Авантюрин стоит у порога — непривычно тихий. На нём — зелёная рубашка с расстёгнутым воротом, выглаженные брюки и едва держащаяся улыбка. Кажется, она — единственное, что он не успел довести до идеала перед спешным выходом. Спешным, потому что у Авантюрина волосы в лёгком беспорядке, не все кольца надеты и забыты часы. — Я купил тебе пирог, — он легко трясёт пакетом и передаёт его Рацио во влажные руки. — Яблочный. С корицей.

— Эй, земля вызывает Чэн Сяоши! — Ся Фэй встал перед ним, слегка стряхнув и заботливо закрыв распахнувшийся рот. — Ты в порядке? — В абсолютном, — заворожённо прошептал Сяоши, не слишком смотря на него. Ся Фэй проследил за его взглядом и внезапно хихикнул. — Кажется, мой напарник тебе больше по вкусу пришёл, — светлые глаза наполнились смешинками. Или AU, в котором Лу Гуан — набирающая популярность модель, а Чэн Сяоши — начинающий фотограф.

— Рад, что тебе понравилось! — воскликнул он, смеясь. Ускоряясь. — Но открыть стоило в затмение. — Я убью тебя! Инсин приложил к улыбке указательный и средний пальцы и, коснувшись их губами, послал ему воздушный поцелуй. — Сначала догони, — родилась очередная усмешка, — Верховный старейшина.

Под пальцами Дань Хэна — ускоряющийся пульс, успокаивающий и ритмичный. Сонная артерия тычется ему в подушечки, как котёнок в тёплую ладонь, а кровь бьётся о её стенки, почти плача. Когда он вытаскивал Келуса из обломков, артерия молчала. И кровь не плакала. Плакал Дань Хэн.

— А любой может умереть? Он не видел лица Галлахера, когда тот решил ответить. — Никто от этого не застрахован. Миша почувствовал, как в груди что-то всколыхнулось. Словно ёжик испугался чего-то и свернулся в снежный комочек. — Значит, я тоже хочу умереть.