Глава 7. Он — это я, они — это мы
7 апреля 2024 г., 22:43
— Про этот ритуал я вычитал в одной приключенческой книге, найденной в жалкой пародии на библиотеку у меня дома, — Северус достал с виду ничем не примечательный том в потёртом тканевом переплёте и бережно положил его на столик. Пальцы его слегка подрагивали от волнения. — Я не знаю, каким образом, но в неё попала настоящая магическая книга. Хотя до этого я был уверен, что все мамины книги хранятся в сундуке в подвале, под защитными чарами.
Эванс сперва встретила предложение Снейпа воспользоваться «скифским» ритуалом настороженно. Скрестив руки на груди, она долго вчитывалась в витиеватые строки, шевеля губами и хмуря брови. Однако, хорошенько всё обдумав и взвесив все «за» и «против», всё же согласилась. Британцы, в отличие от южных славян, в ритуалах побратимства не признавали женщин. Было зафиксировано множество случаев, когда британский вариант ритуала превращал связь мужчины и женщины в супружескую, если девушка была незамужней, или в вассальную, если она уже носила чужое кольцо. А вот славяне признавали женщину достойной стать кровной сестрой мужчине: «дабы быть под защитой благородного богатыря», — гласила одна из строк.
— «Обряд побратимства», — начала читать вслух Лили витиеватый, непривычный глазу слог, и магический переводчик-артефакт, лежавший рядом, едва заметно засветился. — «Добровольно смешавшие свою кровь люди становятся кровными родственниками. Обмениваясь своей кровью, просящие посвящают друг друга в таинства своих родов, впускают их в чертоги семьи. Только впитав кровь своего побратима, впитав суть его родовой силы, можно по-настоящему породниться».
— При этом, по вполне уверенным словам автора, — прервал её Северус, и в его чёрных глазах заплясал огонёк исследовательского азарта, — мы сможем научиться чувствовать друг друга на расстоянии. И, может быть, даже читать мысли друг друга — вне зависимости от наших навыков в окклюменции и легилименции. Я такого никогда не слышал! Это же совершенно иной уровень магии!
— А ты уверен, что в таком случае ритуал настоящий? — с сомнением протянула Лили, у которой от чужой речи, пусть и прочитанной с помощью артефакта, уже начинала пульсировать боль в висках. — Может, магглы просто выдумали этот обряд, а книга — самая что ни на есть обычная, просто хорошо стилизованная?
— Не думаю, — покачал головой Северус. — Она мне показалась магической до последней запятой. К тому же глава о ритуале появилась в ней только после того, как я случайно окропил страницу своей кровью — после очередной драки с Поттером. Кровь впиталась в пергамент, и проступили письмена. Разве это не знак?
— Вот они, кстати, мне и не нравятся! Драки эти ваши, — Лили нахмурилась, но уже через полминуты снова, смягчившись, продолжила читать. — «Клятва братства, подтверждённая кровью, считается неотвратимой и вечной. Она накладывается на все последующие поколения». — Она остановилась и задумалась, закусив губу. — Северус... значит, наши дети тоже будут друг другу родственниками?
— Да, — тихо подтвердил Снейп, заглядывая ей в глаза. — Они будут кузенами. Как если бы мы с тобой были рождены от одних родителей.
Лили на мгновение закрыла глаза, что-то решая про себя, а потом решительно выдохнула, и её зелёные глаза распахнулись, полные решимости:
— Что же... Тогда ладно. Была не была. Готовимся к ритуалу! — она с грохотом захлопнула книгу, и пылинки заплясали в луче закатного солнца.
Приготовления к ритуалу были одновременно простыми и сложными. В первую очередь, очень важно было подобрать правильное место. В идеале следовало проводить обряд братания в капище, где воздвигнуты изваяния Богов — но где в Шотландии искать славянское капище? На родовом камне тоже можно, но тогда придётся обращаться именно к покровителю рода, а это усложняло дело. Если же ни капища, ни родового камня нет — а их и не было, — то для обряда подойдёт любой природный холм или возвышенность. Если рядом будет река или озеро, это сочтут отдельным благословением. Самый главный принцип при выборе места — чтобы это не была низина, «ибо в низине сила утекает аки вода в песок».
Так что сразу после прочтения ритуала и короткого обсуждения ребята взяли на кухне корзинку с перекусом и отправились к Чёрному озеру — искать подходящую полянку. Она не должна была просматриваться из замка, чтобы их не обвинили невесть в чём. Да и на случай, если ритуал всё же окажется запрещённым британским Министерством, лишние свидетели им были ни к чему.
Во-вторых, перед тем как приступить к обряду, каждый из участников должен был подобрать для другого особый подарок. Оба подарка обязаны быть равноценными по значению и стоимости, поэтому Северус и Лили выбрали славянские обереги с руной «Сила», которые сделали сами, вкладывая в работу всю душу. Эта руна означала мощь, знания, а главное — целостность, и изображалась в виде молнии, рассекающей тьму. Создавая подарки, они постоянно думали друг о друге, мысленно желая самого лучшего, наполняя амулеты своей любовью и привязанностью. Лили работала над оберегом для Северуса ночами, пока девочки спали, а Снейп корпел над своим в лаборатории, забывая об ужине.
Ещё одним пунктом приготовления был выбор напитка, который в ходе обряда предстояло выпить обоим побратимам. Ребята не стали изобретать велосипед и просто сходили по очереди на кухню, где эльфы, как ни странно, с готовностью приготовили им два кувшина свежего яблочного сока. А заодно дали небольшой круглый каравай для подношения — румяный, душистый, посыпанный маком.
И вот, в назначенный день в них внезапно проснулся тот самый мандраж, что сопровождает любое мало-мальски серьёзное событие. С самого утра они не могли успокоиться — Лили трижды переплела косу, а Снейп разбил две пробирки, чего с ним не случалось с первого курса. Но к вечеру это чувство улеглось, оставив после себя звенящее, железное спокойствие и уверенность в том, что скоро они будут связаны кровью — навсегда.
Уже в сумерках, когда небо над озером окрасилось в пурпур и золото, Северус и Лили вышли на выбранную возвышенность и встали друг напротив друга. Ветер трепал их волосы и мантии, а где-то вдалеке кричала невидимая птица.
Северус достал нож, позаимствованный из лаборатории Слизнорта, — серебряное лезвие блеснуло в последних лучах солнца. По очереди, не дрогнув, они сделали разрезы на ладонях и накапали в кубок с яблочным соком ровно по десять капель крови. Тёмно-рубиновые капли расцвели в соке причудливыми узорами. После этого они крепко сцепили ладони, прижав раневые поверхности друг к другу — кожа к коже, кровь к крови. Их взгляды встретились, и, кажется, никто из них даже не моргал. Слова ритуала слетали с губ так быстро и так свободно, словно так и должно было быть; словно их вело что-то древнее и могущественное, исправляя ошибку, совершённую четырнадцать лет назад, когда они родились по отдельности, а не братом и сестрой.
После всех произнесённых клятв и просьб ребята замолчали и сложили руки в знак Солнца, поместив в центре маленький каравай. И тогда на ладонях у них загорелся огонёк. Сперва робкий, словно пламя свечи, он всё рос и рос. Казалось, лепестки пламени вырастали прямо из мест порезов, а кровь превращалась в огненный цветок, сердцевиной которого стал каравай.
— Он — это я, я — это он. Брат один раз — брат навсегда, — произнесла Лили, и голос её, подхваченный ветром, зазвучал глубже и старше.
— Она — это я, я — это она. Сестра один раз — сестра навсегда, — повторил Северус, и в его глазах отразилось пламя.
После их слов огонь взметнулся вверх, каравай растаял в огненном потоке без остатка, а сам цветок покраснел, закрутился ослепительной спиралью, а потом, можно сказать, «впитался» в места разрезов, исчезнув без следа. Ладони перестали кровоточить, и на коже остались лишь тонкие серебристые шрамы — знак их нового родства.
— Да будет так отныне и навсегда, — произнесли они завершающую фразу и залпом, до дна, выпили сок с общей кровью.
* * *
— Я закончил! — Ремус выскочил из-за угла и победно улыбнулся Питеру, с которым отправился на обход второго этажа, пока Джеймс и Сириус осматривали и тщательно зарисовывали первый. — В этот раз мы справились быстрее, чем в прошлый, — улыбнулся Питер, убирая палочку в карман мантии. — Я тоже уже всё, даже не заметил, как пролетело время. — Это потому что учебные этажи намного легче и понятнее, чем эти бесконечные мрачные холодные подземелья! Бр-р-р... — Ремус картинно передёрнул плечами. — Ну, не такие уж они и бесконечные, — усмехнулся Питер, — просто их оказалось четыре этажа, а не два, как мы наивно полагали. — Ага, и госпожа Удача над нами не смилостивилась — нам досталась гостиная Слизерина, — хихикнул Ремус, забираясь на широкий подоконник и обхватывая колени руками. — Хорошо ещё, что нас там почти никто не заметил! Со Снейпом ты договорился, а Розье я память стёр. «Лучше бы и правда стёр», — пронеслось в голове у Ремуса, который после ухода Питера ещё два часа выслушивал ехидное мнение Эвана о дурацких затеях с ползанием по подземельям и сборе «всей вековой пыли и грязи на свою драгоценную гриффиндорскую мантию». — Ну, с другой стороны, хорошо, что она досталась именно нам, — заметил Питер. — Представь, что было бы, если бы Слизеринское подземелье попало Сириусу с Джеймсом? — он сделал большие глаза, а потом не выдержал и тихо засмеялся. — О, я живо представляю, что бы там было! Сириус и Джеймс обязательно встретили бы кого-нибудь из слизеринцев, и завязалась бы сначала словесная перепалка, а потом и полноценная драка. С проклятиями, взрывами, столбами огня... И чего они вечно бросаются друг на друга, как петухи бойцовые? — Мне, кстати, очень не нравится, что Джеймс и Сириус постоянно задирают Снейпа, а Сириус ещё и на Розье рычит, хотя тот и сам не прочь, по-моему, поскандалить с Блэком. Они как магниты со сменой полюсов — то притягиваются, то отталкиваются. — Мне тоже это не нравится, — вздохнул Ремус. — Они постоянно ссорятся, кричат, теряют баллы, и зачем это всё? Чтобы доказать что? Что Гриффиндор сильнее? Или умнее? Я не понимаю. Особенно Розье с Блэком. Что им делить-то? — А ты и не поймёшь, Рем, — Питер горько усмехнулся, и в его глазах мелькнула какая-то затаённая печаль. Ему было искренне жаль Эвана, страдающего от проклятия, — так же, как и он сам. — Всём приветики, а мы уже закончили! — вверх по лестнице, как два молодых горных козла, вскочили Блэк и Поттер и без тени стеснения нагло забрались на уже занятый подоконник. — Эй, вообще-то тут занято было! — воскликнул Ремус, зажатый с двух сторон так, что не мог пошевелиться. — Но ты же нас не прогонишь? — Сириус состроил щенячьи глазки, часто-часто хлопая ресницами. — Не прогоню, — сдался Ремус, глядя на него с прищуром, в котором читалось: «Ты невозможен». С тех пор, как Блэк так опрометчиво и без спроса поцеловал Люпина, в их отношениях наметилась некоторая отстранённость. Нет, Ремус не избегал Сириуса открыто, но всё реже оставался с ним один на один, чаще садился рядом с Питером или Джеймсом, а свободное время теперь нередко проводил вне гостиной — на радость Розье, с которым Ремус повадился вместе обсуждать прочитанную литературу, сидя на том же подоконнике в коридоре четвёртого этажа. — Вот и здорово, — обрадовался Сириус, украдкой прижимаясь плечом к плечу Ремуса. — А мы, зато, знаете что видели? — Что? — синхронно спросили Питер и Ремус. — Эванс и Снейпа! — выпалил Джеймс. — Они стояли возле озера, за руки держались, друг на друга смотрели и не шевелились минут десять точно, не меньше! Вот чудные. — Ага, — поддакнул Сириус. — Этот Снейп совсем того. Ещё и Эванс за собой тянет в пучину безумия. Может, его стукнуть пару раз, чтобы девчонок нам не портил? — Джеймс, Сириус, хватит задирать Снейпа! — возмутился Питер. — Ну сколько можно? Вы даже не пересекаетесь почти! — Не пересекаемся, — подтвердил Поттер. — Но он меня на генетическом уровне бесит! Я вижу его — и у меня всё внутри закипает! — Да, вот именно так, как сказал Джеймс, — горячо поддакнул Сириус, понятия не имея, что такое «генетический уровень», но полностью разделяя настроение друга. — Вы... — у Питера не нашлось слов. Он только развёл руками. — Это бесполезно, Питер, — вздохнул Ремус, глядя на Петтигрю, у которого от несовместимости объективных причин и реального поведения друзей вот-вот закипит мозг. — Пойдёмте на ужин, а? — Точно, мы же опаздываем! — спохватился Сириус и, схватив Ремуса за руку, стремительно побежал по коридору в сторону Большого зала, увлекая его за собой. — Как ребёнок, честное слово, — выдохнул Питер, глядя им вслед. — Какой есть, — пожал плечами Поттер. — Пойдём? — Да, пойдём, — улыбнулся Питер. — Только я тебя за руку брать не буду, Поттер, уволь, — съехидничал он. — Мы же не они. — Да кто тебя спрашивать-то будет, — зеркально усмехнулся Джеймс, схватил Питера за руку и понёсся вслед за Сириусом, не слушая возражений.* * *
— Питер! — в спальню мальчиков четвёртого курса вихрем влетел Джеймс Поттер, и дверь с грохотом ударилась о стену. — Питер!! — Да здесь я, здесь! Что случилось? — отозвался тот, испуганно роняя мантию, которую до этого сосредоточенно рассматривал на предмет дыры на локте. — Сириус в Больничном крыле! — выпалил как одно слово Поттер и тут же скрылся из виду. — Что?! — Питер бросил вещи, которые собирал для починки, и рванул за Джеймсом, даже не закрыв дверь. — Я не знаю точно, что произошло! — на бегу, тяжело дыша, говорил Поттер, перепрыгивая через ступеньки. — После обеда Сириус пошёл в сторону башни, вдруг резко побледнел, потерял сознание и рухнул прямо на лестнице! Его сразу отнесли в Больничное крыло. — Отнесли? — переспросил Питер, не сбавляя темпа. — Тебя и Ремуса там не было? — Ну... я был в библиотеке, обрабатывал наши зарисовки восьмого этажа и пропустил обед. Ты собирал вещи. Ремус где-то гулял — кажется, опять с Розье. Сириус пошёл есть один, и вот что приключилось! Мне об этом сама Эванс рассказала, представляешь?! — Но зачем кому-то его травить? — в голосе Питера звучало искреннее недоумение. — Я не знаю, Пит! Но мы разберёмся! — зло ответил Поттер и с силой распахнул двери Больничного крыла. — Сириус!! — закричал он на всё помещение. — Так, молодой человек! Вы находитесь в Больничном крыле, и нечего тут орать, как раненый мандрагор! — на вопли Поттера из своего кабинета стремительно вышла мадам Помфри, и вид у неё был самый грозный. — Извините, мадам Помфри, — мгновенно сконфузился Джеймс, понижая голос. — Мы бы хотели узнать, что с нашим другом, Сириусом Блэком. — Ваш друг спит, поэтому я вас к нему не пущу! — отрезала она. — С ним уже всё в порядке, завтра будет как огурчик. Его крайне быстро ко мне доставили — практически сразу, как потерял сознание. Это всё, что я могу вам сказать в данную секунду. А теперь попрошу удалиться! — Но Ремус же здесь! — не сдавался Поттер, вытягивая шею, чтобы заглянуть за ширму. — И мистера Люпина здесь тоже нет! Как только мистер Блэк заснул, я отправила мистера Люпина в гостиную — у него был очень бледный вид, и я решила, что ему самому нужен отдых. — Но мы пришли оттуда! Его там нет! — Мистер Поттер, я не личный секретарь мистера Люпина и не знаю, где он сейчас находится! Может, он на свидание пошёл! — разозлилась целительница, и кончик её палочки угрожающе засветился. — Вон из моего крыла, живо! — Э-э-э, простите нас, мадам Помфри! Мы уже уходим, хорошо? — Питер резко зажал ладонью рот друга, не давая ему возразить. — Но... — пытался промычать Поттер сквозь пальцы. — Джеймс, пошли! — Питер практически силой вытолкнул его за дверь. — До свидания, мадам Помфри, мы придём завтра утром! Когда тяжёлые дубовые двери за ними закрылись, Джеймс вырвался и развернулся к другу: — Но почему мы уходим?! — Потому что ты только злишь мадам Помфри, а она в следующий раз нас вообще на порог не пустит! — терпеливо объяснил Питер, поправляя мантию. — Ну и куда мы пойдём в таком случае? Где нам искать Ремуса? — Ты пойдёшь в гостиную, я схожу по делам, а Ремус сам найдётся. Может, он и правда на свидание ускакал, кто его знает. — Что?! И ты меня оставляешь одного? Вот так просто? — Джеймс надулся как жаба, сложив руки на груди. — Нет, не оставлю. Просто схожу кое-куда и быстро вернусь. — Куда? — заинтересованно протянул Джеймс, прищуриваясь. — Как и Ремус, на свидание? — В подземелье, — закатил глаза Питер. — И нет, это не свидание. Слизеринки меня не привлекают. Собственно, как и слизеринцы. — В подземелье? — Джеймс резко остановился. — Что ты там забыл, если не встречу? — Ну... — Питер смутился, понижая голос. — Пока ты ругался с Помфри, я умудрился незаметно скопировать её заключение по яду, которым отравили Сириуса. — Так его слизни всё-таки отравили? — мрачно процедил Поттер, и его рука сжалась в кулак. — Нет, пока это не точно. Я хочу показать химический состав и магическую структуру яда одному своему знакомому зельевару. Может, он узнает автора. Или, если это его собственный яд, сдаст заказчика. — И ты думаешь, Снейп скажет тебе правду? — скептически изогнул бровь Поттер. — А с чего ты решил, что это Снейп? — зеркально ответил ему Питер. — Потому что из слизней ты общаешься только с ним — раз. Единственный профессиональный уже сейчас зельевар — это он, два. Ну и то, что он единственный, кто вне подозрений — это три. — И почему же он вне подозрений? — Потому что отравили Сириуса, а не меня, — Джеймс пожал плечами, как будто это всё объясняло. — Снейп, скорее всего, отравил бы меня. Но, если честно, это не в его духе. Он, пусть и бесит меня, и мы постоянно цапаемся... но чего у него не отнять, так это того, что он скорее вызовет меня на дуэль, ударит в честном бою, проклянёт в лицо, но никогда не отравит втихую. Это ниже его достоинства. Да и Лили, когда говорила, что Сириуса доставили в Больничное крыло, сказала, что сама его туда донесла. Я ей, конечно, поверил вслух. Но на сто процентов уверен: это был Снейп. А Лили просто не захотела сдавать друга, чтобы я на него не накинулся. — Ты признаёшь, что слизеринец может быть благородным? — удивился Питер. — И не обвиняешь его во всех грехах мира? Я в шоке, честное слово. — Я признаю, что Снейп — не такая уж и безнадёжная задница. Но терпеть я его всё равно не могу. Он меня раздражает до скрежета зубов, и любая наша встреча была и будет сопровождаться скандалом. Всегда. — Но зачем, Джеймс? Зачем все эти крики, скандалы, разрушения? Почему вы не можете нормально сосуществовать? — Почему?.. — Джеймс замер посреди коридора и как будто впервые задумался над этим вопросом всерьёз. — Не знаю. Наверное, потому, что он очень похож на меня... — Питер скептически посмотрел на друга. — Нет, не внешностью, а содержанием. Понимаешь? Он увлекающийся, достаточно умный, смелый, гордый, сильный, хитрый слизеринец. Он такой, каким бы хотели видеть меня мои родители. Только вместо зельеварения — руны. Понимаешь? — Джеймс прикрыл глаза и опустил голову. — Я, наверное, подсознательно хочу доказать им — и ему, и себе, — что выбрал правильный путь, в отличие от него. Что именно то, какой я есть, — это правильно. А их желания — это глупость. Когда его нет рядом, я вполне могу нормально о нём думать, даже анализировать своё поведение. Не думай, что я не понимаю, как глупо себя веду. Но когда я вижу его... когда смотрю в его глаза... мне хочется ударить. Заколдовать. Уколоть побольнее. Лишь бы стереть с его лица это раздражающее, вечно серьезное выражение, которое мои родители так хотели бы видеть на моём лице. — Так, может, не стоит злиться на Снейпа из-за того, что ты не такой, как хотели бы родители? Он же в этом не виноват. — О, поверь, ему и самому нравятся наши драки, стычки, крики — всё вот это. Даже если он тебе скажет, что они ему не нравятся, — он соврёт. Так что не мешай нам развлекаться, Пит. — Джеймс горько усмехнулся, а потом встал и молча пошёл в сторону гостиной. Но у самого поворота он остановился, обернулся через плечо и тихо, почти шёпотом, добавил: — Он — это я. Только другой.
