bury me again

      Позвоночник болезненно врезался в кафель. Ризотто тихо вздохнул от пронзившей тело прохлады.       — Почему сейчас? — прошептал он, сорвавшись на шипение, когда жёсткие пальцы обхватили подбородок и откинули его голову назад. Зубы впились в кожу. Оттянули. Прилившая к месту укуса кровь распространилась по телу мурашками.       — Почему нет? — усмехнулся Какёин и грязно прошёлся языком по следу. — Имеешь что-то против?       — В тебе играет адреналин. Мы же только после миссии.       Нориаки оттянул ремень на его груди и, подняв глаза, улыбнулся ему.       — Хороший повод наконец расслабиться, — понизил он голос и разжал пальцы. Ремень оставил на коже розовый след. Исчезнет через пару часов. — Хватит отнекиваться, я знаю, что тебе это тоже необходимо.       Ну конечно.       После стадии ахуевания Ризотто смирился с мыслью, что, возможно, у них с Нориаки… особые отношения. Конечно, после осознания игнорировать странную тягу — не очень похожую на ту, что он испытывал к Лоре — и откровенный флирт со стороны Какёина не удавалось.       Кризис ориентации и всякие страдания он решил сразу пропустить, у него времени не было — ну понравился ему парень, плевать уже. Конечно, Ризотто не очень понимал, что можно с этим делать, поэтому решил просто плыть по течению и пытаться держать себя в руках — потому что после мозгового штурма желание набить Нориаки морду всё равно никуда не делось. Только утроилось.       И всё и вправду шло нормально, как обычно.       Пока в какой-то момент они не переспали. И инициатором был Какёин.       Тогда Ризотто ахуел во второй раз.       Ну и как бывает обычно, их отношения перешли немного на другой уровень.       — Чёрт! — прервался поток умных мыслей, когда Какёин решил оставить ощутимый укус на животе. Ризотто сжал пальцы на его волосах, останавливая и заставляя взглянуть в глаза. — Имей совесть.       Нориаки бесстыдно улыбнулся и игриво провёл рукой по кромке его брюк.       — Не витай в облаках, — когда хватка немного ослабла, он плавно опустился на колени. — Я в курсе, что там только я.       — Ты сейчас вылетишь отсюда, — по бёдрам поползли невесомые прикосновения. Какёин поцеловал оставшийся заметными лунками след от зубов и медленно стянул его брюки. Ризотто втянул воздух сквозь сжатые зубы. — Звучало отвратительно.       Какёин прыснул, взглянув на него снизу вверх.       — Значит, грязные разговоры вычёркиваем, — и без предупреждения взял его целиком. Язвительный ответ застрял у Ризотто в глотке, и он низко застонал. В голове остался лишь белый шум.       Когда он медленно рассеялся, а в уши проникли какие-то прочие звуки, Ризотто вспомнил, что хотел сказать.       — А что, Джотаро подобные разговорчики нравились? — тихо спросил он, и Какёин подавился.       Ризотто резко отстранил его от себя за волосы.       Тот схватился за горло и закашлялся.       Удивительно.       Обычно Какёин всегда держал дыхание под контролем, а даже если оно сбивалось, то быстро приводил его в порядок. Несмотря на внешнюю безалаберность и детское поведение, он прекрасно умел держать в узде свои эмоции и показывать людям лишь то, что было нужно — но сейчас Ризотто практически впервые увидел на его лице что-то настоящее.       Видимо, стоит чаще говорить про Куджо.       — Ты в норме? — спросил он, натягивая брюки. Какёин повернул к нему голову, и — о боже — в его глазах плескался чистый гнев.       — Мы можем не говорить о Джотаро, пока твой член находится у меня во рту, пожалуйста? — процедил он и, быстро встав без помощи, демонстративно развернулся.       До Ризотто слишком быстро дошло.       — Ты, что, с ним никогда не…       — Нет, — вау. Оказывается, выводить из себя кого-то оказалось так приятно. — Я не стану об этом говорить, Ризотто.       Ризотто удивлённо приподнял брови. А через секунду — как только на шее Нориаки начали появляться розовые пятна — едва заметно ухмыльнулся.       — Когда встретишься с ним, обязательно попробуй, — он подплыл к нему со спины и склонился к уху. — Тоже в ванной. Может, ему такое вкатывает.       Какёин отпихнул его от себя.       — Я ухожу.       — А как же… — Ризотто шагнул к нему, но Нориаки угрожающе призвал стенд.       — Сам справлюсь, — он распахнул дверь.       — Какёин?       Тот глубоко вздохнул и взглянул на него через плечо. В светлых радужках плясали черти. Кажется, их вилы были направлены в сторону Ризотто.       — Что?       Прощай, инстинкт самосохранения.       — Пусть на коленях будет он, а не ты. А то говорить будет сложновато.       Злые пятна добрались до скул. Дверь хлопнула прямо перед носом ухмыляющегося и абсолютно довольного собой Ризотто.       — Иди нахуй, Ризотто Неро!       Команда убийц стойко терпела их, стараясь лишний раз не задавать вопросов — хотя, безусловно, Ризотто осознавал, насколько подозрительно они оба выглядят. И пока не торопился что-то с этим делать.       Они никогда не целовались. Когда Ризотто первый раз попробовал это сделать, Нориаки протрезвел, накрыл его губы ладонью и отодвинул от своего лица. Ризотто спокойно это принял — и постепенно привык. Какёин поначалу вообще не хотел передавать ему власть полностью, видимо, чего-то боясь или остерегаясь. Но постепенно и он начал себя отпускать — совсем немного, практически незаметно. Однако Неро всё равно заметил.       Вообще Нориаки спустя столько времени только-только начал ему открываться. Конечно, ожидать этого было бы странно — Ризотто и не ждал — но обнаружить было удивительно.       У него никогда не было настоящих друзей — только давно стёртая из воспоминаний сестра — поэтому Ризотто не знал, как себя вести, когда в глазах Какёина начинала отражаться странная тоска, которую тот осмеливался показывать перед ним. Он мог только подойти к нему со спины, впиться в шею и утонуть с ним в телах друг друга.       Спустя месяцы Ризотто пришёл к мысли, что Нориаки — оказывается — не всегда мог оставаться в форме.       Беда пришла неожиданно: Какёину дали сложное задание, и он его с треском провалил. Человек, которого надо было срочно убить, скрылся от него; дело дошло до того, что пришлось вмешиваться боссу. После такого Нориаки вообще не должны были оставить в живых, но он всё ещё был нужен боссу — поэтому его решили просто наказать.       — Только это сделаешь ты, Ризотто, — раздался размеренный голос Конте, который стоял рядом с привязанным к стулу Какёином. Он схватил его за волосы и заставил поднять голову. — Ты — лидер команды убийц, тебе и преподавать ему урок. Я понаблюдаю.       Ризотто смерил Нориаки взглядом: тот вообще на Конте не смотрел. Сидел, избитый и ослабший, и устало сверлил взглядом стену. Когда Ризотто встал перед ним, потухшие зрачки медленно устремились к его лицу.       — Не затягивай, — пусто улыбнулся он. — У нас дел полным-полно завтра.       Невозможный. Абсолютно невозможный.       Ризотто глубоко вздохнул и, не сказав ни слова, вызвал свой стенд.       Первые минуты Нориаки пытался терпеть. На пол бесконечно падал окровавленный металл, а Ризотто продолжал и продолжал.       Когда сгустившийся воздух прорезался первый вскрик, у него сбилось дыхание. Но он не остановился.       Даже когда Нориаки повредил себе рот, выплёвывая острые лезвия. Даже когда он начал дышать через раз.       Даже когда…       — Достаточно, — Конте положил ладонь ему на плечо. Ризотто отозвал Metallica. — Вы можете идти.       Какёин выдохнул с надрывным хрипом и поднял на Конте взгляд.       — Мой стенд… — просипел он и поморщился. Сплюнул скопившуюся во рту кровь. — Можете… вернуть… синьор Конте.       Старик выгнул бровь.       — Рановато, — он вдавил не до конца вырвавшееся лезвие в нежное запястье. Нориаки зашипел. — Он вернётся к тебе завтра. Придётся тебе добираться до вашей базы самостоятельно. На улице всё равно никого нет.       Ризотто нахмурился.       — Но… — начал он, однако ему не позволили сказать что-то против. Конте покачал головой.       — Это часть его наказания, Ризотто. Не смей ему помогать. Себе дороже, — и ушёл, закрыв за собой дверь.       — Блядь, — выдохнул Нориаки, свесив голову. Ризотто поджал губы и принялся развязывать его. — Блядь…       Стенд Конте был способен отбирать у владельцев способности их стендов, умел подавлять их. Недавно он от босса узнал о неспособности Нориаки ходить без Hierophant’а — и сейчас грязно этим воспользовался.       Ризотто убрал лишние лезвия с его кожи и попробовал взглянуть в глаза — те были полуприкрыты и излучали смесь отчаяния и злобы. И крох едва уловимого страха.       Нориаки отлепил своё тело от стула и тут же упал на пол, к куче острого металла. Он глухо застонал — а Ризотто захотелось выколоть себе глаза.       Какёин скрёб по полу ногтями, пытался как-то помогать себе ногами, но они плохо поддавались. Вскоре пол заменила земля и твёрдый асфальт, из-за которого он сломал несколько ногтевых пластин. Ризотто шёл рядом, направляя его глубокой ночью и пытаясь держать его сознание в реальности. Они часто останавливались, чтобы Нориаки мог перевести дух. Ризотто в эти моменты приподнимал его лицо, стирал с него грязь и говорил, сколько ещё осталось.       Никаких «осталось ещё немного». Никаких «мы почти пришли». Только чистейшая правда.       Они добрались незадолго до рассвета. Как только рука Нориаки оказалась на пороге входной двери, Ризотто рывком поднял его на руки и прижал к себе. Выбежавший к ним Мелоне выпучил глаза, увидев состояние одного из их лидеров, и только-только распахнул рот, чтобы что-то сказать, но Неро остановил его грозным взглядом.       — Пусть другие не путаются под ногами, — тихо произнёс он и понёс Какёина к себе.       Там он обработал ему раны, искупал, сделал перевязки, убедился, что внутри него не осталось лезвий. Позже — когда Какёин вырубился, так с ним и не заговорил — он пробрался на кухню, чтобы принести ему поесть.       — Как он там? — спросил сидящий там Гьяччо, мешая в кружке кофе.       — Жить будет, — Ризотто набрал в тарелку всяких фруктов и орехов, содержащих железо. — Но его лучше не беспокоить.       Гьяччо кивнул, и его взгляд вновь стал пустым.       Когда он оказался в комнате, Какёин уже сидел на краю кровати, пялясь на дверь. Ризотто подошёл к нему и сунул в забинтованные руки тарелку.       — Они помогут восполнить железо в крови, — объяснил он и стремительно нахмурился, когда Нориаки отложил тарелку в сторону и притянул его к себе за ладонь. — Что ты делаешь?       Дрожащие пальцы пробрались под слой водолазки и ошпарили кожу. Нориаки поцеловал обнажившийся участок.       — Хочу забыться, — надрывно прошептал он, сжав пальцы на его бедре, и соскользнул на пол. Его колени разъехались — он не смог удержаться на них. — Хочу забыть.       Ризотто вздохнул и стряхнул с ширинки чужие руки. Те тут же упали, врезавшись о холодный пол.       Он сел перед ним и поднял голову за подбородок.       — Ты ведь нарочно упустил того человека, не так ли? — Нориаки прикрыл глаза. — Какёин. Кем он был?       Израненные губы даже в улыбку сложиться не смогли — только горько скривились. Ризотто придвинулся к нему ближе и позволил упавшей без опоры голове лечь на его плечо.       Как там Лора говорила?..       «Не знаешь, как утешить — обними. Для такого безэмоционального бревна, как ты, это единственное решение».       Что ж.       Он так и сделал.       Положил ладонь на чужое плечо и сжал, притянув Нориаки к себе ближе.       — Расскажи мне, — потребовал он. Какёин выдохнул неправильно. Его дыхание всё ещё не пришло в норму.       — Кажется… — просипел он. Тихо-тихо. — Это чудовище убило Польнареффа.       И всхлипнул.       Что-то в груди Ризотто треснуло.

***

      — Какёин, что ты делаешь?       В глазах Джотаро плескалось чистое недоумение, и Нориаки, в принципе, понимал, почему: не каждый день наблюдаешь за тем, как с виду адекватный человек за двадцать минут до прибытия в пункт назначения принимается раздеваться у тебя на глазах.       — Мы скоро приземлимся.       — М-м, я в курсе, поэтому бесплатный стриптиз и не заказывал.       Какёин закатил глаза, ни разу не смутившись, и впихнул снятый тёплый жилет в сумку. За ней последовала рубашка. Он слегка проспал, поэтому приходилось торопиться — опять. Благо, после свидания с турбулентностью приключений никаких не случилось, и они относительно спокойно провели оставшиеся часы — ну разве что, Джотаро иногда на него поглядывал, но это не смущало слишком сильно.       Ну.       Какёин хотел так думать.       — Ты совсем не ценишь то, что достаётся тебе даром, — напускно важно протянул он, оставшись лишь в брюках и принимаясь доставать заготовленный свитер, который больше напоминал мешок. Джотаро смолк на какое-то время — а Нориаки внезапно остро ощутил на себе чужой взгляд.       Когда он поднял голову к Куджо, тот очень странно пялился на его торс.       Упс.       Точно.       Шрамы.       Иногда Какёин забывал, что Дио продырявил его насквозь, а Чокколате пришлось экстренно сшивать всё, что успело разорвать в тот момент. Весёлые деньки были, конечно, но повторять подобный опыт ему не очень хочется.       — Всё не так плохо, как кажется, — кривовато улыбнулся Какёин, почувствовав, как накатывает приступ неловкости от продолжительного молчания и пристального взгляда Джотаро. Он поторопился надеть свитер, чтобы переключить чужое внимание на своё лицо.       Получилось.       — Как ты вообще выжил с такими ранами? — тихо спросил Джотаро, забыв от удивления поправить фуражку и спрятать глаза, в которых сейчас было отражено что-то вязкое, тёмное и… боже, это, что, тоска?       Нет, Какёин подписывался только на бесплатный стриптиз.       — Дьяволо вовремя выловил, — улыбка заострилась. — У него был готов и вертолёт, и первоклассный врач. Меня практически вернули из мёртвых.       Джотаро поджал губы.       — А остальные?       — Что?       — Остальные шрамы. Откуда они?       Какёин убрал чёлку и заколол её так, чтобы она не была слишком заметна. Снял серёжки.       — Это же мафия, чего ещё ты ожидал. Они есть у всех, — без тени улыбки ответил он и достал чудом уцелевшее зеркальце и косметичку. Лицо Джотаро, до этого покрытое вгоняющим в депрессию мрачным выражением, вытянулось так, что Какёин всё-таки не сдержал смешка.       Он быстро покрыл шрамы на глазах тональным кремом и подвёл веки так, чтобы казалось, будто под ними залегли глубокие синяки. В руку лёг небольшой футляр, из которого он достал линзы и аккуратно надел. Радужки покрылись белесой мутью.       Какёин взял в руку складную трость, разложил. И только потом обратил внимание на Джотаро, у которого случилась внеплановая перезагрузка.       «Дорогие пассажиры, через пару минут самолёт совершит посадку, пристегните ремни».       — Кажется, я забыл сказать, но в Неаполе многие меня знают в лицо, — начал Какёин и нацепил на себя вязаную шапку под цвет пальто, обвязал горло шарфом. — Не хочу, чтобы Джорно раньше времени прознал о том, что мы здесь, — он засунул руку в карман сумки и показал Джотаро фотку на паспорте. Поддельном паспорте. От вскинутых бровей Какёина улыбнуло. — Поэтому с этих пор ты называешь меня Тенмей.       Джотаро моргнул и вновь вернул себе невозмутимое выражение лица.       — Имя не очень, — всё, что сказал он. Какёин хмыкнул и надел солнцезащитные очки.       — Уже скучаешь по Нориаки, ДжоДжо?       — Это уже не ваше дело, господин Тенмей, — приподнял уголки рта Куджо и всё-таки фуражку поправил.

***

      — Ну ты и урод, — прокомментировал Фуго, как только увидел новый образ, и поморщился, стоило Нориаки растрепать его волосы и испортить причёску до неузнаваемости.       — Всё для безопасности, — улыбнулся Какёин, ничуть не обидевшись, и снял глупую шапку Мисты. Без неё тот практически был неузнаваем. — Не хочу быть подстреленным каким-нибудь близким знакомым.       — Тебя и в обычные дни пытались прикончить, — добавил Ризотто. Они вышли из самолёта, и он с помощью стенда быстро стал невидимым.       Нориаки усмехнулся, оперевшись о трость.       — Ты в том числе.       Они благополучно добрались до отеля. Какёин, глубоко вздохнув, включил актёрские навыки и неуверенно подошёл к девушке на ресепшене, не забывая пользоваться тростью.       — Добрый вечер, — не двигая головой и смотря перед собой, произнёс он на отвратительном итальянском. Наверное, у Ризотто — который решил оставаться невидимым — случился приступ и он сейчас валяется где-то в углу с рукой на сердце. Печальный исход — но это было необходимо, чтобы никто не сомневался в том, что он обычный турист. — У нас забронировано три номера.       Девушка, у которой на бейджике было выведено «Изабелла Росси», подняла на него любопытный взгляд и, быстро оценив ситуацию, улыбнулась стоящему рядом Джотаро, который ни черта в итальянском не понимал.       — Конечно, — доброжелательно протянула она. Через несколько минут они уже поднимались в комнаты.       Нориаки взялся за руку Джотаро.       — Что ты…       — Что же ты, не помнишь? Лестницы меня пугают, дорогой, — слишком наигранно свёл Нориаки брови и повернул голову к Куджо. Тот нахмурился. — А если трость меня подведёт и я упаду?       — Ты невозможен.       — Я тебя тоже люблю, — подмигнул он, вновь переключившись на ломаный итальянский. Джотаро нихрена не понял. Фуго побледнел и отвернулся от них. Миста удивлённо вскинул брови, но ничего не сказал. Ризотто было до лампочки, он крал из сумки Джоске чипсы.       Было принято решение, что Джоске будет с Фуго, Ризотто с Мистой, а Какёин — какая неожиданность! — с Джотаро.       Когда они наконец оказались в номере, Какёин упал спиной на мягкое одеяло и тихо выдохнул.       — И я снова здесь, — снял он с глаз очки. Джотаро прикрыл дверь и, усевшись на край его кровати, принялся за копание в своей сумке. Нориаки повернул к нему голову. — Может, закажем самое дорогое итальянское вино и культурно напьёмся?       — Нужно обсудить план, — нахмурился Куджо, вытащив нарисованные Роханом карты. — И выдвинуться завтра. Не стоит терять время.       Какёин надул губы в напускной обиде.       — Может, завтра? — похлопал он глазками и внезапно вспомнил, что линзы так и не снял. — У меня мозги в кашу, хочется немного отдохнуть перед миссией.       — Я не собираюсь пить перед миссией.       Упрямец.       — За ночь алкоголь точно выветрится из твоего выносливого организма, — медленно поднялся с места Нориаки. Он сел за стол, придвинул к себе зеркало и осторожно достал линзы. Стало легче. Он и правда видел в них плоховато из-за того, что приходилось прикрывать беленой зрачки. В большинстве случаев он не наворачивался в них благодаря Hierophant’у, который прекрасно чувствовал окружающий мир. Это было привычно — потому что примерно так и выживал Какёин, когда много лет назад временно ослеп из-за вражеского стенда. — Ты ведь не пьянеешь практически.       — И?       — Значит, и протрезветь будет легче, — он открыл окно и вытащил из кармана слегка помявшуюся пачку. Повернулся к изучающему карту Джотаро с сигаретой между губ. — Значит «да»?       — Хочешь вино — тащи, уже без разницы, — не поднимая головы, пробормотал он. — Но от похмелья спасать не буду.       Уголки рта поднялись ещё выше. Какёин глубоко затянулся.       — Будешь, куда денешься, — он выдохнул в сторону. Дым врезался в невидимое препятствие и растворился. — Раз уж ты здесь, Ризотто, ты вино и принесёшь.       Препятствие исчезло. Какёин закатил глаза и призвал стенд. Ленты поползли по поверхностям и быстро схватили Неро, который хотел незаметно сбежать.       Джотаро хмуро поднял взгляд. Наконец-то.       — Сколько ты здесь? — спросил он, стоило Ризотто — окутанному в множество зелёных лент — показаться.       — С самого начала, естественно, — хмыкнул Какёин, вытащив сигарету из рта. Он притянул к себе связанного Ризотто за одну из лент — как за поводок. Тот только глаза прищурил, не слишком пытаясь сопротивляться. На лице появилась ехидная ухмылка. — Подслушивать разговоры неприлично, Ризотто.       — Давай ты не будешь говорить мне о приличиях, — медленно моргнул он. — Или ты меня отпускаешь, или слепнешь по-настоящему из-за гвоздей в глазах.       Нориаки искренне засмеялся.       — Какой ты милый. Не забудь про вино, — Hierophant исчез. Ризотто направился к выходу.       — За твой счёт.       — За счёт фонда Спидвагона, — добавил он перед тем, как дверь захлопнулась. А когда развернулся, чувствуя острую необходимость выдать какую-нибудь глупость, Джотаро на месте уже не было.       А сигарета из пальцев бесследно исчезла.

***

      Рубиновая жидкость растеклась по горлу. Уже какой раз? Хрен знает.       Возможно, это вторая бутылка.       Боже, Какёин забыл, что пьянеет слишком быстро — в отличие от Джотаро, который попробовал немного вина и сейчас сидел и писал на ноутбуке статью о какой-то морской твари. Нориаки опять забыл очень умное название на латыни. Помнил только то, что назвал его аппетитным и Джотаро очень странно на него посмотрел — так, будто Нориаки не комплимент этой плавающей косоёбине сделал, а как минимум проклял весь род Джостаров.       Хотя, наверное, Куджо даже на проклятие отреагировал бы не так ярко.       — Джо-о-отаро, — протянул он, свесив руку с вином с кровати и поставив бутылку на пол. — Ты плывёшь.       — Угу.       Нориаки страдальчески вздохнул.       Из мозгов наконец смыло плохие мысли.       На самом деле он и правда хотел напиться до блаженной тишины в голове (ну или пока печень не откажет). После эпизода в самолёте (да, Какёин слишком бесхребетен, чтобы называть всё своими словами, но он сейчас пьян, ему можно) к нему вновь вернулось то тёплое чувство, которое он испытывал ещё в Морио — в особенности запомнился тот их разговор, во время которого рёбра Какёина сдавило так, что он практически не мог дышать.       И ладно бы это чувство попросту вернулось — нет, оно пришибло его с тройной силой, заполнило мозг до краёв и почти вызвало разрыв миокарда. Если бы не турбулентность, которая хорошо успела стряхнуть его, он бы заперся в туалете самолёта и бился головой о стену так долго, чтобы наплывшие мысли наконец покинули опухший череп.       Нет, ему нравился Джотаро. Очень нравился — но отчего-то было боязно выстраивать всё заново. С нуля.       Когда Какёин увидел его первый раз после стольких лет разлуки, ему хотелось обнять его так же крепко — потому что несмотря на годы в Джотаро сохранились некоторые черты, которые делали его собой. Они помогали, когда на Нориаки наваливались мысли о том, что они потеряли целых тринадцать лет. Они помогали, когда он находил в Джотаро какие-то изменения: жесты, привычки и многое-многое другое.       Джотаро достаточно изменился. Какёин тоже. Они давно не были влюблёнными подростками. Отвыкли друг от друга — и именно поэтому он совершенно не спешил делать важный шаг в сторону улучшения их отношений.       Да и если сводить всё к единому предложению, без очередного потока мыслей (надо сделать ещё несколько глоточков, действие вина заканчивается), Какёину было немного страшно.       С Ризотто флирт был привычен — естественен, как дыхание. Он приносил удовольствие и вызывал приступы смеха, но каких-то странно-тёплых чувств в Нориаки не вызывал. Просто забава. Чтобы скучно не было.       Тот момент с Джотаро в самолёте ему хотелось вколоть внутривенно и лежать, ожидая новой дозы, в счастливых слюнях где-нибудь в психушке — куда его рано или поздно всё равно отправят.       Кажется, не очень романтично звучало. И Джотаро такое признание в любви, наверное, не слишком понравится. Ладно.       Наверное, он не очень по-взрослому поступает, пытаясь забыться в алкоголе, но это был практически единственный раз, когда он так делал. Так-то Какёин никогда не пил так, чтобы всё кренилось и вращалось, но сегодня просто был особый случай. Он подумает над своими поведением завтра. Правда.       Больше так не будет.       И, возможно, с Джотаро поговорит нормально.       Возможно, даже сейчас.       — Джотаро, — он перекатился с кровати на пол и медленно поднял слабое тело. Мир покачнулся, левое полушарие мозга поменялось с правым, и он забыл, что хотел сделать. Нахера он выпил настолько много… — Ты меня слышишь?       Джотаро стоял у окна и курил. Нориаки пришлось сделать больше шагов, чем нужно, чтобы добраться до него.       — Ты переборщил, — констатировал он факт, даже не поворачивая к нему головы.       Какёин врезался в его спину и остался стоять так — с прижатым к напрягшемуся плечу лбом и сжавшейся на пижамной рубашке ладонью.       — Это ты виноват.       — Ну и ну, — Куджо потушил сигарету. — С какого перепугу?       — По моим извилинам бегает много-много ДжоДжо, они пытаются поменять местами полушария, — пролепетал он, вдыхая запах сигарет, впитавшийся в ткань рубашки. — У них очень получается.       Джотаро хмыкнул, так и не получив внятного ответа.       — Вижу, — он взглянул в окно, на чернильно-тёмное небо. Наверное, давно за полночь перевалило. — Пора спать.       Какёину не понравилась эта мысль. Он вцепился в одежду Куджо сильнее.       — Не-ет, не хочу, — руки приползли вдоль его талии, приобняв. Джотаро замер. — Давай постоим так немного? Пожалуйста.       Обнимать Джотаро — как обнимать большого плюшевого медведя, утопая в мягкой пушистости. Только ДжоДжо ко всему этому был ещё очень тёплым.       Нориаки хочет выйти за него замуж.       — Рановато о замужестве говорить, Какёин, — не двигаясь, ровно ответил Джотаро на случайно озвученную мысль. — Ты в порядке вообще?       Абсолютно точно нет. У него мир в карусель превратился, а ещё вновь начали наползать мысли-тараканы.       Нориаки почувствовал, как начинают дрожать колени. Блять, только этого не хватало.       — Мне нужно средство от тараканов, — жалко протянул он. Джотаро тихо вздохнул. — Пытался избавиться от них вином, их больше стало…       Он чуть не шлёпнулся на пол, когда Джотаро внезапно развернулся к нему, но тот быстро подхватил его за плечи.       Нориаки приподнял голову и поморщился, стоило безразличному лицу размазаться в кашу из цветных разводов и не рассеявшегося до конца дыма. Он несколько раз моргнул, чтобы они обратно сложились в цельную картинку.       — Знаешь, Нориаки, — странным тоном сказал ДжоДжо и, осторожно его повернув, подтолкнул к кровати, — иногда легче выпустить их, а не пытаться убить.       Какёин задумался.       Ну нет, а как ему страдать тогда… Звучит слишком просто и сложно одновременно.       — Вдруг они там потомство оставили, опять размножатся, — пробубнил он и споткнулся, едва сделав первый шаг. Ноги с каждой минутой переставали слушаться. Он уже не чувствовал их.       Плохо дело.       — Давай для начала проясним, что в голове при норме тараканы вообще обитать не должны.       — Пф-ф-ф, у меня обитают. Мадагаскарские, — Джотаро вновь вздохнул и сделал с ним ещё шаг. — Да и вообще…       …мир тряхнуло.       А в следующую секунду Нориаки обнаружил себя на полу, совершенно не ощущая ничего ниже коленей.       Блядь.       — Оставь меня здесь умирать, — сказал он в пол и положил на него щёку. Стало прохладно. Нехорошо. — Продолжай своё путешествие без меня… я сражался достойно.       Под кожей неприятно засвербело.       Кажется, Куджо закатил глаза. Какёин почувствовал это своим шестым чувством. Ризотто всегда называл его слишком драматичным, но он искренне считал, что сейчас во всём виноваты его тараканы. Он ведь попросту хотел выложить Джотаро всё, что творилось в его инсектарии, возможно, поговорить о том, что между ними происходит — а в итоге просто приклеился к нему, слишком не вовремя впустил в мысли ненавистные воспоминания и теперь чувствовал себя отвратительно, плохо, до тошноты страшно.       И если тошноту пока удавалось держать в узде, то страх потихоньку наползал на него волнами — и ему это совсем не нравилось.       Главное держать себя в руках. Главное не позволять панике взять контроль.       Главное…       Спины что-то коснулось.       Он вздрогнул, а выскочивший из ниоткуда Hierophant выстрелил в сторону прикосновения ленты.       Их тут же перехватили.       — Успокойся, — раздался ровный голос Куджо. Какёин замер. — Сейчас помогу подняться.       Его немного отпустило. Совсем-совсем немного.       — Ты можешь… — он тихо вздохнул, когда Джотаро плавно перевернул его и, подхватив под спину и колени, так же медленно поднял. Нориаки схватился за ткань пижамы и поднял голову, чтобы ещё раз убедиться, что это Джотаро. Всё хорошо. — Ну… эм… просто не молчи долго, ладно?       Плывущие брови удивлённо приподнялись.       — Ладно, — сказал Куджо и, добравшись с ним до кровати, опустил Нориаки на неё. Матрас мягко принял его уставшее и пьяное тело. — Поспи, я ещё посижу и пора…       — А ты можешь рядом посидеть? — выпалил Нориаки, схватив его за запястье. Губы расплылись по лицу ужасной попыткой изобразить улыбку. — Мне… скучно. С тобой будет веселее засыпать.       Взгляд Джотаро переменился. Несмотря на внешний холод и отстранённость, в его радужках всегда цвела весна — а сейчас за пышными зелёными кронами вокруг зрачков будто выглянуло солнце.       Ну или Нориаки уже конкретно бредил. Всё равно.       Свободные пальцы коснулись шрама, пока по крови склизко расползалась паника.       Пожалуйста.       ДжоДжо снял фуражку.       — Если согласишься не выпендриваться и попытаешься по-настоящему заснуть, — сказал он, не меняясь в тоне, и — боженька, спасибо — всё же сел рядом. Причём идеально — так, чтобы Какёин видел его.       — Обещаю, — одна лента стенда обвила чужое запястье. — Это чтобы ты случайно не сбежал.       Брови поднялись на полдюйма выше, но Джотаро ничего против не сказал. Лишь устроился поудобнее, опёрся о изголовье и, воспользовавшись Star Platinum, перенёс на колени успевший выключиться ноутбук.       Нориаки не отводил от него взгляда. На душе стало спокойнее. Гораздо спокойнее.       Теперь точно всё хорошо.       Рядом с ним есть тот, кто разбудит его на случай катастрофы. Он не засыпает один, с неработающими ногами и позорной слабостью.       Пока с ним рядом Джотаро, он не беспомощен. Дьяволо не придёт за ним снова — даже в кошмарах.       Внезапно по ленте прошлось колючее прикосновение. По груди расползлось успокаивающее тепло.       — Спокойной ночи, Нориаки.       Этой ночью Какёину приснились дельфины.

***

      — Он всегда так? — спросил Джотаро, когда браслет на его руке пропал, а Какёин уснул окончательно. Он накрыл его тело одеялом и поднял взгляд на пробравшегося к ним через окно Ризотто.       Тот скользнул взглядом по оставленной бутылке вина.       — Типа того. Любит временами запить горе, — он медленно приблизился к ним и опустился на пол рядом с кроватью. — А потом сам же жалеет.       Джотаро задумался.       — Горе?       Ризотто посмотрел на него, как на идиота. В его лице, естественно, ничего не поменялось, но взгляд говорил сам за себя. Он откинул голову на край матраса и прикрыл глаза.       — Это тебе надо было слепого изображать, — пробормотал он, но Куджо предпочёл это проигнорировать. Он ждал внятного ответа. — Могу предположить, его сильно впечатлил ваш… эпизод в самолёте. И ему не понравилось то, что он подумал — по крайней мере, он пьёт только из-за чего-то подобного.       Любопытно.       Какёин настолько не верил в то, что они смогут всё вернуть?       — Имбецил, — вырвалось у него, а Ризотто внезапно стал чуточку эмоциональнее и, распахнув глаза, закивал.       — И я об этом! По нему театр плачет, — он вытянул ноги и внезапно уставился на Джотаро. — Ненавижу давать советы, но обычно Какёину нужно время, чтобы прийти к здравым мыслям. Пусть гад помучается немного, не торопись делать первый шаг — да и сейчас не совсем это вовремя.       — Верно, — согласился Джотаро. — Сначала стоит с Джорно разобраться.       Какёин сегодня выглядел особенно… хрупким. Что-то в нём переменилось после того, как алкоголь окончательно ударил ему в голову. Джотаро не слишком умел считывать человеческие эмоции, но в глазах Нориаки отражалось явно не желание весело провести время, когда он просил Куджо остаться с ним до тех пор, пока не заснёт. Может, это был страх. Может, настороженность. Он не понял до конца — но эта эмоция в Нориаки явно была новой. И Джотаро искренне хотелось когда-нибудь узнать причину, почему Какёина так насторожила тишина. И прикосновение.       — Этим ты мне и нравишься, — нарушил поток его мыслей Ризотто. — С тобой приятно будет работать.       Джотаро кивнул и встал с места.       — Раз уж я здесь, — начал Ризотто, заметив в его руках ноутбук. — Может, поизучаем способности стендов охранников лаборатории? Я хорошо знаю их.       Куджо утвердительно хмыкнул. Ризотто переплыл на кресло рядом со столом.       — Хорошая идея, — согласился он и, сев, направил на Неро внимательный взгляд. — А заодно…       Он бросил ещё один взгляд на Какёина, но Ризотто продолжал ждать. Джотаро слабо дёрнул уголком рта.       — Расскажешь о том тайном разговоре в ванной?