хочу на Бали

Антон промахивается, дротик летит мимо мишени и, ударившись острым концом о стену, падает на пол с тихим шлёпком. Шастун тихо матерится и, улыбнувшись на шутку Ваша, отходит в сторону, наблюдая, как Саша пытается попасть в центр. На фоне звучит какая-то спокойная электронная музыка, Серёжа ржёт над чьей-то шуткой, и его характерный смех доносится с улицы даже сквозь закрытые стеклянные двери спортивного зала. Парень садится за столик и отпивает немного кофе, с улыбкой глядя на Ваша. Берёт телефон и снимает наскоро ленивый кружок в канал, показывая, как отпивает горячего латте. Где-то начинает голосить Аллегрова из колонки, и Антон, поднимая удивлённые глаза на Сашу, переглядывается с ним секунду, прежде чем рассмеяться, согнувшись пополам. — Эй! Вы чё там?! — Саша выглядывает на улицу и, весело улыбаясь, кричит, прислонившись корпусом тела к стеклу. Шастун, отсмеявшись, расслабленно садится в кресле и достаёт сигарету из левого кармана шорт. Прикуривает и медленно выдыхает приторный дым, не замечая, что его засняли. Когда замечает, бесстрастно смотрит в камеру и продолжает курить, чуть придерживая сигарету двумя пальцами. Прерывается только чтобы отпить кофе. Смеётся сразу после того, как видео заканчивается. Матвиенко развлекает каких-то девушек глупыми бородатыми шутками, очевидно, пытаясь разрушить все их хорошие представления о нём как о неплохом импровизаторе. Заяц милуется со своей девушкой, Саша устаёт бесцельно метать дротики и садится выпить с Антоном, Зинченко, судя по крикам и громкому шлёпанью о воду, прыгает в воду на улице. Антон невольно задумывается. Мог ли он когда-нибудь даже задумываться о том, что в свои тридцать два года будет отдыхать на Бали, — ещё раз, для тех, кто не понял, НА БАЛИ! — со своими друзьями, потягивать тут кофе из бокала для… виски? А хрен его знает. Мог ли он думать о том, что будет эстетично курить где-то на морях, плавать в тёплой воде в бассейне посреди зимы и вообще отмечать Новый год где-то за пределами России? Он глухо выдыхает и чуть закашливается. Пальцы прижимают кончик сигареты к блюдцу и оставляют её тлеть дальше. Антон поднимает взгляд и вздрагивает, замечая чьи-то чёрные кудри, мелькнувшие в окне. Встряхивает головой, скрывая изумление, и кадык чуть дёргается, когда он сглатывает, снова замечая в окне чьи-то вьющиеся волосы, длиной чуть ниже мочек ушей. — Я отлить, — сообщает зачем-то Вашу, и тот кивает, даже не взглянув на друга. Шастун, даже, кажется, чуть-чуть побледневший, встаёт из-за столика и идёт по направлению непонятного человека с чёрными кудрями. Он выходит из стеклянных дверей и озирается по сторонам. Мужчины нигде нет, и на секунду Антон сомневается в своей адекватности, но эта мысль быстро отметается. Парень идёт направо по тротуару, решив, что, возможно, кудрявый пошёл в номер, а повернув за поворот здесь, достичь комнаты будет быстрее всего. Навстречу ему попадается Ира, но он не успевает заметить её, и они сталкиваются. «Прямо как в этих тупых мелодрамах, фу блять» — проносится раздражённое в мыслях Шаста. Он натягивает улыбку, увидев бывшую девушку. — Прости, Ир, ты из отеля? — спрашивает и кожей чувствует чей-то внимательный взгляд. Сглатывает, незаметно скосив глаза вправо, желая заглянуть за голову девушки. — Да, а ты туда идёшь? — Кузнецова, на удивление, не замечает его волнения и только улыбается в ответ. — Да… Слушай, ты не видела, тут мужчина с чёрными кудрявыми волосами проходил? — Антон опускает глаза на её лицо и с надеждой смотрит, вряд ли понимая, как странно звучит его вопрос и как глупо он выглядит. Ира удивлённо смотрит в ответ пару мгновений, но отвечает: — Да, проходил, но я не обращала особо внимание. А что? — Да ко мне кто-то должен был приехать, по делам, — неуклюже отмахивается от дальнейших расспросов Шастун. — Ладно, спасиб, Ир, — парень легонько сжимает её плечи и быстро уходит. Антон тяжело вздыхает и по привычке тянется к волосам, чтобы их поправить, как он часто делал раньше, но теперь вместо светло-русых кудряшек — белый жёсткий ёжик. В отеле консьерж сказал только, что тот мужчина приехал недавно, а на вопрос, в какой номер он заселился, отвечать отказался, аргументировав это политикой конфиденциальности и правилами гостиницы. — Спасибо, — парень отходит к диванчикам в холле и падает на один. Положив ладони на подлокотники, прижимается губами к кулаку в задумчивости. Ну что, какие у него варианты? Либо пойти дальше веселиться, но постоянно думая о том, показалось ли ему или нет, точно ли это был он или Антон просто уже сошёл с ума, и никакие Бали, кофе в стакане и море его не исцелят. Он облизывает губы. Либо же… он дождётся, когда этот мужчина с чёрными кудрями спустится в фойе, и тогда Шастун сможет его схватить. Долго ждать не пришлось. Объект обнаружился выходящим из лифтовой кабины. Парень подорвался и стремглав настиг его. Ловя голубоватое сияние удивлённых чужих глаз, хватает мужчину за плечи и затаскивает обратно в лифт. Двери быстро закрываются, скрывая их от людей, а украшенный кольцом длинный палец нажимает на красную кнопку «Stop», совсем отрезая их от внешнего мира. Антон сглатывает, глядя в светло-голубые глаза напротив своих. Его ладони каким-то образом очутились упёршимися в кабину прямо рядом с покрасневшими от смущения ушами мужчины, а его таз — прижатым к чужому. — А… Антон? — Арсений выдыхает имя, и Шастуна прошивает от любимой хриплости в шепчущем голосе. Парень, почему-то только сейчас заволновавшись, как подросток в пубертате, закусывает, а потом облизывает собственную раненую губу, избегая смотреть прямо в глаза цвета майского неба. — Что ты блять делаешь, Шаст? — Попов легко выскальзывает из ловушки и, скрестив руки на груди, хмурится, глядя на Антона. Антон вздыхает, опуская голову и виновато глядя на носки своих шлёпанцев. Ещё более виновато трёт свою шею, и это как-то странно контрастирует с его… Арсений просто не может этого не признать, крайне сексуальным и дорогим образом. Мужчина окидывает его взглядом и облизывает губу. Шорты до колен позволяют рассмотреть его худощавые тонкие ноги, свободная пляжная футболка не скрывает соблазнительно загоревшей шеи и иногда, когда Антон опускает голову, ещё и острые ключицы. А его новая стрижка… — Антош, — Арсений улыбается, подходя к парню, и кладёт ладони на загоревшиеся под ними красным Шастовы щёки. Антон поднимает голову и заглядывает своим таким привычно-влюблённым взглядом в голубые глаза. Попов еле сдерживается от того, чтобы не пискнуть умилённо. — Ты думал, я не приеду? — Да… Ты же говорил вроде бы, что уедешь праздновать нг в Омск, ну и я не думал, что... что ты всё-таки приедешь. Арсений смеётся и прикасается губами к губам напротив. Антон с секунду переживает целый калейдоскоп меняющихся эмоций — от удивления до радости и лёгкого испуга — и, обхватив Арсову шею, с готовностью отвечает, приникая к его губам ещё ближе и крепче, хотя куда уж. Антон расслабленно кладёт руки на его плечи, перекрещивая их за спиной Попова, пока Арс мягко кусает его нижнюю губу, чтобы потом зализывать. Антон не сдерживает лёгкого вздоха, стоит Арсению проникнуть языком и пройтись по ряду острых зубов. — Арс, Арс, Арс… — Шаст отстраняется, не спуская рук с чужих плеч, и прижимается лбом к чуть вспотевшему лбу Попова. — Арсюш, я.. блять, — он глупо улыбается, и Арсений улыбается тоже, тяжело дыша. — Пойдём в номер? — Ты настолько соскучился? — мужчина с ехидцей смотрит в его глаза и, не давая ответить, целует снова, одновременно нажимая кнопку нужного этажа. Антон смутно помнит, как они добрались до кровати. Арсений быстро захлопнул входную дверь и, включив начальника, коим он нечасто бывал в их постели, потому как эта роль была больше присуща всегда Тоше, велел парню раздеться. Антон, облизывая губы, намеренно медленно стягивал футболку, наблюдая за тем, как сам мужчина метался от тумбочки к сумке и от неё к кровати, очевидно, закупившись презиками и смазкой. — А шорты тоже снимать, Арсений Сергеевич? — издевательским тоном уточняет Шастун, принимая самый невинный вид. Попов стреляет в него не по-хорошему блеснувшими глазами и, нависнув сверху, приближается к его губам, но не целует, вызывая разочарованный вздох. Только шепчет хрипло так: — Судя по пятну на твоём паху, лучше будет сразу и бельё снять. Антон прикусывает губу и тянется за поцелуем, но Попов вовремя отстраняется и, улыбаясь довольно, скрещивает на груди руки в ожидании. Шастун, принимая правила их своеобразной игры, медленно снимает шорты, неотрывно глядя на мужчину. Арсений, сглотнув скопившуюся слюну, следит за каждым его движением, и парень удовлетворённо хмыкает, быстро стягивая шорты одним махом. — А вот бельё снимите вы, — дерзко расставив ноги, чуть прогнувшись в спине, ложится Антон и закусывает губу. Арс, облизнувшись, подходит к нему и, не отводя взгляда от его глаз, избавляется от боксеров. Только сейчас Антон замечает, что сам Попов до сих пор одет, но не успевает ничего сказать, как его затыкают жадным поцелуем, а чужие родные руки мягко шарят по его телу, ни на чём в частности не останавливаясь, просто нежно оглаживая бледные бока. Но от одних только этих касаний Антона пробивает на громкий полувздох-полустон, и по этому звуку Арсений понимает, насколько Тоша хочет. Рука ложится на член и медленно, будто бы дразня, водит по налившемуся кровью стволу, пока Арсеньевский язык грубо, но так хорошо трахает Антошин рот языком. Шастун чуть не задыхается, еле успевает брать воздух, вцепляется пальцами в Арсовы предплечья, пытаясь не упасть на постель. Арсений ускоряется, быстрее надрачивает нудящий от желания Тошин член, и Шаст громко выдыхает, предчувствуя скорый конец, когда Арсений резко оставляет его. — Бляя, Арс! — Антон громко и разочарованно кричит и порывается довести себя до пика самостоятельно, но Арсова рука перехватывает его руку в запястье и оттягивает, прижимая её к постели, пока сам Попов нависает над своим парнем, заставляя его лечь на спину полностью. Антон смотрит в его глаза и с готовностью отвечает на очередной горячий поцелуй, руками пытаясь нашарить ремень дорогих чёрных брюк Арса. Мужчина позволяет ему стянуть с него брендовую вещь вместе с трусами и после этого, выпрямившись ненадолго, снимает футболку, оставаясь полностью обнажённым. Антон в очередной раз восхищённо оглядывает его фигуру, пока в голове бегущей строкой летят мысли: «Блять, и это мой мужик?!», «Боже, его тело…», «Не могу поверить, что это досталось мне одному». — Бог мой, Арс… — Меньше слов, больше дела, — Попов целует его снова, размашисто и жарко, утягивает в новый танец языков, а руками обшаривает его бока и грудь, пальцами покручивает вставшие соски, выбивая из Антоши громкий стон — всегда знал, козёл, что это эрогенная зона. — Боже, ещё сделай так, пожа-а-алуйста! — умоляюще визжит Антон, хватаясь за руки мужчины, но Арсений вырывает руки из хватки и, не отвечая, выцеловывает чужую шею, прижавшись разгорячённой грудью к мокрой груди Шаста. Там, где Попов касается своими губами нежной и отзывчивой Антошиной кожи, расцветают красные засосы, и чем ниже, тем громче стонет парень, напрочь забывая, где они, их встречу, то, что его ждут друзья внизу, и то, что потом придётся жёстко дрочить тональник. Сейчас он ощущает только горячие прикосновения и грубые поцелуи, после которых его будто что-то обжигает. Арсений качает головой, оглядев чужой стоящий член, и, наклонившись, слизывает языком чуть не сорвавшуюся вниз по стволу капельку полупрозрачного предэякулята. Антон дёргается и срывается на крик, рискуя порвать связки. Попов улыбается и облизывает алую головку, выбивая ещё более громкие крики из парня. Перестав издеваться, берёт в рот полностью и быстро двигает головой, стараясь каждый раз насаживаться на член до конца. Антон громко стонет, неосознанно положив ладони на Арсову голову и сжимая чёрные кудри до боли. — Ох, блять, чёрт, сука! — говорит бессвязные слова и замирает в один момент. Попов тоже останавливается и чуть не задыхается, когда прямо в горло бьёт струя горячей спермы. Он разгибается, что-то сглатывает, что-то стирает с губ бумажными полотенцами, пока Антон, млея от долгожданного наслаждения, лежит, не шевелясь, сбито дыша. — Ну как ты? — Арсений ложится рядом, подложив под голову руку. Антон несколько секунд молчит, потом только поворачивает голову. Некоторое время поглядев мужчине в лицо, недолго раздумывая, прижимается к нему телом, крепко обнимая, и Арс, улыбаясь, обнимает в ответ, гладит его лопатки медленно и спокойно. — Давай пока передохнём… Мне кажется, ты из меня сейчас всё высосал… — хрипло и глухо говорит Антон, и Попов смеётся. — Как скажешь, Тош, — целует в макушку и прижимается щекой к чужому белому ёжику. — Тебе, кстати, очень пошла стрижка. — Угу… — Антон тихо сапнул, засыпая, и Арсений, улыбаясь, замолк.