Последствие человека

      Укио ещё будучи ребенком понял, что его в поместье презирают.       Как и его мать. Служанку, что родила от офицера, то есть от собственного хозяина.       Незаконнорождённый отпрыск для всех - не больше, чем раздражающий таракан. Укио знает, что если бы не его отец, то от него бы давно избавились. Но также понимает, что именно из-за этого старого извращенца он обречён для всех быть призраком. Даже для матери.       Где бы Укио ни был, все отворачиваются от него, боясь, что тот может почувствовать незаслуженное внимание. Как бы он ни работал, как бы он ни старался, чтобы ни говорил, конец один – бастард.       Однажды в шесть лет Укио пошёл на отчаянный шаг и назвал отца "отцом", за что был им же жестоко избит. После его выбросили на улицу, под дождь со словами «знай своё место». Но Укио, простояв перед воротами день и ночь, так и не понял, что это значит. Другие дети жили с родителями в доме и имели свою комнату, неужели он чем-то отличается от этих детей? Он родился каким-то не таким?       К сожалению, этого объяснить и рассказать ему никто не смог. Или не хотел. Он не знал, потому что с ним в принципе не разговаривали, лишь кричали что делать, а когда были в совсем плохом настроении – пинали.       После случая с отцом, его ещё не раз выкидывали на улицу в ночь, но только теперь это делали слуги - будь то старшие или мелкие работники. В какой-то момент Укио это надоело, и он просто начал сбегать сам.       Оставалось лишь смириться со своим существованием.       Когда ему было тринадцать лет, в доме проходил праздник – день рождения старшего сына. Один из гостей отца гулял по их саду на заднем дворе и заприметил Укио, когда он чистил маленький мост. Этот гость засмеялся и схватил его за волосы.       – Что это такое, откуда здесь одуванчик?       Укио конечно испугался. Да, над ним и раньше издевались за его волосы, даже мазали их грязью, чтобы были темнее, но светло-серый цвет возвращался.       – Да с такой головой только в борделе работать, какая мерзость. Уверен, хозяин не будет против, если я приведу тебя в порядок. Ха, да он мне спасибо скажет!       Гость был одет в офицерский костюм, но более простой, чем у его отца. Укио понял, что тот ниже по званию, но, к сожалению, ему это ничем не могло помочь.       Офицер достал нож и уже приложил к волосам, как внезапно его схватили и свернули руки за спиной, заставив прогнуться, а нож выронить.       Укио упал на мокрый мост, но быстро собрался и немного отполз. Подняв глаза, он увидел молодого светловолосого мужчину, одетого в простое, но красивое кимоно. У него на поясе висел длинный меч, а волосы блестели на солнце. Они были ярко-жёлтого оттенка.       – Франсуа, не сломай ему только руку, не будем портить хозяину праздник пострадавшим. Лучше прогони этого пьяницу, пусть не портит воздух.       Неожиданно из-за мужчины в кимоно вышел ребёнок, совсем маленький мальчик, наверное, лет шести или семи. Но держался ребёнок уверенно, почти как взрослый. Он поморщился, глядя на офицера, что испуганно прятал глаза, а потом посмотрел на Укио.       – Волосы прям облако в пасмурную погоду. Да и лицо такое. Плакать хочется?       Укио осознал, что на щеках слёзы. Он неловко опустил голову, вытирая лицо.       Маленькая белая ручка появилась у него перед носом. Пальчики сжимали платок нежно-розового цвета, прям как лепестки персикового дерева у них перед домом.       Укио на секунду и правда захотел взять платок, но быстро опомнился и покачал головой.       – Господин, этот презренный никак не смеет.       Укио никто никогда не учил манерам и сам учиться он тоже не мог, так как грамоте его тоже никто не учил, и тем более правильно говорить с людьми, что были частью аристократии. Поэтому, Укио старательно подслушивал как говорят другие слуги и старался подражать.       – А если прикажу? Давай, я приказываю тебе взять его и использовать по назначению. Смеешь не послушаться?       Укио на короткий миг удивился подобному приказу, но потом послушно принял платок.       – Благодарю, господин.       – Не зови меня так, я не твой господин. Можешь просто звать...ээээ...погоди, Франсуа, как там у них это было? Шан, кан, дан...?       – Сан, господин.       – А, точно, – ребёнок снова повернулся к нему, – зови меня Рюсуй-сан. Уже второй год в Японии, а до сих пор испытываю сложности с языком. К счастью, я слишком бесстыжий, чтобы испытывать неловкость. А тебя как зовут?       Укио глупо похлопал глазами и на секунду подумал, что перед ним какой-нибудь дух пруда или мифический зверь. Но нет - мальчик не сиял и девять хвостов из-под его одежд не торчали. Это был самый обычный мальчик с карими глазами и необычными, такими же, светло-жёлтыми волосами, как у его человека. Кажется, он назвал его Франсуа.       – Этот призренный не достоин зваться по имени таким человеком, как господин...       – Ой, да ты оказывается интриган, да? – неожиданно Укио схватили за щёку, совсем не больно - такие мягкие руки точно не могли быть грубыми, – Хочешь чтобы я сам угадал твоё имя или как? Не верю, что тебя никак не зовут. Давай говори, не зли меня.       Глядя в такие упрямые и блестящие глаза, сложно было промолчать.       На самом деле, у Укио никак не могло быть имени. Он родился сыном служанки и сам являлся слугой. А им не принято дарить имена, особенно таким низкосортным. Вот только, если другие не делали этого, ещё не значит, что он сам не мог.       Однажды, когда у старших детей отца шли занятия в библиотеке, он подслушал маленький отрывок из книги и там было сказано, что каждый человек должен иметь имя, иначе это не человек вовсе.       И вот оно! Разве не поэтому отец не признавал его?! Потому что у него не было имени!       Укио так обрадовался этой мысли и уже начал придумывать варианты. Но потом вспомнил, что имя должно иметь смысл. Как, например, имена его братьев и отца. Читать он почти не умел, а спрашивать боялся - вдруг его засмеют. Поэтому Укио решил, что выберет из имён, которые появлялись в рассказах учителя.       Просидев ещё какое-то время в своём тёмном углу, слушая сухое бормотание старика, Укио услышал нечто, что мгновенно стёрло все его планы.       Оказывается, имена давались детям родителями. Его родители... Они ему не дали имени. Грубо говоря, они ничего ему не дали, кроме жизни. Но судя по тому, как Укио жил, её у него тоже хотели отобрать.       Родители забыли дать ему имя?       Нет. Укио был мал, наивен, полон надежд, но не глуп.       Родители не хотели ему давать имя.       Что-то внутри болезненно заныло, и скорее всего, это было сердце. Старая служанка вечно хваталась за похожее место и ворчала, что её сердце плачет от усталости.       Кажется, его тоже плакало. Но сам он не пролил ни слезинки и просто ушёл, больше не пробираясь на уроки.       Лишь неделю спустя ему на глаза попалась открытая книга на столе главного слуги. С трудом, но Укио смог прочитать одно слово. С тех пор это слово вцепились в его мысли, а потом стало частью его самого.       Укио стал Укио.       Потому, пусть и не уверенно, но он смог ответить:       – Меня зовут Укио.       Маленький мальчик улыбнулся и наклонил голову, хитро прищурив глаза.       – Какое приятное имя. Укио....Укио, я хочу тебя забрать с собой. Поедешь?

***

      Глядя на широкую лабораторную комнату, Ген почувствовал себя словно в морозилке. Белые стены, белые столы, белые стулья. Всё бледное и холодное. Можно было сравнить с больницей, но в ней хотя бы пахло медикаментами и изредка на стенах висели дешёвые картины с пейзажами.       В лаборатории Сенку самым симпатичным было окно. Ген предположил, что именно в него выйдет любой нормальный человек после десяти минут нахождения здесь.       А, ну ещё была дверь, но она лишь для избранных. В прямом смысле. Дверь открывалась только с отпечатком пальца, паролем и голосом. Ген снова огляделся. И что же его маленький учёный так старательно защищал в этом страшном помещении?       Разве что себя самого. Звучало грустно, но имело место быть.       Но также это могли быть некоторые механизмы, аппараты и приборы, которые лежали на полу, полках и столе. Неожиданно Сенку оказался не самым чистолюбивым учёным. Ген смотрел на захламлённое рабочее место и откровенно оценил его как "свалка". Не то, чтобы он сам отличался любовью к порядку, но, по крайней мере, его вещи не выглядели, как случайный мусор, который забыли выкинуть.       И всё же, Ген даже обрадовался. Сенку не был похож на Ксено - бессердечную псину, что норовила съесть при первой возможности и до дрожи заботилась о чистоте.       Ген до сих пор не мог забыть, как Ксено покрыл почти всю комнату специальным пакетом, когда собирался провести над ним эксперименты. Дрожь прошлась по позвоночнику. Если бы не Укио, то Ген мог бы стать участником не самой весёлой ночи.       Ксено бы не смог его ранить, но это всё ещё было бы больно.       Раздалось пищание и двери разошлись, впуская молодого человека в белом халате. В руках он держал планшет, за ухом торчал стилус, волосы лежали в неаккуратном пучке, а глаза спокойно глядели слегка мутным и сонным взглядом.       Ген непроизвольно провел языком по зубам. Ему хотелось кусаться, но он продолжил сидеть тихо на стуле. Сенку его всё ещё не заметил. Ген сидел справа от двери - глубоко в большой лаборатории под таким углом, что вошедший никак не мог его сразу заметить. Он вёл себя тихо, не шевелился, не моргал, не дышал.       Наверное, стоило предупредить о своём присутствии, но очень не хотелось. Спокойный Сенку был слишком красив и одно лишнее движение могло спугнуть всю эту красоту.       Прожив триста с чем-то лет, Ген давно забыл о человеческих нормах. Он в них больше не нуждался. У охотников они были свои.       И пока Ген их не нарушал, он не видел ошибок в своём поведении.       Сенку наконец дошёл до своей "свалки" и положил планшет на свободное место. Откуда оно взялось - тайна. Кажется, он знал эту свалку, как свои пять пальцев. Его брови нахмурились, а глаза заметались, словно в поисках чего-то. Он оглянулся по сторонам и столкнулся с внимательным взглядом Асагири. Сенку застыл. Он продолжал смотреть удивлённо, но не испуганно.       – Доброе утро, – Ген улыбнулся самой невинной улыбкой.       Лицо Сенку постепенно разгладилось, а в глазах появился холодный блеск. Такой знакомый, что стало страшно. Он ничего не ответил и снова вернулся к своему планшету и сел за стул. На другом конце комнаты Ген нахмурился.       Кажется, его игнорируют...       К счастью, ему не в первой. С членами своей группы он мог просто смириться, и даже если их доставать на протяжении долгого времени, это ничего не возымело бы.       Потому что у них много времени и много терпения. Сенку человек. У человечков нет много времени и много терпения.       – Сенку-чан такой грубый. Ты правда будешь игнорировать своего гостя?       Рука, держащая стилус, застыла, но через пару секунд снова зашевелилась. Ген нагло ухмыльнулся, словно ему было всё известно и понятно. Бедный Сенку Ишигами ещё не подозревал, что стал клубком ниток в глазах чёрно-белого кота.       – Надеюсь, ты хорошо спал, Сенку-чан, но если что, только позови и я буду всю ночь охранять твою постель.       Стилус снова застыл. Сенку сидел спиной к нему, но никаких сомнений - лицо ученого перекосило от раздражения.       – Сенку-чан,...       – Заткнись и сиди тихо!       Наконец его маленький учёный спустился до того, чтобы бросить на него ледяной взгляд и снова вернуться к работе.       Ген помолчал. Оттолкнулся ногой от пола и покатил стул на другой конец лаборатории. Снова оттолкнулся и вернулся на своё место. Он всё ещё молчал. Молчал слишком долго.       Слишком долго в его понимании.       – Сенку-чан, чем мы будем сегодня заниматься? На самом деле, я многое могу тебе позволить, пока ты не будешь пытаться меня вскрыть. Можешь смотреть, разглядывать, трогать что хочешь и где хочешь...       Стилус громко положили на стол. Очень агрессивно, ровно рядом с планшетом.       Ген правда находил его немного нервным. Конечно же он винил в этом Ксено. Рядом с таким человеком и Будда нарушит свой пост ради антидепрессантов. Вся команда готова была возносить Стэнли до божества, признавая стойкость его психики.       Укио и Кохаку всегда смотрели с очень тяжёлым выражением лица, когда Стэнли ласково целовал Ксено в висок или гладил его руку. Это выглядело очень необычно, с чьей стороны не посмотри.       Но то был Стэнли. Ген никогда не забывал какой груз из прошлого тот имеет. А тут Сенку. Он молод и слаб, наивен и эмоционален. Ген помнил его дёрганным, но довольно оптимистичным подростком, который, казалось, мог протянуть руку помощи даже врагу. Теперь...       Ген не знал что теперь. Возможно, Ген абсолютно не знал нынешнего Сенку. Но это никак не мешало наслаждаться одним его присутствием.       – Как ты сюда попал? – Сенку выглядел раздраженным, но, присмотревшись, можно было заметить прижившуюся усталость. Через секунду, он отвернулся и, что-то решив, бросил, – Неважно... Больше не смей сюда заходить без разрешения.       – А если...       – Не смей.       Ген почувствовал странное убийственное намерение в этих слова. Ему захотелось приблизиться и потрогать его, просто коснуться, чтобы понять откуда такой гнев.        ...наверное, ему правда не стоит больше заходить в это место без разрешения.       – Хорошо... Но раз я здесь, то может начнём. Сенку-чан, неужели ты передумал? Если да, то я...       – Покажи часы.       Не просьба, а приказ, которому нельзя отказать. Ген снова провёл языком по зубам. Ему правда, очень хотелось кусаться.       – Подойди и покажу, – спокойно ответил Ген, не двигаясь со своего места. Глаза блестели озорством, не позволяя выглядеть серьёзно, как бы он ни хотел.       Никто не встал. Ген мог так вечность, у него времени в запасе, а Сенку обладал большим упрямством, и позицию он мог сменить только при возможности отплатить позже.       Сенку точно не забыл про запланированную встречу, но кажется Ген сильно испортил ему настроение и настрой, пробравшись в его лабораторию. Честь осквернена, гордость задета, Сенку нуждается в справедливости.       Желание кое-кого избить сильно мешало остаткам рациональности.       Но...       Сенку наконец встал. Без всякого выражения он размеренным шагом направился к Гену, словно секунду назад не желал чужой крови.       Остановившись в шаге от него, Сенку протянул руку.       – Часы.       Ген невинно улыбнулся.       – Пожалуйста?       Если бы эмоции Сенку можно было услышать, то в комнате прозвучало бы резкое и измученное дёрганье струны.       Перебор. Ген определенно переборщил.       – По-твоему это весело?       – Да.       – Нет, – оборвал его Сенку, – Эй, великий и ужасный, может я и правда удивился вчерашним твоим трюкам, но это не значит, что я готов мириться с неуважением. Ты в моей лаборатории - это всё равно что мой дом, так что знай границы! Понял?       – ...боже, ты этот холодильник сравнил с домом... Сенку-чан, как часто ты бываешь дома?...       – Не твоё дело.       – А... – запылившийся мозг Гена внезапно ожил и в голову пришла очень умная мысль.       Но он не осмелился её озвучить. Боялся, что это может больше испортить и так плохую атмосферу.       А её надо было спасать.       Наконец Ген собрался и встал. Он хотел немного избавиться от своей наглой ауры подобным жестом, но неожиданно понял, что выше. Теперь это выглядело так, будто он собирался надавить на Сенку.       Кажется, Сенку так всё и воспринял. Взгляд стал ещё более хмурым, между бровями появилась неглубокая морщинка.       – Сенку-чан прав, я вёл себя очень грубо, прости, – Ген даже сложил ладони и легко поклонился.       Весь вид Сенку кричал, что это чистое издевательство и ни капли искренности. Но прежде чем он успел пожаловаться, перед его носом появились часы.       – Держи, часы. Можешь попробовать открыть, если хочешь.       Сенку всё ещё хмурился и не мог успокоиться, но любопытство перед чем-то столь невероятным сильно преобладало. Сдержавшись, чтобы не фыркнуть, он потянулся и забрал часы.       Ген до сих пор не поднял голову, а Сенку отвлёкся и не смог заметить лёгкую дрожь в его теле и остекленевшие глаза.       Это был страх. Страх человека, что всю жизнь прожил в одиночестве и внезапно почувствовал чьё-то прикосновения.       С трудом держа своё тело, он медленно сел обратно на стул. Сенку настолько погрузился в разглядывание новой безделушки, что забыл о присутствии чужой персоны. Но это и не плохо, Ген воспользовался моментом, чтобы сосредоточиться на своих эмоциях и одновременно с жадным любопытством следил за Сенку.       За каждым его вдохом и аккуратным касанием к часам. Ген не мог избавиться от чувства, что касаются не холодного металла, а его собственной кожи.       Мурашки покрыли всё тело.

***

      Хьёга сидел за небольшим столиком, в нижней части ресторана. Перед ним, на сцене, выступала миловидная девушка с белыми волосами. Она нежно водила по струнам кото, играя неизвестную, но довольно приятную песню. Голос был звонким и чистым.       Хьёга мысленно оценил всё коротким "красиво". Чай в его руке давно остыл, к еде даже не притрагивался. Он не хотел есть. Уже очень давно.       Остальные посетители оживлённо болтали друг с другом и активно хвалили певичку. За каждым столом стояла небольшая красная свечка, придавая помещению некую таинственность и тепло, резко отделяя людей внутри, от холодного и серого мира снаружи. Хьёга часто бывал тут - здесь думалось легче и сердце...оно ощущалось. Почти как живое.       К столику подошёл официант и быстро сообщил:       – Господин просит вас подняться.       Не ожидая ответа, он немедленно ушёл обслуживать гостей. В любом случае, Хьёга бы поднялся.       Сделав маленький глоток холодного чая, Хьёга покинул своё место.       Лестница на второй этаж становилась всё темнее и темнее с каждой ступенькой. В конце появился занавес из чёрного и красного бисера. За ним еле виднелся слабый свет.       – Господин.       – Зайди.       Хьёга прошёл сквозь завесу и наконец увидел бамбуковый карминный стул с изысканным оформлением из багряного шёлка. На нём сидел молодой мужчина, скрестив ноги и подперев щёку рукой. Чёрные волосы собраны в хвост, и такие же чёрные глаза смотрят в окно на первый этаж. В этот момент певичка закончила петь и поклонилась. Зрители ей аплодировали.       От Хьёги не ускользнула морщинка меж бровей его господина. Опять не нравится.       – Замени, найди другую.       Никогда не нравились. Хьёга давно сбился со счёта, ещё на 120-й девушке в 1998. Он не знал кого именно хочет господин, но продолжал стараться. В любом случае, даже если ему опять не понравится, Хьёгу он за это не накажет. Просто попросит заменить на другую.       – Будет сделано.       – Как Модзу?       – Капризничает.       – Ты хорошо следишь за ним?       – ... – Хьёга нахмурился.       Господин конечно знал о недавнем посещении борделя Модзу. И всё же, задача Хьёги была проста - показать честность и преданность, самостоятельно всё рассказав. Он это делал. И никогда не увиливал.       Но прежде чем успел начать, господин поднялся со своего места.       – Накажи его, с таким характером он долго не продержится, поэтому нужно приструнить мальчишку. Пусть знает своё место.       Хьёга кивнул. Он умел наказывать. Особенно Модзу.

***

      Укио никогда не старался сблизиться со Стэнли. Тот никогда не старался сблизиться с ним. Но каким-то удивительным образом они всё равно хорошо взаимодействовали друг с другом.       Как и сейчас. Небольшая вылазка в семь утра, на поиски среднего демона. На местных источниках появились жалобы – умерло три человека. Все здоровые, почти совершеннолетние парни. Внезапно они просто упали и начали задыхаться, лёгкие разорвались изнутри, а сосуды сжались. Кровь вытекла из всех семи отверстий, а кожа быстро посинела.       Владелец настолько был убит горем не из-за чужих смертей, сколько из-за пропажи клиентов, что начал обзванивать местных шаманов и экстрасенсов. Откликнулись многие, но никто не справился.       Конечно, ведь все они были лишь людьми с чуть более высокой чувствительностью к тёмной энергии, чем у обычных людей. Ни в какое сравнение с охотниками.       Укио и Стэнли обошли местность и по одному только запаху смерти и злобы отыскали тёмную размытую фигуру. Неожиданно фигура оказалась маленькой и хрупкой девушкой под чёрным дымом. Это однозначно был демон.       Они застыли, изучая её с головы до ног.       – Я... Кажется, я могу её видеть, – пробормотал Укио.       – Она сильная.       – Но разве сильные всегда были такие чёткие?...       Стэнли посмотрел в его сторону. Укио посмотрел в ответ. Он ожидал, что Стэнли что-то скажет, но тот лишь больше нахмурился и отвернулся.       Укио давно привык и не жаловался.       – Она всё ещё демон, избавься от неё...       Не успел Стэнли договорить, как Укио быстро, словно ветер, пронёсся мимо, прям в демона. Но вместо того, чтобы с ним столкнуться, он прошёл насквозь и демом закричал. Тёмная фигура пошатнулась, края начали размываться. Укио держал в руке черный сгусток, который так же медленно растворился. Его лицо ничего не выражало, а Стэнли снова хмуро на него смотрел.       – Можем возвращаться, – сказал он наконец и первый поспешил уйти.       Укио глубоко вздохнул и огляделся на безмятежный источник с тёплой водой. В голове промелькнули воспоминания из прошлого, но он быстро их отбросил. Им в его голове не место. Не сейчас.       Достав свой телефон, Укио снова взглянул на сообщения.       Господин Рэнджи просил его прийти. Укио не мог отказать, даже если бы хотел.       Он уже знал что от него ждут и... был готов это дать.       Теперь его Господин - Рэнджи, учитель – Стэнли. Прошлого нет.       Рюсуя тоже быть не должно.