Я сберегу тебя

Sati Ethnica – SRI KRISHNA GOVINDA

Свежесть от только начинающегося после месяцев мучительного ожидания холодного дождя постепенно накрывала ночную Калькутту. Колоритный город, изнывающий от липкой жары с опаляющим солнцем, казалось, ждал спасительную прохладу целую вечность. Наконец все живое могло спокойно выдохнуть, основательно смыть с себя накопившуюся грязь и вступить в новый день обновленным. Теперь хоть на какое-то время будет можно свободно дышать. Амала Басу стояла на балконе с видом на сад, подняв лицо к широкому темному небу, и ловила на себе очищающие капли нарастающего дождя. Подобно ярким цветкам плюмерии, жасмина и гибискуса, растущих в саду родового поместья Дубеев, она надеялась смыть с себя все, что отпечаталось в ее памяти в ту страшную судную ночь. Хотела смыть отвратительные прикосновения слуг предателя Вимала, что подобно браконьерам мертвой хваткой вцепились в ее обреченные тело и душу, заставив поверить в собственное бессилие и неизбежную погибель. Хотела смыть кровь, много английской и индийской крови, которая рекой лилась в подземелье, где каждый сделал выбор в пользу своих убеждений и веры. Хотела смыть с себя металлический холод приставленных к ее шее клинков Гранта и Вимала, которых она собственноручно убила в приступе отчаяния, за свое право жить. В ту ночь у нее получилось сполна отомстить за свою семью, свой род. Единственная оставшаяся в живых наследница Басу понимает, сколь неожиданным для дюжины стал побег ее родных из Калькутты в 1957 году, но, будь Амала тогда на месте Индиры и Джотсаны, — поступила также, не раздумывая. Потому что семья важнее долга. — Я люблю тебя, мама, — едва слышно прошептала девушка в темноту, глядя на самую яркую звезду, внезапно открывшуюся на заволокшем тучами небе. — Я...я отомстила за нас...Я всегда буду помнить тебя. Последние слова Амалы утонули в шелесте нежных лепестков в саду и собственном судорожном выдохе. Это слезы покатились по щекам молодой госпожи, на которую в одночасье во время резни у священного алтаря Махадеви Кали свалилось слишком много: полное отречение и презрение Лимы и Киллиана, страх за младшего брата, жизнь которого чуть не отняла у нее обезумевшая Приянка, и ранящая правда о смерти Джотсаны Басу, которая пожертвовала собой во имя защиты детей от безжалостного клинка Вимала Дубея. Махадеви, словно услышав душевную боль и тоску дитя по матери, которую девушка никогда больше не сможет обнять, усилила темп срывающихся капель и тут же отозвалась раскатом грома, окропила небосвод яркой вспышкой молнии. Амала наконец дала волю своим немым рыданиям, которые выразили ужас от непрекращающихся кошмаров, где она видит свою несчастную мать в алой крови. Хрупкие плечи девушки вторили каждому ее надрывному всхлипу, но внезапно ладони, которые Басу держала у груди, пытаясь помочь горящим легким дышать, нащупали кольцо. Отныне ее кольцо. Она подняла руку и ласково посмотрела на блестящие голову и шею львицы, нежно обрамляющие ее безымянный палец. Сверкающие глаза-анортозиты хищника словно вторили образу ее мужчины, каждый раз, когда тот смотрит на нее: когда Амала широко улыбается и громко смеется в безудержном танце; когда она сосредоточенно и увлеченно читает древние индийские фолианты и трактаты, чтобы погрузиться в историю дюжины; когда девушка нежно ведет ладонью по его щеке, а он — упоённо накрывает ее своей рукой и чувственно одаривает поцелуями запястье, вдыхая ее аромат. Такой влюбленный взор может дарить ей только он. Любовь Амрита к ней была безгранична. Она знала об этом наверняка, когда из последних сил связалась с мечущимся словно тигр в клетке махараджем в момент своего похищения. Знала и тогда, когда тот ворвался в резиденцию Басу: насколько сверкают сейчас в блеске луны очи золотой львицы на ее пальце, настолько же страшным было пламя в глазах величественного брахмана, когда он призывал покалеченные души для беспощадной мести в компании Рэйтана и Киллиана, которого Амрит абсолютно точно терпеть не мог. Нежно погладив кольцо тонкими пальцами, Амала улыбнулась и ощутила необъятную любовь к своему мужчине, который отдаст все и даже свою жизнь ради нее. А Басу знала, что сделает для него то же самое. Их с Амритом связь была чем-то невероятным, и девушка чувствовала — без нее она уже не сможет. Она как живительная энергия, что наполняет сердце и разум до краев, заставляя испытывать великое счастье, безграничную заботу и неподдельную любовь в тысячу раз ярче. Рядом с ним новоиспеченная госпожа Басу-Дубей могла быть какой угодно: властной и горделивой, смешной и игривой, слабой и напуганной — он любил каждое проявление его Деви. Его объятия стали для нее домом, а его голос стал для девушки самым дорогим на свете. Размышления Амалы прервались бархатистым: — Моя Махарани, — в тот же момент девушка ощутила родные руки на своей талии, а за спиной — крепкую фигуру ее мужа, который словно оградил ее от плохих мыслей, успевших истязать молодую госпожу. — Я почувствовал, что ты думаешь обо мне, — произнес Амрит, прикасаясь к виску любимой невесомым поцелуем и слегка уводя ее под крышу от холодного ливня. Амала почти привыкла к его тихим шагам. И она точно знала, что ему больших усилий стоило не подняться в их спальню раньше: Амрит завершал работу в кабинете, когда почувствовал жар в груди, а еще — метания собственной души. В тот самый момент, когда сердце его любимой разрывалось от боли, а ее драгоценное лицо обжигали горячие слезы. Но Амрит знал, что эту слабость и тоску по матери его смелая и своевольная госпожа Басу хочет прожить сама — она никогда не показывала настоящую боль по семье, пытаясь самостоятельно отпустить несправедливое прошлое, виной которому его кровный родственник. Оттого Амрит прикрыл глаза, справляясь с острым желанием бросить все и отвлечь любимую, сделать все, чтобы его госпожу больше не терзали кошмары и горечь утраты. Но сперва, сам не свой, новый глава Дубеев все-таки закончил читать письма от других влиятельных семей дюжины и толстые отчеты об успешных результатах работы в штате. Только после того, как Амала погрузилась в их воспоминания, он быстрым движением погасил свечу и уверенно вышел из кабинета, резко хлопнув дверью. — Я опять вспоминала ту ночь, — сказала Амала, устраиваясь в родных объятьях: положив ладони поверх рук мужчины и откинув голову на надежное плечо, наконец расслабившись. Она почувствовала, как он вдыхает цветочный аромат ее шелковистых волос, как опускается легкими поцелуями к открытой шее и переплетает их пальцы. — Думала про то, как нам удалось выстоять, — Амала не скрывала усталости, медленно прикрывая глаза, прислушиваясь к симфонии из звонких капель дождя, стучащих по крышам и жаркой земле. — Знаю. Но мы сделали это, и отныне все будет по-другому: ты со мной, а я с тобой. Все так, как должно быть. Любой, кто посмеет тронуть тебя или наших младших, обречет себя на худшую участь и высшее наказание, — оторвавшись от всегда желанной им девушки и посмотрев вдаль, твердым голосом озвучил свои мысли Амрит и покрепче прижал к себе любимую в защитном жесте. Ее безопасность для него на первом месте. Как и ее счастье, как и ее горе. Как и все, что связано с его госпожой. — Я сберегу тебя, буду оберегать наше будущее. Амала повернулась в кольце рук лицом к своему любимому — все ее эмоции от бесконечной нежности к мужу отразились во взгляде, полном сверкающих в ночи слез, которые в секунду взыграли на струнах души Амрита: подняв руки он большими пальцами нежно стер стремительно побежавшие по щекам его женщины мокрые дорожки. А следом, мягко обхватив ее лицо ладонями, оставил на месте каждой слезинки по едва уловимому поцелую. — Моя сильная Госпожа. Моя Махарани. Никто больше не станет причиной твоих слез. Я обещаю тебе, — Амрит коснулся поцелуем лба девушки, вложив в него всю свою любовь. А затем бережно обхватил ее хрупкое тело за плечи и талию, а она — обвила его руками крепко-крепко, зарывшись в его объятья, словно спрятавшись от всего мира. Прижавшись к груди мужа, Амала услышала такое родное и громкое биение мужского сердца. Она тоже чувствовала его боль в моменты слабости. Она знала о том, как на самом деле тяжело переживает Амрит ссоры с отцом, бывшим главой рода Дубей, так поздно разглядевшим предателя. Знала, как вместе с ней он старается навести порядок в дюжине после вероломного раскола, наказывая тех, кто посмел в ту ночь пойти против них. Знала, как Амрит устает от бесконечных приемов и перераспределения ресурсов между оставшимися верными культу семьями. Знала, каких усилий стоит ему, как новому лидеру сильнейшего брахманского рода, готовиться к встрече нового периода Сатья-Юги, века истины, и справляться с последствиями разрушительного этапа века раздора. Амала знала, как тяжело бывает и ее супругу. Но их союз — то, что поможет порядку восстановиться после страшного хаоса. Она не оставит его, будет рядом, как он мечтал и молил в тот вечер в Калигхате, когда случилась их пламенная близость. Вместе они смогут преодолеть любое препятствие, а их любовь будет только крепче. В этом они убедились, когда вышли из подземелья той ночью живыми и почти невредимыми, сумев несколько раз спасти друг друга от смерти и отомстить врагам. Все эти мысли Басу сразу захотела выразить в важных словах. Пока Амрит бережно поглаживал свою любимую, Амала слегка оторвалась от его груди, чтобы снова взглянуть мужчине в глаза, обратив его внимание, и уверенно сказать: — Я люблю тебя. Я бесконечно тебя люблю, — сокровенно произнесла Амала, видя, как губы супруга изгибаются в улыбке, а его глаза с нежностью смотрят на нее, — пусть Махадеви Кали будет свидетельницей моим словам: Амрит Дубей, я ценю каждый день, проведенный рядом с тобой, и хочу прожить каждую из следующих жизней рядом в качестве твоей нареченной, — девушка вложила в эти слова клятву перед Темной Матерью, которая несколько недель назад снизошла к ним и благословила их союз, тем самым закрепив их статус и наказав им строить новый мир. Амрит запоминал каждый момент, когда и как они признавались друг другу в любви: стоя вот так перед друг другом в тишине или сгорая в сладострастном костре их соития, сопровождающегося стонами и мольбами о большем. И каждый раз слышать заветные слова от госпожи его сердца, законной любящей жены и его личной богини было чем-то невероятным. Оно заставляло распускаться в его сердце тысячи цветов и чувствовать себя самым счастливым из людей на всей планете. И прямо сейчас Амрит Дубей ощущал себя именно так. А потому взял супругу за руки и, смотря ей в глаза, твердо произнес: — Пусть Махадеви Кали будет свидетельницей моим словам: Амала Басу, я люблю тебя и буду оберегать тебя всю оставшуюся жизнь. Перерождаясь, мы вновь будем друг другу любящими супругами. В каждой следующей жизни, — после взаимных клятв перед Каларатри, Амрит опустил одну ладонь на тонкую талию, нежно придвинув Амалу к себе, а второй мягко взял ее за подбородок, приблизив к себе в интимном жесте. В этот момент зеленые глаза девушки лучезарно глядят на него, блестя ярче всех изумрудов, а ее алые губы приоткрываются в томительном ожидании. Амрит знает, что не может устоять от такого прекрасного вида, поглаживает скулу своей благородной красавицы большим пальцем и не смеет заставлять ее терпеть. Во всяком случае, не сегодня. Секунда, и они встречаются в спасительном для обоих поцелуе, словно скрепляя печатями свои обещания. Вложив в него все чувства, которые только могут испытывать любящие сердца. Всю необъятную нежность и страсть, которые только подвластны двум потомкам самых величественных родов. Ловить на себе горячие губы Амрита Дубея, вдыхать его аромат вишни и горького шоколада, ощущать его властные и уверенные руки на своем теле — от всего этого Амала Басу никогда не устанет. Как и он никогда не устанет чувствовать на себе ее изящные пальцы, которые девушка сразу вплетает в его смоляные мягкие волосы, слегка сжимая их, а затем оттягивая его голову чуть назад, заставив оторваться от ее манящих уст. Только она может так его касаться, только ей, его госпоже, позволено спускаться легкими покусываниями к открытому участку кожи и оставлять метку на том месте, где слышно, как быстро заходится его любящее сердце. Из-за нее. Как делает Амала и сейчас. Сегодня она намерена вновь добиться большего, Амрит уже это понял. Пока ее язык выводит витиеватые узоры на его шее, перед глазами мужчины тут же проносятся самые страстные картины: каждая поза, в которой он ее любил; каждая эмоция его женщины, чувствующей его внутри и отчаянно прижимающей за шею к себе ближе; каждое произносимое ею в агонии наслаждения его имя, которое он ловил, собирал своими губами, двигаясь на пределе, чувствуя дрожь ее тела под своим. В этот момент Амрит крепче прижимает девушку к себе за талию, укрытую атласной тканью богато расшитого темно-фиолетового сари, а Амала кладет свои руки на стремительно вздымающуюся грудь мужа, прямо на вытканных золотом тигров. Между ними почти не остается пространства, и девушка чувствует его разгоряченное тело и страстное вожделение, отчетливо проступающее сквозь ткань плотно сидящих чуридаров. Она лукаво улыбается, зная, о чем думает прямо сейчас ее мужчина. Кое-как сфокусировавшись после ласки любимой, Амрит произносит томным севшим голосом: — Ты знаешь, что разжигаешь во мне пламя, Амала Басу? — он смотрит на свою бессовестную львицу почерневшими от страсти глазами и кладет руки на ее бедра, крепко сжимая и давая понять, что совсем скоро их близость станет на уровень жарче. Прямо сейчас, хитро глядя на него и поглаживая пальцами его плечи, любуясь алым результатом своего желания на его бронзовой шее, она была буквально пронизана энергией своего властного рода. — Что ж, — принимает правила игры Амала, встает на носочки и горячо шепчет на ухо своему махараджу, слегка прикусывая нежную кожу. — Тогда я хочу в нем сгореть. Это становится последней каплей. С рыком Амрит отрывает ее от пола и на сильных руках несет ее к постели, к их личному алтарю. Шепотом он произносит: — Будь уверена, госпожа Басу-Дубей, — видит Темная Мать, как же ему нравится смаковать на языке звучание ее нового статуса. Главной госпожи Бенгалии. Госпожи его сердца. — Мы будем сгорать всю ночь. Амала тонет в пылком омуте чувств, ощущая после этих слов на своей шее обрушившиеся разом жгучие поцелуи. Безудержные губы мужчины играют по его собственным правилам, вбирают ее шелковую кожу, помечая, вновь нарекая девушку своей. Она растворяется в ласке, наслаждаясь своим мужчиной, и крепче прижимает его к себе руками за статную шею. Сегодня в планах Амалы именно это — снова разделять с Амритом одно дыхание на двоих, страстно отдавать ему себя и внимать его благоговению перед ней. И она твердо знает, что им предстоит еще много таких дней.