Мёртвый город

Возможно, Ева ещё не раз пожалеет о своем выборе. Не то, что бы она не жалела о нем сейчас. Речь о том, что в будущем, когда все пойдет наперекосяк, - хотя уже сейчас все шло не так, как ей хотелось бы, - Ева будет из раза в раз укорять себя за неверное решение. На кухне пахло сигаретным дымом, испорченной едой и потом. Михаил, открыв форточку и впуская мороз в помещение, где изначально не было тепло, медленно курил. Мусолил тонкими губами фильтр, сминал в пальцах пока что не сгоревшую часть сигары и поглядывал на яркий тлеющий огонек. Николай сидел перед напряжённой девушкой, внимательно на нее смотря, и рассказывал что-то про то, что сначала ещё его отцу в молодости пришла идея - заводить отношения с бабами, трахать их и тайком снимать на камеру, а после срубать на этом деньги. Потом подхватил старший брат Николая. И сам Коля теперь продолжает это «ремесло», не забывает семейных традиций. Оказывается, сейчас его брат, - Тоха, - в армии. Но, как сказал Николай, совсем скоро возвращается. – А сейчас, - небрежно бросил он, продолжая сверлить Еву взглядом, - ту сочную бабёнку ебёт Аркашка. Он, по сравнению с Тохой, хиляк. Брат мой вернётся, и все сучки выть будут - дырки их из состояния ведра до состояния бочек выебет, - усмехнулся Коля, и глаза его по-страшному, совершенно недобро расширились. «Он будет смотреть». Они все будут смотреть. Внезапно стоны и крики из соседней комнаты прекратились, и вскоре на кухню вошла, как подумала, - всего на долю секунды! - Ева, милейшая девушка. Ее не портили даже красные заплаканные глаза с темными мешками под ними, не меняли картину и россыпь некрасивых и болезненных на вид следов от засов и укусов. Пугающе выглядели только почти черные синяки на бедрах, талии, тонких запястьях и хрупких плечиках. И вообще - вся девушка выглядела такой тонкой и словно хрустальной... Такой, как будто бы сожмешь чуть сильнее, надавишь - и разобьётся с громким звоном бьющегося стекла. Девушка, закутанная в грязную простынь на манер убогого платья, прошла к раковине, вынула непрозрачную кружку из полки над ней и налила себе воды из-под крана. Выпила залпом, шумно глотая. Когда та пила, Ева завороженно пялилась на нее. Смотрела, как та судорожно глотает и захлёбывается, держа кружку дрожащей рукой. Девушка тихо плакала. Нет, не так... Из ее глаз просто текли слезы. Не было всхлипываний, тяжёлых вздохов. Это была немая истерика. И даже тогда, в момент глубочайшего, как подумала Ева, отчаяния, эта леди была прекраснее всех. Дама окинула троих отсутствующим, усталым взглядом, и скрылась за дверью ванной. – Кто это? - шепотом, едва слышно спросила Ева, хотя и так понимала, что это одна из «порно-актрис». Проститутка, не стоящая внимания. «Скоро ты станешь такой же». – Это Сашка, - хмыкнул неожиданно Мишка, хотя Ева ожидала услышать Николая, - чаще всего тут зависает. Хуй знает, что у нее там случилось. То ли мамка болеет, то ли у самой беды с башкой. – А там, в комнате..? - он уже говорил, кто это. Называл его имя. И Еве страшно ,- она уже представляет, насколько ей будет больно. Как ее... Будут... – Твой сегодняшний партнёр, - обманчиво ласково улыбнулся Николай, поняв всё, - и коллега всё оставшееся время твоей работы здесь. «Твой ебарь, ха» Мишка продолжал курить в открытое окно, но едкий дым все равно попадал в помещение - у Евы заслезились глаза, а нос предательски зачесался. Коля, не отводя взгляд, смотрел на девушку, не знающую, куда себя деть. О, теперь он не даст ей покоя. Не дождется. – Сегодня Аркашка вытрясет из тебя всю дурь. И душу. Сашка, говорят, тоже типа лесбуха была, - Михаил повернулся и выдохнул сигаретный дым в сторону Евы, заставив ее закашляться. Зачем он это сказал, Ева не поняла. Но запомнила. Вскоре в кухню зашёл крепкий на вид мужчина в одних лишь грязных трусах, - Ева неприязненно поморщилась, а мужчина на это мерзко усмехнулся, - с бородой, волосатой грудью, ногами, да и вообще весь мохнатый до скрипа зубов. Неприятный человек. И пахло от него спермой, потом и немного кровью. Мужчина кивнул головой в сторону коридора и прогудел басом: – Всё в комнате привели в порядок, - намекнул, видимо, что можно приступать, - Сашка в прихожей, ждёт оплату. Миша остался на кухне с наполовину пустой пачкой сигарет, а Николай скрылся в коридоре. Мужчина с бородой ухватил Еву за предплечье и поволок ее в спальню. Она не сопротивлялась. «Ты сама согласилась, помнишь? Ты больше не имеешь права на слово». Я знаю. «Он может делать на камеру все, что хочет, а ты должна во всем ему, - им, - потакать. От твоего послушания зависит сумма денег, которые ты получишь после...» Я помню. *** В комнате был спертый воздух, влажный - пропитанный потом и прочими не самыми лучшими запахами, которые бывают после секса. Простынь была мокрая и в некоторых местах изляпана красным, но на камере этого видно не было - простыню постелили изнаночной стороной. На подушке лежал тюбик смазки. Там же дешёвые презики. «В интернете пишут, что именно эти рвутся чаще всего. Хочешь подхватить букет венерических? Или залететь, а? Шлюха». Пока ещё не шлюха. «Ты без пяти минут проститутка. Если дело во времени, то...» Мужчина рявкнул на оцепеневшую Еву: – Раздевайся и вставай на колени, лицом в подушку. Смажь себя. *** Ева честно старалась безропотно следовать всем указаниям, однако руки словно специально не хотели слушаться, а пелена слёз никак не хотела спадать - ей ничего не было видно. В нее уже полчаса точно долбится этот мужик - им несколько раз приходилось переснимать некоторые моменты, ведь где-то Ева лицо корчит страшное, где-то стонет неправильно. Ей начинало казаться, что ему всё просто нравится. Где-то через десять минут после начала съемок в комнату бесшумно всплыли Миша и Коля. Михаил снимал всё на камеру телефона, что, в прочем-то, было бессмысленно - все записи будут на основной камере. Ей никуда не деться. Аркадий схватил девушку за короткие волосы и, больно впившись ногтями в кожу, задрал голову одной рукой, второй вцепившись в ее горло, частично перекрывая дыхание. Тудум. Тудум. Пульс набатом бьёт в ушах. Страшно. Вновь царапает ее шею. На ней расцветают алые полосы. Дышать нечем. Девушка ладонями бьёт по его мощной руке, начиная паниковать, и сквозь темную дымку видит, как ухмыляется Михаил. Каждый из них знает, что она задыхается. Она ведь хрипит уже из последних сил... Она ведь на пределе. Когда девушка впивается короткими неровными ноготками в запястье бородатого, он зло рычит и утыкает ее лицом в подушку, резко наклонив и заставив всем телом почувствовать пронзившую боль. Она точно задохнётся. Смазки было всего пару капель... Слишком сухо. Ева видела, что по бёдрам текла кровь. Она все чувствует. От его крепкой хватки на шее и на руках наливаются синяки... Голова кружится. Противно от самой себя. Липкая. Грязная. «А стоит ли оно того?» ...Наверное, всё-таки нет. Не стоит. Но разве есть путь назад? *** Когда все закончилось, на часах седьмой час. «Так долго? Дома будут вопросы, если она вернулась раньше», - первая мысль, когда половые губы и влагалище перестают зудеть и ныть так ярко. Внутри непривычно мокро. Ощущения... Отнюдь не положительные. Ее мяли везде. Его грубые ладони, покрытые запекшейся кровью прошлой девушки и несмывающейся грязью, трогали и сжимали ее грудь, ее соски... Больно, неприятно. Его пальцы пытались пробраться в ее анал. Нет, он не собирался трахать ее вторую дырку, - она ведь была не подготовлена, - но для показушности на камеру... Да. Вся шея чесалась от многочисленных царапин. Голова болела, горло тоже. Всё тело было и молило о пощаде. А Ева не могла заставить себя встать. Ее оставили одну. Что-то вроде пятнадцати минут рефлексии, пока Аркашка моется, Миша курит, а Коля пересчитывает деньги. Вскоре парень вернулся. – На, - протянул небольшую, тонкую стопку красненьких купюр, - не лучшая запись, конечно, но ты ещё не профи, хах. Зрители обкончаются от новой бабы... И ушёл. «Ты сдохнешь, оставшись проституткой». «Ничего тебе не светит, Ева. Как же ты не понимаешь». «Это твоя роковая ошибка. Ты ее не исправишь». ...Я сама все понимаю.