Любовь сквозь боль

      — Ремус, стой! Да погоди ты! — Блэк, вылетевший как пуля из факультетской гостиной вслед за Люпином, наконец-то догнал друга в полутьме пустого коридора. Схватив его за руку и резко развернув к себе, он прижал Ремуса спиной к холодной каменной стене, преграждая путь к отступлению. — Что случилось?!       — Сириус, отпусти меня! — Люпин старался вырвать руку из захвата Блэка, но хватка у того была бульдожья. Сириус всегда был сильнее всех в их компании, даже несмотря на то, что Ремус — оборотень и априори должен быть сильнее физически. Сейчас же он чувствовал себя загнанным в угол зверем. — Оставь меня в покое!       — Ремус, да успокойся же ты хоть на минуту и объясни! Я что-то сделал не так? — Блэк схватил друга за плечи и пару раз легонько встряхнул, несильно приложив спиной о стену. — Или тебя кто-то обидел? — Люпин молчал и лишь прикусывал губу от нервов, отводя взгляд. — Ремус, скажи мне! Ну что случилось?       — Да ничего ты не сделал, Сириус, — Люпин наконец перестал вырываться и тяжело вздохнул, опуская голову. — И никто меня не обижал. Я просто понял, что как бы ни старался — не смогу решить те задания из блокнота леди Поттер. Особенно до конца пятого курса. Осталось полтора года, а я ещё даже до половины не дошёл. Вот Джеймс бы смог: он всегда такой креативный, такой умный, такой целеустремлённый. И Питер бы смог: он, по-моему, вскоре сможет посоперничать с мадам Пинс по знанию книг, какие только есть в библиотеке. А я? Я не такой. — Голос его упал до шёпота. — Зачем я вам вообще нужен?       — Как зачем, Ремус?! — негодованию Сириуса не было предела. Он даже отступил на полшага, чтобы заглянуть другу в лицо, но рук с его плеч не убрал. — Как зачем?! Ремус, ты наш друг! Да ты самый умный из нас! Ты уже выбрал свою стезю и идёшь по ней. Питер читает много — почему? Он не знает, кем хочет стать, вот и пытается найти себя. У него нет ни таланта к чему-то конкретному, ни серьёзного увлечения, так что книги он глотает скорее от скуки и внутренней потерянности. А Джеймс — да, креативный, да, целеустремлённый, но такой ленивый! Прямо как я! — Сириус улыбнулся, чисто и открыто, и от этой улыбки у Ремуса защемило сердце. — Ты лучший из нас, Рем.       — Да ну что ты... глупости говоришь... — покраснел тот, чувствуя, как предательски теплеют щёки.       — Ты же у нас умный, талантливый, начитанный, прилежный, педантичный, ревностно соблюдающий все правила, какие только есть. Ты даже старостой станешь на пятом курсе, я уверен. Ты почти идеал, Ремус. Если бы не мы...       — Вот именно. Если бы не вы, — фыркнул Ремус, представляя, какой была бы его жизнь без этой троицы. — Был бы я унылым, скучным ботаником, Сириус. Если бы вообще учился здесь.       — Я хотел сказать, что ты давно бы уже всё решил, — Блэк хихикнул. — Но даже если бы мы и не встретились, ты всё равно был бы собой. — Он мягко улыбнулся и посмотрел прямо в глаза Ремусу, одновременно с этим медленно перебирая пальцами его непослушные пряди, убирая их со лба. — Самым невероятным, самым милым, самым красивым... — С каждым словом он приближался всё ближе и ближе, окончательно сокращая те несколько дюймов, что ещё оставались между ними. — Просто лучшим.       И, наконец, соприкоснулся кончиками губ с его губами. Ремус вздрогнул, но не смог отпрянуть — стена за спиной не оставляла путей к отступлению, а тело вдруг стало ватным и непослушным.       Сириус коротко чмокнул юношу в губы и прижался ими снова, неумело пытаясь его целовать — ведь это было впервые в его жизни. Дыхание бедного Ремуса сбилось, он сильно раскраснелся и боялся сделать хоть одно лишнее движение. Ему оставалось только зажмуриться и перестать дёргаться, чувствуя, как гулко колотится сердце где-то в горле. Блэк, закрыв глаза, после поцелуя соприкоснулся с ним носами, немного обжигая разгорячённым дыханием горящие губы Люпина. В коридоре было так тихо, что слышно было, как потрескивают факелы на стенах.       — Сириус? — прошептал слегка обалдевший Ремус, не открывая глаз.       — Тс-с-с, Рем... — выдохнул на его губы Блэк, приоткрыв глаза. Его зрачки были расширены так, что серой радужки почти не осталось — и вовсе не от тусклого освещения.       — Сириус, я... — Ремус всё ещё был дезориентирован. Мысли путались, сердце колотилось как сумасшедшее, а губы всё ещё горели от прикосновения. — Мне нужно идти, — он внезапно, собрав все силы, слегка оттолкнул Сириуса и побежал по коридору прочь, как марафонец на последнем рывке.       — Я же... — только и успел произнести Сириус, протянув руку в пустоту, но Ремуса рядом уже не было. Только эхо шагов затихало в конце коридора.

* * *

      — Лили! У меня получилось! — Северус подхватил на руки смеющуюся рыжеволосую девушку и закружил по лаборатории, едва не опрокинув штатив с пробирками. — Я смог наконец-то его сварить! Столько бессонных ночей — и всё не зря! Мы станем богачами, Лили! Представляешь?       — Я поздравляю тебя, Северус! — весело произнесла Эванс, радостно хохоча и обнимая кружащего её парня за шею. — Я всегда в тебя верила!       — Спасибо! Мне правда это очень важно, — Северус прямо-таки цвёл от мысли, что на свете есть кто-то, кто всегда в него верит, что бы ни случилось. Кто-то, кто смотрит на него не как на «странного слизеринца», а как на самого талантливого волшебника в мире.       — Только в тебя одного я и верю, — Эванс серьёзно посмотрела на Снейпа сверху вниз — он всё ещё держал её на весу — и легко, почти невесомо погладила его по щеке.       — Я это ценю, — так же серьёзно произнёс парень, млея от прикосновений тёплой девичьей ладони. Он осторожно опустил Лили на пол.       — Северус...       — Что, Лили? — девушка не стала ничего говорить. Она просто лукаво посмотрела на парня и, резко сократив расстояние между ними, поцеловала его. Поцелуй этот был нежный, воздушный, как и сама девушка. Он пах клубникой и морским бризом, он был как лёгкий ветерок в жаркий день — свежий, приятный, но не обжигающий.       — Я так и знала, — мягко улыбнулась Лили, прервав поцелуй. Снейп целовался мастерски, как будто с детства этому учился, хотя у него, как и у Эванс, это было впервые.       — Что это было, Лили? — растерянность в глазах Северуса говорила сама за себя. — И что именно, позволь узнать, ты «знала»?       — Это был поцелуй, Северус, если ты не в курсе, как это называется, — она озорно хихикнула, ничуть не смущаясь. — А знаю я, что ты влюблён. Не отрицай, — прервала она его, когда он хотел возразить. — Но теперь, — она мягко улыбнулась, — я знаю, что влюблён ты не в меня. А значит, ты действительно для меня самый замечательный лучший друг, а не готовый на всё поклонник.       — А других способов узнать это не было? Ну там, спросить, к примеру? — Северус всегда оставался Северусом, даже тогда, когда в душе бушевал ураган эмоций.       — Ну, я заодно хотела узнать, не влюблена ли я в тебя, — сказала как само собой разумеющееся девушка. — А то было бы очень грустно быть безответно влюблённой в друга, для которого я — лишь подруга.       — И как? — с замиранием сердца спросил парень, боясь услышать ответ.       — Ну... я могла бы полюбить тебя, если бы ты чувствовал ко мне хоть что-то. Но нет, я не влюблена в тебя сейчас. Однако ты занимаешь очень важную часть моей жизни. Ты для меня — как кто-то родной. Самое близкое, по моим ощущениям, это даже не лучший друг, а брат. Я была бы рада, если бы ты был мне братом.       — Ну, тогда мне бы пришлось быть братом и Петунье, — он озорно улыбнулся, представляя реакцию её сестры. — И она бы с нами двумя с ума сошла, это точно. «Двух дьяволят в приличной семье быть не может!» — процитировал он Петунию с поразительной точностью.       — Она не плохая на самом деле, — нахмурилась Лили, и улыбка сошла с её лица. — Просто... — она на мгновение замолчала, подбирая слова. — Просто она тоже волшебницей родилась. Я только недавно вспомнила, как она колдовала в детстве. Это было удивительно! Родители тогда думали, что это мои выбросы были, но я-то точно знала, что ни при чём! Но потом Петуния очень сильно заболела, а когда вернулась из больницы — больше никогда не колдовала. И с того момента она стала злиться каждый раз, когда магия проявлялась у меня. Поэтому ты и увидел её такой — злой и нетерпимой. Мне кажется, Пет и не знала, что была волшебницей, но чувствовала какую-то пустоту в душе, поэтому и злилась на мой дар.       — Я не знал, — удивлённо протянул Снейп, и в его чёрных глазах промелькнуло что-то похожее на понимание. Наличие спящих магических способностей, утраченных из-за болезни, могло объяснить ту лютую ненависть, с которой смотрела на них Петуния. С такой же ненавистью на них с матерью смотрел его собственный отец, который потерял возможность колдовать в восемь лет и попал после этого в приют, потому что сквибу не место в семье приличных волшебников.       — А я не помнила этого и не понимала, почему она так резко изменилась, — практически сквозь слёзы произнесла Лили. Она и не подозревала, что эта старая детская история так сильно её тревожила все эти годы.       — Знаешь, а ведь я могу стать тебе братом по-настоящему, — произнёс Снейп после короткой паузы, чтобы хоть как-то приободрить подругу. — У меня даже книга с подходящим ритуалом есть. Старая, фамильная.       — Правда? — в этом была вся Лили: секунду назад она едва не плакала, а сейчас глаза её уже сияют и с надеждой смотрят на него.       — Правда, — Северус поцеловал её в щёку и обнял, укрывая своей мантией от холода подземелий.

* * *

      — Знаешь, Ремус, если ты хотел пообжиматься со мной, нужно было просто подойти и предложить. Я бы не отказался... но предпочёл бы быть сверху и на мягкой кровати, а не на холодных камнях в подземелье, — Эван Розье разлёгся на полу с таким видом, будто это не его только что сбили с ног, и обнял распластавшегося на нём Ремуса Люпина. — Но вот так напасть, из-за угла... К такому твоему напору я был не готов. Хотя, должен признать, мне нравится. Продолжай.       — Эван! — возмущённо прошипел Ремус, поднимаясь с пола и отряхивая мантию. Щёки его снова начали предательски краснеть. — Эти твои шуточки ниже пояса меня уже начинают напрягать! Я бы подумал что-нибудь неладное, если бы ты не начал так шутить ещё на первом курсе в первую нашу встречу.       — Ладно, ладно, сегодня я так больше шутить не буду, — он усмехнулся, поднимаясь с пола с грацией кота. — Но только сегодня!       — Эван!       — Молчу. Ты мне лучше вот что скажи, Ремус. Ты чего бежишь, не видя куда, и людей сшибаешь? — Розье обеспокоенно оглядел красного с головы до ног Люпина. — Ты не заболел? — он приложил ладонь ко лбу гриффиндорца. — Да ты весь горишь! Тебя нужно срочно к Помфри отвести!       — Да, что-то мне нехорошо, — Ремус приложил пылающее лицо к холодной каменной стене. — Но не надо к Помфри. Это от нервов, наверное. Сейчас пройдёт.       — От нервов? — переспросил Эван, и шутливый тон исчез из его голоса. — Ты перенервничал? Кто тебя довёл? — Эван всегда был таким: секунду назад он издевается, а через мгновение уже искренне переживает.       — Да, было немного, — Люпин присел на широкий каменный подоконник и поднёс руки к лицу. Из-за январских морозов стена, к которой он прижимался, была просто ледяной, так что теперь приходилось снова отогревать замёрзшие ладони.       — Расскажешь? — Розье мягко сжал плечо друга, пытаясь показать ему свою негласную поддержку.       — Да Сириус отчудил, — он растёр лицо руками, пытаясь одновременно согреться и перестать пылать.       — И что же этот... — Эван замолчал на мгновение, понимая, что Ремус не потерпит оскорблений в адрес друга, — ...этот недалёкий парень учудил? — Розье перехватил холодные руки Люпина и сам стал отогревать их своим дыханием, чего Ремус, кажется, в своей прострации даже не заметил.       — Ну... — парень замолчал, не решаясь рассказать своему «тайному» другу о произошедшем. — Сириус меня вроде как поцеловал.       — Он сделал что? — как можно нейтральнее произнёс Эван, в душе у которого в ту же секунду зрела и расцветала пышным цветом лютая ненависть к Блэку. Ненависть, которая сегодня получила ещё пару весомых причин для существования.       — Ну, я слегка вспылил, сбежал от ребят, а он меня догнал... Мы поговорили, а потом он... ну... — Ремус запнулся, не в силах подобрать слова. — Я не знаю, как так вышло.       — А ты сам-то хотел этого? — почти через силу задал вопрос взбешённый Розье, пальцы которого непроизвольно сжались в кулаки. Как этот идиот Блэк может так поступать с Ремусом?! Без спроса, без предупреждения, просто взять и поцеловать?!       — Я не знаю, — честно ответил Люпин и замолчал, глядя в тёмное окно, за которым кружились редкие снежинки. — Сириус иногда не думает и делает то, что хочет... но он хороший.       — Просто хороший? — голос Эвана стал низким и опасным. — И из-за этого ты готов спустить ему с рук то, что он тебя без спроса поцеловал? А если бы тебя поцеловал я? — он резко наклонился к Люпину и завис в паре дюймов от его губ. — Я же тоже хороший.       — А говорил, не будешь так сегодня шутить, — хрипло ответил Ремус и прикрыл глаза. Сердце снова забилось где-то в горле.       — Прости, — Розье отклонился и запрыгнул на подоконник, чтобы присесть рядом с ним. — Привычка.       — Меня всё больше и больше пугают твои привычки, — усмехнулся Ремус, пытаясь вернуть разговор в более безопасное русло. — И как тебя ещё твои змеи не побили за такие шутки?       — А я неприкосновенный, — ответил на его усмешку слизеринец. — Если меня кто тронет, я прокляну его не хуже Беллы! А потом и она им добавит, и её не остановит то, что она уже давно закончила школу. Поверь, желающих проверить это утверждение с каждым годом становится всё меньше.       — Мне, кстати, не нравится это твоё увлечение идеями старшей Блэк, — нахмурился гриффиндорец. — Как бы они тебя не подвели под статью.       — Она уже Лестрейндж, если что, — поправил его Розье. — К тому же, кто посмеет идти против Блэков, пусть и бывших?       — О, не знал, — тихо произнёс Люпин, и в его голосе послышалось неподдельное облегчение. То, что Эван когда-то был первым в списке кандидатов в мужья для Беллатрисы Блэк, которая была, во-первых, старше его на девять лет, а во-вторых, приходилась ему троюродной кузиной по материнской линии, напрягало Ремуса до сих пор. Хотя он сам не мог бы объяснить, почему.       — Я передам ей твои искренние поздравления, — и снова эта демоническая усмешка. — Ты, я смотрю, этому рад?       — Эван!       — Ладно, молчу. А насчёт увлечений... Что плохого в том, чтобы уметь за себя постоять? Или что плохого в том, чтобы законы в стране устанавливала старая аристократия, которая знает и соблюдает все традиции магического мира? Что плохого в том, что...       — Всё, Эван! Давай не будем об этом, а то мы опять поругаемся, и...       — И я опять буду таскаться по твоим следам, пока ты меня не простишь! — весельчака Розье ничем не проймёшь. — Это моя любимая часть ссоры, ты же знаешь.       — А вот этого не надо! Ты в прошлый раз проклял зачем-то Сириуса, а тот подумал, что это Снейп. Мы еле их разняли! А потом Эванс нас чуть не спалила заживо! Я даже вспоминать об этом не хочу! — разозлился Ремус.       — Ой, да ладно, весело же было! — отмахнулся Розье. — Она так забавно бегала вокруг вас и поджигала всё подряд... Мы чуть животы не порвали от смеха, пока прятались за доспехами.       — Мне было не весело!       — Не ври мне, Ремус. Я знаю, что тебе понравились рожки и хвост Сириуса, — он хитро прищурился. — Я в тот момент даже подумал себе такие сделать. Вдруг тебе бы понравилось?       — Эван, перестань! — возмутился снова покрасневший Ремус, чувствуя, что ещё немного — и он задымится.       — Молчу и слушаюсь, мой господин! — Розье шутливо поклонился и... растаял в воздухе, оставив после себя лишь серебристую дымку.       — Эван?! — с учётом строжайшего запрета на аппарацию в Хогвартсе, исчезновение Розье крайне напугало Люпина. Он вскочил на ноги, оглядываясь по сторонам.       — Искал? — Розье, как настоящий демон, выскочил из-за его плеча и заливисто засмеялся. — А говорил, уроки Беллы не могут принести пользу!       — Ты невыносим! — нахмурился гриффиндорец, прижимая ладонь к груди, где всё ещё бешено колотилось сердце.       — Ну так оставь меня у себя и не выноси, — пожал плечами Розье и снова растворился, на этот раз окончательно, оставив Ремуса в одиночестве посреди пустого коридора.

* * *

      — Здравствуйте, мальчики! — Петтигрю и Поттер к середине дня наконец-то покинули комнату и вышли в гостиную факультета, где тут же попали в цепкие, но изящные ручки мисс Эванс. — Питер, ты не хочешь сходить со мной в «Весёлого Роджера» на будущие выходные?       — Я не против, Лили. Но отчего ты с Северусом не пойдёшь или с девочками? — Питер удивлённо приподнял бровь.       — Да он опять с Блэком поцапался, так что ему накинули ещё пару отработок. На следующих выходных он будет чистить кубки в Зале наград до блеска. Марлин и Розали идут в парикмахерскую — они хотят сменить имидж перед весной, представляешь? А Анна-Мария опять засядет с книгой, толщина которой уже больше, чем моя голова! И не смотрит она ни на кого, пока не дочитает, ты же знаешь.       — А почему ты думаешь, что Питер свободен в будущие выходные? — как всегда без приглашения влез Поттер, которому не нравилось это предложение — раз, и то, что его откровенно игнорировали — два. — Может, у нас с ним тоже есть важное дело?       — Потому что у вас с Блэком ещё отработки в следующие выходные, — терпеливо, как маленькому, объяснила Лили. — А Люпин взял факультатив по рунам, который ему поставили как раз на все выходные этого месяца. Так что Питер, как и я, будет скучать в свой законный выходной в гордом одиночестве. Так почему бы нам не поскучать вместе?       — Действительно, почему бы и нет, — процедил Джеймс, едва заметно скривившись. — Я пойду в Большой зал, займу нам места. Пит, не задерживайся тут.       — Хорошо, — мягко улыбнулся Петтигрю. — Я быстро.       Когда шаги Поттера стихли, Лили проводила его взглядом и многозначительно протянула:       — Мило.       — Не ревнуй, Лили. Тебе это не идёт.       — И не думала даже, Пит. Очкастые охотники не в моём вкусе, — она фыркнула. — Я больше по крылатым и когтистым.       — Ну-ну, — усмехнулся Питер. — Сделаем вид, что я не заметил неприкрытой лести. Как и то, что ты сначала упомянула Джеймса, а потом уже меня. И какова же реальная причина твоего приглашения?       — Я хочу новое платье на последний вечер! — радостно выпалила девушка, хлопая в ладоши.       — Лили, Мерлин великий, ещё полгода до этого вечера! Ты бы ещё за год подошла!       — Ну Пит, я уже его хочу! Я видела похожее в витрине летом, и оно мне до сих пор снится!       — Как и хочешь нашим общением позлить кое-кого, — добавил Питер, проницательно глядя на подругу.       — Ну, есть немного, — почти не смутилась она. — Но Пит, пожалуйста!       — Ладно, Эванс, ты же всё равно не отстанешь. Так что считай, уговорила, — он усмехнулся и направился к выходу. — Пойдём завтра за твоим платьем. — Он поддержал ей дверь и галантно пропустил вперёд, а когда картина за ними закрылась, Лили уже висела у него на шее, сияя от счастья.       — Спасибо-спасибо-спасибо! Ты самый лучший друг на свете, Пит!