же сжалось от стыда. Сам-то он, поступив в университет, ушёл из дома в надежде никогда больше не возвращаться. Да, он общался с Сокджином, но разве что только по телефону и по самым важным вопросам, так что их отношения вряд ли можно было назвать братскими. А о том, что можно позвонить матери или отцу, Тэхёну и в голову не приходило. Потому что зачем расшатывать ещё больше и так нестабильую психику? - Я кстати не говорил, - воодушевился Хосок, щёки которого уже порозовели, - Чонгу обалденно готовит. Был бы я девчонкой, ух поборолся бы за него! Тэхёна рассмешил его вид. Он вообще редко искренне смеялся, поэтому сейчас особенно ценил этот момент. - И хотя в комнате у него пиздецкий беспорядок, - на этой ноте Хосок громко икнул, - имбирные печенья или острая фунчоза - его суперспособности. - Ладно, ладно, ты уже с ног валишься, - Тэхён собрал стаканы и сразу начал мыть, закатав рукава - не терпел грязной посуды, пылящейся в раковине. Весь мусор он тоже собирал сразу же. Тем временем Хосок спал на столе, подложив под голову локоть. Тэхёна это зрелище ничуть не удивило - Хосок самостоятельно высосал целую бутыль ликёра. Его бы перетащить в комнату, но сам Тэхён вряд ои управится. Тут в голову ему пришла мысль, что Чонгук переодевается очень и очень долго. Он тихонечко прошёл в комнату и увидел Чонгука, с идеально ровной спиной стоящего перед тэхёновым книжным стеллажом и с заведёнными за спину руками рассматривающего книги. Первое, о чём сейчас подумал Тэхён - Чонгук в его атласной пижаме смотрится донельзя мило. Его кудри намокли и стали виться ещё сильнее. Тэхён непроизвольно улыбнулся краешком рта. Второе, о чём он подумал - Чонгук почему-то, видимо, любит усложнять себе жизнь. Вместо того чтобы взять книгу в руки и как следует рассмотреть её, он вытягивается на носочках или пригибает спину, но к книгам не прикасается. Даже руки завёл назад. - Нашёл что-то интересное? - спросил Тэхён, чем заставил Чонгука вздрогнуть. - Обязательно подкрадываться? - чуть округлил глаза тот и развернулся к нему всем корпусом, - ты реально спишь в этом? Тэхён поджал губы. Это была его пижама, но он ни разу в ней не спал. Только потому, что она чистая, он дал её Чонгуку. У этой пижамы отдельная история. - Нет, не переживай. Она ни разу не надёванная, так что пользуйся на здоровье. - Я не об этом, - Чонгук осмотрел себя снизу доверху, - я о том, что в таком материале вообще рехнёшься спать. Тэхён пожал плечами. Он лично не пробовал. - Ты специально купил пижаму и не надевал ни разу? - снова блеснул Чонгук своей внимательностью к деталям. - Эм, - Тэхёну понадобилась пара секунд, чтобы убедиться, что всю правду Чонгуку знать необязательно, - ну… считай, что да. Так что? - начал он рассматривать облюбованный стеллаж, - что ты тут нашёл? - Ничего, - усмехнулся Чонгук, - кроме французской литературы девятнадцатого века. И вот этого, - он поворачивается на сто восемьдесят градусов и окидывает взором репродукции Босха, Боттичелли, Рафаэля и других, висящие у Тэхёна над диваном, - вот это классно смотрится. Тэхён цокнул: - Естественно, классно. Ну вот, если угодно - полка с более-менее современным. Чонгуку пришлось присесть на корточки, чтобы разглядеть тома с Ремарком, Мураками, Хемингуэем и прочими. - Вау, - он перевёл на Тэхёна такие круглые и светящиеся, абсолютно кроличьи глаза, что Тэхён сейчас будто вознёсся, - Акутагава Рюноскэ! Тэхён широко улыбнулся и присел рядом с ним, тыкающим в книгу пальцем. - Почему ты боишься их в руки взять, а вместо этого корячишься? - Хосок же сказал, что ты ему тогда чуть шею не свернул, - напомнил Чонгук, - к тому же я сам не люблю, когда кто-то грязными руками лапает мои книги. Тэхён кивнул: - Резонно. Но тебе можно. Чонгук улыбнулся во все тридцать два и ещё больше округлил глаза. Должно быть, именно так он выглядел бы много лет назад, подари ему тогда мама билет на Гласса. Чонгук с предельной осторожностью взял книгу в твёрдом переплёте. А других у Тэхёна было и не найти - мягкие книги мялись и рвались. Чонгук сел на диван и начал увлечённо перелистывать страницы. Тэхён не двинулся с места, лишь повернул к нему голову. - Твой любимый писатель? - Ага, - воодушевлённо подтвердил Чонгук, не прерывая своего занятия, - я с детства обожаю Рюноскэ, но отец решил, что его рассказы бестолковы и слишком депрессивны и выбросил все его книги, на которые я так долго копил. Тэхён прикусил нижнюю губу. Он впервые за всё время их знакомства видел Чонгука таким эмоциональным и воодушевлённым, хотя тот рассказывал далеко не приятные вещи из детства. Тэхён пристально наблюдает за тем, как Чонгук принимает на диване позу лотоса и полностью погружается в чтение. Его, видимо, не смущает вообще ничего - ни присутствие Тэхёна, ни громкий дождь за окном, ни недостаточное количество света в комнате. Хосок был прав - когда дело доходит до книг, до Чонгука не достучаться. Чонгук точно не в обиде на родителей. Тэхён замечает это по тому, с каким неизменным выражением лица он отзывается о них и, естественно, с рассказов Хосока. Честно признаться, Тэхён поражён. Поражён тем, как мозг Чонгука всё ещё не стёр из памяти эти негативные моменты, связанные с семьёй, и как сам он всё ещё от всего сердца помогает им. Тэхён подмечает про себя, что Чонгук - удивительный человек. Ноги его затекли, поэтому он, пошатываясь, подсаживается к Чонгуку. Заглядывает в книгу и видит, что тот, судя по бегающим зрачкам, быстро читает «Носовой платок». Если этот рассказ у Чонгука любимый, то Тэхён ещё раз убедится в том, что он очень сильный и довольно скрытный человек. Тэхён расслабленно произносит, откидываясь назад: - Тогда можешь взять её. - Что? - вмиг отрывается от своего занятия Чонгук. - Возьми. Это подарок. Они встречаются взглядами, и Тэхён замечает по чонгукову выражению лица - немного удивлённому, но до невозможного доброго - что сам он, Тэхён, смотрит нежно и заботливо. Все эти истории о Чонгуке пробудили в Тэхёне такое нечто, которое характерно людям, от всего сердца желающим помочь. У него не хватило смелости сказать это вслух, но ему тоже очень захотелось помочь Чонгуку. Научить его давать себе отдыхать, не изводить себя ради поиска какой-то лапши, пропади она пропадом, ведь жизнь слишком коротка для того, чтобы тратить её на подобное.