Иллишту

— Какой кошмар! — не сдержала я своего восклицания, видя очередной шедевр на столе. — На самом деле, — ухмыльнулся Кадмус, нарочно на моих глазах отправляя кусочек редчайшего краба в рот, — он просто потрясающе вкусный! — А еще редкий! — возмутилась я. — Ты знаешь, что эти крабы крайне умные существа?! — Скажу по секрету, — хохотнул Лестрейндж: — Мне плевать. — Абраксас прав, — я недовольно фыркнула. — Ты просто невозможен! — Да брось, Иллишту, — Кадмус взял со стола напиток, кивая мне. — Рождество через двадцать минут, а ты причитаешь за какого-то краба. — Вымирающий вид, — поправила я, неприятно морщась и складывая на груди руки. На самом деле, этот краб просто стал последней каплей. По задумке Лестрейнджа на столе присутствовало невообразимое количество морских обитателей. Уверена, если было бы разрешено отрывать хвосты русалкам и разделывать тритонов, их мясо стало бы коронным блюдом! — Кстати, — Кадмус задумчиво уставился на меня, — а тебе в мантии комфортно? Конечно, нет, но стоит ли об этом говорить? — Можешь снять, — услышала я задумчивый голос Тома. Он сидел на диване уже больше часа с одним из дневников Григория. Внимательно прочитывая каждую страницу, он периодически листал назад, будто сравнивал написанное, оценивал. — Вычитал что-то интересное? — я подошла ближе, с удовольствием стягивая с себя мантию и высвобождая радостные волосы. Чуть привстав на носочки, я даже потянулась, с наслаждением выпрямляя руки и откидывая назад голову. Как же приятно! — Довольно много, — кивнул Том, не сводя внимательного взгляда со страниц дневника, и задумчиво добавил: — Григорий действительно подробно писал о сиренах. — Многие писали, — пожала я плечами, откровенно сомневаясь в правдивости написанного. — Если половина из его записей не выдумка, то информация должна была быть взята из крайне редких источников. — Вполне вероятно, — согласился Том, — что некоторые из его записей не имеют ничего общего с реальностью, но есть и довольно любопытные вещи. К примеру, — он перелистнул страницу, внимательно осматривая написанное: — Здесь Григорий пишет про витерас, размышляя о вероятности ошибки и даже неудачных попытках волшебников создать эликсир жизни. — Даже интересно, — позабавилась я, заходя за спинку дивана и прижимаясь губами к макушке Тома, обвивая его шею. — На самом деле, — кивнул он, монотонно оглаживая мою руку, — действительно интересно. Григорий считал, что признанный ныне создатель философского камня, Николас Фламель, 1325 года рождения, создал тот с помощью оставшихся камней витераса. — Невозможно, — отрезала я. — Витерас не подчинится волшебнику, поскольку обычный волшебник его просто не услышит. — А если он не совсем обычный? — задумчиво произнес Том, откидывая голову на мое плечо. — Что, если он полукровка? Такое возможно? — Да, — подтвердила я, ловя на себе задумчивый взгляд Реддла. — Дети в смешанных парах будут или полукровными, или же сиреной. Так мне было сказано. — Но сирен больше нет, — задумчиво произнес он, продолжая: — Ты выжила лишь благодаря абсурдным идеям Совета. Но что, если в ту ночь погибли не все? Не все? — Считаешь, — опешила я, нерешительно произнося, — кто-то еще мог выжить? — Почему нет? — Том уставился невидящим взглядом перед собой, размышляя вслух. — Ты сама говорила, что на остров прибывали исследователи, а сирен было довольно мало, и далеко не все имели пару. Почему бы какой-нибудь сирене не учуять свою пару в исследователе, который посещал остров? — Это было бы настолько невероятно, — я замолкла на мгновение, — но если ты прав, то такая сирена вполне могла понести и на свет появился бы или ребенок-полукровка, или же полноценная особь. Вернуться в пещеры сирена не могла или не мог, поскольку остров разорялся в течение долгого времени, да и к тому же регулярно охранялся. А если рождались полукровки… — Они бы просто не смогли спуститься так глубоко, как полноценная особь, — кивнул Реддл. — Тогда Фламель должен быть, — я ухмыльнулась, — при лучших раскладах, примерно десятым поколением? И это в то время. Или же его произвели на свет спустя сотню лет? Не знаю, Том, — честно произнесла я, выпрямляясь. — Звучит слишком невероятно. Да и сколько тогда этих особей существует? И ни один не способен даже добраться до русалочьего острова? — А если они просто не знают? — предположил Том, заставляя меня вновь сомневаться. — Если они даже не в курсе, что наполовину сирены? — Только если их специально так растили, — я пожала плечами. — В те времена они должны были скрываться. Так почему бы не продолжить после? — Не знаю, — я задумчиво уставилась на пылающий огонь в камине. — Это и возможно, и, одновременно с тем, слишком странно. А способна ли вообще полукровка понести от не-пары? А если да, то может ли вообще получиться хотя бы такая же полукровная особь? — Я же говорил, — усмехнулся Реддл, привлекая к себе мое внимание, — что будет интересно. Он отбросил дневник в сторону, оценивающе рассматривая меня: — Иди сюда, — произнес он, закидывая руку на спинку дивана, ожидающе следя за каждым моим шагом. Скользнув на мягкую поверхность, я с удовольствием позволила себе прижаться к Тому, охотно отвечая на жадный, сладкий поцелуй. — И чтобы ты знала, — прошептал он мне на ухо, зарываясь носом в волосы. — С того момента, как ты сняла мантию, Кадмус не сводит с тебя взгляд. — Серьезно? — удивилась я, видя ядовитую ухмылку. — Во мне борются сейчас две крайности, — он вновь прижался к моим губам, притягивая ладонями мое лицо и с жадным стоном впиваясь в мой рот. — Я хочу взять тебя прямо на его глазах, — произнес он мне на ухо, поражая своим безумным взглядом, — и хочу убить его на месте за столь пристальный взгляд на ту, кто принадлежит лишь мне одному. Ладонь Реддла скользила по моей руке все более настойчиво, а его взгляд распалялся, начиная откровенно пугать своими планами. — Сделай лицо проще, Илли, — тихо произнес он, посмеиваясь, с особым удовольствием наблюдая за мной. — Я не собираюсь кому-либо демонстрировать то, что обычно происходит за закрытыми дверьми. Он нагло улыбнулся, проводя губами по щеке, плавно переключаясь на шею, заставляя меня выгнуть спину. — Том, — прошептала я, прикрывая глаза, зарываясь пальцами в черные волосы, — сейчас прибудут Малфой и остальные. — Или же, — Реддл привлек меня к себе, всматриваясь в затуманенные страстью глаза, — плевать на них? Он провел пальцами по моим чуть опухшим от поцелуев губам: — Мы просто уйдем отсюда. — А как же праздник? — я чуть улыбнулась, перехватывая его ладонь и прижимаясь к ней щекой. — Мне никогда не было дело до Рождества, — он безразлично пожал плечами. — Праздник скорее был поводом разговорить или же наладить нужные связи, но сейчас, — Том невесомо коснулся моих губ, выдыхая: — я бы предпочел видеть тебя обнаженной в постели. — Тогда я полностью тебя поддерживаю, — предвкушающе улыбнулась я. Поднявшись с диванчика и протянув ладонь Реддлу, я с удовольствием отметила, как наглая улыбка тронула его губы. — Нам вас не ждать? — голос Кадмуса звучал непривычно подавленным, кажется, он старался даже не смотреть в нашу сторону. — Возможно, позже, — резко произнес Реддл, ухмыляясь и явно испытывая извращенное наслаждение от боли своего соратника. Мне было жаль Кадмуса. К тому же в мои планы вообще не входило кого-либо завлекать собой и уж тем более сводить с ума. Надеюсь, я найду решение, а может, оно уже описано в дневнике. Но это случится позже, а сейчас ни мне, ни Реддлу не хотелось ни о чем думать.        Я чувствовала его мягкие губы, слишком медленно скользящие по моей спине, и теплое неровное дыхание, обдающее жаром кожу. Выгибаясь, я комкала гладкую шелковую простынь, вздрагивая от каждого легкого прикосновения любопытных пальцев к изнывающей плоти. Реддл дразнил меня, издевательски касаясь бесстыдно мокрой промежности, невесомо проводя подушечками пальцев мимо входа. — Пожалуйста, мой Лорд, — прошептала я, упираясь ягодицами в его пах и порывисто толкаясь бедрами, ощущая лишь легкое прикосновение твердого члена. — Моя девочка всегда такая нетерпеливая, — его хриплый голос раздался над головой. — Страстная… — он прикусил мочку уха и, прижимаясь торсом к моей спине, обхватил двумя руками мягкие полушария груди, грубо сжимая. — Вожделеющая. Том толкнулся вперед, нарочно не входя в меня. Член проехался по скользким от смазки половым губам, так приятно задевая клитор и вырывая из меня протяжный стон. — Ну же, Илли, — услышала я вызывающий голос. Том провел губами по моему плечу, вдруг резко обхватывая руками, крепко прижимая меня спиной к своей груди: — Умоляй меня. Стоя на коленях на мягкой постели и прижимаясь к теплому телу моего волшебника, я терлась бедрами о его пах, чувствуя такое сладкое и одновременно недостаточное давление. — Ты слишком жесток. Откинув голову на его плечо, я прижалась губами к уголку его рта, чувствуя довольную улыбку. Он продолжал скользить ладонями по моему нагому телу, опуская пальцы все ниже и заставляя нас обоих дрожать от желания. — Прошу тебя, — прошептала я, задыхаясь, ощущая короткое круговое движение на клиторе. Глаза непроизвольно прикрылись, рот раскрылся в немом стоне, а тело будто прошило небольшим разрядом тока. — О чем, — произнес он тихо, наклоняясь к самому уху. — Скажи мне. Том с силой обхватил руками мое тело, вжимая в себя. Его возбужденный хриплый голос вызывал невыносимую дрожь. — Хочу тебя, — я прижалась к желанным губам, чувствуя мощное бурление темной магии, что так жадно облизывала ноги, живот, грудь. — Мой Лорд, — выдохнула я, — Волдеморт. Я захныкала, ощущая лишь невесомое касание теплой ладони к низу живота. — Раздвинь ноги шире, — услышала я, мгновенно повинуясь. — Еще, — нетерпеливо прорычал Реддл, надавливая на мой живот и заставляя сильнее прижаться к его паху. — Пожалуйста, — взмолилась я, послушно выгибаясь. Его быстрое, резкое движение тазом, и по комнате распространился наш общий стон, тут же растворившись в страстном поцелуе. Кажется, я давно превратилась в единый комок оголенных нервов, чутко откликаясь на каждое движение Тома. Его руки, волосы, горячее и влажное от пота тело, дыхание, ненасытные губы… Он двигался так быстро, глубоко проникая внутрь, кажется, доставая до самой души. Комната заполнилась звуками наших тел, тяжелым дыханием и громкими стонами. Грубо затянув мои волосы на затылке, с силой сжав их в кулаке, Том не сбавлял интенсивности толчков. Мне невероятно нравился этот быстрый ритм, и я откровенно наслаждалась ощущением страсти и дикости, исходившей от моей пары. Громкие шлепки по влажной коже, несдержанное, рваное дыхание. — Не смей закрывать глаза, — прошипел он, заставляя смотреть на него. Моментально подчиняясь, я чувствовала, как жадно его ладонь оглаживает опухшие от возбуждения половые губы, как пальцы проникают во влагалище вместе с его членом, растягивая, принося одновременно боль и удовольствие. Наше общее помешательство, совершенное и осязаемое безумие. Кажется, мы оба до одурения пьяны друг другом, купаясь в этих чувствах, упиваясь ими. Лихорадочно зарываясь пальцами в черные волосы и несдержанно целуя желанные губы, я тонула в бешеных чувствах Тома ко мне, вновь и вновь выпивала его страстные стоны. Завороженно смотря в черные глаза, кажется, я уже окончательно растворилась в их мрачной бездне. С силой дернув меня за волосы на себя, Реддл жестко впился пальцами в мягкую кожу на лобке. Дрожа от напряжения, я чувствовала, как его пальцы скользнули ниже, как накрыли чувствительный клитор и сдавили нежную плоть. Острые иглы пыточного заклятия вонзились в тело, заставляя меня громко вскрикнуть. Боль и удовольствие смешались, приближая желанное освобождение. Том запрокинул голову, быстрыми толчками разрывая меня изнутри. Впившись зубами в его горло, я удовлетворенно замычала, сотрясаясь от бешеной волны оргазма. Хлынувшая в горло горячая, сладкая кровь обволокла тело, погружая в чистое удовольствие, многократно усиливая его. Чувствуя, как дернулся Реддл и как запульсировал внутри меня его член, я окончательно потонула в собственных чувствах и ощущениях. Горячая сперма залила низ живота, растекаясь по внутренним стенкам, впитываясь благодарным телом.        Сложно остановиться и просто прекратить целовать желанного мужчину, оглаживать его тело и влюбленным взглядом следить за его выражением лица. — Никогда не думал, — произнес Том чуть слышно, так необычно касаясь моей щеки и пристально всматриваясь в лицо, — что буду лежать в постели вот так, — он задумчиво провел большим пальцем по моим губам, — с девушкой, которую… Он резко замолчал и притянул меня к себе, врезаясь в мои губы и с голодным стоном проникая в мой рот языком, с жадностью оглаживая изнутри. — Которую? — выдохнула я, ловя его прерывистое дыхание и слизывая с его губ слюну. — Я не уверен, Илли, — Том пристально всмотрелся в мои глаза, произнося откровенно: — что способен на чувства, как это выглядит в представлении большинства. — Ты не большинство, — с моих губ сорвался тихий выдох, — а я и вовсе одержимая морская тварь, — я провела пальцами по его лицу и, убирая с глаз челку, со смущенной улыбкой добавила: — до невозможности влюбленная в одного темного волшебника. На лице Тома расползлась торжествующая улыбка, быстро сменившаяся каким-то маниакальным, потусторонним блеском в глазах. — Я убью любого, — произнес он, вдруг нависая надо мной, безумным взглядом скользя по моему лицу, — подвергну самым страшным пыткам, — Реддл жутко оскалился, его глаза вспыхнули бешеным пламенем, — спалю к дрезгу хоть целый мир, если он будет угрожать тебе. Он не шутил, не бросался словами и не стремился произвести на меня впечатление. Том действительно так считал, заранее записывая и приговаривая всех несогласных к смерти.

***

Лежа на кровати, мы обсуждали недавний поход в дом Мраксов. — Марволо, — задумчиво повторила я, смотря на Тома и словно примеряя к нему данное имя. — Мне даже нравится. Есть в этом что-то, — я коротко замолчала, кивая, — тебе идет. — Не считая того, — ухмыльнулся он, — что имя принадлежало старому уроду. Том вдруг взял в руку палочку и, изящно взмахнув древком, призвал странного вида кольцо. Оно глухо рухнуло на покрывало между нами, тускло переливаясь в свете свечей. — Откуда это? — спросила я, не решаясь взять в руки вещицу, от которой несло какой-то странной, но смутно знакомой магией. — Снял со старика, — Том поморщился, беря кольцо двумя пальцами и пристально его рассматривая. — Висело у него на цепочке, на шее. — Оно странно пахнет, — честно произнесла я, привлекая к себе внимание Тома. — Чем? — он подпер голову ладонью, поворачиваясь ко мне, протягивая вещицу. — Не знаю, — я вытянула было руку, но так и не решилась его коснуться. — Запах знакомый и еще… Замолчав, я рассматривала на невзрачном черном камне знакомый символ: — Смотри, — я указала на оцарапанную поверхность, — это знак Даров Смерти. — Ты серьезно? — Том всмотрелся в высеченный символ, который почти слился с налипшей грязью. — Я бы не был так уверен. — Это оно, — уверено произнесла я. — Помнишь тот случай с нападением Гриндевальда на прибрежный город во Франции? — Где ты встретила мракоборцев? — уточнил он, кивая, внимательно слушая. — Мракоборцев я встретила у уничтоженного дома на холме, недалеко от города, — начала вспоминать я. — Тогда оказалось, что до самого города Гриндевальду дела не было, а вот особняк на отшибе его крайне интересовал, потому он и разрушил его до основания. Именно в руинах дома я чувствовала точно такой же магический запах. Все сходится. Теперь я уверена, что там находился последний из Даров — плащ. — Хочешь сказать, — Том задумчиво уставился на кольцо, — что это воскрешающий камень? — Да, — кивнула я. — Без малейшего понятия, как он должен работать, но это он. Том вдруг заливисто рассмеялся, сжимая в руках кольцо. Еще мгновение, и он резко навалился на меня, впиваясь в губы, ошалело улыбаясь. — Том, — произнесла я, касаясь щеки крайне воодушевленного волшебника, — с этим кольцом у нас появилась возможность выманить Гриндевальда. — Причем, — ухмыльнулся он, — на наших условиях.

***

— А не станет ли еще хуже? — с сомнением произнес Лестрейндж, протягивая мне руку. — Понятия не имею, — ответила честно, обхватывая его ладонь и чувствуя неконтролируемую дрожь, вызванную моим прикосновением. — Куда уж хуже? Кадмус поморщился, нехотя отводя взгляд. Он не хотел накалять обстановку, но и сопротивляться почти не мог. Его влечение с рождественской ночи становилось все более очевидным уже даже для меня. Реддл стоял рядом. Недовольно сложив руки на груди, он ревностным взглядом наблюдал за нами, кажется, с трудом сдерживая ярость. В дневнике Григория действительно находилась информация, что от навязанной тоски можно избавиться, если кровь сирены и кровь зараженного «любовью» объединить. Как это должно выглядеть, понять было сложно. «…и прольется наваждение бледными слезами и очистится несчастный…» — цитата из дневника, вычитанная и приведенная самим Григорием из несуществующего ныне справочника Р.Р. Далиона «Морские твари. Правда и вымысел». Когда все стало более-менее понятным, Том был категорически против подобного эксперимента. Лишь поразмыслив и прикинув, что потерять такого соратника, как Лестрейндж, будет крайне нецелесообразным решением, он все же согласился, но с условием, что все произойдет в его присутствии. Для Кадмуса же подобный разговор оказался крайне неприятным и даже постыдным, но уверившись, что всему виной проклятие, он все же расслабился и решился рискнуть. — А если не поможет? — протянул Кадмус, с каким-то ненормальным интересом рассматривая мои острые когти, которыми я готовилась сделать надрез. — То я убью тебя, — злобно процедил Реддл с такой силой сжимая рукоять древка, что, казалось, палочка сейчас треснет надвое. Кадмус, тут же растеряв все веселье, лишь раздраженно кивнул, исподлобья смотря в мои глаза. — Думай о чем-то хорошем, — попыталась я улыбнуться и быстрым движением полоснула когтем посередине ладони. Лестрейндж болезненно зашипел, сдерживая порыв отдернуть руку и залечить садняющую рану. Я же как можно глубже вспорола собственную ладонь, тут же прижимая открытым порезом к руке Кадмуса. Стоило лишь соприкоснуться с его кровью, как меня прошило мерзким ощущением совершенно отвратительного привкуса. Чужая кровь быстро побежала по венам, проникла в мой организм, обволокла сердце. Чувства неправильности, ненормальности, даже абсурдности происходящего затопили мой разум и сознание. Магия внутри протестующе заскулила. Ее возмущение пронзительным воем вырвалось из тела и заполнило комнату непривычными звуками, пугая до ужаса и без того несчастного эльфа, застывшего у дверей. Спустя мгновение вой сменился угрожающим рычанием, а еще через секунду на моей коже проявились кровоподтеки и проступили бледные темно-синие пятна. Собственная магия рвала изнутри, вцепившись в кожу острыми когтями. Я чувствовала, как она вгрызалась в кости, раздирала мясо, с чудовищной силой билась о ребра. Больно! Зажмурив глаза, я крепко сжала зубы, другой рукой вцепляясь в подлокотник и дробя острыми когтями старинное дерево. Сухие щепки тупыми иглами вонзались в пальцы, впиваясь и разрывая кожу. Это лишь немного отвлекало мое внимание от отвратительного вкуса и совершенно дикой, мучительной боли от собственной взбесившейся магической сути. Кадмус тоже не наслаждался процессом: вокруг него искрилась магия, раздраженно пытаясь избавиться от чужого присутствия. Сам же Лестрейндж мертвой хваткой вцепился в мою ладонь, где наша кровь так необычно смешивалась друг с другом. Вдруг он распахнул глаза, невидящим взглядом уставившись перед собой. На лице не было ни проблеска осознанности, будто он подчинялся кому-то извне. В прозрачно-голубых глазах всего на мгновение разлился ярко-синий свет, резко затухая и проливаясь тускло-синими слезами. Григорий оказался прав, а книга Далиона не подвела. Все произошло ровно так, как он и описывал. Вырвав ладонь из жесткой хватки, я резко вскочила на ноги, раздраженно стряхивая с себя остатки магии. Меня трясло, тело с трудом подчинялось, а магия билась раненым зверем внутри, рыча и воя. Голодным взглядом найдя Тома, я начала медленно и совсем неизящно приближаться к моему волшебнику, желая его запаха, магии, крови, тепла. Реддл вызывающе поднял бровь, наблюдая за моим приближением: — Видимо, — нагло ухмыльнулся он, выглядя при этом раздражающе довольным, — тебе не слишком понравилось. Не слишком. Вцепившись в мягкую ткань рубашки, я шумно вдохнула его запах, упираясь носом куда-то в висок. Моя магия издала странный урчащий звук, громко разнесшийся по комнате. Тихий, одобрительный смех Тома, его пальцы в моих волосах. Прижавшись губами к пульсирующей венке на его шее, я со стоном скользнула ниже и быстрым движением вгрызлась в мягкую кожу. Я слышала его шипение, чувствовала жесткую хватку на волосах. Всего два глотка пролившейся в глотку тягучей и сладкой крови, а я почувствовала себя значительно легче. Моя магия начала успокаиваться, тело переставало бить мелкой дрожью, а мысли прояснялись. Такой вкусный, правильный, теплый. «Вулнера Санентур», — произнесла про себя, затягивая неглубокую рваную рану, облегченно прижимаясь к родному телу Реддла. — Успокоилась? — услышала его голос. Подняв голову, утонула во внимательном взгляде черных глаз. — Да, — хрипло произнесла я, коротко вздрагивая от свежих воспоминаний. — Это было отвратительно, — поморщилась, вновь прижимаясь к Тому, глухо бурча куда-то в его шею. — Все остальные пускай умирают. Мне плевать. — Согласен, — ухмыльнулся Том, плотнее прижимая мое тело к себе. — Как себя чувствуешь? — обратился он к Лестрейнджу. — Неплохо, — отозвался Кадмус крайне бодрым голосом. — Я голоден, не прочь поспать и с удовольствием провел бы сейчас время с Друэллой. — Уверен? — холодно поинтересовался Том, угрожающе царапая коротким ногтем основание палочки. — Да, — кивнул Лестрейндж, вдруг ухмыляясь: — Приятно не видеть эти синие глаза все время, стоит только прикрыть веки. Тело Тома заметно напряглось. — Я хотел сказать… — попытался исправиться он, но Реддл поднял руку, прерывая последующие слова. — Хочу надеяться, Кадмус, — произнес он холодно, — что мы никогда больше не вернемся к этому разговору и этой проблеме. — Никогда, — с готовностью согласился Лестрейндж, стоя напротив Тома и открыто смотря ему в глаза. — Что ж, — кивнул мой маг, раздраженно выпутываясь из моих объятий и удаляясь в сторону столовой, — я бы перекусил. — Прикажу Фари подать нам завтрак, — Кадмус прошел следом, но, обернувшись у дверей, с некоторой опаской смотря мне в глаза, произнес одними губами «спасибо». Пожалуйста.        Поздний завтрак пошел всем только на пользу. Кадмус действительно стал чувствовать себя куда лучше, увереннее и, самое главное, из его взгляда исчез тот ненормальный и вожделеющий блеск. — Ты готова сегодня совершить еще одно небольшое путешествие? — Том с преувеличенным вниманием читал газету. Не готова, но ты и не ждешь моего ответа на самом деле. — Кстати, — встрял Кадмус, — сегодня подтянутся все наши к девяти часам. — Хорошо, — безразлично кивнул Том и, перелистнув газетный лист, добавил: — Надеюсь, с прошлого года все усвоили, что я не нуждаюсь в бессмысленных речах. — Каких речах? — не поняла я, вызывая откровенное удивление на лице Кадмуса. Реддл лишь поморщился, отвернувшись и явно не желая пояснять. — У Тома сегодня день рождения, — ухмыльнулся Лестрейндж, вызывая у меня недоумение. — Правда? — Он у нас не сторонник праздников, — кивнул Кадмус, продолжив свой нехитрый завтрак. — Не удивительно, что ты не была в курсе. — Просто день, — холодно ответил Том, делая небольшой глоток горячего чая, — такой же, как и все остальные. — Понятно, — я поджала губы, плохо скрывая свое недовольство. Мог бы мне сказать об этом. — К вечеру ты должна быть готова, Иллишту, — Реддл даже не смотрел в мою сторону, просто приказывал. — И я хочу забрать медальон из храма. — Как скажешь, — поморщилась я.

***

Было около восьми часов вечера, когда мы появились напротив большого и добротного дома. Ни в какое сравнение особняк семьи Реддл не шел с лачугой Мраксов. Забавно, что спесивости последних это нисколько не умаляло. Шикарный дом был окружен большим кованым забором, а главный вход украшали резные ворота. От стен особняка веяло жаром работающих печей и ярким светом праздничных украшений. Признаться, мне нравилось здесь куда больше, чем в полуразрушенном сарае напыщенного старика. Кстати, а ведь Марволо упоминал о сыне. Хоть в разбитой лачуге и чувствовался еще один запах, но самого мужчины внутри не было. Может, оно и к лучшему. Поднимаясь по крепкой лестнице на крыльцо, я с удовольствием осматривалась по сторонам, отмечая явное внимание к деталям со стороны владельцев. На окнах виднелись различные безделушки, мягко переливались свечи в лампадах, на двери блестел свежесплетеный венок из хвойных ветвей. Здесь было приятно. Том изящно взмахнул палочкой, отпирая входную дверь. Та плавно распахнулась, обдавая лицо жаром и ароматами свежей выпечки, пряностей, запахом горящего камина. Мой волшебник не показывал совершенно никаких эмоций, будто его не трогала эта атмосфера праздника, так явно ощущавшаяся в доме ненавистного родственника. А может, так оно и было. Войдя в дом, Том тут же взмахнул палочкой вновь. Раздался глухой стук упавшего тела. Немолодая женщина в переднике и с убранными в пучок волосами, так неосторожно стоявшая к нам спиной, рухнула на пол без сознания. Вдохнув воздух, я отпустила свою магию, позволяя той распространиться по дому. На втором этаже находились трое маглов, а на первом, не считая служанки, никого. В самом же доме полностью отсутствовала магия. Непривычно. Окинув обстановку вокруг безразличным взглядом, Том лишь как-то недобро усмехнулся, уверенно двигаясь в сторону лестницы на второй этаж. Ему не было дела ни до этого дома, ни до стиля и образа жизни населявших его маглов. Мне же было любопытно, как живут люди, не обремененные магией. Неспешно осматриваясь, я вновь с интересом отмечала множество мелких деталей, наполнявших этот дом: рамки с фотографиями, длинные свечи, украшенные хвойными иголками, необычные вазы, фрукты на пестрых тарелках, статуэтки, маленькие шкатулки и даже забавные куколки. Тумбы, комоды, мягкие диванчики и кресла, множество шкафчиков с книгами. В большой комнате, куда я заглянула лишь вскользь, уютно трещал огонь в камине, отбрасывая на тяжелые шторы мягкие тени. На стенах висели картины в тяжелых резных рамах, дополняя теплую обстановку. Здесь было совсем иначе, нежели в бедном сиротском приюте или в холодном сарае Мраксов. Интересно, если бы Реддл-старший забрал своего сына в эту обстановку, как бы повернулась его жизнь? Было бы все по-другому? Крики с верхних этажей заставили меня остановиться в своем исследовании дома и пойти к лестнице. Второй этаж встретил меня небольшим, тускло освещенным коридором с несколькими комнатами. Моя же цель, по-видимому, находилась за центральной дверью, где слышались возня и глухие стоны. Толкнув нужную дверь, я попала в довольно большую комнату, укрытую пушистым ковром. Справа от меня, у самой стены, стоял странный прямоугольный аппарат с меняющимися картинками на стекле. Недалеко расположилась небольшая печь, источающая жар, а у противоположной стены комнаты стояли мягкий диван и пара кресел. Мило. Взглянув на диван, я тут же поморщилась. На меня, не моргая, смотрели испуганным взглядом пожилые мужчина и женщина. Полагаю, это были родители отца моего Тома. Немолодая женщина, отчаянно вцепившись ладонями в мягкие подлокотники кресла, прерывисто и тяжело дышала, не прекращая попыток что-то мычать. А вот ее супруг был более собран. Он настороженно сверлил взглядом Тома, даже не пытаясь говорить и вырываться. Вряд ли мужчина понимал происходящее, но он отчетливо осознавал бессмысленность паники и мольбы о пощаде. — Жалкий магловский выродок, — прошипел Том и после очередной пытки оттолкнул к стене привлекательного и уже немолодого мужчину. — А ты неплохо пожил все эти годы, как я посмотрю. Реддл-старший, сильно ударившись спиной, судорожно закашлялся, тяжело хватая ртом воздух. Он смотрел на своего сына огромными испуганными глазами. Кажется, от гнева Том даже скрипнул зубами. Быстрым взмахом палочки он поднял тело своего отца над полом, с яростью впечатывая беспомощного мужчину в стену. Тот лишь глухо застонал, жмуря глаза от острой боли в голове. — Зачем ты пришел? — задыхаясь, произнес Реддл-старший. Он безуспешно пытался пошевелиться, но его тело было полностью обездвижено. Мужчина мог лишь моргать и говорить. — Повидаться, — оскалился Том и деловито прошелся по ковру, будто бы проверял его мягкость. — Мне всегда хотелось увидеть своими глазами, — хмыкнул он, с нарочитым вниманием осматривая окружающую обстановку, — как же живет мой ублюдок-папочка? — Твоя мать… — хотел было возмутиться Реддл-старший, как вдруг взвизгнул и громко закричал от проникающего пыточного заклятия, заливаясь слезами. — Какая жалость, — холодно произнес Том, вскидывая палочку в сторону. — Я тебя отвлек, — он коротко улыбнулся и, отходя к окну, тяжелым взглядом уставился на своего отца. — Так что там с моей матерью? — Она меня опоила, — опасливо произнес Реддл-старший, забавно шмыгая носом. — Она заставила меня спать с ней! Явно не привыкший к пыткам и подобному к себе отношению, мужчина боязливо смотрел на мальчишку перед собой. — Как это, должно быть, было неприятно, — будто бы понимая, кивнул Том, бережно оглаживая кончик палочки. — И что же ты сделал, когда узнал о столь вопиющем проступке? — А что я должен был сделать? — Реддл-старший задыхался от переизбытка эмоций и раздирающего его страха. — Я хотел другой жизни, а она… — Тоже хотела другой жизни! — процедил Том, вновь поражая мужчину алым лучом пыточного заклятия. Комната наполнилась диким криком, переходящим в истерический вопль. — Прости, — завыл он от раздирающей боли, — меня! — За что же я должен тебя простить? — Том вновь прервал пытку, давая Реддлу-старшему короткую передышку. От боли тот прикусил кончик языка, пачкая подбородок и выглаженную белую рубашку кровью, перемешанную со слезами и слюной. — Что не забрал, — заикающимся голосом просипел мужчина. — Что оставил, — он сглотнул, тут же морщась от вкуса собственной крови, — тебя. — Простить, — произнес Том задумчиво, рассматривая жалко скулящего отца. Мой волшебник вдруг вздохнул, проходя вперед и останавливаясь напротив пожилой женщины. — Круцио, — произнес он сухо, обрушивая непростительное заклятие. Уголок его рта дернулся в легкой улыбке, видя, как лопаются сосуды в глазах женщины, как скрючиваются от боли ее пальцы, как трясется в агонии тело. Она даже мычала с трудом, скорее издавая сиплый, свистящий звук. — Не смей! — натужно заорал Реддл-старший, безуспешно пытаясь избавиться от сковывающего заклятия. — Не смей ее трогать! Том лишь холодно ухмыльнулся и, взирая на свою жертву сверху вниз, продолжал увеличивать уровень боли, подвергая несчастную все более невыносимой пытке. Комната заполнилась характерным запахом. Я прошла вперед, срывая с головы капюшон и усаживаясь на мягкое кресло у окна. Отстраненно наблюдая за происходящим, я ловила себя на мысли, что, будь у Тома больше времени, все было бы куда медленнее и изощреннее. Я не собиралась мешать своему волшебнику, но творящееся в комнате мне не нравилось. — Остановись, — продолжал выть Реддл-старший, дергая головой. Его лицо искривилось от боли и осознания абсолютной беспомощности. Мужчина мог лишь смотреть на агонию родной матери, раздираемый ужасом и отчаянием. — Умоляю! — не останавливался он, заливаясь слезами, видя, как неестественно дрожало тело женщины, по-прежнему сидевшей в замершей позе. — Хватит! Том вдруг прервал пытку, оставляя несчастную в покое. Ее голова беспомощно упала на грудь, из открытого рта тонкой струйкой полилась слюна. — Умоляешь? — Том взглянул на отца, скривив губы в саркастической ухмылке. — А как умоляла тебя моя мать, когда ты оставил ее одну? Расскажи мне, как она просила тебя остаться? — У меня была невеста! — не выдержал мужчина, задыхаясь от собственных воплей. — Но Меропа… — он зажмурил глаза и тяжело выдохнул: — Этого не должно было случиться. — Но случилось, — резонно заметил Том. — И я все больше разочаровываюсь в моей матери, — он покачал головой, с презрением смотря на своего отца. — Как она могла связаться с кем-то, вроде тебя? Как могла предать свою кровь ради такого ничтожества?! — Зачем ты это делаешь? — испуганно произнес Реддл-старший, с ужасом видя, как Том двинулся к пожилому мужчине. От понимания неизбежного он откровенно запаниковал, вновь принимая попытку вырваться из крепких тисков удерживающего заклятия. — Чего ты хочешь? Скажи же! Я все сделаю! — срывающимся голосом закричал он, пытаясь привлечь внимание Тома к себе. — Круцио, — услышала я ледяной голос. На этот раз Том не тянул, а сразу провернул основание древка, обрушивая на старика сильнейшую боль. Комната наполнилась слезными мольбами и сдавленным, хрипящим мычанием. Я видела, как старик бился в конвульсиях, кажется, от боли не соображая и не видя ничего перед собой. Сухие пальцы неестественно вывернулись, ноги скрутило, изо рта неконтролируемо пошла вязкая слюна. — Ты же мой сын! — вдруг заорал Реддл-старший, окончательно срывая голос. Том резко вскинул палочку, отменяя пыточное заклятие и смотря прямо в ненавистное лицо своего отца: — И ты даже представить себе не способен, — его верхняя губа дернулась от ярости, — как сильно я ненавижу тебя за это! Ты спрашивал, чего я хочу? Тонкие губы искривились от злости. Взмахом палочки Том откинул старика в центр комнаты. Я заметила, как пожилой мужчина глухо рухнул на ковер, сильно ударяясь головой. Уставший от пытки, он тяжело дышал, с трудом поднимая глаза на своего сына. — Смотри же на него, — кивнул Том в сторону неподвижно лежащего тела старика. — Смотри внимательно. Реддл-старший вперил испуганный взгляд в отца, кажется, не до конца понимая происходящее. — Авада Кедавра! — ледяной голос громовым раскатом пронесся по комнате. Из палочки вырвался ярко-зеленый луч, поражая лежащего в центре мужчину, моментально вышибая из того дух. Старик тут же обмяк. — Нет! — неверяще заскулил Реддл-старший, ошалевшими глазами смотря на мертвое тело отца. Мужчина был в шоке. Его взгляд утратил всякую осмысленность, рот бесконтрольно открывался и закрывался, а из горла вырывались рваные, бессвязные хрипы. — Я бы предпочел, — ледяной голос Тома, словно ножом, рассек тяжелую, почти осязаемую атмосферу обреченности, — пообщаться с тобой немного дольше. Он досадливо поморщился, безразлично смотря на замершего отца: — Но, к моему сожалению, меня ждут в другом месте. — Ты… — мужчина задрожал от гнева, плотно сжимая зубы и ненавидяще всматриваясь в лицо Тома. — Монстр! — прошипел он, напрасно пытаясь кричать с сорванными связками. — Ты — чудовище! Больной уб… Том вновь взмахнул палочкой, и в центр с тяжелым ударом рухнула пожилая женщина. Проехавшись по ворсу ковра лицом, она совсем тихо замычала и испуганно подняла глаза на сына. — Не смей! — заскрипел ободранным горлом Реддл-старший, не сводя болезненного взгляда с матери. — Я умоляю тебя, — мужчина мелко затрясся, не выдерживая эмоционального потрясения, — не трогай ее! Его сиплое, прерывистое дыхание заполнило комнату. Я видела, как подрагивали губы мужчины, слышала надрывное биение его сердца. Взгляд блуждал по лицу матери, тело подрагивало, с лица струился пот. Насладившись отчаянием своего отца, Том опустил древко в сторону женщины: — Авада Кедавра, — произнес он холодно. Тусклое пространство комнаты вновь озарилось ярко-зеленым всполохом. Женщина обмякла. Реддл-старший натурально задыхался от ужаса. Он непонимающе смотрел на родных ему людей, скуля от горя и видя лишь их стеклянные глаза. — Ты знаешь, — вдруг раздался бесстрастный голос Тома, — как именно умерла моя мать? Мой волшебник раздраженно перевел взгляд на мужчину, чье состояние было на грани обморока. Я даже не уверена, что, обезумевший от происходящего, он вообще слышал вопрос. — Отвечай мне! — раздраженно вскрикнул Том, поражая тело своего отца сильнейшим пыточным заклятием. Реддл-старший пытался кричать, но из его горла вырывались лишь захлебывающиеся слюной и кровью булькающие, хрипящие звуки. Том не скупился на злость и ярость, заставляя ненавистного отца испытывать все новые грани невыносимой боли. Резко прекратив пытку, он повторил вопрос, внимательно наблюдая за дрожащим и эмоционально опустошенным телом некогда холеного мужчины. — Нет, — тяжело просипел Реддл-старший, потухшим взглядом смотря перед собой. — Ну, разумеется, — зло ухмыльнулся Том, выплевывая: — Ведь тебе это никогда не было интересно. Но во всем есть и хорошая сторона, — мой волшебник уставился безумным взглядом на своего отца, — твоя никчемная жизнь закончится, а смерть послужит мне в будущем. Мужчина перевел пустой взгляд на сына. — Как же долго я ждал этого момента, — Том предвкушающе оскалился, наводя древко на жалкую фигуру, застывшую у стены. — Авада Кедавра! — со всей ненавистью произнес он. Из древка вырвался мощный ярко-зеленый луч, буквально вгрызаясь в пригвожденное тело и наконец вышибая из него дух. Реддл-старший замертво рухнул на пол, растянувшись у стены, словно сломанная кукла. Достав медальон Слизерина, мой волшебник подошел к трупу, начиная ритуал создания крестража. «Не хочу это видеть». Я поднялась с кресла и, отойдя к окну, бездумно рассматривала заснеженный сад за стеклом. Я слышала, как Том произносил заклятие, чувствовала, как напряженно задрожал воздух и зазвенело пространство. Закрыв глаза, я плотно сжала ладони, распарывая их когтями. Яркий свет души моего волшебника стремительно заливал комнату, заставляя мою внутреннюю магию приветственно заурчать. Свет пропал так же резко, как и появился. Раздался щелчок захлопнувшегося медальона. Открыв глаза, я уставилась невидящим взглядом в стекло. Внутри меня бешено колотилось сердце, в горле стоял ком. Я отчаянно пыталась сдерживаться, понимая, что мой волшебник не оценит подобные эмоции. — И ты даже не обернешься, — услышала я ласковый шепот. Теплые губы прижались к моей шее, по животу заскользили его ладони. — Дай мне свою руку, — прозвучал над ухом его искушающий голос. Я быстро покачала головой, крепко зажмуриваясь и отчаянно вцепляясь пальцами за его плечи. — Ну же, — услышала я улыбку в его обманчиво мягком голосе. — Любовь моя, — произнес он томно, целуя уголок моих губ. Я сжалась, слыша желанные слова и прекрасно понимая, что это лишь манипуляция. Заставив себя раскрыть ладонь, я с замиранием сердца ощущала, как на нее медленно опускался холодный металл. Моя магия тут же окутала древнюю вещицу и, жадно облизывая крышку, желала добраться до кусочка запертой души. Сжав ладонь, я буквально услышала, как часть души Тома мечется внутри своей ледяной тюрьмы, как поет мне, зовет, радуется моему присутствию. Прижав медальон к сердцу, я быстро обернулась, порывисто накрывая тонкие губы своими. Мне казалось, что сейчас на части рвалась я сама, отчаянно рыдая и пытаясь достать из металлической дряни самое ценное и дорогое для меня. Но не для моего волшебника. — Уже все случилось! — Том резко оборвал поцелуй, впиваясь пальцами в мое горло и недовольно шипя мне в лицо: — Прекрати строить из себя несчастную овцу! Это раздражает. Открыв было рот, я резко замолкла, чувствуя в доме постороннего. Незваный гость был волшебником, причем плотно увлекающимся темными искусствами. Том быстро считал настороженность на моем лице и, взмахивая палочкой, окружил нас Пологом Тишины. — Внизу кто-то есть, — сразу произнесла я, видя решительный взгляд. — Он один? — уточнил Том, вопросительно приподнимая бровь. — Один. И его магия, запах… — я запнулась, принюхиваясь снова. — Немного напоминают, — удивленно посмотрела на Реддла, — тебя. — Сын старика, — зло ухмыльнулся он, довольно кивая: — Так даже лучше.        Незваным гостем действительно оказался последний из Мраксов, пришедший мстить за убитого отца. Том, вдоволь наигравшись со своим родственником, хорошенько подчистил тому память, буквально видоизменяя ее и внушая мужчине убийство всего семейства Реддл. Вернувшись в поместье Лестрейндж, Том, воодушевленный своим успехом, отправился вниз. Я же предпочла не спускаться, чем в очередной раз вывела его из себя. Но мне хотелось побыть одной, а еще лучше — окунуться в подводные пещеры и пообщаться с источником. На глаза попалось кольцо Марволо Мракса, сиротливо лежащее на тумбе у кровати. Прикасаться к нему откровенно не хотелось: мерзкий запах старика все еще плотно обволакивал серебряный ободок, раздражая обоняние. Но если я хотела привлечь внимание Гриндевальда, а это было в моих интересах, то стоило бы для начала с ним переговорить. А уж иметь с собой такой весомый «аргумент» было бы очень кстати.

***

Я стремительно погружалась в подводные пещеры, быстро огибая хитросплетения новообразовавшихся туннелей. Похоже, снова был обвал. В последнее время разрушения были слишком частые, и становилось банально страшно, что однажды все проходы может просто завалить камнями. Просочиться, используя магию, конечно, всегда будет возможно, но все же мне куда приятнее проплывать этот путь самой, чувствуя легкое движение воды и преодолевая пусть и призрачный, но тот самый путь, что совершали мои предки. Мне приятно чувствовать себя частью этого места. Наконец я оказалась в ярко пылающем красным светом гроте, полном витераса. Темная бездна недвижимо покоилась на самом дне, будто замерший хищник в ожидании своей жертвы. До сих пор помню, как эта дрянь ледяным щупальцем обвивала мою ногу. Я неприязненно скривилась, проплывая над жадной тьмой и устремляясь к нашему с Томом минералу. Коснувшись самого длинного полупрозрачного кристалла, я ощутила явное приветствие, что мягким теплом разлилось изнутри. Приятно. «Человек, — начала я, не слишком понимая, как более точно выразить свою мысль: — оказался очарован моими глазами. Почему?» «Лишь пустой человек будет очарован и проклят морским оком», — раздался в голове певучий голос. «Пустой, — я помедлила, на миг задумываясь: — Это человек без любовной привязанности?» По телу прошла теплая волна, что явно говорило о правильности моих выводов. «Такому человеку можно помочь?» «Объединить кровь». «А как-то еще?» — с надеждой подумала я. «Сиааль в паре не может наполнять пустого человека». «А это здорово, — усмехнулась я, все же меняя формулировку вопроса: — Как-то иначе избавиться от этого можно?» «Иных способов нет». Проклятье! Оттолкнувшись от каменной стены, я позволила воде подхватить свое тело, останавливаясь в небольшом отдалении в самом центре пещеры. Зависнув в водной толще, я задумчиво уставилась на переливающиеся гроздья множества камней витераса. А как часто я вообще в своей жизни сталкивалась прямым взглядом с другими мужчинами? Мэрлин примерно с одиннадцати лет заставлял меня прятать лицо под капюшоном, и я настолько привыкла, что даже вряд ли сейчас вспомню, видел ли меня кто-то, кроме самого волшебника. Означает ли это, что Мэрлин был влюблен, раз не сошел с ума? С другой стороны, я всегда была рядом с ним, а после того, как уснула, волшебник таинственным образом пропал. Был еще Певерелл с его палочкой, но о действительной смерти волшебника можно сейчас лишь догадываться. Сложно. Но было кое-что еще, что требовало пояснения. Я вновь подплыла к кристаллу, обхватывая тот руками: «Пение, — начала я, — как мне вновь начать петь?» «Сиааль слышит зов океана впервые в семь лет», — произнес голос, умолкая. «И? — не поняла я. — Как мне снова его услышать?» Голос источника молчал, не говоря мне больше ни слова. «И как это понимать? — я с удивлением уставилась на кристалл. — Что мне сделать, чтобы вновь услышать зов?» Но ответа не было. Прихватив с собой маленький осколок витераса, я покинула пещеру.