Спасти своё сердце

Лю Цингэ был баловнем судьбы и этим, конечно, раздражал Шэнь Цинцю. Впрочем, не так сильно, как казалось со стороны. Зря переживал Шэнь Юань, брат действительно уважал своего шиди, который всегда держал слово и никогда никого не бросил бы в беде. Вот только они не были друзьями. Шэнь Цинцю ни на миг не забывал, что Лю Цингэ убивал и преследовал таких, как он. Преступников, убийц. Лю Цингэ постоянно оскорблял и унижал его за использование тех методов, которые не раз спасали ему жизнь. Лю Цингэ видел насквозь его гнилую натуру. Лю Цингэ, этот невыносимый кусок дерьма, говорил: заканчивай со своими хитростями, сражайся как мужчина. И так действительно можно было заслужить его уважение. Шэнь Цинцю ни за что не признался бы себе, что хотел бы быть уважаемым шисюном для Лю Цингэ. Наоборот, он скрывал от него каждое случайно зародившееся в душе доброе намерение, скрывал за грубостью, и да — выдавал за хитрость и расчетливость. Шэнь Цинцю страдал и упивался этим страданием, отказываясь признавать свои попытки. Слишком уж жалкими они были, если так поглядеть. Ведь позднее поступление в школу, сомнительные занятия с У Яньцзы подкосили его совершенствование в самом начале, и честное следование правилам опустило бы его с высоты величия лорда Второго пика. А этого Цинцю допустить не мог! — Однажды я тебя убью! — часто говорил он Лю Цингэ. Правда была в том, что несмотря на множество людей, павших от его руки, Шэнь Цинцю почти никогда не выполнял это обещание. Знал ли Лю Цингэ, этот выросший в достатке и под защитой школы мальчишка, что Шэнь Цинцю убивал, чтобы выжить, потому что другого пути ему не оставили? И при всей ненависти к Ло Бинхэ он не собирался его убивать. Шэнь Цинцю мог избавиться от него сотней способов, и порой они роились в его голове. Лю Цингэ его недооценивал: реши он в самом деле кого-то убить, и комар носа бы не подточил. Именно так его учил убивать первый учитель — У Яньцзы. Но все издевательства, через которые прошёл Ло Бинхэ, имели одну цель: чтобы тот сломался так же, как Шэнь Цинцю. Тоже получил искажение. Тоже потерял прогресс совершенствование. Тоже опустился и не смог бы обойти своего учителя. Это было бы справедливо! Но сдохнуть он не должен был, Шэнь Цинцю всегда знал, что он не сдохнет. И узнав о смерти Ло Бинхэ, он ощутил внутри пустоту. Он был его учеником. Этот паршивец был его учеником! Никто и не вздумал выказывать Шэнь Цинцю сочувствие. Он стоял с перекошенным от гнева лицом, сжимая в руке веер так, что тот уже треснул, и смотрел, как Ци Цинци утешает рыдающую Ин Инъин, как Юэ Циньюань с Му Цинфаном тормошат смертельно побелевшего Мин Фаня, готового упасть в обморок от взгляда на меч своего ненавистного шиди — единственное, что осталось от Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю видел, как Лю Цингэ хлопает по плечу неестественно спокойного Шэнь Юаня и пытается родить слова поддержки. Он был моим учеником! Вы, твари, где вы были, когда он один сражался с сотней демонов! Этот жалкий ублюдок, самый перспективный ученик школы, — но все ещё дитя — вы серьёзно думали, что он выстоит против хэй юэ ман си?! — Сюнчжан… Я могу тебя поздравить, — тихо сказал Шэнь Юань, подходя к нему. В его глазах не было ни одной слезинки. Впрочем, он всегда был заторможенным. И никогда прежде Шэнь Цинцю так не бесила его тупость! — Я рад, что он погиб не от твоей руки… — выдохнул Шэнь Юань. С неподдельным облегчением, словно до этого не мог дышать. И громкий звук пощёчины заставил всех вздрогнуть и обернуться на братьев. На щеке Юаня ярко расцвел алый след. *** Если вернуться мысленно назад, Шэнь Юаню постоянно приходили в голову бредовые идеи. Шэнь Цинцю не мог не задуматься об этом, вышагивая по своему погруженному в поминальное молчание пику, глядя на посеревших от горя учеников. Нин Инъин всегда напоминала ему Цю Хайтан — и глядя на нее теперь, в белых траурных одеждах, с красными пятнами от рыданий на осунувшемся личике, Шэнь Цинцю ярко мог представить, как его милая «женушка» точно так же поминала свою семью, которую он убил. Шэнь Юань утверждал, что уединение учителя и ученицы могло быть неправильно воспринято. И сначала Шэнь Цинцю с ним согласился. Лаская его, целуя, наслаждаясь жаром тесного тела, сладостью губ, он верил ему во всем. Действительно, он был зол после ссоры с Лю Цингэ, ему хотелось успокоиться, услышать нежный голос Нин Инъин, попросить ее почитать ему вслух, сыграть на гуцине, побыть с ним… Могло ли напугать девочку желание взбудораженного мужчины побыть с ней наедине? Конечно, могло! Впредь Цинцю был осмотрительнее. Да и Юань щедро дарил ему свою любовь, свою душу и тело, так что не надо было больше никого искать. Все было в нем, в любимом брате, в его крови… Но Шэнь Юань и правда верил, что Цинцю хотел возложить руки на Ин Инъин. Он даже допускал, что он мог домогаться Бинхэ! Неужели он был настолько низкого мнения о Шэнь Цинцю?! Даже Лю Цингэ не подозревал его в подобном! Даже он не посчитал, что он рад смерти самого ненавистного из учеников. Шэнь Цинцю дошёл до бамбуковой хижины и долго стоял, не входя внутрь. Как будто внутри его мог ждать Шэнь Юань. Он старался его поджидать в самый неожиданный момент, дразнил старшего брата внезапными объятиями, набрасывался на него из-за двери, запускал сразу руки в вырез ханьфу, обнимая сильную тонкую талию, целуя в шею. Казалось, он любил его как сумасшедший. Казалось, он любил Шэнь Цинцю так же сильно, как Шэнь Цинцю любил его. Они часто не доходили до кровати, Шэнь Цинцю вжимал его в дверь, целовал в ответ, приводил в беспорядок их одежду, не снимая. Лишь добраться жадными руками до горячей кожи, расцарапать под одеждой, шумно целуясь, скрестить как мечи разгоряченные, нестерпимо ноющие от желания липкие члены… Но после смерти Бинхэ Шэнь Юань больше не приходил в бамбуковую хижину. А Шэнь Цинцю его не призывал. Он толкнул дверь и вошёл в пустой дом. В нем было чисто и прибрано как всегда, воздух был свеж, наполнен ароматами цветов и благовоний. Пальцы зудели, все ещё зудели от того хлесткого удара, которым Цинцю заклеймил бледную щеку брата. Она покраснела куда ярче, чем краснели от порки его ягодицы. А взгляд Юаня был тяжёлый. «Ты и правда такое чудовище, как я думал», — вот что прочел Цинцю в его взгляде. Шэнь Юань все время пропадал с главой пика Аньдин и не появлялся на Цинцзин. Юэ Циньюань говорил, что старший ученик Цинцзин помогает Шан Цинхуа с какими-то проблемами, но Шэнь Цинцю не спрашивал об этом. Его вообще не особенно это интересовало. Его вообще больше не интересовало, чем занимается его брат. — Учитель, — в дверь постучал Мин Фань. Его голос звучал ниже и взрослее, чем раньше. Как ни странно, смерть Бинхэ подкосила его так же, как и Цинцю. Даже Инъин оправлялась быстрее. — Входи, — Шэнь Цинцю прочистил горло. Бледное, угрюмое лицо Мин Фаня отчего-то его успокаивало. Он не один на этом пике был тем, кто не хотел смерти этого паршивца, но жил теперь с осознанием, что сам толкал его к пропасти. — Что ты выяснил? — Я побеседовал с учениками с пика Цюндин и Байчжань. Похоже, их учителя и правда не знали о том, что творилось в деревушке. Кто-то умышленно задержал просьбу о помощи, которую послал… шиди Ло, — глухо сказал Мин Фань. Злые глаза Шэнь Цинцю сверкнули. — Продолжай расследование. — Учитель, а дашисюна мы к этому не привлечем? — помедлив, спросил Мин Фань. Шэнь Цинцю медленно раскрыл веер, словно очень захотел полюбоваться на его рисунок. — Он сейчас занят. Больно было об этом думать, но именно Шэнь Юань из всех был не способен понять, что Шэнь Цинцю всерьёз намерен расследовать гибель Ло Бинхэ. *** — Ты знал, что он демон! — Шэнь Цинцю огромными глазами смотрел на Шэнь Юаня, сидевшего над грядкой в огородике за домом Шан Цинхуа. — Ты сам отпустил его! Шэнь Юань, ты совсем спятил?! Шэнь Юань долго молчал отсутствующе глядя перед собой. Он был перемазан в земле, но к счастью, зелёные одежды пика Цинцзин сменил перед грязной работой на рабочую форму Аньдин. — Ты спрашиваешь, почему я скрыл от тебя, что ребёнок, которого ты и так хотел убить, демон? — наконец медленно спросил он. — Ло Бинхэ — всего лишь несчастный мальчик. Да, я отпустил его. И он никому не навредит из школы. Это то, что он пообещал мне перед тем, как уйти. — Демон он, но чудовище, которое хочет убить невинное дитя — я? — прошипел Шэнь Цинцю. — Позволь тебе напомнить, сколько невинных детей погибло на Собрании союза бессмертных! И ты после этого все ещё веришь демонам? Шэнь Юань дернулся. Да, он не ожидал, что демоны все же проберутся на Собрание. Проблемы Шан Цинхуа оказались серьёзнее, чем он полагал, им не удалось предотвратить эту трагедию. Они здорово разругались, но в глубине души Шэнь Юань понимал его. Мобэй Цзюнь был слишком страшен, чтобы ему противостоять. Разве Шэнь Юань сам не боялся гнева Ло Бинхэ и не шел на немыслимое, чтобы предотвратить гибель брата? — Ло Бинхэ не было на Собрании союза бессмертных, — хрипло произнёс он. — Он только-только распечатал свои демонические силы, как бы он смог остановить владык демонов? Строго говоря, своей мощи он должен был быть обязан мечу Синьмо, который в изначальном сюжете нашел в Бесконечной бездне, куда его скинул учитель во время Собрания союза бессмертных, узнав, что он демон. Шэнь Юань постарался, чтобы этого не случилось, для чего отправил Ло Бинхэ из школы раньше и даже организовал ему снятие печати, чтобы он окончательно ушёл к демонам. Но что если без Синьмо Бинхэ не наберёт такую мощь? Что же, это было бы неплохо. Тогда удастся предотвратить и многие другие кошмарные события в будущем. Шэнь Юань уныло оглядел мокрые грядки, на которых они пытались вырастить новые тела для самого Шан Цинхуа и Шэнь Цинцю. — Сюнчжан, я просто не хотел, чтобы ты стал тем, кто попытается убить Ло Бинхэ, узнав, что он Священный демон, — вздохнул он. — Это… не сошло бы тебе с рук. Зря ты вообще взял его на свой пик. Однако сейчас ты все же его учитель. Жестокий, нелюбимый, но не тот, кто предал своего ученика. — Ты так уверен, что я предал бы его? Шэнь Цинцю расхохотался, его фигура перекосилась. — Я столько месяцев расследовал его смерть… И вышел на родного брата, который обманывал всех, покрывал демона, и теперь утверждает, что это было ради меня. Потому что я такой никчёмный учитель, что Ло Бинхэ поставил бы целью своей жизни убить меня! «И в чем я не прав?» — хмуро думал Шэнь Юань. Шэнь Цинцю безумец? Кто бы простил годы издевательств? Если Ло Бинхэ в итоге не держит на учителя зла, как он заверил Шэнь Юаня перед уходом, то заслуги Шэнь Цинцю в этом нет! — Как бы ты поступил, узнав, что он демон? — прямо спросил Шэнь Юань. Шэнь Цинцю моргнул. — Я был бы, пожалуй, счастлив, — тихо сказал он. — Ведь я за столько лет ненавидел его за потрясающее везение, а он просто был неубиваемой тварью. — Что бы ты сделал? — повысил голос Шэнь Юань. — Не лги мне! Ты бы попытался убить его! — Если бы узнал раньше, я бы изгнал его, — промолвил Шэнь Цинцю. — Демону не место в школе заклинателей. А другим бы сказал, что он мертв. — Лжешь! — разозлился Шэнь Юань и вскочил на ноги. — Ты сам поступил в итоге так же! Так почему не веришь мне? Да, если бы он обратил на меня или на учеников Цянцюн оружие, я мог бы только убить его. И ты, я надеюсь, поступил бы так же! Но неужели ты правда думаешь, что я просто так убил бы своего ученика? — зло спросил Шэнь Цинцю. — Если бы он был на Собрании союза бессмертных, если бы у него там сорвало печать, ты бы лично столкнул его в Бесконечную бездну! — бросил ему в лицо Шэнь Юань. — Он вырвался бы оттуда живым и мстил бы тебе со всей жестокостью! — Зачем бы я стал сбрасывать его в Бездну? — хмыкнул Шэнь Цинцю. — В том аду, что творился на Собрании, я и впрямь не пощадил бы ни одного демона. Если бы я не смог убить его сам, я призвал бы других бессмертных мастеров. Бесконечная бездна не смертельна для священного демона. «Но ты так уже сделал!» — хотел бы крикнуть Шэнь Юань и вдруг замер в осознании. Действительно, в изначальной истории Шэнь Цинцю поступил так, как он сейчас и сказал. Отправил Бинхэ в Бездну, как в изгнание, хотя мог бы, мог бы его уничтожить. Но теперь, зная о том, сколько юных заклинателей в итоге погибло на Собрании, он без сомнений сказал, что убил бы его. Разве это не подтверждало, что по его убеждению скидывать священного демона в Бездну в такой ситуации — значит подарить ему жизнь? «Да что ты за человек, Шэнь Цинцю?!» *** В эту ночь, стоило Шэнь Цинцю закрыть глаза, устроившись в своей кровати со строгим недовольным видом, в бамбуковую хижину неслышно скользнул Шэнь Юань. Он передвигался так незаметно, словно ему было жизненно важно, чтобы брат его не заметил. — Почему ты приходишь в ночи, как вор? — не открывая глаз, спросил Шэнь Цинцю. — Хочешь найти доказательства очередных моих преступлений? Шэнь Юань замер. Он не собирался просить прощения за то, что неправильно понял его, он знал, чем бы все закончилось без его участия. Шэнь Юань взял себя в руки и легко вскочил на кровать, чтобы оседлать бедра старшего брата. Тот наконец открыл глаза. Шэнь Юань медленно достал из волос шпильку, сдерживающую их в небрежном пучке, и положил ее рядом с подушкой. Распущенные чёрные волосы стекли с его плеч. Он снял ханьфу и рубашку, обнажая белое стройное тело перед Шэнь Цинцю. — Не хочешь мне помочь? — тихо спросил Шэнь Юань, хитро глядя на него. Старший брат смотрел холодно, даже мурашки пробежались по голой коже. Но, заморозив его взглядом злых, прекрасных глаз, Цинцю резко перебросил его на спину, так что Юань больно ударился о жесткую кровать. — У тебя под ногтями грязь, — схватив его за руку, припечатал Цинцю. Ах, прости, сюнчжан, что снова пытаюсь спасти твою жизнь! Шэнь Юань растянул губы в улыбке, скрывая боль от удара. — Этот ученик виноват, — выдохнул он. — Прошу, назначьте наказание. Несколько бесконечных мгновений молчания — и лицо Шэнь Цинцю чуть заметно смягчилось. — Не боишься, что я обойдусь с тобой жестоко? Как привык обращаться с самыми невыносимыми учениками? — тем не менее холодно бросил он, больно сжимая руку. — Переломаете ноги и подвесите в холодном дровяном сарае? У меня не такое крепкое здоровье, я умру и буду приходить по вашу душу, — невинно отвечал Юань. — …А смерти ты не боишься, так? — Сюнчжан сам говорил, что мы похожи. Что ты одинаковые, — мирно произнёс Юань. — Разве сюнчжан боится смерти? — Вздор! — фыркнул Шэнь Цинцю. — Нихрена мы не похожи. Оказалось, я понятия не имел, что ты за человек. Я ошибался всё это время, видя в тебе свое отражение. Шэнь Юань замер. Вот теперь ему стало и правда страшно… Глаза Шэнь Цинцю стали чужими. Он больше не смотрел на него как на самое желанное лакомство. — Оказалось… Мы оба редкие подонки, но нисколько друг на друга не похожи. Он вдруг ухватил Юаня за шею и зло впился поцелуем в его губы. Его рука, стиснувшая младшего брата снизу, через штаны, была безжалостна. Цинцю сжал почти мягкий член под головкой и настойчиво двигал пальцами, стягивая с неё крайнюю плоть, массируя самое чувствительное место. Юань скулил от боли, но тело отзывалось на грубую ласку. Член окреп, его саднило, но кровь в жилах словно превращалась в подогретое вино. Глаза закатывались, дыхания не хватало. Шэнь Цинцю сдернул с него штаны и закинул его ноги себе на плечи. Шэнь Юань все это время внушал себе, что близок к братом только ради его спасения. Чтобы переключить внимание и похоть этого больного ублюдка на себя одного и не дать ему погибнуть. Но вот все закончилось, так зачем он здесь? Его напряжённый член, чуть подрагивающий между их животами, был красноречивым ответом. Всё было отговорками, теперь он пришёл к брату по доброй воле и осознавал это. — Сюнчжан, в этом я был с тобой честен, — прошептал Шэнь Юань и вложил ему в руку бутылочку с бальзамом. Ему наградой был взгляд полный отчаяния, решимости и обреченного признания их одержимости друг другом. Тугое проникновение опалило знакомым постыдным удовольствием, Шэнь Юань, алея от смущения, сам двинулся на члене Шэнь Цинцю и невольно сжал, отвыкнув за несколько месяцев держать его в себе. «Что бы ни случилось, я правда хочу, чтобы ты был во мне…» Шэнь Цинцю почти согнул его пополам, крепко удерживая за бедра снизу, его лицо раскраснелось. Чуть вытянув член, он толкнулся глубоко, Шэнь Юань заскулил под ним, но лишь ухватил сам свои ноги под коленями, задирая выше. Он старательно открывался брату, не силах высказать, что несмотря ни на что, каким бы ни считал его чудовищем, всегда будет его вот так с радостью принимать. С болью и сладостью, выгибаясь от спазмов и искр удовольствия, когда крупная головка чувствительно массирует внутри распаленное местечко. — Больше не смей меня оставлять! — прошипел Шэнь Цинцю, толкаясь грубее. В его покрасневших глазах сверкнули слезы. «Да если бы я знал, что ещё мне сделать, чтобы ты не оставил меня одного в этом мире…» *** — Пустите! Пустите меня к нему! — бушевал Шэнь Юань, напирая на хладнокровных адептов дворца Хуаньхуа. — Ло Бинхэ! Выходи! Пропустите немедленно! Я должен поговорить с вашим первым учеником! Он не верил, что все это происходит на самом деле! Чума в Цзиньлане была вызвана демонами, Ло Бинхэ вернулся раньше срока, а главное — он все же обвинил и заточил в водную тюрьму своего учителя! В водную тюрьму, откуда Шэнь Цинцю уже не должен был выбраться живым. Как же так?! Ло Бинхэ же обещал Шэнь Юаню, что не тронет школу! Что простит учителю все обиды в благодарность за помощь! Неужели он передумал только из-за обвинений Цю Хайтан, одной из его будущих жён по сюжету? Адепты Хуаньхуа расступились перед Шэнь Юанем неожиданно, словно по сигналу. Он сразу ворвался в покои Ло Бинхэ, не обратив внимания на эту странностей. — Ло Бинхэ, ты же дал слово! — выпалил Шэнь Юань. Он не собирался обращать внимание на притворство грустного, бледного первого ученика Дворца, который делал вид, что не имеет никакого отношения к обвинениям в адрес учителя. Ло Бинхэ потряс всю школу Цанцюн своим воскрешением, но вел себя как тихая овечка, которая прибыла в Цзиньлань только для борьбы с чумой и сеятелями и держалась в тени старого главы Дворца. Никто не связывал с ним обвинения в адрес Шэнь Цинцю — ни абсурдные, что он хозяин сеятелей и связан с нападением на Собрание союза бессмертных, ни справедливые, высказанные Цю Хайтан. Но кто, спрашивается, кто ещё мог так ненавидеть его и сплести сеть так искусно, чтобы несмотря на все старания Шэнь Юаня жестокий учитель всё же оказался в Водной тюрьме? Ло Бинхэ молча стоял у жаровни, в тёмной комнате его высокую стройную фигуру в чёрных одеяниях красиво очерчивало ало-золотое свечение. Устало подняв руку, он отправил других адептов дворца восвояси. И когда за ними затворилась дверь, Ло Бинхэ, наконец, повернулся к Шэнь Юаню. Его лицо было не просто мертвенно бледно, в нем не было ни единой кровинка, а в некогда ярких красивых глазах жестоко горел красный демонический огонь. Шэнь Юань только теперь заметил, что черный меч на его поясе источает мрачный холод. Синьмо. — Добро пожаловать, шисюн, — спокойно произнёс Ло Бинхэ, разводя руки, словно хотел заключить Шэнь Юаня в объятья, — в мой дворец Хуаньхуа!