Неоднозначно

      Пробная операция была вот-вот на подходе после того как был изготовлен «Восход» и проведена тщательная проверка всего чего только можно. Состояние Сергея было относительно стабильно. Захаров иногда видел, как отлучался Сеченов с лицом полного сожаления, и в один из таких моментов Харитон последовал за ним.       В здании почти никого не было, так как уже была глубокая ночь, и лишь на регистрации сидела девушка, а на входе охрана. Аккуратные шаги вслед за учёным отдавались тихим эхом по всему коридору, и приходилось иногда останавливаться, прислушиваясь к удаляющимся шагам спереди. Дмитрий остановился возле комнаты, замявшись всего на несколько секунд, пока рука легла на дверную ручку. Нейробиолог вдруг вспомнил. Это палата Плутония. Через пару секунд Сеченов скрылся в комнате, тихо закрывая за собой дверь. Недолго думая, Захаров подошёл ближе, опираясь на стену и прикрывая глаза, сосредоточиваясь на тихом голосе внутри.       — Мне правда жаль, что так получилось, сынок. Я.. Нет, мы. - он особо выделил последнее слово.       — Мы стараемся изо всех сил, чтобы ты смог жить. - как хорошо, что у стен здесь плохая шумоизоляция, хотя это было удивительно. Нужно будет поговорить об этом с Сеченовым.       Про Екатерину тот умалчивает, и Захаров может понять почему, в документах было написано об этом. Кто-то из врачей упомянул о ситуации в Болгарии, после чего произошла неожиданная вспышка агрессии со стороны агента, вследствие чего его смогли успокоить только со словами "Огонь! ", после чего пациент кинулся в сторону и потерял сознание.        Захаров прокручивает текст из документа тяжело вздыхая. Его всегда поражало то, насколько они всё-таки разные с Димой. Тот всё время печётся о людях, жизнях. Сейчас не так сильно, но в далёкие времена, чтобы причинить кому-то вред и речи не могло идти. У него было какое-то неограниченное чувство эмпатии, но конечно же не ко всем. Всю свою сознательную жизнь Харитон пытался понять это, но не смог. В подростковом возрасте он был просто зубрилой, зацикленный на своих целях, не воспринимавший почти никого. Но в тоже время более дерзок, в какой-то степени улыбчив. Даже помнил, что один раз одногруппница сказала ему, что у него красивая улыбка. Он не поверил.       Харитон в принципе мало кому верил, предпочитая надеяться только на себя. А потом появился Дима. Дима, который разделил его безумный интерес и тягу к науке, безумные планы и свершения. Наверное так и подружились. В палате с характерным звуком отодвинулся стул, а где-то внутри появилось давно забытое чувство беспокойства и доля паники.       Недолго думая он отступил в сторону, скрываясь за поворотом в темноте коридора. Только после того как шаги затихли, он не смог дать себе ответа, почему это сделал. Спрятался, как шестнадцатилетний подросток не осмелившийся позвать девушку на свидание. Это конечно не свидание, да и Дима как-то не очень похож на девушку. Слишком бородатый.       Уголки губ слегка приподнялись, и он наконец-то вышел из темноты, деловито поправив халат, будто ничего не произошло. В голове была назойливая идея: зайти в палату, как несколько минут назад Сеченов, но он сдержал этот порыв, почти сразу же одёрнув себя когда в голову пришла такая мысль. Почему вообще если упоминается Сергей Нечаев, то его внутренне спокойствие начинало давать сбои, как роботы на начальных этапах разработки.       Возможно в нём он видит себя. Точнее он мог бы быть таким, если бы его не сломали. Окружающие могут быть очень жестоки, Харитон знал это как никто другой. Именно по этой причине он не испытывал особой тяги или сожаления к другим людям, к их боли, страданиям, слезам. Всë это было так далеко от него, будто его обделили этим. Как говорится, все проблемы идут из детства. То, чем мы являемся сейчас - это последствия прошлых травм, бесценного опыта и поведение окружающих, которые непосредственно влияют на нас, на наше мировоззрение, как мы будем относиться к тем или иным вещам. Психология - удивительная штука.       Оглядевшись он направился к себе в кабинет, но уже по другому пути. Благо больница или же скорее центр был достаточно большим, чтобы можно было добраться до нужного места несколькими путями. Его кабинет буквально был местом проживания. Даже был небольшой столик, на котором стоял чайник и имбирные пряники, мало кем любимые. Включив настольную лампу он уселся за стол с чашкой крепкого чая, начиная перебирать накопившиеся документы.       Нужно будет завтра Ларисе поручить отсортировать ту часть, которую сделает сегодня, и разослать ответы на разные письма. По-хорошему, сегодня было лучше поспать перед завтрашним днём, но как назло сна не было ни в одном глазу. Взгляд непроизвольно зацепился за папку Нечаева. Харитон несколько секунд смотрел на неё, будто ожидая, что в ней магическим образом появится что-то новое, но увы и ах. Отпив немного живительного напитка, Захаров включил компьютер, решая пробить по базе Екатерину Муравьёву, ведь Дима конкретно ничего не рассказал. Либо плавно уходил от темы, чего терпеть не мог мужчина, либо нагло игнорировал. Ну раз не хочешь говорить, Дима, значит пойдём по-другому. Сеченов хитрый, доступ к документам был только у него, но и Харитон тоже не дурак. Введя цифры, которые обозначали первый созданный полимер, он зашёл от лица Сеченова с первой попытки. И вот вся нужная информация. А если Дима и заведёт шарманку мол "зачем? ", то учёный запросто даст ответ, нечего хранить секретики. Биографию он пропустил, желая добраться сразу до интересующей информации.       На спецоперации в Болгарии вместе с Нечаевым, с которым имела близкую связь, была взорвана террористам. Кузнецов вынес изуродованное тело Блесны и сообщил о произошедшем Сеченову, после чего ему доставили их тела. Сеченовым совместно с Филатовой была проведена операция по спасению жизней. В то время как Сергея спасти удалось, Екатерина получила травмы, несовместимые с жизнью — в результате взрыва её мозг был поврежден и фактически разделен на два полушария. Несмотря на то, что Екатерина умерла ещё до того, как попала к Сеченову и Филатовой на операционный стол, полимерные препараты в её организме поддерживали жизнь в мозге, не давая ему погибнуть вслед за телом. В попытке спасти рассудок Муравьëвой было предпринято множество операций, но все они закончились неудачей, а к концу операции мозг и вовсе не реагировал, превращённый в изувеченное кровавое месиво. Поддерживать мозг в живом состоянии оказалось бессмысленно, поскольку он реагировал лишь на уровне рефлексов.       — Так вот почему в тот день Ларисы не было, а до Сеченова нельзя было дозвониться. - где-то внутри Харитон понимал что здесь лишь часть и точно написано не всё. Филатова же ничего не сказала ему, скорее всего, по причине неразглашения информации или же попросту забыла, но это маловероятно. Интересно получается. Будет что спросить у неё. Он почти на 99% был уверен, что девушке с кем-то нужно поделиться об этом. Может Сеченов в какой-то степени имел авторитет, но и Харитон не пустое место.       Оторвав взгляд от компьютера он понял, что просидел за чтением достаточно долго, и даже чай успел остыть. Сейчас не было смысла ехать к себе в квартиру, ведь на часах уже было около 3 часов ночи, а пробная операция назначена на 9. Значит встать нужно в 7, чтобы всё подготовить и подготовиться самому. Подняв очки на голову, он устало вздохнул, складывая руки на груди, и откидываясь на спинку стула. Как же все-таки слабо человеческое тело, если так судить. Слишком много нюансов в виде сна, еды, душа, болезней. Если бы он не имел человеческого тела, а был тем же полимером, что бы изменилось? С такими мыслями он погрузился в сон, слушая мерное тиканье часов на столе. Казалось, старые механические часы, но было в них что-то успокаивающее.       Проснулся он даже раньше, чем было нужно. На часах было половина шестого, а всё здание начинало оживать приблизительно в 5 часов. Можно было слышать в коридорах разговоры, торопливые шаги и звук каталок по плиткам. Тело безжалостно затекло и ломило всё, начиная от шеи и заканчивая онемевшими от одного положения ног. Стоит прогуляться хотя бы десять минут, чтобы освежить голову, благо у него было время на это. А ещё нужно будет покормить Мусю. Это ненасытное и вечно мохнатое существо, кажется, постоянно хотело есть. Было немного безответственно так оставлять живое существо почти на сутки, но единственное, что успокаивало, так это то, что кошка была невероятно умна, если так можно сказать. Еда и вода есть - значит всë хорошо.       Ещё будучи котёнком она понимала что нужно ходить в определённое место, где не стоит лазить. Её янтарные глаза, не скрытые под шерстью, внимательно следили за Харитоном, что первое время настораживало. Иногда приходилось брать Мусю с собой, тайком и только в кабинет, хорошо, что пространства много, но кажется её любимое место было на большом столе, когда днём ярко светило солнце согревая поверхность стола. Другие, скорее всего, знали о ней, но молчали, понимая, что бесполезно тягаться, тем более кабинет - это не санитарная или больничная часть.       На улице ещё было на удивление тихо, и только спустя несколько минут Захаров понял, что сегодня воскресенье, все отдыхают поэтому на улицах и пусто. Небольшая прогулка пошла на пользу, конечности вновь заработали как надо, хотя боль в шее ещё чувствовалась, но это пустяки. Наручные часы показывали без десяти шесть, значит в общей столовой уже начинали готовить завтрак, ещё есть возможность взять свежего чая. Так и получилось. Пожилая женщина налила ему свежезаваренного чая и дала, в качестве бонуса, булочку с сахаром. Поблагодарив её, Захаров двинулся по коридору, уже планируя после этого зайти к Диме и начать разбор полëтов по поводу операции, как цепкий взгляд заметил фигуру, заходящую в здание. Филатова.       — Лариса Андреевна! - голос эхом отозвался по коридорам, пока девушка с недоумением повернулась к нему.       — Доброе утро, Захар Родеонович. Что-то случилось? - она наблюдала за тем, как учёный неторопливо подходит к ней.       — Да. Есть пару вопросов, которые я бы хотел обсудить. Например Екатерина Муравьёва и Сергей Нечаев. Я правильно понимаю, что когда их доставили, ты помогала Сеченову.- это был не вопрос, а утверждение, и девушка это прекрасно понимала.       Мужчина наконец-то поравнялся с Ларисой и показал рукой вперёд, будто призывая идти за ним. Девушка нахмурилась как только услышала об агенте, а глаза наполнились какой-то необъятной грустью. Сейчас она чем-то напоминает Диму. Она молчаливо шла за ним вслед, понимая что вопросы в общем коридоре не стоит задавать, поэтому нужно дождаться, когда они зайдут в кабинет.       Опустившись на мягкий диван, девушка с любопытством взглянула на учёного и могла лишь догадывалась о том, какие вопросы последуют, но была готова по возможности ответить на них. Она была уверена в том, что нейробиолог знал большую часть информации, и также знала, что Захаров слишком жаден до изучения каких-то мелких деталей.       — В каком конкретно состоянии была Муравьёва? По отчётам я понял, что она уже была в состоянии комы, когда её привезли. - он тоже сел в кресло, развернувшись лицом к нейрохирургу.       — Так и есть, профессор Захаров. Её тело покрывали ожоги и невозможно было даже понять, что это Муравьёва. - голос был тихим, а слова давались тяжело, но пересилив себя она продолжила.       — Она умерла ещё там, во время взрыва, а тело и мозг продолжали реагировать на внешний раздражитель только на уровне рефлексов, но вы, скорее всего, знаете это. - кивок головой в знак подтверждения.       — Сергей Нечаев отделался чуть легче, чем она. Израненное тело с раздробленными конечностями, частично разбитый череп, откуда идёт повреждение мозга и как сказал Дмитрий Сергеевич: с необратимой травмой личности. - она тяжело вздохнула опуская голову и ссутуливаясь. Захаров тоже не спешил отвечать, лишь постукивал пальцами по поверхности стола. Жаль что в тот день он не был здесь, хотя навряд ли смог что-то изменить.       — Ты же знаешь, что сегодня состоится операция на Сергее? - Филатова вяло кивнула головой.       — Слышала. Надеюсь, что Дмитрий Сергеевич вместе с вами вернёт его к жизни. - в голове Захарова, будто в ответ, пронеслось: «я тоже». Тишина казалась слишком угнетающей, но никто не двигался с места. Лишь когда часы пропищали, оповещая о том, что уже 7:10, Харитон повернулся на кресле к столу, чувствуя взгляд в спину.       — Ты можешь быть свободна, Лариса. - и только когда та ушла, взгляд упал на документы, Захаров тяжело вздохнул, сегодня день начинается не слишком хорошо.