Удачная оплошность

Предновогодняя суета она такая — не успеешь оглянуться, а уже что-то не успеваешь, хотя вроде весь день белкой вертелся. Ещё больше всё осложняет факт работы 31 декабря потому что: «Ну кто кроме Вас, Любовь Васильевна! У всех дети, мужья, жёны, а Вы всё равно одна живёте. Выйдете часам к восьми, и в одиннадцать уже закроете кассу. Большого наплыва не будет, но вдруг кому что понадобится, а у нас близко и открыто. А цены высокие, если припрёт, не остановят. Вот и дополнительная выручка, а там глядите, и премию Вам оформим». Любовь Васильевна таким речам начальника противиться не сумела, и потому, наскоро заколов свои осветленные волосы крабом и сменив халат с тапочками на более презентабельные блузу и юбку, вечером перед Новым годом уверенно шла на работу в небольшой магазин ИП «Калинка». Все три часа как ожидалось прошли практически без посетителей, только ровно в 22:50 заявилась компания из шести человек, уже явно изрядно подвыпившая, и разбрелась по всему магазину, а один молодой человек остался у кассы покупать «покурить». В другое время Любовь Васильевна переживала бы, а не украдут ли они что-нибудь, но у этих личностей одежды было настолько мало, что под ней и шоколадку было бы заметно, да и видно было, что кроме сигарет и пива их мало что интересовало. Пробивая блоки Сане у кассы, краем глаза женщина заметила как мимо прошел ещё один парень. «Что-то уж больно одетый», — подумала она, но в этот же момент подошли остальные молодые люди с полторашками почти всех видов продающегося пива и несколькими бутылками воды. Пока проверяла паспорта; пока пробивала товар; пока ждала, как кто-то сбегает за добавкой; время уже перевалило за одиннадцать. И оттого, выдохнув с чувством выполненного долга, Любовь Васильевна быстро (пока ещё кто не нагрянул) оделась, выключила свет, закрыла магазин и поспешила домой, уже предчувствуя вкус салатов, красной рыбы и вина. А в магазине в то время сначала раздался удивленный вскрик, а потом загорелся фонарик. — Что случилось? Что-то с электричеством? — между стеллажами пронёсся голос и раздались шаги, направленные в сторону кассы. — Какого, лешего! Что это ещё за шутки, где все? — отключив наушники, обладатель голоса посветил телефоном вокруг себя — тишина; дёрнул ручку двери — заперто. — Эй, кто-нибудь! Откройте! — человек начал стучать в дверь, но через несколько минут отступил — никто его не слышал. Попытка позвонить пресеклась крестиком на делениях связи. — За-ши-бись. Шикарный Новый год. Понесло же меня за этой кукурузой, будь она неладна. Сиди теперь здесь, ни света, ни окон, ни интернета. Сев за кассу, он только успел снова включить музыку, как вдруг послышались тихие шаги и вкрадчивый голос: — Ну, зато Вы не один неудачник. Вскочив так, что стул с грохотом полетел на пол, человек заорал: — Ты кто ещё вообще такой?! Подойдёшь — убью! — Не нужно, я ничего не сделаю, и не могли бы Вы не светить мне в лицо, а то глаза болят. И кстати, я Савелий, можно Сава. А Вы? Голос звучал обычно, и внешность парня опасности не вызывала: светлые, немного отросшие волосы, тёмная обтягивающая футболка и джинсы, лёгкая улыбка. — Всеволод, Сева и можно на ты, — представился человек и поднял фонарик к потолку. — Ух ты, интересно. А ты красивый, Сева. Долго волосы отращивал? — Не твоё дело, не считаешь? — парень дёрнул плечом и засунул свободную руку глубже в карман куртки. — Да ты чего, я же без претензий, — Сава примирительно поднял руки. — Мне наоборот всегда нравилось, я бы и сам отрастить хотел, вот только родители против. Так что скажи, сколько времени ждал, можешь считать, что опытом поделился. — Три года. — Как долго. Но в масштабах всей жизни, не так и много на самом деле. — А ты философ, Сава. Необычное кстати имя у тебя, я человек трёх от силы с таким знал. — Это правда, что есть — то есть. Всё заслуга родителей. А ведь они сейчас даже не знают, где я. — А где ты должен был быть? — Я тебе всё обязательно расскажу, только давай сначала закончим эти переговоры через кассу. Бери стул и пойдём к батарее сядем, а то топят здесь халтурно, — Сава растёр предплечья руками и взял стул от другой кассы. Парни устроились с боку от какого-то стеллажа. Было не особо удобно, но, за неимением большего, пришлось смириться. Сава закинул руки за голову, вытянул ноги и выглядел совершенно расслабленно. — Ну слушай значит. Мы с компанией в клубе неподалеку отдыхали и решили, что надо бы повеселее атмосферу сделать, а значит алкоголь в помощь. И всё бы хорошо, но такое дело, мне семнадцать и ничего не продадут, а идти со всеми хотелось. Вот мне и предложили отсидеться, потом воды взять и через несколько минут после всех выйти. Но случилась такая неудача, что выход теперь не является возможным. И вместо активного времяпрепровождения в компании приятелей, я сижу здесь с незнакомцем и пытаюсь не закоченеть от холода, — парень качнулся ближе к батарее и упёрся ногами в пол. — Может куртку мою возьмёшься? Я всё равно ещё в свитере, — Сева сел полубоком, чтобы видеть своего собеседника. Недолго думая, Сава кивнул. — Спасибо, ты очень добр, — поговорил он через пару мгновений, кутаясь в теплую одежду. — Пожалуйста, — хмыкнул Сева. — Раз нам здесь ещё долго сидеть, давай про себя расскажу, чтоб сильно незнакомцем не казаться. — Пожалуй можно, — Сава кивнул и прикрыл глаза. — У меня всё гораздо проще. Приехал недавно с института на каникулы, решил со старыми знакомыми увидеться, ну и купить чего-нибудь, чтоб не с пустыми руками приходить. Ну и, как видишь, — Сева развёл руками, — не преуспел. Чувствую, когда завтра буду всем объяснять, куда пропал, станет очень весело. — Эх, печальная у нас судьба, — потянулся Сава и плотнее завернулся в куртку, — быть нам отныне и вовеки веков узниками этой кирпичной клетки. И будут называть нас Савелий Задержавшийся и Всеволод Неуспевший. — Ну уж нет, увольте меня от такого названия! — Сева рассмеялся, а Сава поднял уголок губ. — Тогда придумывай сам. Я — как ты заметил — философ, а не сочинитель. — В таком случае я ограничусь обычными именами. — Скучно, конечно, но что поделать. Нужно уважать чужой выбор. — Тогда что насчёт выбора еды на наш праздничный мини-стол? Сава открыл глаза и повернул голову к парню, он впервые выглядел удивлённым. — Позволь уточнить, ты сейчас предлагаешь готовить что-то прямо здесь, из продуктов вокруг, откуда ты возьмёшь деньги, чтобы после всё оплатить? — Ну с «готовить» это ты явно погорячился, максимум бутербродов налепим, а деньги есть, наличкой несколько тысяч и на карте ещё. Я ж человек не только образованный, но и работящий, так что капитал какой-никакой, а имеется. Так ты со мной или мне меню одному организовать? Сева поднялся и протянул руку Саве, тот, не долго думая, принял приглашение и встал рядом. Проходя между двумя рядами стеллажей парни совместными усилиями и редкими спорами выбрали небольшой ассортимент продуктов. Посреди закупки они поняли, что в руках всё нести неудобно и пришлось идти за корзинкой — так случился первый спор. — Ну и как ты себе представляешь, что я с этим арсеналом банок попрусь к кассе, учитывая то, что мне фонарик взять не во что! А без него я тут посшибаю всё к ежовой бабке. — Это не стоит таких крайностей. Отдай мне их и иди спокойно, а я здесь дождусь, — Сава с готовностью протянул руки. — Так сходи сам, в чём проблема? Зачем возиться с этим перекладыванием, если ты свободен. — Я всего лишь не люблю ходить, и, если этого можно избежать, всегда использую такой шанс. Поэтому я сейчас забираю банки, а ты идёшь к кассам. Сава начал сам перекладывать их к себе на руки, и Сева, поняв, что дальше что-то говорить бесполезно, смирился и всё-таки отправился за злополучной корзинкой. Путь туда и обратно занял чуть больше минуты. Вернувшись и переложив все банки, корзинка была отдана Саве, потому что «я ходил, теперь ты носи». Дальнейшая прогулка по магазину проходила спокойно, пока не наступила очередь напитков. Сава сразу пошёл к пиву на что со стороны Севы получил неодобрительное покашливание. — Что-то случилось или ты заболел? — Мы не будем брать алкоголь, — голос Севы впервые с начала знакомства звучал твёрдо и не располагал к пререканиям. Но Сава, хоть это и почувствовал, молча соглашаться не стал. — Почему ты против? Я не опьянею от небольшой банки, а ты можешь просто не пить. — Да ты даже несовершеннолетний! — А вот сейчас я бы порекомендовал тебе помолчать либо использовать другие аргументы. Потому что возраст — это довольно изъезженная, и от того скучная тема. — Я так понимаю то, что это вредно, тебя тоже не проймет? — Абсолютно нет. Сава продолжил выбирать, а Сева покачал головой и вздохнул. — Хорошо. Я просто хочу хоть один год встретить без запаха алкашки, но с кем-то. Поэтому сделай мне подарок, обойдись соком. Рука Савы замерла перед приглянувшейся банкой. Он прикусил губу. Перед глазами сразу встали семейные посиделки, которые часто заканчивались пьянками и ссорами. Из-за чего он и стал проводить праздники в компании школьных знакомых. Там тоже пили, но было веселее. — Я понял. Ты мог бы сразу сказать в чём дело. Тогда пожалуй возьму апельсиновый сок. — Спасибо. А теперь пойдём к столу, мы и так задержались. Сава промычал что-то похожее на «угу», и они, обойдя весь магазин, вернулись ко входу. Там убрав продуктовые корзинки на одну из касс, на освободившимся столе разложили все покупки, сфотографировали и записали цену. Только после этого принялись сооружать ужин. Сава зажигалкой поджёг свечи, купленные «для атмосферы и чтоб света больше было». Сева открывал компоты и консервированные ананасы. Потом парни занялись бутербродами и на одноразовых тарелках скоро появилось несколько с плавленым сыром и мясной нарезкой. Главным гостем стола стала копчёная курица со специями. Минут за десять до полуночи всё было готово и Сева с Савой вытерев руки влажными салфетками сели друг напротив друга в ожидании. Свечи давали немного тепла, освещая людей и блюда, их блики колыхались на металлических каркасах стеллажей и поверхности столика. Вокруг стояла тишина, такая спокойная, что не хотелось нарушать. Каждый из парней задумался о своём: Сева — о возможно ждущих его друзьях и о том, что не хотел бы сейчас оказаться среди них в том шуме кричащих песен и танцах, что сидеть здесь хоть и странно, но очень хорошо, что такой безмятежности внутри себя и снаружи он не ощущал давно; а Сава — о Севе. О его забавно испуганном лице при знакомстве и как пришлось путем спора забрать себе корзину с едой, чтобы Севе не пришлось её носить; о том, что следовало бы извиниться за ту сцену с алкоголем, но как-то неловко; про свою удачную мерзлявость и приятный севин парфюм; про то, что он хочет общаться и дальше, видеться чаще и, возможно, стать ему другом. Из раздумий их вывел звон будильника — без пяти двенадцать. — Ну, что, — первым заговорил Сева, — давай хоть сок разольём, а то бутылка всего одна. — Да, нужно бы, я это совсем упустил, — Сава немного рассеянно поискал глазами и сок и принялся его наливать в два пластиковых стаканчика. — Я тут подумал, ты же школу заканчиваешь, куда поступать будешь? — Сева задал вопрос без какой-либо серьезности, но даже при слабом освещении свеч было видно как Сава сжал губы, поэтому он поспешил добавить. — Ты если не хочешь, можешь не отвечать, всё-таки первый раз меня видишь, так-то не обязан. — Всё в порядке, не беспокойся, дело в том, что обычно мой ответ вызывает спорную реакцию, не всегда приятную. В архитектурный пойду на реставратора. Что скажешь? — Скажу, что это круто. Я в архитектурном учусь, может видеться будем, если в тот же поступишь. А то что говорят, это дураки, мне вот тоже говорил всякое, а у меня всё прекрасно. Не слушай их. — НГАСУ. Туда собираюсь. А ты на кого учишься? — у Савы слегка перехватило дыхание от того, что они правда смогут учиться вместе. — Значит точно увидимся. Я там на — ты только послушай как звучит — архитектора-градостроителя обучаюсь, — Сева чуть не засмеялся, когда с гордостью произносил название своей будущей профессии. — Это звучит по-настоящему серьёзно и сложно. Надеюсь у тебя всё получится, — Сава слегка улыбнулся — они ещё увидятся. — Спасибо. А теперь давай, бери сок и думай желание. Новый год уже через несколько секунд начнётся, — Сева схватил свой стаканчик и подал Саве его, а когда тот взял, на часах телефона высветились четыре ноля. Желания были загаданы, стаканы выпиты, новый год встречен и уже шли первые его секунды, когда с улицы раздались звуки запускавшегося где-то фейерверка. — Жалко, конечно, что мы его не увидим, — вздохнул Сава. — Согласен. Хотя я его и так каждый год пропускал. А сейчас и без него неплохо. — И я пропускал, видел только один раз. Ну что, может обратимся к еде, не впустую ведь накрывали на стол. — Полностью за, — и Сева схватил бутерброд, где было больше всего сыра. Вскоре совместными усилиями от всего праздничного меню не осталось ничего кроме крошек и пустых банок. Собрав всё и выкинув пластик с бумагой в мусорку, парни сложили стеклянные и жестяные банки в одну из корзинок и стали думать, что делать дальше и главное, где им спать. Решив, что придется отдыхать здесь же, сидя на стульях, они захотели ещё походить по магазину, в конце концов, когда ещё такой случай выпадет. Сава делал фотографии, пока Сева освещал фонариком места вокруг. Потом они фотографировались при свете свечей. После немного пели и танцевали под песни из плейлистов друг друга. Только к двум часам ночи, подуставшие, затушили свечи, сели на стулья, поняли, что после такой ночи утром у них будет всё болеть, убрали стулья и расстелили несколько новых половых тряпок с полки на пол у батареи. — Не очень, но, что имеем. Можно ещё мою куртку подложить, но тебе холодно будет. — Не так уж и плохо. Они большие, на нормальную площадь хватило. Что насчёт куртки, так нам ей ещё укрываться нужно. От ночи на полу ты и в свитере замёрзнешь, — теперь Сава говорил, не желая споров по этому поводу. Сева и не стал спорить, только сходил к одной из полок и вернулся с двумя парами теплых носков. Избавившись от обуви, парни опустились на своеобразный матрас. Преодолев некоторую неловкость, легли почти вплотную друг к другу, чтобы куртка накрыла обоих и постарались уснуть. Поначалу не получалось, но усталость и теплота вперемешку с прохладой создали необычный уют. И в итоге они задремали. Когда рано утром Любовь Васильевна зашла в магазин, потому что вспомнила об оставленной в спешке на кассе бутылке вина в подарок подруге, и увидела двух людей мирно лежащих на полу, её лицо можно было снимать как образец испуга. Она даже перекрестилась, а не кажутся ли ей два трупа. Но, когда один из них пальцами одной ноги почесал другую, женщина, тихонько ойкнув и зажав рот рукой, ручкой с продажи на завалявшемся в кармане чеке написала свой номер и записку: «позвоните как проснётесь, тогда приду и открою дверь, а если что разобьёте или беспорядок устроите, то сообщу в полицию и покажу фотографии ваши!». Дальше Любовь Васильевна людей сфотографировала, забрала пакет с вином, быстро вышла из магазина, заперла дверь и почти бегом отправилась домой. А Сева с Савой всего этого не слышали и не знали, пребывая в слегка безумном и волшебном мире снов. И улыбались чувствуя себя рядом друг с другом абсолютно спокойно и в какой-то мере даже счастливо.