Насладись этим моментом

      Саито Рин была идеальным инструментом. Это знали все. Её отстраненность, взгляд пустых глаз, начисто лишенный эмоций, и холодная, безупречная логика делали её блестящим исполнителем. Старейшины ценили её как алмаз — за твердость и незамутненную чистоту целеуобразности. Их не волновало, что она не разговаривает с коллегами и работает исключительно в одиночку; им нужны были результаты, а не дружеские посиделки. Рин давала результаты.       Внутри же она была похожа на выгоревший пустырь. Она смертельно устала от грязи, крови, общества циничных стариков и от самой себя. Единственная причина, по которой она продолжала бросаться в пасть к проклятиям, — упрямая, засевшая в подкорке десять лет назад мечта. Мечта о достойной смерти мага. Но судьба оказалась к ней жестока: вместо конца она получала лишь новые шрамы и букет хронических травм.       А потом в её поле зрения возник Наоя Зенин.       Он стал появляться с навязчивой регулярностью: «случайные» встречи в коридорах штаба, «внезапно» совпавшие миссии по зачистке особо опасных проклятий. Сначала Рин просто игнорировала его, растворяясь в тени или уходя молча, не удостаивая взглядом. Что могло быть нужно этому самовлюбленному сексисту от неё, Саито Рин, которая была холоднее мраморной плиты? Даже Годжо Сатору с его маниакальной потребностью быть в центре всего в своё время не удалось вытянуть из неё и трёх слов.       Но Зенин был другого поля ягодой. Он не пытался развеселить или подкупить. Он преследовал.       После одной такой совместной «зачистки», в пыльном коридоре заброшенного особняка, он наконец отрезал ей путь к отступлению. Его тень накрыла её с головой.       — Не думал, что с тобой будет настолько сложно, — его голос был низким, обволакивающим, как дорогой табак.       Рин сделала движение, чтобы уйти, но его рука легла на стену рядом с её головой, блокируя путь. Хватка была не грубой, но неоспоримой. Железной.       — Куда же ты, Саито? Я буду честен: меня редко привлекают холодные женщины, — он наклонился чуть ближе, и в воздухе запахло дорогим парфюмом, пылью и свежей кровью. — Но ты — исключительное исключение.       — Я разве давала согласие стать твоей очередной шлюхой? — её голос прозвучал плоским, лишенным интереса тоном. Лишь чуть приподнятая бровь выдавала лёгкое недоумение.       — Почему сразу шлюхой? — он усмехнулся, и в его узких глазах плясали чертики. — Может, я влюбился и хочу сделать тебя принцессой Зенинов?       На этот раз усмехнулась она. Коротко, сухо, беззвучно.       — Либо я для тебя — недоступный лакомый кусок, который не даёт покоя, — она прямо посмотрела на него, и её холодные глаза наконец встретились с его горящими. — Вот только ты мне не интересен. И сейчас ты отнимаешь моё время.       — Вау. Тогда я отплачу тебе его сполна, — это прозвучало не как вопрос, а как констатация факта. Как приговор.       Его взгляд, тяжёлый и оценивающий, медленно прополз по её фигуре. Узкая чёрная водолазка без рукавов, облегающая подтянутое, мускулистое тело, прорисовала каждую линию. Широкие штаны лишь подчеркивали хрупкость талии и округлость бёдер. Она была аскетично-прекрасна, как отточенный клинок.       И она в ответ изучала его. Широкие плечи, выдающаяся мускулатура, проступающая сквозь ткань ханфу, соблазнительные черты лица, искажённые вечной ехидной усмешкой. Дьявол во плоти, излучающий животную, неоспоримую харизму.       — Мы взрослые люди, Саито. Не будь такой закрытой, — прошептал он, и его пальцы скользнули по её оголённому плечу. Прикосновение обжигало ледяную кожу.       Он действовал стремительно. Резко, почти грубо, наклонился и вонзил зубы в её шею. Боль, острая и яркая, пронзила её. Рин ахнула, её тело на мгновение обмякло, но она не стала сопротивляться. Где-то в глубине, под слоями льда и усталости, шевельнулось давно забытое чувство — азарт.       Он прижался к ней всем телом, и она почувствовала каждый мощный мускул, каждую линию его торса. Его сердце билось ровно и сильно где-то у её виска. Одна рука всё ещё держала её, а другая скользнула вниз, намеренно-неспешно обводя изгибы её талии, бёдер. В пыльном, прохладном коридоре стало душно.       Его пальцы нашли пояс её штанов и без лишних церемоний расстегнули его. Грубая ткань сползла вниз. Рин зажмурилась, когда его ладонь упёрлась в живот, а затем резко ушла ниже, сквозь тонкую ткань трусиков. Он нашел влажную теплоту её промежности и тяжко вздохнул ей в волосы.       — Вот же ты, какая… — его голос сорвался на хриплый шёпот.       Он одёрнул трусики в сторону, и его пальцы, твёрдые и уверенные, врезались в её плоть. Большой палец с нажимом прошёлся по бугорку клитора, заставив её дёрнуться и вскрикнуть. Два других пальца без предупреждения вошли в неё. Глубоко, до самых суставов, заполняя пустоту.       Рин инстинктивно обвила его шею руками, впиваясь короткими ногтями в ткань его одежды. Её бёдра сами по себе начали двигаться навстречу его руке, подстраиваясь под ритм. Он вёл этот ритм жёстко и властно, пальцы двигались внутри неё с нарастающей скоростью, вытаскивая из глубины всё новые волны влаги и жара.       Он оторвался от её шеи, чтобы поймать её губы в поцелуй. Это не было нежностью. Это было захватом. Его язык грубо вторгся в её рот, полный вкуса крови, пота и его собственного, дурманящего запаха. Она ответила ему с той же яростью, кусая его губы, борясь за главенство, которое он ни за что не отдал бы.       Она чувствовала его эрекцию — твёрдый, массивный пульсирующий бугорок, давящий ей в бедро через слои ткани. Её тело кричало о том, чтобы это напряжение наконец нашло выход.       — Кончай, — приказал он хрипло прямо ей в губы, ускоряя движения пальцев. Его большой палец яростно тер её клитор, а пальцы внутри смыкались, находя ту самую точку, от которой у неё потемнело в глазах.       Её тело натянулось как струна. Холодный рассудок, её верный щит, наконец рухнул, сметённый лавиной чистой, животной чувственности. Волна оргазма накатила с неистовой силой, заставляя её выгнуться и глухо застонать в его рот. Спазмы её внутренних мышц судорожно сжимали его пальцы, и она повисла на его руках, беспомощная и трепещущая.       Он медленно, почти нехотя, вынул пальцы, оставив её чувствовать внезапную пустоту и холод. Он поднёс их к своим губам, не отрывая от неё тяжёлого, торжествующего взгляда.       — Это только начало, Саито, — прошептал он, облизывая её влажность с своих пальцев. — Мы лишь распаковали первый слой.       Именно в этот момент в коридоре послышались шаги. Появившийся ассистент верхушки застыл на месте. Рин, не говоря ни слова, оттолкнулась от стены, одним движением поправила одежду и растворилась в полумраке, оставив Наою Зенина с его неудовлетворённым желанием и обещанием в глазах.       Он был прав. Это было только начало.