В темпе вальса в ритме скерцо

Утро началось с ожидаемой сильной головной боли. Но она была даже приятной, намного приятнее, чем та боль, что исходила обычно от тягостных мыслей и дум, которые преследовали Пятого всю его жизнь. Как бы сказали психологи: "О чем болит твоя голова?" Они бы, наверное, ужаснулись, узнавая, о каких вещах постоянно болела голова у Харгривза. Можно даже было сказать, что она болела перманентно, вообще не переставая, ведь он всегда о чём-то думал, последние лет 50 точно. И как было прекрасно осознавать, что сегодня голова болит не "о чём-то", а по самой обычной причине. Алкоголь. Слегка корчась из-за ноющей головы, юноша огляделся по сторонам, стараясь вспомнить, где у него находилась аптечка с таблетками. Однако, на его удивление, Пятый обнаружил бережно приготовленное лекарство на тумбе, рядом с кроватью. "Ваня", - пронеслось у парня в голове. Видимо, она успела приметить приход парня, который пытался обойти биологические законы и безболезненно добраться до кровати. Закинув пару таблеток в рот, Пятый направился на выход из своей комнаты. Первым делом он решил заглянуть к Ване. Дойдя до комнаты девушки, парень уже собирался постучаться, но вдруг, будто оробев, подошёл поближе к двери и решил прислушаться. В комнате было абсолютно тихо. Тогда юноша пару раз стукнул в дверь и, прождав пару секунд и не услышав ответа, приоткрыл ее. Комната оказалась пуста. В некотором недоумении он закрыл дверь и направился к лестнице, ведущей на кухню. Пятый надеялся найти седьмую там. Лишь только подойдя к кухне, Пятый услышал кипящий чайник. А сама девушка молча сидела за столом, уставившись куда-то в пространство: задумалась. Но завидя входящего Пятого, сразу перевела внимание на юношу и улыбнулась. -Доброе утро, - спокойно произнесла она, изучающе осматривая Пятого, - ты вчера поздно вернулся, я.. -Спасибо, - перебил её юноша, садясь за стол напротив неё. На благодарность Пятого Ваня слегка смущённо улыбнулась и вдруг вспомнила про чайник. Наполнив фарфоровые чашки жидкостью, Ваня продолжила разговор, подавая одну чашку Пятому. -Знаешь, я.. Вчера я размышляла над тем, как у нас всех получится зажить нормально. Юноша хмыкнул и продолжил пить чай (да, после такой дозы алкоголя кофе был бы сильным ударом на организм), будто пробуя на вкус это слово "нормально". -Не смейся. Это правда. Ведь.. Ладно мы, мы уже пытались жить нормально в те годы, когда ты пропал. А вот ты.. Ты же так и не смог попробовать ничего в жизни, - Ваня сопередивающе коснулась руки Пятого, - я волнуюсь за тебя. -Я справлюсь, - вспоминая прошедшую ночь, произнёс юноша, - пускай нормальной жизни у меня не было лет 65 , но я правда постараюсь. Может, и хорошо, что я допустил ошибку в уравнении и мне предоставился второй шанс прожить всё заново. -Да.. - девушка задумчиво отпила глаток чая, как вдруг встревоженно продолжила, - а ты уверен, что с апокалипсисом точно всё? И Комиссия от нас отстанет и всякое такое.. Вдруг.. -Ваня, - строго, но в то же время мягко начал Пятый, - с чем бы мы не столкнулись, я решу эту проблему. Я не могу сказать наверняка. Я убрал Куратора: Комиссия мне должна, да и все временные аномалии устранить.. Это надо постараться. Так что, претензий у них быть не должно, - юноша нервно дёрнул щекой, до конца не веря своим словам. Однако речь Пятого сработала нужным образом, это успокоило Ваню. И теперь диалог полился в более приятное русло. Брат и сестра Харгривзы провели время за вспоминанием прошедших лет в поместье отца. Заданий, которые они выполняли. Ведь там были не только бесконечные тренировки, проверки, вылазки на реальные задания, которые тоже не всегда увенчивались успехом, но и разные задания связанные с привычным пониманием детей о школе, о дополнительных занятиях в секциях. -А ты совсем не помнишь, что было до того, как Эллисон стёрла тебе память? - мягко поинтересовался Пятый. -Нет, ничего не помню. Да и что там помнить.. Как отец, вероятно, начал бояться моей силы и решил стереть мне память, - девушка с некой брезгливостью и даже обидой произносила эти слова. И ведь правда. Может, будь Реджинальд более терпелив, то смог бы совладать в характером Вани и обучить её управлять своей силой, держать её в узде, то апокалипсиса могло даже не случиться. Но с того времени утекло столько воды, сил и событий, что сейчас приходится самостоятельно контролировать свою способность без каких-либо сильных успокоительных средств, которые подсовывал седьмой Реджинальд. Однако страха меньше не становится, ведь девушка пропустила все те тренировки, что были у остальных Харгривзов, пока она училась игре на скрипке. -Однако у тебя и без этого была гениальная суперсила, - ласково улыбнулся юноша. На это Ваня слегка заискивающе вскинула брови. -Скрипка. Играешь ты просто потрясающе. Я помню, как просил тебя приходить ко мне и играть. А пока ты не видела, засовывал в футляр из-под скрипки всякие сладости, - рассмеялся Пятый. -А помнишь тот вечер? - продолжила Ваня, - когда Реджинальд учил всех танцевать вальс, чтобы вы могли присутствовать на всяких парадах и светских вечерах... -А тебя он не взял со словами, что это тебя не касается, - грустно подметил Пятый, - и я увидел, что ты была расстроена, поэтому пришёл этим же вечером к тебе... "Раздался неловкий стук в дверь, ведущей в комнату номера Семь. Рыдания в комнате вмиг прекратились, и девочка, стараясь звучать уверенно, произнесла: -Кто там? -Я, - раздался мальчишеский голос из-за открывающейся двери. В комнату девочки вошёл черноволосый юноша, уже в пижаме, и присел на кровать к плачущей Ване. -Зачем ты пришёл, - чуть расслабляясь, произнесла девочка, - тебя накажут. -Ну и пусть, - ответил юноша, поднимаясь с кровати и маня седьмую за собой, - вставай. -Куда? - слегка раздражённо произнесла та. -Танцевать, - улыбаясь ответил Пятый, ловя недоуменный взгляд девочки, что, всё ещё не веря, смотрела на него, но всё же поднялась. -Дай мне эту руку, а вторую положи на плечо, да, правильно, - Ваня, смеясь, выполняла его указания, - а теперь слушай. Маленький Пятый начал свои долгие, но терпеливые объяснения вальсовых шагов. Седьмая долго не могла понять движения на словах, поэтому юноша решил научить её действиями. И через пару неловких столкновений, несколько отдавленных босых ног начало получаться. Юная пара вальсировала в темноте маленькой комнаты, больше похожей на общажную, чем жилую, которая освещалась лишь светом Луны. Харгривзам нельзя было включать свет после 22 часов, отец запрещал: дисциплина. Но это не мешало использовать живые источники света. Два ребёнка, обречённые быть лишь номерами, как в утопии "Мы", вдруг ощутили полноту настоящей жизни, как если бы она у них всегда была. Этот вальс, исполненный под "лунную сонату" , оживил серые и изнуряющие будни, заставляя почувствовать себя детьми, обычными детьми, которые решили потанцевать, нарушая родительские запреты. Юноша взял Ваню за одну руку и завернул к себе, как в мягкое одеяло. Под тихий смех девочки он дал ей выбраться из кокона своих рук, чтобы продолжить вальсировать. Шаг, ещё один, ещё два, реверанс. -Спасибо, Пятый, - слегка сбиваясь, произнесла Ваня и немного отошла от юноши, - мне очень понравился этот танец. -Тебя обидели слова отца, я это заметил, не мог поступить иначе, - улыбнулся Пятый. -Да.. - девочка уже хотела было лечь в кровать и пожелать юноше спокойной ночи, но вдруг развернулась и неожиданно для брюнета поцеловала его в щеку, - ещё раз спасибо, - произнесла Ваня и теперь уже точно направилась спать, - доброй ночи. -Доброй ночи, - сбившимся голосом произнес юноша и, дабы скрыть своё смущение, сразу же после этих слов испарился из комнаты номера Семь". -Мы были просто детьми, - с улыбкой произнесла Ваня. -Да.. - мягко продолжил Пятый, утыкаясь взглядом в первый попавшийся предмет. Прошло уже около 50 лет, а он хорошо помнил этот вечер, слишком хорошо. Лёгкий румянец снова дотронулся до щеки юноши, но тут же исчез. Увы, то, что было между детьми тогда, в ту ночь, уже давно было развеяно временем и слезами горя от потери. -Знаешь, Пятый, я, - начала было Ваня, как вдруг на кухню ворвалась Эллисон. -О, вы здесь, отлично. В общем, - бесцеремонно начала она, - у меня для вас новость. Пятый недоуменно переглянулся с седьмой. -Мы с Лютером решили пожениться.