Последствие человека

      – Сенку, сколько ни старайся, они не откроются, – в сотый раз сказал Ген, сидя на полу.       Он уже час наблюдал картину с очень грустным сюжетом. Сенку-чан, обычный человечик, активно пытается взломать потусторонний артефакт, который закрытым держат силы с того света.       Ну серьезно, даже Ген не смог сразу – он был недостоин, а тут Сенку. Сенку, что просто человек.       Конечно есть способ, при котором Сенку откроет часы... Но пока рано, позже, когда Сенку будет не против.       – Почему? Что это за механизм?! – спросил он, отодвинув лазерный луч.       – Волшебный механизм, Сенку-чан, – пропел Ген и увернулся от летящего в него гаечного ключа.       Нет, ключ бы не попал, Сенку всегда плохо целился. Кажется, убивать его он не планировал.       – Ладно... ладно, – Ишигами сделал глубокий вдох, – открой...       – А волшебное сло...       Ещё один инструмент пролетел мимо его головы. Гордость этого мелкого, заносчивого учёного была разбита.       – Иду, солнца свет мой, иду.       Ген послушно подошёл к столу и не стал томить несчастного, сразу же открыв маленькие серебряные часы.       Он уже привык к виду, что они таили внутри себя. Ничего особенного, ничего интересного. Наверное, если погуглить, в интернете можно найти тоже самое...       Но почему-то человек всегда реагировал по-другому.       – Сенку-чан, должен сказ... – но договорить ему не дали.       Сенку с большим любопытством заглянул в часы и застыл. Застыл, словно статуя. Ген знал, что даже если толкнуть, тот с места не сдвинется.       С Ксено было так же. Однажды Ген поддался ему и показал часы. Он не думал, что с этим будут какие-то проблемы, ведь там правда ничего особенного. Ничего особенного для Гена.       А Ксено тогда застыл. Так же, как и Сенку сейчас. Ген пытался привести его в чувства, но тот не реагировал на звуки или прикосновения. В конце концов, появился Стэнли. Он аккуратно накрыл ему глаза и отвернул в сторону. Медленно, но верно Ксено пришёл в себя. Никогда ещё Ген не видел Ксено настолько невинным и воодушевлённым. Это длилось минуты две, пока он не нахмурился.       Подняв раздраженный взгляд, Ксено заявил:       – Я забыл, что видел...       Ген не знал, как надолго ему стоит оставлять Сенку таким. Возможно, то, что он видит, его так же завораживает, как Ксено. Возможно, Ген увидит похожее выражение на его лице.       Эта часть была самой интересной. Гену очень нравилось каждое новое или непривычное выражение на лице Сенку. Ему, в общем-то, просто нравилось наблюдать за ним и представлять, что он сам часть его жизни. Ген хотел быть частью его жизни.       Наверное, он ведёт себя неправильно. Нет, Асагири знал, что ведёт себя неправильно. Люди себя так не ведут.       Вот только, он больше не может вести себя, как человек. Это большая роскошь для охотника – жить, как нормальный. Из их команды, такие привилегии получил только Стэнли. Возможно, и они получат в будущем, но не сейчас.       Прошло минуты три, с тех пор, как Сенку взглянул в часы. Ген решил, что для первого раза более чем достаточно. Вспомнив каждое движение Стэнли, Ген так же накрыл глаза Сенку, обнял за талию и развернул вместе с собой от часов.       – Сенку?       Нет ответа. Сенку молчал и не шевелился. Ген испугался, что у него не получилось, и взволнованно посмотрел ему в глаза. Вид больших блестящих глаз, полных слёз, разбил его на части.       – Сенку, – позвал он снова, но вместо ответа послышался всхлип.       Большие капли скатились по щекам и упали на пол. Сенку не удержался и упал за ними на колени. Если бы Ген его не удерживал, он бы совсем развалился на полу.       – Сенку, что такое, тебе больно? – вместо ответа послышался очередной всхлип, который неожиданно перешёл в рыдания.       Ген вздрогнул от удивления и страха. Он совсем не ожидал такой реакции. Никогда не думал, что внутренний механизм часов может довести до такого. Там ведь правда ничего такого волшебного. Ген бы описал всё, как циклический шторм посреди космоса. Правда, ничего интересного, каждый ребёнок видел это в мультиках.       Но Сенку не переставал плакать. В какой-то момент он крепко вцепился в Гена и уткнулся ему в грудь, словно пытаясь спрятаться. Ген не сопротивлялся, крепче сжимая его в своих руках. Он был только рад спрятать Сенку, если ему от этого будет лучше.       Спрятать от всех и вся, защищать до самого последнего мига. Ген хотел быть верным только Сенку-чан.

***

      – И давно они существуют?       – Мы думаем, да.       – Мы? Это только ты и Ген?       – Ксено тоже.       – Мгм, – Кохаку кивнула.       Всё, что знает Стэнли, знает и Ксено. Навряд ли найдётся парочка ближе, чем эти двое.       Кохаку не удивилась, когда узнала о демонах, которые сильнее обычных. Намного. Они могут принимать человеческую форму, наравне драться с охотниками и, что ужасно, имеют свои особые силы...       Наверное, для Кохаку это звучало так же невероятно, как и для людей, если бы они узнали про таинственных охотников, что убивают демонов.       – И как же эти их силы выглядят? Как наши? У них есть оружие или, как у Рури?       – Сложно точно сказать. На данный момент мы видели силу только одного. Он имеет свойства, как у Рури, оружия нет. Может внушить что угодно, но для этого ему надо прикоснуться к жертве. Из наших наблюдений известно, что он имеет высокую должность среди демонов. Его слушаются.       – Почему они раньше не показывались?       – Мы не знаем. Возможно, поджидали момент.       – Получается, у них может быть какой-то план? А что если у них целая стая или даже армия?       – Всё может быть, поэтому будь аккуратна.       – Когда вы расскажете другим?       – Укио и Рури скоро узнают. Ген узнал об этом случайно, когда один из таких пытался его поймать.       – Поймать? Не убить?       – Именно поймать. Ген с трудом вырвался.       Камин перед ними начал понемногу гаснуть, Стэнли присел, чтобы подкинуть ещё дров. Кохаку убрала плед со своих ног и встала, разминая плечи. Ей уже давно полегчало.       – Никогда не думала о демонах, что охотятся на охотников. Насколько же они смелые твари?       – И сильные, Кохаку. Тебе стоит быть осторожной. Особенно теперь. Близятся опасные перемены.       – Ну, навряд ли они будут нападать на нас прям посреди улицы или когда мы не одни. Ген вечно один, поэтому и попался... Не знаешь, что они хотели с ним сделать?       – Вряд ли они хотели позвать его на чай. Просто будь аккуратна. Если ситуация не выглядит хорошо, то зови или беги к ближайшему охотнику.       – Не волнуйся, я справлюсь. Лучше следи за Геном. Мне кажется, что он может что-то натворить.       – Ты права, он умный, но Сенку... Он слишком долго был одинок.       – Ген умный, но и преданный. С тех пор, как Сенку появился в его жизни, он словно превратился в... – Кохаку неловко запнулась, вспомнив, как Ксено называл Стэнли так же.       – Договаривай.       – В собаку.       – Пф, – Стэнли закончил с камином и встал, – и правда, прям настоящий Хатико.       – Думаю, Сенку для него важнее, чем ты.       – Он важнее. Ксено для меня тоже важнее вас.       Кохаку даже не стала обижаться. Это все заметили, каждый, кто видел их вместе. Верный пёс и по уши влюбленный мужчина в одном. Охотники рассказывают, что существование без своего человека похоже на ноющую боль. Сначала тебе неприятно, через время она сводит с ума, потом приходит смирение, ты привыкаешь, а когда встречаешь его, – того, кто, как волшебное лекарство, стирает все те страдания в миг, – ты уже не можешь от этого отказаться.       Стэнли смог, дважды.       А Ксено нет. Ксено его не отпустил, а Стэнли не смог уйти. Больше никогда не сможет.       Кохаку давно привыкла к этой "боли". Она вспоминает о ней только тогда, когда ей грустно. Когда ей страшно взвалить какие-либо проблемы на Рури или когда сложно поделиться чем-то её беспокоящим с командой. Особенно, когда воспоминания из прошлого не дают покоя, но ты никак не можешь позволить себе рассказать о них. Потому что некому. Её команде они не будут так важны, как ей, а сестре лишний раз вспоминать не надо.       Кохаку никогда не забывала, что она старшая. Её задача быть сильной. Даже после смерти.       – Для тебя есть небольшая миссия. Помнишь ту девушку, которую преследовал демон в больнице? Тебе нужно сходить и проверить её дом. Желательно и её саму. С тем демоном ты уже встречалась, так что лучше остальных знаешь, как действовать.       – Хорошо. Всё будет сделано лучшим образом.       – Верю. Отправляйся... И вернись.       – Будет сделано.

***

      В детстве Укио так и не узнал, что такое родительская любовь. Всякие надежды на неё он потерял, когда его забрали. Несмотря на то, что его обделили всем необходимым, как ребёнка, он всё же плакал из-за родителей и братьев. Глупое детское сердце хранило их в себе, словно по-настоящему важных людей.       Но боль от разлуки прошла быстро. Одна из причин тому стал маленький мальчик со светлыми волосами и ужасно неусидчивым характером. Ему даже года не дали для обучения, как солдату, когда его приставили охранять маленького господина Нанами.       Маленький господин Нанами уже имел телохранителя, но тот являлся взрослой женщиной.       Пусть и не все знали, что она женщина – это строго хранилось в секрете.       А вот парень ближе по возрасту мальчику не мешал. К тому же, он мог помочь ему в изучении языка. На самом деле маленький господин Нанами привёл более сотни причин, почему бывший слуга офицера должен стать солдатом, а потом его телохранителем. И отец не мог отказать.       Укио неожиданно попал в необычные условия. В очень непривычные. Даже страшные.       Его кормили три раза в день. Еда была свежая и вкусная. В первый день Укио пришёл спросить повара, не перепутал ли он тарелки и не дал ли ему еду какого-то важного члена семьи. Никогда он ещё не видел такой грустный взгляд, направленный в свою сторону.       Ещё у него руки зажили. Пропали многочисленные мозоли и царапины. Остались только те, которые появились из-за работы с мечом.       Самое интересное случилось в первый же день в подчинении у Нанами. Ночью, когда он лёг спать в мягкой кровати и утром проснулся. Его не разбудили, он проснулся. Ему сказали, что первые три дня ему нужно только привыкать к местности. Но даже после трёх дней, его расписание оказалось невероятно мягким.       Спустя месяц Укио набрался смелости спросить у единственного более-менее знакомого человека, почему здесь так хорошо.       "Меня ведь не откормливают, как скот, да?" – спросил он Франсуа и та, что удивительно, улыбнулась. Укио не думал, что у неё есть ещё какое-либо выражение лица, помимо серьёзного. Франсуа сказала, что её растили так же и всё ещё не сдали, как скот. Потому что она имеет значение для них. И Укио тоже теперь имеет значение.       Лишь через год Укио понял, что именно так обращаются с человеком.       Ещё через пятнадцать лет Укио умер и стал охотником.       Ему было странно это признавать, но казалось, будто ничего не изменилось. Только теперь, вместо одного человека, под его защитой было чуть больше людей. В зависимости, кого демоны достают.       Прошло сотни лет, Укио научился хорошо делать свою работу.       Но он так и не привык.       Да, работа одинаковая. Но люди не те. Все они не те. Среди миллиона людей нет его. Потому что он умер вместе с ним.       Судьба так распорядилась, что они оба стали охотниками. Укио не привык, но делал свою работу, он тоже не привык. А узнав, что его брат стал демоном, так и вовсе ушёл.       С тех пор Укио его ненавидит. Он ненавидит Рюсуя Нанами за то, что тот бросил его. Снова и снова.

***

      Сенку недолго плакал. Через минут десять он просто встал и ушёл в туалет, а когда вернулся, просто молча вернул часы. Ген тоже молчал – он боялся сказать хоть слово, чтобы ненароком не испугать Сенку.       Но уже через десять минут Ген не усидел.       – Сенку, хочешь анекдот? – неуверенно спросил он.       – Нет, – уже уверенно ответили ему.       – Тогда, хочешь, спою? Я хорошо пел в молодости...       – Заткни..., – Сенку резко остановился, словно подавился собственными словами.       – Прости, я не думал, что могло что-то случиться, я...       – Тишины. Дай мне тишины, я...ты...эмм...       Неожиданно Ген понял очень болезненную вещь.       – Ген. Меня зовут Ген Асагири.       Сенку не ответил, лишь посмотрел коротко в его сторону и быстро отвернулся. Он подошёл к своему рабочему столу и сел на стул, к Гену спиной.       – Я даже имени твоего не знаю.       – Я...       – Ты говорил мне своё имя, это помню, но не помню само имя. Недостаточно много с тобой говорил.       – Это всегда можно исправить...       – Ген Асагири, что ты от меня хочешь? Я знаю, чего хочу от тебя. Точнее знал... сейчас я не особо уверен. Но что насчёт тебя? Ты же не просто так тут, да?       – Я...       – Честно, Асагири. Давай без лжи.       Ген продолжил молчать. Подобное невозможно вот так просто сказать. Это не секрет, но, узнав об этом сейчас, Сенку не просто разозлится. Возможно, он перестанет разговаривать с ним или вообще видеться. Он возненавидит его. Люди так не делают. У людей всё по-другому.       – Похоже, без лжи ничего не получится, да?       – Не время...       – Мгм, наверное, я ещё слишком маленький. Сколько тебе лет? Триста?       – Чуть больш...       – Без разницы. Точно опытней и мудрее меня.       – Не сказал бы...       – Асагири, уходи, – Сенку открыл свой планшет и начал что-то писать.       – Что?...       – Уходи, мы закончили.       – Но...       – На сегодня. На сегодня мы закончили, мне надо работать. Уходи.       – А когда следущий раз? – Ген неловко встал, но не спешил уходить.       На самом деле, он боялся, что его выгоняют. Навсегда.       – Не знаю, возможно, не скоро...       – Но ты же не...       – Асагири, уйди, – Сенку отложил стилус и уронил голову на стол, – просто уйди, оставь меня в покое!       Ген колебался, ему казалось, что если сейчас он выйдет, то больше никогда не вернётся снова.       Ему очень хотелось что-нибудь сказать или как-нибудь поддержать. Напряжение и усталость слишком ясно виднелись в Сенку. К сожалению, Ген не умел правильно подбирать слова, а ещё он прекрасно понимал, что никак не справится с этой задачей. Даже если очень постарается. Ведь он был одной из причин, почему Сенку себя так чувствовал, и любое его движение лишь стало бы очередной тяжестью на плечах учёного.       Ему оставалось лишь уйти.       – П-пока... – заикаясь, прошептал Ген и почти прошаркал к двери.       Не дав себе сказать и слова лишнего, он выпустил цепь. Вмиг его тело перенеслось, и руки погрузились в снег. Ген мог поднять температуру тела, чтобы согреться, но сделал наоборот, в попытках заморозить всё своё нутро.       Ген обнял себя за плечи и поджал колени к груди, так и застыв на самой вершине горы.