Теперь ты

— Марат. Марат, вставай, — раздалось прямо над ухом. Марат приоткрыл глаза и увидел перед собой Андрея. — Собирайся, десять минут у тебя, мы уже опаздываем. — Какие десять минут? — сонным голосом простонал Марат, жмурясь от яркого солнечного света. — На сборы десять минут тебе, Марат. Давай, просыпайся, нам в школу надо, я тебя ждать не буду. — Не жди, — Марат отвернулся к стене и с головой забрался под одеяло. Андрей резко потянул одеяло на себя и отбросил его в сторону. Марат свернулся в позу эмбриона, закрыл лицо руками и невнятно пробормотал себе под нос какие-то ругательства, но Андрей был непреклонен. — Я не пойду, у меня голова болит, — жалобно протянул Марат. — Она у тебя все время болит. — Ну вот все время и не пойду. Марат повернулся к Андрею, но только чтобы забрать одеяло и вновь спрятаться под ним. Андрей мог бы отстать от него, ему было бы даже спокойнее, останься Марат дома, но он взял на себя ответственность и пообещал Диляре, что разбудит его, а её он никак не мог подвести. — Твоя мама просила разбудить тебя, пожалуйста, вставай, — Андрей дотронулся до его плеча и слегка сжал его. Марат цокнул языком, убрал с себя руку Андрея и нехотя принял сидячее положение. — Ты мëртвого заебëшь, — злобно бросил он Андрею, ища глазами свою одежду. Собрался Марат быстро, накинул на себя помятую школьную форму, бросил в сумку первые попавшиеся под руку учебники и, игнорируя Андрея, вышел из комнаты. Он умылся, принял таблетки, обнял маму на прощание и вышел на улицу. Андрей последовал за ним. В этот раз Марат не возражал, смирился, что его всюду теперь сопровождают, хотя, конечно, это было глупо. Они дошли до перекрёстка, Марат ненадолго остановился, огляделся, резко повернул направо и быстро зашагал вперёд. — Ты куда? Нам в другую сторону, — окликнул его Андрей, тот не ответил. Он догнал Марата и остановился перед ним, преграждая путь. Марат посмотрел на Андрея из-под нахмуренных бровей, по выражению его лица было нетрудно догадаться, что он хочет сказать. — Ты тупой? — Марат свёл брови к переносице. — Я же сказал, что туда не пойду. Андрею захотелось спросить: «Почему?», но это бы только сильнее разозлило Марата, поэтому он не стал, к тому же и сам догадывался, что было причиной. — И куда ты собираешься идти? — он тяжело вздохнул. — Вперёд по прямой. Андрей мысленно выругался, подумав, что он на самом деле тупой. Не собирался Марат ни в какую школу, обхитрил всех, чего и следовало ожидать. — С тобой можно? — спросил Андрей, смирившись с тем, что до школы он сегодня не дойдет. Марат сначала хотел послать его куда подальше, но передумал. Как бы он ни хотел это признавать, присутствие Андрея было для него приятным, правда, только в те моменты, когда тот не надоедал вопросами и не пытался контролировать каждый его шаг. — Как хочешь, — с напускным равнодушием ответил он и двинулся вперёд. Андрей не спрашивал у Марата, куда тот его ведёт, молча шёл рядом. Он заметил, как Марат всё время оглядывался по сторонам, выглядел он при этом потерянно и напряженно. Когда они дошли до окраины города, у Марата будто камень с плеч упал, он зашагал увереннее и лицо его приняло умиротворенное выражение. Он привёл Андрея к железнодорожной станции. На платформе стояло несколько человек, особой популярностью станция не пользовалась. С другой стороны железной дороги находился частный сектор, за невысоким забором в ряд стояли маленькие домики. Андрей ни разу не был здесь, но вид ему показался знакомым, навеял воспоминания из детства. Они спустились с платформы и пошли вдоль рельсов в противоположную от города сторону. — Как люди тут живут ваще? — нарушил молчание Марат. — В смысле? — Ну, прикинь, у тебя под окном поезда всё время, они ж и ночью ездят, спать мешает этот грохот. Хотя, они привыкли уже, наверное. Андрей в ответ только усмехнулся, Марат непонимающе уставился на него. — Я в таком жил раньше, ну, в похожем. Пока не переехали. Там тоже железная дорога была… — А че вы переехали-то? Деревня, свежий воздух — красота, — разглядывая дома, протянул Марат. — Отцу надо было, там долгая история, — отозвался Андрей, погруженный в свои мысли. Будто это было вчера, перед глазами замелькали картинки: одноэтажный деревянный дом, огромное дерево, посаженное во дворе задолго до его рождения, поезда, проезжающие за окном, вагоны, которые обязательно нужно было сосчитать, прогулки по лесу с отцом, мамин сад с пахучими флоксами, разрушенный однажды ей же в истерическом припадке после очередной ссоры с пьяным мужем, мягкий свет настольной лампы в комнате и стук колёс, спасительный, заглушающий мешающие спать крики родителей. — Вообще, это приятное чувство, — Андрей остановился, задумчиво вглядываясь в один из домов, — когда слышишь этот шум, видишь, что за окном поезд проезжает, а ты в это время в кровати лежишь, в тепле, под одеялом, и понимаешь, что, он снаружи, тебя здесь никак не достанет. Такое ощущение безопасности что ли появляется… Ну, так в детстве было. Марату захотелось представить. Он прикрыл глаза, рисуя в воображении то, о чём говорил Андрей. Мимо проехал поезд, загудел, застучал колёсами, и Марат нырнул с головой под одеяло, завернулся в него, будто в теплый, уютный кокон, способный уберечь его от всего страшного и злого. В нём можно было быть слабым и беззащитным, можно было расслабиться, ничего бы не случилось. Марата охватила вдруг невыносимая тоска по этому чувству. Если бы только был для него маленький остров в этом бушующем жестоком океане, он приложил бы все оставшиеся силы, чтобы доплыть до него и наконец почувствовать себя в безопасности, но такого острова не было. — А зачем мы здесь? — обратился к Марату Андрей, возвращая его в реальность. — Да низачем, гуляем просто, — Марат ожил и вновь зашагал вперёд, — Тут тихо. Они постепенно удалялись от частного сектора. По обеим сторонам от путей стояли ели, лес становился гуще, чем дальше они заходили. Было пасмурно, но тепло и безветренно. Марат шёл в куртке нараспашку, уверенно наступал в грязь, пачкая кеды, оглядывался по сторонам. Андрей старался лужи обходить, всё время смотрел себе под ноги, упуская красивые виды. Между рельсами лежал щебень, сквозь него пробивалась редкая пожухлая трава. Андрей поднял взгляд на Марата, он сильно оторвался от него. Марат шёл по скользкой шпале, балансируя в воздухе руками. Андрей напрягся, положение его было неустойчивым, один неверный шаг, и Марат бы упал. Тишину нарушил шум приближающегося поезда. Раздался вдалеке свист и тревожный, режущий уши визг рельсов, всё громче становился стук колёс, поезд стремительно приближался, он уже показался на повороте… — Марат! — крикнул Андрей, — Поезд! Марат не откликнулся, он будто и не услышал его, медленно шагал вперёд по шпале, не видя угрозы прямо перед собой. — Марат! — Андрей бросился к нему. Он резко толкнул Марата в сторону и вместе с ним рухнул в грязь. Товарный поезд промчался прямо над ними. — Какого хрена? — тяжело дыша, возмутился Андрей. — Тебе жить надоело? Марат широко распахнул глаза, глядя, как вагоны, один за другим, на большой скорости проносятся мимо него. Он лежал, оглушенный грохотом, в метре от рельсов и ощущал, как они дрожат под колёсами тяжеловесного состава. Андрей ругался, кричал на него, но Марат не вникал в его слова. Каждой клеточкой тела он ощущал полностью наполнивший его необъяснимый восторг. От этого чувства закололо в животе и перехватило дух. Марат поднялся с земли и вытер о школьные брюки испачканные грязью руки. Он не мог оторвать взгляд от движущегося поезда, только когда тот скрылся из виду, Марат перевёл взгляд на стоящего рядом Андрея. — Ты хотя бы не ушибся? — вид у него был обеспокоенный. Марат слегка нахмурил брови и прищурился, смотря на него, а затем неожиданно громко рассмеялся, согнулся пополам, хватаясь за живот. — Головой ударился? Чего смешного? Это вообще не смешно, он бы просто сбил тебя сейчас… — Андрей, — перебил его Марат, обрывая поток бесполезных нравоучений. Андрей смотрел на него внимательно и серьезно, что только раззадоривало. — Кто последний — тот лох, — Марат хитро улыбнулся и тут же бросился вперёд, не оставляя Андрею возможности его остановить. Он быстро бежал вдоль рельсов по влажной и рыхлой земле, под ногами мешались мелкие камни и ветки, мимо проносились кусты и деревья. Марату не хватало дыхания, ноги вязли в грязи, тело начало ломить, но на лице его красовалась довольная улыбка, и он продолжал нестись вперёд, смеясь и задыхаясь, будто одним резким движением, с него сняли оковы, стянули мешок с его головы, и он прозрел: всё вокруг в этот момент ощущалось предельно настоящим, и Марат ярко почувствовал себя живым. Андрей догнал Марата, когда тот всё же поскользнулся и снова свалился в грязь, наклонился к нему, и дотронулся рукой до его спины. — Ты лох, — произнёс он с трудом, пытаясь отдышаться. — Я ваще-та первый прибежал, просто упал, — также тяжело дыша, ответил Марат, — Вон, видишь берёза? Вот это финиш. Я первый был. Андрей не стал спорить, решил: пусть в этот раз игра будет по правилам Марата. Из-за мрачных облаков выглянуло солнце. Свет пробился сквозь кроны деревьев, полосами лег на рельсы, и они заблестели. Марат восхищенно уставился в небо, будто увидел там ответ, сразу на все вопросы. Андрей его восторга не разделял, он всë ещë находился в состоянии шока. Поведение Марата вновь напугало и озадачило его. Однако слышать его искренний смех было приятнее, чем крики и рыдания.

***

Желание идти в школу у Марата так и не появилось. Следующие несколько дней они с Андреем бесцельно бродили по железной дороге, прогуливая уроки, находили красивые места, много курили и разговаривали о чем-то не имеющем смысла. Домой возвращались после заката, потому что делать там было нечего, а Диляра наивно радовалась, что Марат начал больше времени проводить на улице и перестал походить на мертвеца. Как бы приятно и весело ни было прогуливать, на контрольную по математике Андрей всë же пришел, договорился с Маратом, чтобы тот подождал его на станции пару часов. В школе никто на удивление о Марате ничего не спросил, хотя он ожидал, что у учителей появятся к нему вопросы. В коридоре Андрей встретил Коневича, тот шëл вместе с каким-то бритоголовым пацаном, всë таки нашëл себе новую жертву. Но даже Коневич предпочёл сделать вид, что не видит Андрея, и ничего ему не сказал. Пока Андрей сидел в душном классе и старался сосредоточиться на решении задачи, мысли его уплывали в другом направлении, и думать он мог, только об их с Маратом прогулках, хотелось поскорее вернуться к нему. Потому, как только прозвенел звонок, Андрей пулей вылетел из кабинета. Марат всё это время ждал его на станции. Он сидел на лавочке, задумчиво глядел вдаль и курил очередную сигарету. Увидев Андрея, он сразу оживился и вскочил на ноги, сидеть на одном месте ему наскучило ещë в первые десять минут. — Пошли в лес, — Марат, не дожидаясь ответа, подошëл к краю и спрыгнул с платформы. — Зачем? — удивился Андрей; он надеялся, что Марат даст ему отдышаться после забега от школы до станции, но тот уже рвался к новым приключениям. — За грибами. Не задавая больше вопросов, Андрей последовал за ним. Они пересекли железнодорожные пути и вышли на узкую тропинку, ведущую в лес. — Ты думаешь там есть сейчас грибы? — спросил Андрей, присматриваясь к деревьям. — Ты дебил? Какие нахрен грибы? — покосился на него Марат. Он сделал несколько неуверенных шагов вперëд, стараясь обходить лужи, из которых в основном состояла дорога. — Может хотя бы куртку застегнешь? — окликнул его Андрей, когда они зашли в лес. — У тебя шея открыта. Ты клещей не боишься? — Я ниче не боюсь. — Я серьезно, меня несколько раз клещ кусал. — Оно и видно. Нет там клещей, только волки и медведи, грызли, — устрашающе произнëс Марат, явно издеваясь. — Они у нас не водятся, — тут же ответил Андрей, на что Марат только глаза закатил. — Знаю, не тупой, — проворчал он себе под нос и достал сигарету. Закурил, в надежде, что Андрей не станет читать лекцию о лесных пожарах, но тот только попросил у него спички. В лесу было тихо, так, что можно было услышать, как спичка ударила о коробок и на кончике сигареты вспыхнул огонь. Лесные звуки сливались в один, монотонный и расслабляющий. Ветер гулял между кронами деревьев, насвистывал тихо свою мелодию, многоголосое пение птиц дополняло её. Шаги отзывались хлюпающими звуками, шуршала трава под ногами. Тропинка была протоптана кем-то до них, но Андрею доверия она не внушала. Он старался запоминать дорогу, чтобы не потеряться, потому что Марата это, кажется, не волновало, он всë норовил свернуть с пути, залезть в непроходимые кусты или буреломы. Несколько раз он пытался забраться на дерево, но был остановлен, чем остался недоволен. Андрей наслаждался лесом, вдыхал аромат свежести и хвои, прислушивался к звукам. Марат маячил у него перед глазами, радостно скакал по кочкам, Андрей давно не видел его таким заведённым. Похоже, прогулки шли ему на пользу. Андрею тоже нравилось. Гулять на природе, вдали от людей было даже приятнее, чем шататься по району с пацанами. Андрей не чувствовал на себе чужих оценивающих взглядов, ему не надо было думать, что лучше сказать, не надо было строить из себя кого-то, кем он не являлся. Никто не давил на него, здесь он мог быть собой. Лес ласково обнимал его, погружая в спокойное, расслабленное состояние. Марат засуетился. Он залез в заросли кустарника и принялся раздвигать руками ветки. — Я жрать хочу, ты по сторонам смотри тоже, может ягоды какие растут… — А ты знаешь какие неядовитые? — Проверим. Андрей тяжело вздохнул. — Хочешь яблоко? — предложил он. — Где ты тут видишь яблоки? — На, я тебе взял в столовой, — Андрей достал из кармана небольшое желтое яблоко и протянул его Марату. Марат, не раздумывая, выхватил яблоко из его рук и за раз откусил от него половину. — Яблочко для меня спиздил? — с набитым ртом проговорил он, заметно повеселев. — Совесть не замучила? — Пока нет. — Это хорошо. Тебе еще маме моей надо будет че-нибудь соврать, вчерашняя отмаза уже не прокатит, подключи фантазию. — Может ей рассказать? — Что рассказать? — Марат обернулся и прожег его пристальным взглядом. — Ну… Она должна понять. Может, тебя в другую школу переведут, не знаю… — Херня. Не, рассказывай, что хочешь, мне насрать, — Марат наступил на сухую ветку, и та с хрустом согнулась пополам. — Я лучше придумал: ногу щас сломаю и опять в больницу лягу, ваще не надо будет никуда ходить. — Бред. — Ничë не бред, ты не понимаешь. — Не понимаю, — согласился Андрей, — потому что это глупо. — Просто ты тупой… Андрей хотел возразить, но Марат внезапно остановился, так что он чуть не врезался в него. — Ëж — смотри, — Марат указал пальцем на куст. Андрей присмотрелся: среди веток копошился маленький колючий ëжик. Марат сделал шаг вперëд, и он свернулся в клубок. — Осторожно. Они бешенство переносят. — Ага, а еще СПИД и рак, — проворчал Марат, но послушался и трогать ежа не стал. Они свернули на узкую тропинку, усыпанную прошлогодними листьями. Марат ловко перепрыгнул через поваленное дерево, снова вырвался вперёд. Андрей ступал осторожно, слегка отставал, так он не терял Марата из виду. Они шли, не останавливаясь, уже очень долго, но точное время никто из них сказать не мог — не было часов. Их окружали устремленные в небо стволы высоких деревьев, ветвистые кустарники, лужи, и редкие, не успевшие ещё растаять, сугробы. Под ногами лежала мокрая жухлая трава, иногда попадался мох и свежие травинки. Если в начале пути, они еще встречали на дороге мусор и другие следы пребывания человека, то чем дальше они заходили, тем чище становился лес, показывая свой истинный облик. Андрей начал беспокоиться, что они зашли слишком далеко. Он задумался, бывал ли здесь кто-то до них? Насколько изведан был этот лес? Но поток тревожных размышлений прервался, когда он, вынырнув из зарослей, очутился вдруг на большой и светлой поляне. Марат уже радостно прыгал по островкам сухой земли, минуя многочисленные лужи. Открытое пространство ощущалось как глоток свежего воздуха, после густого леса, через который они с трудом пробирались по узким тропинкам. На поляне росли берёзы, они стояли полукругом, ограждая её. В лучах приближающегося заката она переливалась, будто золото, засиял даже грязный снег. Солнце подсвечивало и фигуру Марата, он уверенно шёл навстречу ему. Вслед за солнцем ползли тёмные тучи. Андрей нахмурился, глядя на них. Он поспешил догнать Марата. Когда Андрей подошёл к нему, Марат сидел на траве, наблюдая за красивым жёлто-оранжевым закатом. Он ни за что бы не признался в этом, но на самом деле очень устал от непрерывной ходьбы. Близился вечер, пора было возвращаться, хотелось передохнуть перед долгой дорогой домой, но Андрей не дал ему этого сделать. — Кажется, дождь сейчас пойдет. Ты видишь эти тучи? Марат обернулся, перед собой он увидел Андрея, над ним висели тёмные, тяжелые облака. — Да, надо возвращаться, — нехотя согласился он. Андрей осмотрелся. Впереди стеной стояли ели, ими была окружена вся поляна, только при внимательном взгляде можно было обнаружить один одинокий просвет между деревьями, Андрею даже показалось, что там была тропинка. — Пошли, — скомандовал он Марату и направился к ней. — Может лучше назад? — Марат остановил его, он нахмурился, идея идти в неизвестном направлении ему не нравилась. — Мы слишком долго шли до сюда, чтобы возвращаться. Это часа три займет, минимум. Надо другой выход искать, — не сомневаясь в своей правоте, объяснил Андрей. Взгляд его упал на небольшой ручей, протекающий под берёзами. Обойти его возможности не было, оставалось идти напролом. Между двумя берегами лежало поваленное дерево. Андрей остановился рядом и посмотрел на Марата, тот весь помрачнел и выглядел обеспокоенным. — Нам на ту сторону надо. Видишь, там деревья расходятся? Сможем пройти, — Андрей указал ему рукой на просвет, но он был так далеко, что Марат не смог разглядеть. — Андрей, это хрень какая-то. Давай вернёмся? — он нервно сглотнул, глядя на приводящий его в ужас ручей. — Да сейчас быстро перейдем, — Андрей наступил на бревно, проверяя его на прочность. — Я не пойду, сам иди, раз так хочешь. — Почему? — Андрей повернулся к нему. — Не хочу. Я и так мокрый весь, хватит с меня, — решительно заявил Марат и сделал шаг назад. Он не был готов признаться Андрею в своих страхах, как и столкнуться с ними лицом к лицу. — Должен быть другой выход. — У нас нет времени, пошли, — Андрей нахмурился, голос его зазвучал грубее. Марат не слушался, рушил план Андрея по спасению от дождя, а Андрею очень не нравилось, когда что-то шло не по плану. Тучи над поляной сгущались. Первые мелкие капли пролились на землю, одна из них приземлилась Андрею на щёку. Это ещё сильнее разозлило его. — Ты идешь? — ответа не последовало. Андрей сделал первый осторожный шаг и, балансируя на бревне, двинулся к другому берегу. Он быстро преодолел это незначительное расстояние, спрыгнул на землю и обернулся. Марат не сдвинулся с места. — Я пойду назад. — Ты весь день прыгал по этим бревнам, тебе насрать было. Сейчас что случилось? Издеваешься? — Андрей повысил голос. — Если мы разойдемся, то точно потеряемся. — Мы уже потерялись, — раздражение послышалось в голосе Марата. — И кто в этом виноват? Марата уколола обида, да так сильно, что он лишился на мгновение дара речи. Он мог бы наорать на Андрея в ответ, но тот был прав, и от этого становилось ещë больнее. Ничего не ответив, Марат поплëлся вдоль берега, в надежде обойти ручей. Дождь усиливался, капли падали ему на голову, стекали по лицу, попадали за шиворот. Марат ускорил шаг. Не дождавшись объяснения, Андрей последовал за Маратом, выбора у него не было. Он шëл по другому берегу и, наблюдая за ним, думал, как же тому нравится создавать проблемы, и, как, когда дело доходит до их решения, он отказывается разбираться, начинает истерить, будто это чем-то поможет. Марат ужасно злил Андрея, злила его нелогичность, его излишняя эмоциональность, его эгоизм и упрямство. — Давай, прыгай, последний шанс, — окликнул Марата Андрей. Впереди ручей расширялся, но там, где они остановились, ещë была возможность перейти его, от одного берега до другого было около метра. Другого выхода, действительно, не было, особенно когда Андрей так строго смотрел на него, давая понять, что и без того разочарован, а если Марат вновь струсит, то к нему не останется совсем никакого уважения. Марат закрыл глаза, мысленно успокаивая себя тем, что ручей не настолько глубокий, чтобы утонуть в нём — это не особо помогало. Собравшись с силами, он оттолкнулся от земли и взлетел. Когда ноги его коснулись берега, земля под ними провалилась. Раздался всплеск. Марат рухнул в воду. Ручей оказался совсем неглубоким, но дно было мягким, и Марат, испугавшись, что его затянет в грязь, закричал. — Марат! — Андрей сорвался с места и бросился к нему. — Давай руку. Вода была Марату по грудь, он попытался встать, ноги вязли в грязи. Марат схватился обеими руками за предплечье Андрея, тот потянул его на себя. Марат выпрямился, теперь ручей был ему по колено, держась за Андрея, он осторожно наступил на берег и, почувствовав твердую землю, поставил рядом вторую ногу, выбираясь из воды. Оказавшись на берегу, Марат отпустил руку Андрея и резко отпрыгнул от ручья в сторону. Вся одежда Марата насквозь промокла. Он дрожал от холода и тяжело дышал, взгляд у него был потерянный. Сверху продолжала литься вода, дождь был беспощаден, заканчиваться он явно не собирался. — Не отставай, — скомандовал Андрей и быстрым шагом направился в сторону леса. Марат прислонился к берëзе. Он закрыл глаза, почувствовал, как капли ложатся ему на лицо, прислушался к шуму дождя. Сердце его бешено колотилось, страх окутал его и не хотел отпускать. Андрей ушёл недалеко. Земля под ним словно таяла, сначала он не обратил на это внимание, но, когда его нога неожиданно провалилась в трясину, сердце Андрея пропустило удар. Он замер и осмотрелся. Среди мокрой, жухлой травы, если приглядеться, можно было увидеть, как блестит вода. Андрей медленно вытащил ногу. Стараясь сохранять спокойствие, он сделал несколько осторожных шагов назад, и развернулся. — Там болото, — крикнул он приближающемуся Марату. — Стой. Андрею пришлось вернуться, он не спешил, внимательно смотрел под ноги со страхом увязнуть в трясине. — Ты говорил, мы выберемся, — у берега его встретил возмущенный Марат, замерзший и злой, он готов был разорвать его на части. — Я же не знал, — Андрей устало вздохнул, на него посыпались оскорбления и ругательства. Им всë равно пришлось вернуться туда, откуда они пришли. Марат в этот раз дошëл до бревна, перекинутого через ручей, и даже прошëлся по нему, не упав в воду. На это он потратил последние моральные силы, поэтому всю оставшуюся дорогу ныл и ругался на Андрея, тот выслушивал молча, был слишком сосредоточен на поиске выхода. Мелкий дождь перерос в жуткий ливень. Издалека послышались раскаты грома. Ветер усилился, он качал ветки, через которые приходилось пробираться, они хлестали парней по лицу, царапали кожу. Они оба промокли, одежда стала тяжелой, идти было трудно. Вся их школьная форма от брюк до рубашки испачкалась в грязи. — Пиздец, Андрей, мы никогда отсюда не выберемся! — воскликнул Марат, когда очередная ветка ударила ему в лицо, чуть не лишив глаза. — Можешь помолчать? — выпалил Андрей, он шёл впереди, раздвигая кусты и протаптывая дорогу, ему самому доставалось не меньше. — Я тебе сразу сказал: надо возвращаться. А ты не стал меня слушать. Я знал, что так будет, — тихо проворчал Марат. — Что ты знал? Что там болото? Так сказал бы, но ты же не сказал, потому что не знал! — устав от бесконечного потока обвинений, Андрей сорвался на крик, — Хватит. Лес, ласково принявший их, как оказалось, просто заманивал в ловушку, чтобы теперь жестоко с ними расправиться. Он хотел избить их, заколоть, снять с них кожу, утопить и похоронить в грязи под слоем мёртвой травы. Солнце ушло за горизонт. В темноте было труднее разглядеть дорогу, Марат ориентировался на звуки, слышал тяжелое дыхание Андрея, хлюпанье воды под ногами, шум дождя, шелест листвы и хруст ломающихся веток. В голову лезли самые мрачные мысли. Марату начало казаться, что в лесу они не одни, жуткие тени подползали к ним со всех сторон, готовились схватить и утащить в чащу. Он невольно вспомнил о трупах в квартире Кащея, тот наверняка закопал их в лесу, и Марату показалось, что они тоже сейчас здесь. Лежат, гниют в сырой земле, и он обязательно наткнётся на них. Марат вздрогнул и отпрыгнул в сторону, когда под его ногами неожиданно хрустнула ветка. Теперь он никак не мог отделаться от ощущения, что земля под ним вот-вот провалится и обнажит свежую могилу. Андрей постоянно оборачивался, чтобы проверить Марата, тому явно было хуже, он с трудом дышал и кашлял, периодически останавливался, замедляя их. Но Андрей больше не злился на него, стало всё равно на обиды и ссоры, было неважно кто прав, а кто виноват. Их объединяла общая цель — выбраться из леса, и ни о чем, кроме этого, Андрей думать не мог. — Ты слышишь? Поезд, — он вдруг замер и прислушался, пытаясь понять с какой стороны доносится звук. Марат тоже его услышал: вдалеке стучали колёсами вагоны и раздавались гудки. — Оттуда… — прошептал Андрей и свернул в нужном направлении. Дождь вскоре стих. Землю размыло водой, она превратилась в мокрую грязь, перемешанную с травой. С ветвей падали капли и неприятно холодили кожу. В воздухе повис туман. Лунный свет просачивался сквозь кроны деревьев, но ясности не вносил. Наступила ночь, а они так и не нашли выход. Марату становилось хуже, он еле шевелился, снова разболелась голова. Силы иссякли. Надежда на спасение стремительно угасала. Но, когда Марат уже готов был сдаться, вновь послышался гул поезда, совсем рядом. Андрей схватил его за предплечье и потащил за собой через кусты. Они вынырнули из леса, оказавшись на обочине железной дороги, и остановились у путей. На другой стороне была платформа. Она пустовала, вся была окутана туманом, только одинокий фонарь тускло подсвечивал синюю табличку с названием станции: «Правда».

***

Они добрались до дома ближе к полуночи. На пороге их встретила разъяренная Диляра. Получив заслуженные подзатыльники, они еще долго выслушивали её крики и нравоучения. Андрей и представить не мог, что она так умеет. Когда он вышел из душа, Марат, как ему показалось, уже уснул. Накрытый двумя одеялами, он неподвижно лежал, отвернувшись к стене. — Твоя мама сказала, чтобы я здесь ночевал, а то Юлю заражу. Карантин, — объяснил Андрей, затаскивая в комнату раскладушку. Марат ничего ему не ответил, только сопение слышалось с его стороны — заболел, как и хотел. Андрей чувствовал себя не менее больным и уставшим, тело ломило, голова стала тяжелой. Он завернулся в одеяло, стараясь согреться. Сон никак не приходил. Андрей лежал на спине, глядя в потолок. Расслабиться не получалось. Стоило ему закрыть глаза, он снова оказывался в лесу, где шумел дождь и ветер, где ветки хлестали его по лицу, где было сыро, холодно, и очень страшно. Андрею не верилось, что они выбрались, но он смог, вывел их обоих — этим он старался себя успокоить. Только тревога и чувство беспомощности не покидали его, казалось, того, что он делал, было недостаточно. В ночной тишине раздался странный, напоминающий сдавленный всхлип звук. Андрей напрягся, бесшумно повернул голову в сторону Марата. Плечи его дрогнули несколько раз подряд. Притаившись под одеялом, Андрей стал наблюдать за ним. Вскоре раздался такой же звук, а за ним ещë несколько, тихих и рваных. У Андрея не осталось сомнений, что это всхлипы. Он сверлил взглядом дрожащую спину Марата и не мог это расслышать. Марат вдруг закашлялся и резко дернулся, поджимая ноги под себя, будто ëжик свернулся в клубок. Андрей отвернулся обратно к стене, накрыл голову одеялом и зажмурился, мечтая об одном — провалиться в сон, как можно скорее. Хотелось думать, что это дурацкие всхлипы Марата мешают ему, только они были ни при чем. Одна мысль крутилась у него на повторе. Вопрос, о котором, он так старался не думать, требовал ответа. Всё время, он мелькал где-то на фоне, не давая забыть о себе. Собирался в голове пазл из замеченных деталей, слышались слова Турбо, они визуализировались, когда Андрей смотрел на Марата слишком долго. Он хотел у него спросить, хотел, просто не было подходящего момента… Он не хотел у него спрашивать. Он вообще не хотел об этом ни думать, ни говорить. Потому что, если бы это вдруг оказалось правдой, он бы, наверное, сошëл с ума. Марат всë не успокаивался. Андрей затаив дыхание лежал на кровати, слушая его всхлипы, каждый лезвием ножа проходился по сердцу. Это было просто невыносимо, и продолжаться больше не могло.

***

Днëм, когда Диляра пошла забирать Юлю из садика, Андрей, несмотря на температуру, нарушил еë запрет и вышел из дома. На улице всë ещë стояла плохая погода, было пасмурно и холодно. Андрей, минуя лужи, быстро шагал в нужном направлении. Ему не составило труда найти знакомый двор, он забежал в подъезд и поднялся на этаж. Стоя перед дверью, Андрей ещë несколько минут собирался с силами, затем наконец решился и позвонил. Дверь открыл Вахит. — Привет, поговорить надо, — тут же выпалил Андрей. — Тебя ток не хватало, — проворчал Вахит. — Это кто? — в дверях показалась взрослая женщина, она заинтересованно посмотрела на Андрея. — Друг. Ща, мам, я ненадолго, — Вахит накинул на плечи куртку и выскользнул в подъезд, захлопнув за собой дверь. — Пойдем на улицу, — бросил он Андрею, быстро спускаясь по лестнице. Они вышли во двор. Вахит достал две сигареты, одну протянул Андрею, тот молча взял. Сели на качели. Вахит слегка оттолкнулся ногой от земли, и привел их в движение. Андрей сидел неподвижно, сверлил глазами мокрую грязь под ногами. — Как мама? — поинтересовался Вахит, скорее из вежливости. — Не лучше, — отозвался Андрей, не подняв на него взгляд. На площадку прибежали дети. Двое маленьких мальчиков по очереди скатывались с горки, каждый раз падая в огромную лужу, что их только забавляло. Сигареты тлели. Скрипели ржавые качели. Разговор не клеился. — Я отшился, — нарушил тишину Андрей. — Мм… — Вахит вскинул брови и закивал, по выражению его лица было трудно понять, что он об этом думал. — От меня-то, что хочешь? Говори уже, раз пришëл, — он пристально уставился на Андрея. — Я в общем-то… Спросить просто хотел, — Андрей замялся, голос его зазвучал хрипло и неестественно высоко. — Ну, так спрашивай. — Это по поводу Марата. Вахит нервно усмехнулся и покачал головой. — Мне просто надо знать. Ты же там был, скажи, что случилось? То, что Турбо сказал — это правда? Ну, то что… — Андрей с трудом подбирал слова, беспокойство его было сильно заметно. — Марат тебе ничего не рассказал? — Говорит, что не помнит, или плохо помнит. Вахит слегка нахмурился, задумчиво уставился вдаль, не спешил ответить на вопрос Андрея. — А сам как думаешь? — он вновь повернулся к нему. Андрея это сильно озадачило. Повисло напряженное молчание. — Не верю я в это. Бред, — ответил он наконец. — Если б был уверен, ты бы не спросил. — Вот поэтому и спрашиваю, — огрызнулся Андрей, Вахит читал его, как открытую книгу — это раздражало. Вахит в последний раз затянулся и бросил сигарету за забор. — Турбо впечатлительный. Ты его поменьше слушай. Андрей смотрел на него внимательно, требовательно. Вопрос для него оставался открытым. — Да, там с Кащеем они че-то не поделили, мы уже ни при чем. Мы только издалека видели, как он его бил, ну, добивал, Марат тогда почти без сознания был уже. Потом Кащей его увез куда-то. Всë. Подробности он тебе сам, если захочет, расскажет. Андрей вслушивался в каждое слово, лицо его приобретало всё более жалостливое выражение. — Не было ниче. Голову не загружай, — подвёл итог Вахит, прекратив его страдания. Андрей почувствовал, как тяжелый камень упал с плеч. Тревога рассеялась. Впервые за долгое время он по-настоящему расслабился, успокоился наконец. — Спасибо, — Андрей с облегчением выдохнул. — Пойду я, — Вахит спрыгнул с качелей и поплёлся к дому. — Увидимся, — бросил ему в след Андрей, но тот даже не обернулся. Вахит не любил врать, но ложь во благо грехом не считал, хоть и прибегал к ней крайне редко. Он был переполнен отчего-то сочувствием к ним обоим, оттого хотелось защитить их, Андрея от правды, которую он был не готов услышать, Марата от разоблачения. Если бы Вахит мог вернуться назад, он бы обязательно сделал всё, чтобы этой трагедии не случилось, но он не мог. Это было нельзя исправить, а значит следовало забыть, оставить в прошлом и жить дальше. Голова у Андрея раскалывалась — поднялась температура. Но на душе его было так спокойно и радостно, что боль притуплялась. Всё снова стало просто и понятно. Давящее, удушающее чувство, что он совершил нечто ужасное и непоправимое отступило, вновь делая его свободным. Он позволил этой эйфории захватить его сознание. Шаг его был легким, он летел вперёд, не задумываясь ни о чем, ветер сам нёс его к дому Суворовых.

***

Марата лихорадило с самого утра. Периодически он проваливался в сон, затем просыпался и его начинало знобить. Он говорил невнятно, словно был в бреду, жаловался на невыносимую боль. Диляра проверяла его каждые полчаса, только ближе к вечеру Марату стало немного лучше, температура спала, и он смог вылезти из постели. Диляра принесла в комнату горячий чай и варенье. Марат сидел на краю кровати, завернутый в одеяло и всë ещë мелко дрожал. Он взял кружку и сделал маленький глоток, стараясь не обжечься. Взгляд у него был безжизненный. В голове стоял туман, соображать было трудно. — Как ты себя чувствуешь? — тихо спросил Андрей. Он сидел напротив и наблюдал за Маратом, не зная чем ему помочь. — Хреново, — сухо ответил Марат, и Андрею показалось, что он до сих пор на него обижен. — Тебе не лучше? — Относительно. Андрей не стал больше мучить Марата, поняв, что тот не настроен на диалог. В комнате было душно, но окно открыть Андрей не решился, побоялся, что Марату станет хуже от холодного воздуха. Он отвернулся к стене и закрыл глаза. После встречи с Вахитом, он свалился без сил и проспал до самого вечера, так что теперь уснуть не получалось. За окном стемнело. Свет в коридоре погас. За окном послышался шум начинающегося дождя. Марат ворочался в кровати, мучаясь от жуткого кашля. Сил не было, но Марат не хотел засыпать, оттягивал этот момент, боялся того, что приснится. Ближе к ночи отчего-то всегда становилось тяжелее, если днëм он ещë мог отвлечься от навязчивых мыслей и воспоминаний, то, как только он оставался один в темноте, всë это с головой накрывало его, и он погружался на дно… Марат резко распахнул глаза, обнаружив себя лежащим в кровати. Его до сих пор трясло, сердце бешено колотилось, дыхание было учащенным и рваным. Это всë таки произошло. Марат сам не заметил как уснул. Снова, как и в прошлые ночи, его лишил сна кошмар. Каждый раз, он приходил и высасывал из него всë живое, полностью его опустошал. Марат просыпался с отвратительным чувством абсолютной беспомощности. Он не мог защитить себя — и это очень злило, никто не мог защитить его — и от этого было очень обидно. Марат свернулся в клубок и обнял себя за плечи, с силой сжимая их. В такие моменты вся та боль, что он нëс в себе, наваливалась на него с тройной силой и просила проявления. Марат не мог ни с кем еë разделить, но иногда ему становилось так одиноко, что он думал пойти к маме или к Андрею, да даже к отцу, и всë им рассказать, но не делал этого, всегда останавливал себя, как бы плохо ни было, чтобы потом не пожалеть. Марат ощутил порыв разрыдаться, он зажмурился, стараясь прогнать слëзы, боялся, что Андрей увидит это жалкое зрелище. Было стыдно признавать, но какая-то часть Марата всë же хотела, чтобы он заметил. Слëзы пролились на подушку, Марат плакал беззвучно, пока не заложило нос, тогда пришлось потянуться за салфеткой и высморкаться. Он посмотрел украдкой на Андрея, тот лежал, отвернувшись к стене, не обращая на него внимания, видимо, спал. Марата вдруг охватила такая ненависть к себе за то, что он вообще думал об этом, было ведь очевидно, что Андрею плевать. Он достал из-под подушки пачку сигарет, вскочил с кровати и бросился к окну. Распахнул его, и в комнату ворвался свежий ветер. Мелкие капли дождя попали ему на лицо, смешивая со слезами. Марат ненадолго замер, прикрыл глаза, сосредоточился на ощущениях. Было холодно, но холод отрезвлял, и становилось спокойнее. Марат облокотился на подоконник и поджëг сигарету. На вкус она была мерзкой, но другого способа отвлечься он не знал. — Марат, — послышалось за спиной, и он тут же обернулся, чуть не выронив сигарету. Перед ним стоял Андрей. Он выглядел так, будто только что проснулся, казался слегка недовольным и обеспокоенным. — Ты с ума сошëл? — Андрей взглядом указал на открытое окно. — Ты болеешь, — он подошёл ближе, прикрыл его, и посмотрел на Марата, нахмурившись. — Ты тоже. Чë ты встал? — грубо ответил Марат, о чем тут же пожалел. Он сам не понимал почему это происходило, но грубые слова и оскорбления сами собой вылетали изо рта, когда Андрей оказывался слишком близко. Марат не мог это контролировать, будто кто-то в такие моменты говорил за него, будто этот кто-то таким способом старался его защитить. — Я не спал, — отозвался Андрей. Марату стало нехорошо, внутренности скрутило, захотелось провалиться под землю. Он сам был виноват в этом, специально ведь привлекал его внимание, ждал, пока подойдет, спросит, что же случилось. Стало противно от себя. От противоположных друг другу желаний можно было разорваться на части, Марат чувствовал, что он близок к этому. Андрей пристально смотрел на него, даже слишком, и если бы Марат не увëл взгляд в сторону, он бы обязательно сделал ему замечание. Марат стоял перед Андреем в одной майке, дрожа от холода. Андрей мог разглядеть следы от ожогов на его руках, их было много, он не понимал, когда Марат успел наставить столько. — И че ты молчишь? — Марат резко повернулся и уставился на него. — Ничего. Тебе не холодно? Марат покачал головой и тут же закашлялся. Странное ощущение зародилось у него в груди, прошлось, щекоча, по рёбрам и сжало горло, не давая вдохнуть. Всё внутри затрепетало от неожиданной заботы, проявленной Андреем. Он готов был сдаться ему, никаких сил не осталось. Андрей отошëл от окна и вернулся с олимпийкой Марата. Он протянул ему еë, призывая надеть. Сам набросил на себя колючий свитер, принялся растирать руками плечи, стараясь согреться. Может это температура так расплавила мозг, но Марату вдруг показалось, что если он не решится сейчас, то не скажет, наверное, никогда. — Мне в последнее время снится сон один, ну, там короче… Воспоминание, из детства, — Марат говорил тихо и хрипло, слова с трудом собирались в предложения. — В общем, снится, что я на море с семьей. Там пляж, песок и солнце светит… Знакомый пейзаж невольно возник у Марата перед глазами, он нахмурился, оказываться там вновь не хотелось. — Я иду к воде, захожу в это море, иду дальше, долго иду, вода поднимается… Я начинаю плыть, хотя я не умею, ну, тогда мне казалось, что я научился уже. Марат потянулся к сигарете, чтобы сделать очередную затяжку, но весь табак в ней давно сгорел, и он швырнул бычок в окно. — Короче, я вроде как плыть начинаю, а потом ногой дно проверяю, а его там нет. И я, как бы пытаюсь отплыть назад, ближе к берегу, но я плавать-то, блядь, не умею нормально, и я вроде двигаюсь, но только хуже делаю. Мне уже в нос начинает вода забираться, и в рот тоже, солëная, мерзкая такая, я как будто во сне даже вкус этот чувствую. Марат поморщился. Его слегка трясло от холода, но закрывать окно он не спешил, ему даже нравилось как ветер обжигал кожу, что-то похожее он испытывал, когда тушил об себя сигареты. — Я пытаюсь позвать на помощь, хочу закричать, но захлебываюсь просто, и меня на дно тянет. Паника какая-то наступает, потому что я выбраться не могу, и меня даже никто не слышит. Я понимаю, что я сейчас утону, и всë — конец. Это, ну… Страшно сначала, а потом смиряешься что-ли, когда понимаешь, что ниче сделать уже не сможешь, — последняя фраза прозвучала тише, Марат ненадолго прервался, задумался. — А потом я просыпаюсь, — добавил он, и повернулся к Андрею. Андрей внимательно смотрел на него. Ему было трудно понять, о чем Марат говорил, к тому же он никогда не был на море, и с трудом представлял себе его. Марат считал в его взгляде легкую растерянность, и почувствовал себя глупо, даже пожалел, что всë это ему рассказал. — Забей. Просто я был уверен, что умру, а потом вы приехали… Я думал, реально, что я умер, а теперь не знаю, что мне делать, — объяснил он, надееясь, что Андрей всë же что-то поймет. Он молчал, только взгляд не отрывал от Марата. Какое-то время они стояли в тишине. Марат поджëг ещë одну сигарету и поднëс губам, на вкус она была не менее отвратительна, чем предыдущая. — Марат, — голос Андрея прозвучал слишком серьезно, насторожив его, — я всë знаю. Марат почувствовал, как сердце его остановилось и упало, он оцепенел и, кажется, перестал дышать. — Я знаю, что это неправда, — со всей уверенностью, что была в нëм, произнëс Андрей. Марат посмотрел на него с лëгким недоумением, он не успел ничего спросить, не успел осмыслить услышанное, Андрей продолжил говорить. — Турбо — мразь, пустил эти слухи, а все поверили, потому что у них мозгов нет. Ну, это же бред какой-то, — эмоции на лице Андрея были чем-то редким, но сейчас он был так взбудоражен и возмущен, что это на нëм отражалось. — …Но мне лично плевать, что они говорят. Я знаю, что это неправда, и ты нормальный, а не… Ну, ты понял… Андрей говорил, говорил, говорил, но слова его пролетали мимо Марата. Он смотрел сквозь него и чувствовал, как земля уходит из-под ног, как сознание его ускользает из тела. — …Просто не веди себя как жертва, давай отпор, не заставляй их думать, что с тобой что-то не так. Пошли их всех вообще. Марату сделалось тошно, внутри всë заболело, закололо, сжалось и закричало, что так быть не должно. Но он ничего не мог сделать. Сильнее чем несправедливость, он ощущал отвращение, в первую очередь к себе. — Да, ты прав, — с холодным равнодушием ответил Марат, словно его вовсе не касалось то, о чем они говорили. Андрей смотрел на него взглядом добрым и искренним, и от этого только сильнее хотелось исчезнуть с лица земли. Он выдал ещë несколько бессмысленных фраз, желая его поддержать, но Марат уже не слушал. В ту ночь он долго не мог уснуть. Больше не плакал, сам не мог объяснить почему, но теперь не хотелось. Молча и неподвижно, он лежал под одеялом и пялился в стену напротив, слушая как за окном, отстукивая монотонный ритм, льëтся с неба вода.