Иллишту

Совершенно серое, унылое и даже жуткое здание приюта будто недовольно взирало на меня. В ночное время суток это строение выглядело, пожалуй, даже устрашающим. От стен шел неприятный теплый воздух, пропитанный плесенью и старостью. Лишь в некоторых окнах горел тусклый свет. На часах было около двенадцати ночи. Я успела посетить свой храм и избавиться от раздражающей школьной формы, переодевшись в привычное невесомое платье. Старенькая мантия с глубоким и низко опущенным капюшоном скользила по темной брусчатке, откликаясь на каждый мой шаг. Войдя внутрь и подчинив заклятием Империус подскочившего ко мне неприятного вида мужчину, я с неприкрытым раздражением рассматривала узкие темные коридоры с ободраными обоями. Общий зал представлял собой подобие моей же клетки из детства, разве что был чуть просторнее. Решетки на окнах, редкие книжные полки с какими-то старыми книгами в обветшалых обложках и практически полное отсутствие какой-либо мебели. Несколько стульев, один-единственный старый диван у окна и довольно большой ковер голубого цвета с золотистым орнаментом, который от старости растерял большую часть своего ворса, образовав почти по всей плоскости проплешины. — Вам наверх, — пробасил неопрятный мужчина, заискивающе указывая мне на лестницу и добавляя: — Справа девочки, слева мальчики. Я кивнула, удаляясь в сторону шаткой деревянной лестницы. Скрипучие ступени, кое-где откровенно прогнившие половицы заставляли меня двигаться осторожно. Я старалась ничего не касаться, испытывая банальное нежелание доломать и без того не самый прочный дом. Коридор второго этажа встретил меня одной-единственной полупотухшей свечой на комоде. Они тут на свете экономят? Толкнув левую дверь, я вошла в большое помещение с откровенно храпящими детьми и подростками. Довольно специфичный запах сразу забил нос, заставив меня поморщиться. Большое окно в центре комнаты с массивной решеткой пропускало рассеянный и холодный свет полного месяца, освещая крайне скудную обстановку. Слева и справа стояли кровати, к каждой из которых прилагался один маленький деревянный стул. У стен по разным сторонам стояли два шкафа, и на этом меблировка помещения была окончена. Голый деревянный пол, белые холодные стены. Ни занавесок, ни милых сердцу безделушек. Я даже смутилась от подобной картины. Мой одинокий храм на дне океанской впадины был куда уютнее, чем эта спальня для сирот. Пройдя вперед, я окутала помещение Пологом Тишины и удивленно застыла на месте. Только сейчас я с тревогой осознала, что Реддл никак не отреагировал на мое присутствие. Окинув беглым взглядом кровати со спящими мальчишками, я тут же нашла свою пару и уверенным шагом направилась к нему. Том крепко спал. Его странный сон был совсем ненормальным, а будто навязанным, совершенно неестественным. Это не было заклинанием, а скорее являлось каким-то незнакомым мне зельем. Опустившись на твердую кровать, я заметила, что Реддл даже не переодевался. Он так и лежал в школьной форме, слегка подрагивая от тянущего в комнате ледяного сквозняка. Замерз? Окутав Тома согревающими чарами, я сразу заметила, как он расслабился и перестал дрожать. Его дыхание стало спокойным, а искусственный сон, кажется, только глубже. Коснувшись его щеки, я провела ладонью вверх, убирая с чуть подрагивающих век упавшие волосы. «Как бы мне тебя разбудить и при этом не навредить?» Вдруг. — Вы кто? — услышала я детский голос. Удивленно обернувшись, я уставилась в глаза маленького мальчика. Забавно прижимая к подбородку одеяло, он сидел через одну кровать от Реддла и испуганно разглядывал мою фигуру. «Надо было накинуть на комнату сонные чары», — запоздало подумала я, вздыхая и поднимаясь с кровати. Вскинув руку, я уже хотела было погрузить всю комнату в сон, как мальчик быстро произнес: — Вы пришли за ним? — раздался его дрожащий голос. Я замерла. — Отчасти, — все же кивнула, замечая, как ребенок вздрогнул от неожиданности, услышав мой голос. — Вы его не разбудите, — он отчего-то терял свой страх, проявляя все больше любопытства, — его заставили выпить какао. — Это что? — не поняла я. Заинтересовавшись, я все же погрузила окружающих мальчишек в зачарованный сон, избегая лишь любопытного мальчика и Тома. — Шоколадный напиток, — ребенок засопел, потирая глаза и вылезая из-под одеяла. Шлепая босыми ногами в мою сторону, произнес шепотом: — Все, кто его пьют, потом засыпают. «Как таинственно», — позабавилась я, наблюдая за яркими детскими эмоциями. — А ты почему не спишь? Привычно наклонив голову, я заметила, как мальчик задумчиво проследил за этим невинным движением. Но стоило лишь колыхнуться тяжелой ткани моего капюшона, как ребенок испуганно застыл, впиваясь взглядом в мое закрытое лицо. Видимо, поздно осознал, что в полумраке комнаты стоит непонятный, темный «человек». Медленно снимая капюшон, я открыла свое лицо: неестественно бледная, с горящими синими глазами и белыми волосами, спрятанными под длинной мантией. Я была уверена, что мальчик будет в ужасе, но он лишь с открытым ртом рассматривал непривычное для него существо. — Так почему ты не спишь? — повторила я вопрос. Ребенок театрально вздохнул и, все еще не сводя с меня удивленного взгляда, произнес: — Потому что я не пью какао, а выливаю, — он вдруг поморщился, с горечью добавляя: — Оно тут с пенкой, а мама всегда пенку… Он вдруг зашмыгал носом, вновь начиная растирать покрасневшие глаза. Понятно. Я вернулась к Тому, аккуратно присаживаясь на край постели и вновь проводя ладонью по спутанным черным волосам. «Значит, — усмехнулась я про себя, — ты вновь выпил то, что пить было нельзя». У моей пары точно разовьется предубеждение насчет напитков и еды. — Вы хотите его усыновить? Ребенок даже икнул, отчаянно сдерживая истеричные рыдания. По впалым щекам струились неконтролируемые слезы, нос явно забился. Я сдержала короткую улыбку. Если бы Том услышал предположение мальчика, думаю, тоже бы вдохновился. — Не совсем. Переведя взгляд на ребенка, я удрученно отметила про себя всю ситуацию в целом. Беззащитный вид плачущего мальчика в старой, рваной пижаме и босыми ногами, переминающегося с ноги на ногу и явно замерзшего, откровенно расстраивал. — Сколько тебе лет? — все же задала я вопрос. — Семь, — произнес он хрипло и тут же закашлялся, шмыгая сопливым носом. Всего семь лет. — Давно тут? — Два месяца, — покачал он головой, как-то несмело делая шаг в мою сторону. Светлые волосики на голове были растрепаны, губы покусаны, на коленках синяки. Упал, должно быть. Мальчик так необычно смотрел на меня, каким-то особенно выжидающим взглядом. Вдруг не выдержал: — Вы пришли только за ним? — он указал на спящего Тома, но, увидев мой кивок, расстроенно шмыгнул носом. — Он странный и злой. Ребенок вновь потер глаза, прерывисто вздыхая, кашляя. — Считаешь? — усмехнулась я, незаметно окружая его согревающими чарами. Мальчик вдруг так громко охнул и, обернувшись, настороженно осматривал комнату в поисках внезапного тепла. — Мистер Коул очень на него злился, — все же ответил он, кажется, чувствуя себя значительно лучше. А это интересно. — Откуда ты знаешь? — Слышал, — мальчик широко распахнул глаза, пересказывая мне слова воспитателя: — Мистер Коул громко кричал, — ребенок опасливо кивнул в сторону Реддла, продолжая натужно шептать: — что он сын дьявола и за все свои злодеяния будет гореть в аду! — Упоминал что-то конкретное? — поинтересовалась я, не слишком впечатляясь карами ада. — Говорил, чтобы он не подходил к другим и еще, — ребенок шмыгнул, — чтобы не смел пугать миссис Коул. Вот как. — Понятно, — кивнула я. Мы договаривались с Томом вместе заглянуть к его любимым воспитателям, но, глядя сейчас на своего спящего волшебника, я терялась. «Может, навестить их самой?» — А долго ребята обычно спят? — задумчиво произнесла я, касаясь расслабленной ладони Реддла и тихонько очерчивая его пальцы. — До самого утра, — мальчик подошел совсем близко, становясь рядом со мной. — А почему вы такая белая? — Мало времени провожу на солнце, — улыбнулась я, с интересом замечая легкое подрагивание век Реддла. — И я, — вдруг ужаснулся ребенок, громко восклицая и смотря мне прямо в лицо. — Я тоже стану таким?! — Если не хочешь, — позабавилась я, — то не станешь. — Не хочу, — активно замотал головой ребенок. — Илли… — услышала я тихий стон. Том тяжело поднял руку и, растирая лицо, пытался прийти в себя. — Очнулся! Громкое удивление ребенка заставило тяжело соображающего Реддла насторожиться и вновь глухо застонать от, видимо, ярко вспыхнувшей головной боли. — Я здесь, — произнесла тихо, склонившись над своим волшебником и видя его еще слишком сонный, рассеянный взгляд. — Дай зелье, — с трудом произнес он, вскидывая руку в сторону, — сумка в… — он прикрыл глаза, раздраженно дергая головой. — Дрезговы маглы! — прорычал Том заплетающимся языком. Найдя сумку у кровати, я достала бутыль с зельем, помогая Реддлу сделать глоток. — Проклятье! Мой волшебник глухо рухнул на кровать, вцепившись в голову пальцами. — Кажется, — пролепетал ребенок, — ему плохо. Том резко повернул голову, с ненавистью врезаясь взглядом в мальчика. Тот аж вздрогнул и испуганно замер, хлопая глазами. — Илли, — прорычал Том. — Какого дрезга это магловское отродье не спит?! — Проснулся, — я пожала плечами. — Ты не реагировал, а мне было интересно поговорить. — С каких пор тебя кто-то интересует? — он вперил в меня раздраженный взгляд. — Иногда случается, — улыбнулась я. — Пока ты спишь. Кривая улыбка Реддла стала совсем злобной: — Может, — ядовито усмехнулся он, — Мэрлин был не так уж плох, когда засадил тебя в клетку? — Он определенно что-то знал, — кивнула я и, проводя ладонью по груди Тома, проследила, как его злость сменяется одобрением, а после быстро перетекает в безразличие. — Сколько у нас еще времени? Я подняла глаза, смотря на часы над дверью: — Сейчас почти час ночи. Мы успеваем. — Хорошо, — он устало прикрыл глаза. — Магловский ублюдок, — ненавидяще прошипел он. — Так и знал, что эти помои были с какой-то дрянью! Я поднялась с постели, пряча сумку Реддла в магический карман. — Усыпи пока магла, — произнес он, все еще тяжело массируя виски и добавляя: — Не забудь стереть ему память. — Это обо мне? — испугался ребенок, большими глазами уставившись на меня. — Просто звучит страшно, — я пожала плечами. — Но тебе нужно спать, а нам пора уходить. Мальчик хотел было приблизиться, как вдруг остановился, с испугом таращась на мои когти. И как только раньше не заметил? — Вы, — испуганно вздохнул он, — монстр! — визг мальчишки был подобен ультразвуку. Ну вот. Как только меня не называли, но обычно так отчаянно не верещали. — Да заткни ты его наконец! — раздраженно зашипел Том. Быстро приблизившись к ребенку, я коснулась пальцами его виска, тут же погружая в сон. Хрупкое тело рухнуло мне на руки, удивляя своей легкостью. Мальчик был совсем худеньким. Уложив его в постель, я аккуратно заглянула в воспоминания, видоизменяя последние впечатления. Перед глазами вдруг мелькнула картинка, от которой я не решилась отмахнуться, рассматривая внимательнее. Небольшой дом, старая, но уютная обстановка. На столе стояли кувшин, хлеб и тарелка с кашей. Светловолосый мальчик сидел на стуле рядом с глубоко измотанной молодой женщиной. Я заметила, насколько изможденной и болезненной она выглядела. Казалось, будто в ее уставшем теле уже не теплилась жизнь. В тонких дрожащих руках она сжимала письмо, слезы крупным градом падали из глаз прямо на бумагу. Женщина была абсолютно разбита. Вынырнув из воспоминаний, я поправила одеяло ребенку, снова окутывая его согревающими чарами. «В магловском мире все это время была война», — вспомнила я, поджимая губы. Не повезло ему. — Ты там еще долго? — услышала я раздраженный голос Реддла. Встав с постели, я подошла к своему волшебнику. Том выглядел значительно лучше, но все еще заплывшие глаза по-прежнему выдавали в нем сильную усталость. — Уже практикуешься в той самой защите убогих и немощных? — злобно ухмыльнулся он. — Готовлюсь, — кивнула, чуть улыбаясь, вызывая презрительную усмешку на лице Реддла. — Не увлекайся, — низкое шипение буквально обволокло всю комнату. — Если будет нужно, — он кивнул в сторону ребенка, — я его не пожалею. Черные глаза блеснули потусторонним пламенем, полностью подтверждая слова своего хозяина. — Я знаю, — грустно улыбнулась я, подходя ближе, оставляя легкий поцелуй на его шее. — Снова будешь говорить мне о своей боли? — услышала я недовольный голос. Том не двигался, лишь надменно следил за моей реакцией. — Нет, — покачала я головой, обвивая его шею руками и прижимаясь всем телом. — Иллишту, — он зарылся пальцами в мои волосы, заставляя поднять на него глаза. — Я далеко не милый мальчик, и у меня нет никакого сострадания к маглам и им подобным выродкам, что смеют называть себя волшебниками. — А я не человек, Том. Мне может быть жаль любое живое существо, но это лишь означает, — я коротко коснулась его губ своими, — что я испытываю чувство сострадания, — я на мгновение замолчала, проводя по черным волосам рукой. — Но я всегда выберу тебя. — Тогда, — Том зловеще оскалился, смотря в мои глаза, приказывая: — Убей мальчишку. Шевельнув пальцами, я призвала морские копья, нацелив на тщедушное тельце ребенка. Тонкие острые лезвия угрожающе переливались в холодном свете луны. — Ты правда этого хочешь? — я внимательно смотрела в его глаза, готовая обрушить копья по одному его слову. — Нет, Илли, — Реддл расплылся в одобрительной улыбке, — это убийство ради убийства, — он наклонился к моему лицу, шепча в самые губы: — но я рад, что ты готова для меня даже на это. Сжав ладонь, я разрушила смертоносные орудия, заставляя те крупными каплями рухнуть на деревянный пол и медленно стекаться обратно к моим ногам. — Однажды, — произнесла я, не сводя внимательного взгляда с лица Реддла, — я дам тебе такой же выбор. — Думаешь, — он коротко усмехнулся, вдруг становясь крайне серьезным, — я откажусь? — Не знаю, — ответила честно, — но если откажешься… — мои глаза сверкнули от ярости. — Будь уверен, я не забуду. — Договорились, — выдохнул Том, впиваясь в мои губы грубым поцелуем, выдыхая: — Я буду ждать этого момента. Я позволила себе коротко улыбнуться, удаляясь за своей парой из комнаты мальчиков в поисках воспитателей.

***

Мы прибыли в поместье Лестрейндж, как и договаривались, после двух часов ночи. Без лишних слов крайне сонный Кадмус лишь велел напуганному эльфу сопроводить нас в комнату.        Вот уже два часа, как я с любопытством рассматривала окружение шикарной комнаты, не вставая с постели. Несмотря на глоток зелья бодрости, Том спал уже восемь часов. Видимо, магловская бурда и общая усталость взяли свое, и мой волшебник смог разве что скинуть одежду, прежде чем рухнуть в постель и забыться глубоким сном. Я же сгорала от любопытства, рассматривая просторную комнату и отмечая необычную обстановку, резную мебель и огромные окна. Я видела, как за стеклом между неплотно задвинутыми шторами заманчиво кружились крупные белые хлопья. Но, как бы ни было велико мое любопытство, я все же не решалась подняться, прекрасно зная, как спокоен сон Тома в моем присутствии. Поместье Лестрейндж оказалось довольно большим и крайне интересным. Огромные картины украшали высокие стены, великолепная лепнина привлекала к себе даже искушенные взгляды. Цветы, гобелены, широкие ковры и деревянная старинная мебель. Время от времени я слышала, как по этажам суетливо шныряли слуги. Мне нравилось, что в поместье даже пахло иначе. Я явственно чувствовала терпкий аромат сладости и древесной магии. Порой отдавало даже легкой кислинкой, что явно намекало на вдумчивую работу с зельями. Возможно, здесь даже есть личная лаборатория? Нас с Томом расположили на втором этаже. В комнате присутствовало все необходимое, был даже свой выход из спальни прямо в ванную комнату. Не спеша перебирая черные волосы, я задумчиво смотрела в окно, неплотно задернутое громоздкими шторами. Темно-серое тяжелое небо, снегопад и порывистый ветер, что периодически со свистом врезался в стекло. Было всего девять утра, а ощущение, что уже вечер. Стук в дверь никак не потревожил Тома, я же, ощутив запах эльфа, предпочла промолчать. Вид дрожащих в моем присутствии домовых был не слишком приятен, причем не только мне, но и самим эльфам. Вышколенный слуга, произведя лишь один стук, почти сразу удалился, больше нас не беспокоя. Понятливый. Чувствуя, как затекло все тело, я все же решилась подняться. Любовно переложив голову Тома на подушку, я встала, выгибаясь и довольно разминая затекшие мышцы. Белые волосы лениво рассыпались по плечам. Обнимая Реддла несколько часов, они казались сейчас непривычно теплыми, слегка помятыми и даже будто бы, сонными. Пряди нехотя повисли за спиной и, капризно обвивая мои лодыжки, совершенно не желали вести себя, как обычные волосы. Решив не тревожить отдыхающие после длительного обрезания пряди, я медленно прошла к окну, чуть приоткрывая шторы и выглядывая на улицу. Вид был просто потрясающим. Перед глазами раскинулся довольно большой сад с небольшим озером, уже затянувшимся тонким слоем льда. Голые деревья, кустарники и даже все еще зеленые фигуры животных были плотно укрыты снежным покрывалом. Узкие расчищенные дорожки из камня подсвечивались сферами с запертыми в них светляками. Казалось, что эти узкие извилистые пути уводили куда-то глубоко внутрь сада, туда, где лишь виднелись очертания небольшой беседки. Посмотреть бы на нее. «Сегодня ночью будет Рождество», — вспомнила я, гадая, чего захочет в этот день Том. Будто слыша мои мысли, Реддл заворочался на кровати. Я услышала тяжелый вздох. — Илли, — позвал он сонным голосом, ощупывая рукой постель, но не находя меня рядом. — Я здесь, — тихо произнесла, подходя к кровати и усаживаясь на край. Открыв глаза, Том несколько раз моргнул, пристально рассматривая меня: — Так непривычно видеть тебя такой, — он протянул руку, с трепетом касаясь моих век и проводя по ним пальцами. — Наконец-то. Мне нравилось, как он завороженно рассматривал мои глаза, очерчивал губы и даже гладил волосы, повергая тех в настоящий экстаз. — Не привыкай, — улыбнулась я. — Такой я тебя буду встречать только эти две недели. — Пока, — усмехнулся он, притягивая меня ближе и уверенно добавляя: — Но так будет не всегда. Все еще сонный, расслабленный, но очень довольный и полный сил. После того, как мой волшебник выместил всю злость на миссис и мистере Коул, его настроение резко улучшилось и, похоже, не растеряло своего энтузиазма даже после сна. — Я голоден, — оскалился он, быстро целуя меня в губы и выбираясь из постели. — Фари уже приходил? — Минут пять назад, — кивнула я. — Стучал. Быстро посетив ванную комнату, Том надел свою школьную рубашку и штаны, совершенно не имея никакой другой одежды. Скептически осмотрев мое шелковое одеяние и раздраженно отметив, что у меня по-прежнему нет ничего другого, заставил меня надеть сверху мантию. — Считаешь, — усмехнулась я, накидывая на плечи тяжелую ткань и поправляя волосы, — Кадмус не устоит перед бледной морской тварью в платье? Том моего веселья не оценил, скорее напротив, подобный вопрос заставил его разозлиться: — Я понимаю, с какой целью тебе вдалбливали мысль о твоем уродстве, — выплюнул он, угрожающе надвигаясь на меня. — Вот только ты не просто красива, — он остановился напротив, всматриваясь в мои глаза, поражая меня все больше, — ты, как сказала профессор Вилкост, невероятно прекрасна. Правда? Том грубо обхватил пальцами мой подбородок, заставляя смотреть ему прямо в лицо: — А что касается Кадмуса, — он зло ощерился, раздраженно произнося: — Я прекрасно вижу все его взгляды, у него это буквально на лице написано. Думаешь, проблемы с Друэллой у него из-за помолвки? — Том вдруг ядовито рассмеялся. — Семья Лестрейнджей и Розье всегда смогут договорится, но он не захотел. А знаешь почему? — Почему? — тупо задала вопрос, не вполне понимая логику Реддла. — Потому что с того момента в выручай-комнате, — он склонился над моим лицом, — в тот самый день, когда ты впервые показала, кто ты есть, — Том вдруг жутко оскалился, добавляя: — Кадмус буквально изменился. Отменил все переговоры о заключении помолвки с семьей Розье и даже больше не собирался встречаться с Друэллой. Но вот незадача, та была готова наложить на себя руки, и вот они снова вместе! — он брезгливо выплюнул. — Счастливая пара! — Если это так, — я непонимающе посмотрела на Реддла, — тогда почему мы здесь? — Потому что мне нравится видеть, — его лицо мгновенно преобразилось, сделавшись жестоким, — как Кадмус каждый раз мучается, отчего-то наивно полагая, что я этого не замечаю. — Может, — хмыкнула я, — не зря мои предки жили обособленно на уединенном острове, затерянном в океане? — Уверен, — внезапно согласился Реддл, произнося серьезно, — что причина была комплексной и твои предки не просто так сбежали как можно дальше от людей и от волшебников, предпочтя для себя совершенно иной мир. Кстати об этом. — А на тебя? — я озадаченно посмотрела на Тома. — На тебя это тоже действует? — Что именно, Илли? — он провел губами по моей щеке, выдыхая: — Что ты до неприличия красива в своей истинной сути? Я кивнула, смущаясь подобной откровенности, поджимая губы. — Я вынужден пускать себе кровь каждый час, а иногда, — он недовольно поморщился, — дважды за час, чтобы просто выдержать время порознь. Как ты считаешь, — Том смерил меня надменным взглядом, — что воздействует на меня? — Может, что наша парность не завершена? — предположила я. — Вполне возможно, — кивнул он. — У меня даже есть теория, но нужно посмотреть на реакцию Абраксаса. — Не озвучишь? — Пока нет, — он покачал головой. — Но до тех пор, — кивнул на мантию, — достаточно и того, что ты не скрываешь свое лицо.

***

Мы сидели в столовой за довольно большим столом. Абсолютно расслабившись, я могла не скрываться и свободно пить свою воду и читать утреннюю газету, попутно вновь и вновь наполняя бокал. Реддл и Кадмус завтракали, о чем-то переговаривались и обсуждали ближайшие планы. Идея Лестрейнджа пригласить остальных из «змеиного клуба» на празднование Рождества этим вечером была встречена Томом нейтрально. Несчастный домовой эльф по имени Фари с большой опаской появлялся в столовой, выполняя поручения будущего главы семьи. Кадмусу не было дела до чувств и страхов эльфа, а мне все же было не по себе. Фари инстинктивно боялся меня и неконтролируемо вздрагивал каждый раз, стоило мне перелистнуть страницу газеты или поднести бокал к губам. — Фари можно как-то успокоить? — обратился ко мне Кадмус, начиная раздражаться от постоянных всплесков испуга слуги. Теперь, когда Том рассказал мне о Лестрейндже, я стала более внимательно следить за его поведением. Но, кажется, у меня совсем не было опыта в таких вещах, поскольку никаких особых знаков я не замечала. На мой взгляд, Кадмус общался со мной абсолютно так же, как и с другими. — К сожалению, — я покачала головой, — это инстинкт и его не получится побороть, объяснения тоже не помогут. Я могу лишь не пугать его сильнее, чем есть сейчас. — Сложно, — поморщился Кадмус, выпивая уже вторую чашку чая. — Для них это тоже большой стресс, — кивнула я, возвращаясь к чтению. — Илли, — обратился ко мне Том, промокая салфеткой губы. — Как ты смотришь на то, — он ухмыльнулся, лукаво сощурив глаза, — чтобы навестить моего дорогого дедушку? Услышав странное предложение, я оторвала взгляд от газеты и внимательно взглянула на Реддла. Весь его облик говорил лишь о том, что дедушке лучше было бы не находиться этой ночью дома. — Собрался знакомить Иллишту с родственниками? — хмыкнул Кадмус, впервые назвав мое настоящее имя. А я уже и забыла, что он слышал его в тот самый день. Реддл резко перевел взгляд на Лестрейнджа, недовольно поджимая губы. После некоторой паузы мой волшебник все же кивнул, лениво отвечая: — Я уже давно выяснил, где живет старик, и лишь ждал повода. Сегодня Сочельник, — он зло ухмыльнулся, добавляя: — Прекрасное время, чтобы устроить визит своей немногочисленной семье. — Он знает о твоем существовании? — задал вопрос Кадмус, кажется, сильно раздражая Тома подобной формулировкой. — Насколько мне известно, — раздраженно поморщился мой маг, кивая, — знает. — Тогда, — хмыкнул Лестрейндж, — это будет даже интересно. — Я с тобой абсолютно согласен, — кровожадно усмехнулся Том, переводя потемневший взгляд на меня. — Так что скажешь, Иллишту? «Сказала бы, что ты чаще называл меня Илли», — подумала я, наклоняя голову и рассматривая изящно замаскированную ярость на родном лице. — Конечно, — пожала я плечами, прекрасно понимая, что ничего хорошего от встречи ждать не стоит. Если Том прав и его дед жив и даже знал о существовании внука, но никак не повлиял на его жизнь в приюте, — скорее всего, старик этим вечером умрет.

***

Реддл и я шли по темной, плохо освещенной улице в сторону двухэтажного дома, где, по словам моего волшебника, сейчас жил его дед. Признаться, дом — сильное слово для подобного полуразрушенного сарая: наполовину упавшая дырявая крыша, абсолютно голый и пустой двор, покосившийся, почти рухнувший забор. А ведь семья считалась чистокровной. Хотя поступок Меропы и отсутствие иных наследников, по сути, вычеркнули фамилию из списка. — Ну и разруха, — скривился Том, отпинывая какую-то старую доску, навалившуюся у входной двери. — Это точно тот дом? — с сомнением протянула я, опасливо поднимаясь по скрипучей лестнице на крыльцо. Козырек совсем «поплыл», лестница кое-где просела, а некоторые ступени и вовсе прогнили, обвалившись внутрь. Если бы не видела тусклого света от огня внутри дома, решила бы, что эта груда сгнившего дерева давно заброшена. — Это он, — раздраженно фыркнул Том. — Не похоже на поместье чистокровных волшебников? — он зло усмехнулся, толкая скрипучую дверь. Жалобно взвизгнув, та распахнулась настежь и как-то совсем уж неловко покосилась на одной петле. — Больше похоже на заброшенный сарай, — тихо произнесла я, осматривая крайне унылую обстановку. Поймав на себе возмущенный взгляд Реддла, смутилась: — Извини, — поджала я губы, проходя внутрь, аккуратно наступая на дырявый деревянный пол. Несмотря на явную ненависть Тома к своим ближайшим родственникам, все же свою принадлежность к ним он ярко ощущал и крайне неохотно допускал мысль, что сам этой семье не нужен. В доме ярко ощущался запах присутствия волшебника. Неплохой резерв, мощный потенциал. Мужчина был стар, но по-прежнему силен. Скрип половиц привлек мое внимание, заставляя обернуться. Быстро вскинув ладонь, я перехватила попытку домашнего эльфа сбежать, пригвоздив того к полу и заткнув рот, чтобы не привлекал к себе внимания. — Отличная реакция, — одобрительно произнес Том, подходя ко мне сзади и порывисто прижимаясь губами к шее. — Не хотелось бы лишнего шума. Я кивнула, наблюдая за испуганным лицом домовика. Беспомощный эльф покорно лежал на полу и лишь подрагивал время от времени, не сводя с меня пристального взгляда. Очередной скрип половиц заставил меня обернуться. Том не спеша поднимался по ветхой лестнице наверх. Держа в руках палочку, что дала мне Блэр, он медленно шел вперед на тот самый тусклый свет, что мы видели, еще только подходя к дому. В отличие от полного безразличия ко мне, палочка довольно неплохо приняла Реддла. Она охотно подчинялась его воле и лишь изредка показывала свое недовольство, искрясь или сбивая магический луч. Не торопясь идти за Томом, я прошла в ту сторону, куда изначально переместился эльф. Это была кухня. Я наблюдала крайне скудную, полуразрушенную комнату с выбитыми окнами, огромным количеством сажи и засохшей грязи. Здесь не было стола или стульев, практически не было хоть каких-то шкафчиков для хранения еды. Ощущение, что все было продано или вынесено задолго до нашего прихода. На замызганной поверхности одинокой невзрачной тумбы находилась лишь полуистлевшая свеча. Услышав Тома и приглушенный отвечающий ему мужской голос, я медленно проследовала к лестнице.        — …связалась с магловским ублюдком, — услышала я, подходя к полуоткрытой двери комнаты и отмечая сочившийся ненавистью старческий голос. — Думаешь, — хрипло рассмеялся старик, — полукровный выродок вроде тебя напугает меня? — он закашлялся. — Ты такой же никчемный, как твоя мамаша. Войдя в комнату, я заметила стоящего в тени Реддла. Обманчиво расслабленный, он задумчиво сверлил глазами скрюченного старика, сидящего напротив пылающего камина. Болезненный вид мужчины вызывал лишь отторжение: впалые, бесцветные глаза, наполовину беззубый рот, обтянутый кожей череп; по его плечам небрежно разметались грязные, седые волосы. Высушенными пальцами он удивительно крепко сжимал выцветшую палочку. С нее, как и с хозяина, словно слезла вся краска, оголяя мерзкое нутро. — А это что еще за тварь? — выплюнул старик, заметив мою фигуру. Покачнувшись, он даже сощурил глаза, видимо, чтобы лучше меня рассмотреть. Старый засаленный плед, укрывавший его ноги, чуть съехал вниз, заставляя старика, кряхтя и бурча под нос проклятия, натянуть дырявую ткань обратно. — Сам убогий, — выплюнул он злобно, — так еще и связался с магической тварью. Старик поднял бесцветные глаза на Реддла, мерзко кривя беззубый рот: — Весь в свою бестолковую мать! Я видела, как Том плотно сжал челюсть, как крепко сдавил основание древка. Он явно хотел прикончить гадкого родственника, но все же позволял тому говорить. — Расскажи мне о матери, — вдруг произнес мой волшебник, вполне успешно сдерживая ярость. Стараясь не перетягивать внимание мерзкого старика на себя, я ушла в тень, скрываясь в противоположном углу комнаты. — Нечего рассказывать, — поморщился тот. — Меропа была… — он неприятно чавкнул и сплюнул кусочек неразжеванной еды на пол, — бездарной. Старик откинулся на спинку стула, вперив безразличный взгляд во внука. — Никчемной и бездарной, — он презрительно ухмыльнулся, добавляя: — А еще уродливой. Даже несмотря на чистокровность, ее никто не хотел брать замуж, — он снова тяжело закашлялся, хрипя. — Сплошное разочарование. Том не шевелился, лишь продолжал сверлить взглядом ненавистного родственника, ожидая дальнейшего рассказа. — Что ты хочешь узнать? Как она спуталась с магловским отродьем? — оскалился старик, начиная злиться от собственных слов. — Я расскажу тебе, — закивал он, вновь натягивая на колени съехавший плед. — Жил у нас неподалеку слащавый магловский ублюдок. Большой дом, приличные по магловским вкусам одежды и смазливая рожа. Что еще твоей дуре-матери было надо? — он презрительно скривил рот. — Она пыталась его увлечь собой. Конечно, Морфин, мой сын, старался выбить эту дурь из никчемной девчонки, но куда уж там. Старик махнул рукой, морщась, продолжая: — Меропа умудрилась где-то достать любовное зелье. Вряд ли сварила сама, — он ядовито ухмыльнулся. — Убогая, она была неспособна приготовить даже чай! В конце концов, она опоила магловского дурака и даже женила его на себе, — старик глухо крякнул. — А забеременев, с чего-то взяла, что никчемный магл вдруг воспылал к ней истинной любовью. Он окончательно раскашлялся, утирая ладонью рот: — Перестав давать зелье, Том Реддл, — старик специально сделал акцент на имени и фамилии, пристально смотря в глаза моему волшебнику и гадко ухмыляясь, — тут же бросил твою мамашу и сбежал обратно к родителям. А Меропа, — он отвернулся, смотря в огонь, — скиталась Мэрлин знает где, пока не родила тебя и, наконец, не померла. — Она родила меня в приюте, — холодно произнес Том. — В тот же день и умерла. — Для меня, — зло ощерился старик, вновь с ненавистью всматриваясь в лицо своего внука, — она умерла в тот день, когда легла под магла! И что я вижу? — дед мерзко заулыбался, вперив в меня удивительно острый и осмысленный взгляд. — Ты недалеко ушел от своей мамаши. На кой дрезг ты связался с магической тварью? — Следи за словами, — услышала я ледяной голос Реддла. Я видела, как он с трудом сдерживал порыв прикончить дорогого дедушку на месте. — А то что? — вызывающе произнес старик, наклоняясь в сторону внука. — Убьешь меня? — Да, — холодно кивнул Реддл, вызывая странное одобрение в глазах мужчины. — Силенок-то хватит? — он снова закашлялся, вдруг переводя внимательный взгляд на меня. — Что ты за тварь? — произнес он с вызовом. Я смотрела на старика и не особо понимала, как же на это все реагировать. Том был в ярости, и от убийства его останавливало, по-видимому, что-то еще. Возможно, еще какой-то вопрос? — С чего ты взял, — произнесла я, вызывая раздражение на старческом лице своим фамильярным обращением, — что я не человек? — Смеешься? — выплюнул он, брезгливо морщась. — Думаешь, я не отличу тварь от волшебника? Одни твои глаза чего стоят, — он оскалился наполовину беззубым ртом. — Противоестественные, — его верхняя губа задрожала от ярости, — мерзкие самой природе! Знакомые речи. — Неужели? — я вышла из тени, показываясь в свете ярко пылающего пламени камина. — Но я создана самой природой, — пожала плечами, видя задумчивость на лице заносчивого старика. — Ты морская, — выдал он удивительно точно. — И зачем он тебе? — кивнул вдруг старик в сторону Реддла. — Что тебе от него нужно? — Что ты знаешь о Григории Мраксе? — вдруг произнес Том, вынуждая мужчину вновь перевести свое внимание на внука. Его сухие тонкие губы растянулись в злорадной улыбке. — Григорий, — кивнул старик, — недалекий идиот, как и многие до него, поехавший крышей от навязчивых снов! Посвятивший полжизни для того, чтобы отправиться Мэрлин знает куда и погрузиться на дно океана, при этом еще и стащив нашу семейную реликвию! — Медальон? — задумчиво спросил Том, заставляя старика злобно ощериться. — Верно, — зло прошипел он. — Медальон Салазара Слизерина, поколениями хранившийся в нашей семье! —окончательно взорвался он, брызжа слюной. — И для чего?! Старик вдруг замолчал, повернувшись ко мне и неверяще уставившись в мое лицо: — Это ведь ты! — произнес он, пораженно выдыхая. — Готов поклясться, Григорий писал о тебе! Он неловко качнулся в мою сторону, впиваясь сухими пальцами в хрупкие подлокотники деревянного стула: — Сапфировые глаза! — он порывисто сглотнул, повторяя: — Этот дурак все время писал про сапфировые глаза, пока не помер от тоски. — Где писал? — Том сделал шаг вперед, заставляя старика насторожиться и вцепиться в палочку рукой. — Григорий вел дневники, — он раздраженно поморщился, — всегда все записывал. — Они сохранились? — На чердаке, — ухмыльнулся старик, едко добавляя: — Если их еще не уничтожило дождем и снегом. — Хорошо, — холодно кивнул Том, будто невзначай подняв палочку. — Прежде, чем убьешь меня, — ухмыльнулся гадкий дед, — я хочу кое-что спросить. Не дожидаясь реакции от Реддла, старик вновь повернулся в мою сторону, произнося холодно: — Ты ведь сирена, — он не спрашивал, утверждал. — Верно, — кивнула я, вопросительно наклоняя голову и смотря в изможденное лицо. — Из дневника Григория я много чего вычитал о сиренах, — хрипло хмыкнул он. — Ведь речь шла о тебе, не так ли? Видя мой кивок, старик вперил задумчивый взгляд в мое лицо: — Ты знаешь, что Григорий подох через год после вашей встречи? — он ненормально засмеялся, резко прерываясь и порывисто кашляя, отхаркивая на плед сгустки черной крови. — Причем тут я? — Тоска, — безумно улыбнулся старик, утирая ладонью рот. — Он так бредил твоими глазами, маялся, хандрил и в конце концов просто сдох, перестав есть, пить и даже спать. Я молчала, всматриваясь в сморщенное лицо. Если это правда и замечание Реддла о поведении Кадмуса — не плод фантазии, то, вполне вероятно, парню может грозить смерть. Причем довольно скорая и крайне паршивая. — Так зачем тебе он? — старик кивнул в сторону Тома. — Ведь сирене никто не нужен, — произнес уверенно, — кроме ее пары. — Ты прав, — кивнула я. — Никто, — уголок моего рта дернулся вверх, — кроме моей пары. Мгновенное понимание озарило сморщенное лицо, сухие губы тронула презрительная усмешка. — Значит, — старик мерзко ухмыльнулся беззубым ртом, откидываясь на спинку стула, кивая: — Полукровному ублюдку повезло больше. — Авада Кедавра, — услышала я ледяной голос Реддла. Из палочки вырвался ярко-зеленый луч убивающего проклятия, врезаясь в истощенное тело. Старик мгновенно обмяк, бесцветные глаза остекленели. Пожелтевший от старости засаленный плед скользнул на пол, открывая тонкие ноги, что по сути являли собой лишь кости, обтянутые сухой кожей. Том не двигался. Лицо моего волшебника не выражало ничего, кроме презрения и еле заметного внутреннего опустошения. Он не сводил ледяного взгляда с мертвого родственника. Сделав несколько шагов вперед, я протянула руку, легко касаясь его плеча. Том не пошевелился, лишь губы искривились в жуткой улыбке. — Нужно найти дневники Григория, — произнес он, отворачиваясь, невидящим взглядом уставившись на огонь. — Я схожу, — произнесла тихо, чувствуя, что моему волшебнику нужно это время наедине с собой. Он вдруг повернулся, коротко бросая на меня внимательный взгляд. — Спасибо, — произнес чуть слышно. Я лишь кивнула, оставляя Реддла одного, выходя за дверь.        Выход на чердак оказалось не сложно найти. Осторожно взбираясь по очередной жуткой лестнице, еще более неказистой, чем основная, я оказалась на самом верху обветшалого дома. Оценивая убогость и общую безнадежность открывшегося передо мной вида, я даже на мгновение застыла. Довольно широкое пространство чердака продувалось насквозь и выглядело абсолютно нежилым. Выбитые стекла в единственном окне, огромная дыра с левой стороны и свистящий ветер, который жутко завывал и нагло шнырял из стороны в сторону. На полу стопками валялись выцветшие бумаги, примерзшие и уже давно превратившиеся в мусор. Темные углы оказались забиты сгнившими листьями деревьев и припорошены легким снегом. Остальное место было плотно завалено трухлявыми, давно обрушившимися балками и какими-то треснувшими деревяшками, да мелкими осколками черепицы. От моего присутствия с писком разбежались крысы, заныривая в щели между дырявыми половицами, пропадая во тьме дома. Ну и разруха. Под уцелевшей частью крыши находились всего несколько коробок и небольшой, хорошенько подгнивший книжный шкаф без книг, чьи лучшие годы наверняка пришлись еще на юность Меропы. Полусырые подмерзшие картонные коробки представляли собой крайне печальное зрелище. «Надеюсь, — подумала я, магией подтягивая к себе обветшалые коробки, — что дневники Григория были защищены». Перебирая одну стопку за другой, я всматривалась в различные записи, многочисленные пометки и даже любовные письма, неизвестно кому и кем написанные. Наконец в мои руки плавно опустились толстые тетради в черной обложке, явно сделанные из кожи. Внутри были каллиграфически выведены инициалы: Г.М.Мракс. Всего шесть дневников, четыре из которых были залиты дождем и сильно повреждены, зато оставшиеся два оказались защищены магией и открывались лишь для кровного родственника. Спрятав находку в магический карман, я вернула коробки на свое место, закидывая те рядом лежавшим мусором и маскируя свое вмешательство. Вновь оказавшись внизу, я желала лишь одного — покинуть столь грязное и довольно неприятное место. На первом этаже, к своему удивлению, застала Тома. С необычайной сосредоточенностью он внушал по-прежнему обездвиженному эльфу ложные воспоминания, видоизменяя память. — Нашла? — произнес он, не оборачиваясь и отдергивая палочку от потерявшего сознания домового. — Да, — произнесла я, еще раз окидывая убогую обстановку взглядом. — Хочешь еще навестить своего… — я замолчала, не решаясь продолжить. Том обернулся, вперив в меня обманчиво безразличный взгляд. — Пожалуй, — он вдруг улыбнулся уголком рта, глаза при этом оставались ледяными, — я бы поужинал. Он быстро приблизился, вдруг касаясь моей щеки и проводя по ней пальцами: — В твоей компании. При всей общей холодности и отстраненности я прекрасно видела, что Тому было тяжело. Опасаясь вновь разозлить моего гордого волшебника, я все же позволила себе вольность и, прижавшись к нему всем телом, двумя руками крепко обвила шею. Я слышала его недовольный вздох, чувствовала его напряжение. Еще мгновение, и я с облегчением ощутила ответное объятие и щекочущее теплое дыхание у основания шеи. Всего несколько секунд, прежде чем мы покинули лачугу семейства Мракс.