vortex

Феликсу нужно было вернуться еще две минуты назад, но он все еще устало томится в ванной комнате. Ванна в общежитии старших отличается разве что наполнением баночек и на секунду Феликс может спутать её с той, что в его общежитии. Ему приходится кинуть на себя пару хмурых взглядов в зеркало, чтобы потушить это странное ощущение. Когда вихрь эмоций внутри становится гладью, Ликс споласкивает руки и выходит в коридор. Комната Джисона не крайняя, но дверь туда всегда закрыта от посторонних глаз. Помимо Хана и Феликса в общежитии только Хенджин, но он у себя за такими же закрытыми дверьми. У него горит свет и играет легкая музыка, когда Феликс проходит мимо комнаты Хвана. Они уже успели пожелать друг другу спокойной ночи и Ликс знает, что Хенджин не выйдет. В комнате Джисона приглушен свет и одни только гирлянды, которые когда-то Феликс насоветовал всей команде, освещают мебель и предметы вокруг. Хан уже настраивает дораму, которую они собрались смотреть, когда Феликс закрывает за собой дверь комнаты старшего с тихим щелчком. Джисон не оборачивается. Вихрь внутри снова начинает подавать признаки жизни. А все потому, что такой Джисон как красная тряпка для Феликса. Он уже переодет в домашнее, от того еще хуже, потому что его стандартная гранж-пижама не помогает ни черта. Хан из тех, кто вообще не понимает стандартных пижам. Для него понятие пижама — это старая футболка и спортивки, которые он приглядел на каком-то сайте, не пожалев выкинуть на них несколько сотен баксов. Если Феликс тратит большие деньги на сумки и выбирает их осознанно, то Джисон вообще не думает куда он тратит деньги и тратит на все. Вот так и получается — рокерская футболка и Puma, которую вполне можно было бы еще поносить на улице. Но зачем? Джисон сидит, подогнув ноги под себя, и ерзает на месте, а его носочки с кроликами и морковками так и бросаются своей несуразностью в глаза. И вообще, весь его вид и повадки не выдают в нем того грозного репера, что несколько часов назад жестко и сексуально разрывал сцену. — Енбок-и, мы точно наедимся этим? — уточняет Хан и оборачивается, явно удивившийся, что Феликс так и остался стоять в дверях. Пару пакетов с доставки так и стоят на стуле, потому что ни Джисон, ни Феликс еще их не распечатали. — А ты сильно голоден? — усмехается Феликс. Джисон очаровательно выпячивает губы и вдруг облизывает их. Вихрь внутри начинает гудеть и рокотать. Феликс пытается вспомнить хоть какие-то дыхательные практики. — Нет, но я не знаю как долго мы будем сидеть. Я могу не спать и до пяти утра, если вдруг мы заговоримся. — Ты после выступления готов не спать? — Феликс все-таки находит в себе силы подойти хотя бы к кровати. — Адреналин, — пожимает плечами Хан, и снова отворачивается, но только чтобы воспроизвести дораму. — Минхо-хен точно не придет? — уточняет Феликс. Этот кошак всегда заявляется неожиданно и не всегда вовремя. — Сказал, что устал и чтобы мы повеселились, — хмыкает Джисон. — И что эту дораму он смотрел с Сынмином. — Хорошо, — словно сам себе отвечает Енбок, и становится совсем близко возле Джисона. Хан пару секунд следит за экраном, а после переводит заинтересованный взгляд на Феликса. — Почему ты… Договорить он не успевает, потому что Феликс в следующую секунду хватает его за волосы на затылке и сжимает. Не так уж и больно, но эффект неожиданности срабатывает. Джисон издает писклявый звук и его взгляд становится слегка потерянным. Он замирает в чужих руках, а Феликс смотрит в его глаза, и видит, как эмоции мечутся в них туда сюда. — Енбок, — выдыхает Джисон. Феликса раздражают разговоры, поэтому он перехватывает чужой подбородок и сжимает пальцами. Вихрь внутри довольно рокочет и заставляет склониться над лицом Хана, вызывая у того дрожь, а у Ликса легкую ухмылку. Феликс кидает взгляд на чужие губы и не решается. Так близко — ему нужно склониться совсем немного, но что-то внутри не пускает. Они стоят в этой странной позе несколько секунд, прежде чем Хан, вместо того чтобы выкрутиться, облизывает свои блядские губы. В следующую секунду Феликс целует его, вжимается в чужие губы своими и обхватывает их, слегка посасывая. Джисон в его руках довольно мычит, и его цепкие пальцы сильной хваткой цепляют манжет на пижамной рубашке Феликса. Ли сжимает чужие волосы сильнее и уводит за них голову Джисона немного вправо, чтобы углубить поцелуй. В ушах приятно отзываются влажные звуки от поцелуев, тихий скулеж Хана и где-то на фоне — чертова дорама. Феликс проталкивает язык в чужой рот ровно в тот момент, когда проворные пальцы Джисона пропадают с его руки и ловко расстёгивают пуговицы на рубашке Ликса. Через секунду холодные ладони очерчивают теплую кожу, а Феликс от этого только сильнее лижет чужой язык. Хан утягивает его на кровать, и Ли приходится сесть на парня сверху. Рубашка теперь свисает с плеч, потому что Джисон распахивает её с торжеством, чтобы добраться до тела Ли. Феликс, в свою очередь, стягивает с Джисона футболку. Их движения быстрые и они знают где нужно нажать, чтобы было приятно. Возбуждение Феликса уже вовсю натягивает пижамные штаны и под собой Ликс чувствует такой же вставший член в этой чертовой Puma за несколько сотен баксов. Он хочет, чтобы Джисон их сегодня вымазал. Через несколько секунд они уже оба на кровати, на боку, продолжают свой поцелуй. Феликсу неинтересно слушать дораму сейчас, но ему нравится, что вихрь внутри наконец-то растекается равномерно по всему телу и управляет его руками. Приходится приспустить штаны Джисона совсем немного, чтобы освободить его член и обхватить своей рукой. Старший блаженно выдыхает в поцелуй. У Хана небольшой аккуратный член и выбрит лобок, что вызывает у Феликса желание пройтись по нему пальцами, а после скользнуть к яйцам и сжать их в руке. Джисон стонет и отрывается от губ Феликса, чтобы зарыться ему в шею со своим горячим дыханием. Пальцы Джисона скользят под его штаны тоже и Ликс сглатывает. Возбуждение такое острое и сильное, что Феликс с упоением чувствует, как худые пальцы пробегают по его члену дразня. В отместку он обхватывает член Джисона, чтобы сжать его у основания и сделать пару резких движений верх вниз. Они собираются дрочить друг другу как сорвавшиеся девственники, но плевать. Не первый и не последний раз. И они это будут делать так, как удобно им, а после даже не обсудят, потому что — а зачем? Никому не мешает. Феликсу нравится вес чужого члена в руке и он стонет тихо, низко и куда-то на ухо Джисону, потому что его член в плену у Хана отзывается на чужую ласку. Джисон снова его целует и теперь этот поцелуй сбитый, ленивый и просто чтобы добавить ощущений. Хан сует ему в руки неизвестно откуда появившуюся смазку и Феликс щедро наливает и себе, и Джисону на руку. После этого в комнате появляются уж слишком непристойные звуки. Феликсу нравится сжимать в руках чужой возбужденный член и видеть, как Хан плавится в его руках. Двигать рукой вот так, изредка надрачивать под головкой и делать круговые движения рукой, чтобы Хан дрожал и мычал ему в губы. Когда движения становятся немного резче и быстрее, Хан заламывает брови и приоткрывает рот. Феликс нагло лижет его губы, вылизывает рот, и Джисон дергается как-то слишком знакомо. Его руки хаотично хватаются за чужие плечи, по телу пробегает крупная дрожь и из рта вырывается скулеж. Его член в руках Феликса тоже вздрагивает несколько раз и начинает выплескивать сперму, заливая запястье Ликса. Выдоив старшего до последнего, Феликс откидывает грязную руку в сторону и наблюдает за Джисоном, который пытается отдышаться. Пара секунд, и Хан снова сжимает его член своими пальцами, и надрачивает пока что лениво, поглядывая из-под полуприкрытых глаз на Ликса. Когда дыхание восстановлено и Джисон снова сосредоточен, он стягивает с себя штаны и перекидывает ногу через бедра Феликса. Хан снова хватает смазку, и вылив себе щедро на руку, заводит её назад, смазывая хорошенько между ягодиц. И следом заставляет Феликса тереться между ними, задевая изредка головкой дырочку и кончаться только от одного желания войти. Вихрь жалко скребет изнутри и просит нарушить негласный закон. Но Феликс его не слушает, вместо этого двигая бедрами и проезжаясь по чужой заднице своим членом. Головка так охуенно трется о чужую горячую кожу и то как Джисон на нем красиво двигается, а после заводит руку назад и обхватывает его яйца пальцами. Феликсу нужно несколько минут таких фрикций и почувствовать этот вес на себе, когда Джисон опирается рукой о его бедра, чтобы завести руку и хорошенько подрочить его член пальцами, а после прижать к своей заднице и поерзать еще. Феликс кончает без предупреждения и заливая чужую задницу спермой, но Хан и не против. Он продолжает двигаться, размазывает все и Феликс с блаженством откидывает голову, прикрывая глаза. Хан нагло укладывается сверху и снова целует. И это негласное правило доставляет. Они всегда целуются после разрядки, и долго, чтобы аж губы устали. Это дает возможность успокоиться и наполниться приятными ощущениями одновременно. Пять минут уборки влажными салфетками, еще пара минут на одеться и поправить кровать. Дорама включается заново, а уже остывшая еда наконец-то находит свое место на кровати рядом с парнями. Феликс с упоением кушает, наслаждаясь этим разморенным состоянием счастья и легкости внутри. Джисон рядом выглядит таким же довольным, набивает щеки едой и выпрашивает у Феликса милые чмоки в губы. Вихрь внутри Феликса спит, как и Джисон на его коленях после двух серий дорамы. Ликс лениво перебирает его волосы в пальцах, не забывая мягко массировать кожу головы. Он выключается где-то на третьей серии дорамы, крепко обнимая мирно посапывающего Джисона в его объятиях. Хенджин находит их все в той же позе и на четвертой серии. Он аккуратно укрывает их одеялом, чтобы не замерзли, выключает ноутбук и отставляет ненужный хлам на стол. Смазку он прячет под подушку, чтобы избавить младших от лишних расспросов хенов на тему «чем это вы тут занимались».