26.04

Как назло, иммунитет подводит в самый неподходящий момент, и Юра слегает с температурой и больным горлом в конце апреля. Пропускает самый смак: на улице жара и благодать, распускаются берёзовые почки, в садике выпускают погулять на несколько часов, а он вынужден гнить перед телевизором дни напролёт, пока в горле не перестанет першить. Мама даже погулять его не отпускает. Хорошо, что у Юрки такой друг как Саша. Спокойный Юра не всегда может за себя постоять перед старшими, но Шура как спасение — и защитит, и спросит, всё ли в порядке, и от наказания в саду отмажет, на себя взяв львиную долю времени простоя в углу. И, как выяснилось, придёт спасать от скуки, когда друг заболеет. — Можем телевизор посмотреть, — предлагает Юра, пока Саша по-хозяйски шарится в ящиках на кухне, встав на табурет в носках. Сандалики остаются стоять около окна: выходить придётся тем же путём. — Да не, это скучно, давай лучше гулять пойдём, — Сашка с табуретки неаккуратно спрыгивает, падает и тут же встаёт. Юра уже успевает перепугаться, как бы тот ничего себе не сломал. Упал-то звонко. Юре пять, он хочет стать космонавтом, у него все полки забиты фигурками ракет и парней в скафандрах. Мама даже энциклопедии про космос дарила, и он не по одному разу каждую перелистал. Юра умный, смышлёный, а Сашка проворный и хитрый. Они и существуют-то только в тандеме. — Юрчик, а если мама разрешит, пойдёшь ко мне на день рождения завтра? Мы в кафе собираемся. Саша после отказа Юры идти гулять, не очень-то и расстраивается, и мальчики остаются дома. По телевизору начинается программа про космос, и брюнет садится её смотреть, а Шура присаживается позади и обнимает, как его папа обнимает маму. Юра никому не достанется кроме него. Другого такого же замечательного никто не найдёт. — Не знаю, — лениво протягивает Юра. — Моя мама, наверное, против будет. — Ну тогда и я никуда не пойду. Мне ничего без тебя не надо. Двадцать пятое апреля тысяча девятьсот восемьдесят шестого года клонится к вечеру. Юра в квартире остаётся один.