Ночь в музее

      Утром 1 января примерно в 10:40 в тяжелые двери музея в Пусане громко постучали. Дежурный администратор, согласившийся на дежурство в первый день Нового года исключительно потому, что посетителей в музее, как правило, не бывает, недовольно вылез из-за свой стойки и нажал кнопку домофона.       По ту сторону двери стоял немного взъерошенный молодой человек с сильно возмущенным лицом. И с сильно концентрированным перегаром, от которого большое фойе музея сразу же прошло полную дезинфекцию. Дважды.       Администратор Ким Тэхен, конечно, в глубине души ожидал, что могут найтись настолько фанатичные ценители древностей, что утром первого января их понесет осматривать экспозиции, даже не опохмелившись, но посетитель, как потом выяснилось, явился сюда не за этим. — Могу я посмотреть видео с ваших камер? — задал посетитель неожиданный вопрос. — Камер? — мотнул головой Ким Тэхен. — А зачем? Что-то случилось? — Да, — кивнул посетитель, и этот кивок дался ему явно с трудом, он даже пошатнулся по инерции. — Я хотел бы выяснить, как к вам на парковку попала моя машина.       Тэхен посмотрел на монитор, где отображались квадратики видео с камер, и понял, о какой машине идет речь: на девственно чистой, чуть запорошенной снегом парковке, действительно, стоял автомобиль, аккуратно припаркованный у самого дерева. — Я не могу показать вам записи с видео, мне нужно для этого запрос от полиции и код доступа, а он есть только у нашего замдиректора. А у него сейчас выходной. — А можно его вызвать на работу? Или позвонить ему? — не унимался посетитель. — Можно, — кивнул Ким Тэхен, представив, что ему скажет Пак Чимин, заместитель директора по охране и безопасности, если он позвонит ему с утра с просьбой выйти на работу. — Но для этого нужен запрос от полиции.       Посетитель нахмурился. — Где здесь ближайший полицейский участок? — поинтересовался он.       Ким Тэхен открыл карту в телефоне и продемонстрировал ее посетителю: — На соседней улице. Могу скинуть геолокацию… Как же так получилось? Машину угнали? — Тэхену стало даже жалко этого бедолагу, которого в новогоднюю ночь накрыло такими приключениями. — А вы далеко живете? Может, у вас в районе можно в полицию обратиться? — В Сеуле, — вздохнул посетитель. — Я живу в Сеуле. — То есть… — глаза у Ким Тэхена округлились, — вы хотите сказать, что машина сюда попала каким-то образом из Сеула? — Именно это я и хотел сказать. По GPS увидел, что она здесь, вот и приехал первым же рейсом.       Ким Тэхен задумался. Ему было жалко этого парня, хотя от перегара его уже начинало покачивать. — Я вчера много пил, — признался посетитель. — Год выдался не очень: я много чего и кого потерял, чего вернуть уже, наверное, не получится… Ну и вот… пожалел себя, надрался до беспамятства, а когда проснулся… машины на парковке не нашел. — Я бы, конечно, в полицию заявил, — поделился соображениями Ким Тэхен и набрал номер Пак Чимина. Тот не ответил. — Наш зам не отвечает пока, но в машину ведь могли что-нибудь подбросить… незаконное… наркотики или взрывчатку… — Об этом я как-то не подумал, — посетитель прикрыл глаза и присел на стул возле стойки администратора. — Придется обратиться в полицию, вы правы.       И, словно услышав его слова, тяжелая дверь музея открылась и в холл вошел чересчур бодрый для новогоднего утра полицейский Ким Сокджин. — Доброе утро, Тэхен-ши, — браво поздоровался он с администратором. — А у вас, я смотрю, уже и посетители с утра? Все в порядке, за ночь никаких происшествий не было? А то я делаю обход вверенной мне территории… — О, Ким Сокджин-ши, на ловца и зверь бежит. А мы тут как раз с господином…. Как вас зовут? Вы не представились… — Мин Юнги, — назвал свое имя посетитель. — …с господином Мин Юнги собирались звонить вам в участок…       Минут через пять полицейский в сопровождении горе-автолюбителя уже осматривал машину на парковке. — Ну, видимых повреждений нет, — отметил полицейский, — машина в порядке, даже, смотрите, пауэр-банк на переднем сидении лежит, автоугонщики бы всю начинку из машины вытащили, будьте уверены — это можно выгодно продать. Никаких следов, разве что… вот это вы видели?       Он наклонился над правым боковым зеркалом и аккуратно что-то подцепил пальцем: к зеркалу скотчем была приклеена небольшая записка. — Записка? — владелец автомобиля вздрогнул, аккуратно взял чуть намокшую от снега бумагу и развернул. «Если наберешься терпения и останешься возле машины в течение суток, то получишь свои ключи назад».       Мин Юнги перечитал текст несколько раз. — Понятно, — кивнул он. — Я, кажется, знаю, кто это. Неудивительно, что автомобиль оказался в Пусане…       Он как-то странно поник. — И кто же это? — Тэхену вся эта история становилась все интереснее и интереснее. — Мой бывший, — вздохнул Мин Юнги. — Могу я попросить у вас горячего кофе? — Интересно, что ваш бывший имел в виду, когда писал про «набраться терпения»? — Ким Тэхен сделал три кружки ароматного кофе и вручил сидящим в фойе музея Мин Юнги и полицейскому Ким Сокджину. — Я бы на его месте заставил меня ждать минимум месяц, но я надеюсь, что он окажется менее кровожадным, — грустно улыбнулся Мин Юнги. — После того, как я с ним поступил… — Вы его бросили? — предположил Ким Сокджин. — Хуже, — покачал головой Мин Юнги, — сначала я уехал и пообещал вернуться, а потом… он все писал мне, звонил, приезжал даже… но жизнь так закрутилась, работа затянула… и… — Погодите-ка, — Ким Сокджин, прищурившись, что-то поскроллил в телефоне, — вы — тот самый Мин Юнги? Который в этом году взорвал отечественный шоу-бизнес?       Ким Тэхен аж привстал со своего кресла: — Кто-кто?       Мин Юнги смутился: — Ну, можно сказать и так… — Эй, Ким Тэхен, стыдно не знать таких людей! — полицейский Ким Сокджин воодушевился не на шутку. — Это же Мин Юнги, который просто записал песню и выложил ее на youtube, а теперь его ненавидят все, кого раньше называли «легендами сцены», потому что сейчас в Корее есть только одна легенда сцены, и имя ей — Мин Юнги. Слушай, чувак, твоя песня про то, что «пошли все на хуй, я буду делать то, что хочу» — это просто разрыв шаблонов! Мое тебе уважение! — Спасибо, — еще больше смутился Мин Юнги. — А еще… — Ким Сокджин еще что-то поскроллил, — ты за год вырвался на первое место в рейтинге самых богатых артистов Кореи, если я правильно помню. — Ну есть такое, да… — Видимо, этот подержанный хендай много для тебя значит, раз ты примчался в Пусан первым же рейсом, хотя мог бы купить, не глядя, целый гараж таких же и даже получше? — констатировал Ким Тэхен. — Много значит, — кивнул Мин Юнги, — и особенно много значит для человека, с которым мы вместе покупали эту машину. И который, судя по всему, сюда ее и пригнал…       Входная дверь открылась, и в холл вошел высокий молодой человек в стильном драповом пальто. — Директор Ким! — воскликнул Ким Тэхен и вытянулся как по струнке. — С Новым годом! — Доброе утро, — поздоровался директор. — О, да у вас тут целая компания! По какому случаю кофе-пауза? — Не гунди, Намджуни, — сморщился полицейский Ким Сокджин, — у нас тут важное дело. — Важное дело, из-за которого ты ушел на дежурство, даже не разбудив меня, Сокджин-ши? — недовольно проворчал директор, пристально разглядывая потягивающего кофе Мин Юнги. — Тут у человека машину угнали, — пояснил Ким Тэхен, — из Сеула. А он — знаменитость. — Знаю, слыхал, — кивнул Ким Намджун. — Большой поклонник вашего творчества, Мин Юнги-ши…       Мин Юнги привстал и вежливо поклонился. — Распишетесь в нашей книге знаменитых посетителей? Музею это пойдет на пользу… — Ой, Намджуни, у человека тут беда, а ты со своим музеем! — отмахнулся полицейский. — Скажи лучше, можем ли посмотреть камеры на парковке? — Так это надо вызывать Пак Чимина, у него… — Пак Чимина? — встрепенулся Мин Юнги. — Он, что, здесь работает?       Его лицо вытянулось. — Мой заместитель, и он… Вы его знаете? — Так вот почему машина припаркована именно здесь… — покачал головой Мин Юнги. — То есть… — Ким Тэхен заинтересованно заулыбался, — Пак Чимин и есть этот ваш… — Он самый, — вздохнул Мин Юнги. — И почему я даже не удивлен? Это вполне в его духе — такое придумать. — Но он был на работе до самого вечера, — выставив вперед указательный палец, возразил Ким Намджун, — говорил, что так много работы, что даже не сможет уйти пораньше, чтобы выпить с нами в… так что он не мог… — Или мог, если сразу после работы сел в самолет, долетел до Сеула, угнал машину, пригнал ее сюда и… — развел руками Ким Тэхен. — Теперь понятно, почему он не отвечает на телефон: отсыпается. — Как-то на него это не похоже, — покачал головой полицейский. — Совсем не в духе нашего Чимини. И он даже ни разу не поплакался нам о том, что его кто-то бросил… — Он слишком гордый, когда дело касается личных неудач, — возразил Тэхен, и после этих слов телефон в его руках сразу же зазвонил, — Чимини, привет, с новым годом!       В трубке что-то проскрипело. — Говорит, что отсыпается, — прикрыв трубку ладонью, торжествующе пояснил Тэхен. — Говорит, всю ночь не спал… Тебе надо срочно приехать на работу, Чимини…       Ким Сокджин, приподняв одну бровь, многозначительно посмотрел на Мин Юнги. — Говорит, что если так уж нужно, то он, конечно, приедет, — сообщил Ким Тэхен. — Спрашивает, прихватить ли по дороге что-нибудь из еды… — Пусть прихватит ключи от моей машины, — угрюмо буркнул Мин Юнги.       Ким Намджун нахмурился и вернул полицейскому многозначительный взгляд. — Мин Юнги просит, чтобы ты прихватил ключи от его машины, — почти интимно проворковал в трубку Ким Тэхен. — Что? — донеслось из трубки, — Кто? — Он говорит: «Что?», «Кто?», — процитировал переговорщик. — Ой, да пусть не придуряется, я знаю, что это он! — возмутился хозяин машины. — Мин Юнги говорит, чтобы ты не придурялся, — передал в трубку Тэхен.       В трубке замолчало, и Тэ отнял телефон от уха и положил на стол. — Что он сказал? — поинтересовался Ким Намджун. — Спросил, что я такое пил вчера, — хихикнул Тэхен. — Мне кажется, он не понял, о чем речь… Может, это не он угнал вашу машину?       Входная дверь распахнулась, и вместе с ворохом снежинок в фойе вошел еще один работник музея. — Чон Чонгук, наш архивист, — пояснил Ким Намджун. — Чонгук-ши, ты почему здесь? Выходной же…       Чон Чонгук, поправив на переносице масштабные очки в черной оправе, внимательно оглядел присутствующих и перевел взгляд на начальника. — Тот же вопрос, — съехидничал он. — Надеюсь, вы вызвали полицию не потому, что я унес домой папку с материалами из Сеульского музея. Я хотел дома поработать над ними, но не успел вас предупредить, директор Ким. Поскольку вы покинули музей до конца рабочего дня. Почему-то. — Меня не вызывали, — напыщенно, с обидой за директора пояснил полицейский, — я сам вызвался. А вы, Чон Чонгук, в которому часу вчера уходили домой?       Чон Чонгук недоуменно посмотрел на охранника правопорядка и, кажется, возмутился вопросом: — Я всегда ухожу домой в 20:08, и вчерашний день не был исключением. С чего бы я нарушал предписания руководства и утвержденный министерством график работы? — Да, согласен, глупый был вопрос, — кивнул Ким Сокджин. — Наш Чон Чонгук-ши известен своей предельной пунктуальностью.       Директор Ким Намджун улыбнулся и отпер ключом дверь в свой кабинет. — Так вы зачем пришли сегодня, архивист Чон? — спросил он еще раз, обернувшись. — Правила выдачи материала гласят, что материалы и экспонаты музея могут быть выданы для работы не более, чем на 24 часа, а поскольку я работаю с ними со вчерашнего полудня, я пришел как раз вовремя для того, чтобы вернуть их в архив своевременно, до истечения срока, — нудно процедил архивист и направился к лестнице, ведущей одновременно вверх, на второй этаж, и вниз, в подвалы, где и располагались архивы. — Наш Чонгукки — начальник архива, он очень пунктуальный и последовательный, что делает ему честь, — влюбленно пробормотал Ким Тэхен, провожая взглядом высокую, подтянутую фигуру архивиста. — И что делает несчастным нашего администратора Ким Тэхена, — добавил Ким Намджун, появляясь из своего кабинета с тарелочкой печенья в руках, — поскольку служебные романы у нас не приветствуются, а однополые отношения не одобряются великой корейской традицией, и Чон Чонгук следует предписаниям неукоснительно. Да, Тэхени? — Не спасает даже то, что я сделал распечатки из устава учреждения, чтобы показать, что нигде подобное не прописано, что это носит исключительно рекомендательный характер, — вздохнул Тэхен и схватил со стола розовый стикер, на котором были написаны какие-то витиеватые номера. — Присмотрите за стойкой, директор Ким, мне нужно взять в архиве материалы для изучения…       И, не дождавшись кивка начальства, вприпрыжку проследовал к лестнице. — Когда он раскрутит этого сухаря хотя бы на поцелуй, клянусь, я просто напьюсь! — хихикнул Ким Сокджин. — Дайте мне знать, когда появится Пак Чимин с ключами от машины нашей сеульской знаменитости, мне пора продолжить обход.       Дверь, открывшись, впустила в фойе еще один сноп снежинок. На улице поднималась метель. — Если снег продолжит идти с такой же силой, — грустно заметил Мин Юнги, — мою машину придется откапывать. — Тогда нам следовало бы вызвать на работу моего заместителя по хозяйственной части Чон Хосока, потому что все лопаты — у него на складе, — улыбнулся Ким Намджун.       И, черт возьми, в этом музее работают исключительно трудоголики без семей и способности уставать за рабочую неделю, потому что минут через пять снова открылась дверь, и в фойе буквально ввалился некто, покрытый снегом толстым пушистым слоем. — Ну вот и Чон Хосок, — развел руками директор музея. — Ну вот и я! — радостно сообщил Чон Хосок. — В своем лучшем комбинезоне и новейшей шапке-ушанке, готов принести со склада лопаты и приступить к уборке снега!       Он стряхнул снег с отворотов своей забавной ярко-оранжевой шапки-ушанки, снял рукавицы и добавил, улыбаясь совершенно солнечно: — Черт меня дернул игнорировать транспорт и решить пройтись до работы по снежку! Теперь из меня можно лепить снеговика, причем даже делать ничего не надо: просто воткните мне в нос морковку.       То, что морковку в него никто выткать не собирается, он понял уже по пустующему креслу администратора: видимо, будь на месте Ким Тэхен, он с энтузиазмом поддержал бы эту идею.       Поэтому Чон Хосок внимательно осмотрел жующего директорское печенье Мин Юнги и уточнил: — У нас посетитель? Или проверка из министерства? И почему в фойе так сильно пахнет перегаром?       Ким Намджун снова развел руками, как будто это входило в его директорские обязанности: — У нас тут СИТУАЦИЯ…       Чон Хосок прохихикал все то время, пока директор Ким излагал, что ему известно об алкогольной зависимости Мин Юнги, судьбе его машины и вероятном участии во всем этом Пак Чимина, и снег на оранжевом комбинезоне завхоза успел растаять и скатиться на мраморный пол фойе красивыми серебристыми каплями. Хозяйственный Чон Хосок схватил со стола пачку бумажных салфеток и вытер с пола следы гибели несостоявшегося снеговика. — Это ж как надо было вчера пить, чтобы не заметить, что твою машину угнали? — больше восхитился, чем спросил он, когда директор Ким закончил свой рассказ. — Значит, мы ждем Пак Чимина. Честно, не ожидал от него таких страстных поступков… Предлагаю, чтобы не тратить даром время и запасы печенек директора, помочь мне с уборкой снега и заодно откопать твою машину. Как раз и протрезвеешь…       Мин Юнги эта идея отличной не показалась, но он тут гость, машину надо откапывать, и слишком бессовестно с его стороны сваливать эту заботу на ни в чем не повинного завхоза. Поэтому он надел пуховик и с самым унылым из всего набора своих выражений лица вышел на заснеженную улицу. Следом с охапкой лопат появился Чон Хосок. — Итак, — произнес завхоз уже серьезнее, — у легенды корейского шоу-бизнеса есть свой маленький грязный секретик, кто бы мог подумать… Не бойся, я тебя не выдам, я не из тех… Но если ты действительно поступил так с Пак Чимином, то я крайне плохо к тебе отношусь: Чимини — хороший человек, он не заслуживает такого хмыря как ты… — Никто не заслуживает, на самом деле, — кивнул Мин Юнги, откидывая лопатой снег в сторону. — Я плохой человек, но это то, что я выбрал, чтобы стать знаменитым… и богатым… Но зато я могу купить вам прямо сейчас снегоуборочную машину в качестве благодарности за хорошее отношение. Могли бы выгнать меня в метель, заставить ждать на парковке, а вы, вон, печеньками кормите…       Двери музея распахнулись, и плотный слой беснующегося в воздухе снега зазолотился пучком света из фойе, а сразу после этого на заметенную снегом парковку вывалились сначала Чон Чонгук, а затем и администратор Ким Тэхен. — Да отстаньте от меня, Тэхен-ши, — возмущенно вопил Чон Чонгук, — что за домогательства! Не покажу я вам свою родинку, еще чего! Господи, отцепите кто-нибудь его от меня! — Чонгукки, ну что ты, я же не прошу тебя раздеться, просто покажи родинку на шее, вот и все! Говорю же, у меня точно такая же, и это явно о чем-то говорит!       Ким Тэхен понесся следом за Чон Чонгуком, широко улыбаясь. Чон Хосок, перерезая им путь, торжественно вручил две лопаты: — Нате-ка, немного охладитесь и направьте свой энтузиазм в более мирное русло. Ким Тэхен, ты перешел к родинкам? Поздравляю!       Мин Юнги растерянно выпустил лопату из рук. — А ты, — ткнул в него пальцем Чон Хосок, провожая взглядом продолжающих собачиться Чонгука с Тэхеном, — иди со мной. Надо с козырька над входом счистить снег, пока он не взялся коркой и не прибил кого-нибудь из посетителей. Я встану на лестницу и буду скидывать снег, а ты подержишь лестницу… ну, и меня заодно… — Ты свалишь меня в снег, Ким Тэхен! — донесся с парковки визг архивиста, — Убери свои руки! Отдай мою лопату! — И давно они так? — поинтересовался Мин Юнги, пока Чон Хосок карабкался по лестнице, втаскивая за собой щетку на длинной ручке. — Уже года два как, — хихикнул тот сверху. — У нас даже тотализатор в коллективе есть: я поставил на Тэхена. Думаю, скоро я неплохо подзаработаю. — Ты веришь, что у него все получится? — скептически поинтересовался Юнги. — Я знаю Тэхена, он сумел выпросить у директора личный обогреватель под свою стойку администратора вопреки всем предписаниям пожарников. Поверь, нет такого в этой жизни, чего этот парень не смог бы добиться. — Настолько талантлив? — рассмеялся Юнги. — Не то слово! У него даже есть авторская тактика выклянчивания. Если ему что-то надо, к примеру, от меня как от завхоза, он начинает активные боевые действия наступательного характера с первой секунды рабочего дня, и никакое «нет» его не останавливает. Он будет заглядывать на склад каждые пятнадцать минут с завидной пунктуальностью, строить то жалобную, то агрессивную физиономию, напоминать о просьбе, грозить всеми карами мира, плакать, если нужно, и под конец рабочего дня просто садится под дверь и начинает громко выть жалобные песни в стиле «Ах, вот если бы у меня был новый калькулятор, я не был бы так несча-а-а-астен…». Лично я всегда сдаюсь, потому что он способен довести меня до жутких мигреней, если честно. Все сдаются. И Чонгук тоже сдастся, это вопрос времени. — Никаких снежных ангелов я не буду с тобой делать! — снова донеслось с парковки. — Руки убери, я сказал! — Гукки, ну почему ты такой нервный в первый день Нового года, посмотри, какая сосулечка!       Мин Юнги кинул взгляд сначала на копошащихся в снегу снегоуборщиков, потом на небо. — Что-то мне не нравятся вот те завихрения, — кивнул он Хосоку. — На нас надвигается снежная буря! — провозгласил Хосок. — Вон, видишь, какая пурга спускается с гор… Держи крепче мою лестницу, остался последний сугроб!       Он ударил своей щеткой по снегу на крыше, и огромный вал снега начал медленно сползать по козырьку. Юнги подумал, что сейчас, когда эта глыба, наконец, упадет, рыхлый и легкий снег рассыплется по всему пространству, и, наверное, будет очень красиво.       И когда шапка снега мягко поползла с крыши, Юнги услышал позади чей-то восхищенный вздох. Он обернулся.       В самом центре снежного водопада, окруженный сонмами беснующихся рыхлых снежинок, немного смазанный этим белым суетливым кружением, словно высветленный их бликами, укрытый ими, припорошенный снежной пудрой, стоял парень. Наверное, самый прекрасный парень из всех, что видел Юнги за свою жизнь. Хрупкий, как самая легкая из снежинок, нежный в этой своей белой шапке и светло-бежевой шубке, легких меховых сапожках и намотанном на шею огромным шарфом, и светящийся самой очаровательной улыбкой на свете. Сказочный, как будто шагнувший сюда из рождественской сказки.       Юнги замер. Он боялся даже моргнуть, чтобы это видение не исчезло. — Привет, Пак Чимин! — завопил с крыши Чон Хосок и наступил, спускаясь, на пальцы Юнги.