Продрогшие дети цветов

Только проснувшееся солнце на горизонте залило комнату своими яркими лучами. Джисон сидел на кровати, прижав колени к животу. Рубцы на руках неприятно чесались — из них вот-вот полезут черви. Разорвут тонкую фарфоровую кожу и вылезут в свет, словно цветы через асфальт, боевито желающие жить. Джисон тоже этого хочет. Вырваться из оков отца-монстра и наконец-то начать жить. Но, вот проблема — он слишком слаб. Слишком слаб, чтобы ответить на жестокие удары по хрупкому телу от рук, которые по локоть в крови. Слишком слаб, чтобы спиной встать за больную мать, в которую то и дело со всей злобой направляется отцовский кулак. Слишком слаб, чтобы прекратить ему потакать ради того, чтобы не быть грушей для битья. «Слишком слаб, слишком слаб, слишком слаб… Сука!» — крутилось в голове Джисона ежесекундно, агрессивно полосуя душу ржавыми лезвиями ножей. Он резко вскочил с кровати и, накинув школьный рюкзак на плечо, выскочил из окна на улицу. Ручка рюкзака болезненно елозила по синяку на плече. Ноги неспешно плелись в сторону школы Торонто, пока кто-то за спиной его не окликнул: — Хэй, Джисон, подожди меня! Обернувшись, Хан увидел бегущего к нему Феликса, больше похожего на лесного эльфа, утонувшего в горе плетёных украшений и свитере, явно в несколько раз больше его самого. — Ты мне не позвонил вчера вечером, отец снова забрал мобильник? — спросил Ли, пытаясь отдышаться. — Да, извини… — Ой, да ладно, ничего страшного, — с улыбкой ответил вязанный чудо-эльф. — Будешь виноградную жвачку? Последнюю урвал у мелкой. Правда она меня чуть не загрызла, но я успел ретироваться через окно! Бегу-бегу, а там ты плетёшься, ну и я сразу за тобой, ха-ха! Джисон поймал подкинутую в воздух жвачку и закинул её в рот. Приятный вкус тут же распространился по вкусовым рецепторам языка и заставил Джисона сиять от счастья — настолько он любил эти жвачки, да и за завтрак ему сойдут. — Ты слышал, что эти идиоты опять натворили? — спросил Ликс, попутно надувая ртом жвачный шар, который тут же лопнет и прилипнет к его губам ещё надолго. — Что? Ты о ком? — Ты серьёзно? Вся школа на ушах стоит! Этот придурок Джексон вместе со своими упырями оказывается впарывает наркоту мелким уже как полгода! От услышанного Джисон даже споткнулся на ровном месте и уставился на друга ошарашенными глазами. Не верилось, что эта грязь, под названием наркотики, пробралась настолько близко. — Вот урод… Как его до сих пор не поймали? — зло промямлил Джисон и тут же осознал, что они живут в такой дыре, что вряд-ли тут кому-то есть дело до этого. — Сам не понимаю, но если об этом узнает Мин… — Ли не успел договорить. — Нет! Не произноси это имя! — резко взвизгнул Хан, закрывая холодной ладонью рот друга, а Ли и догадываться не надо, почему он так сделал. — Хан Джисон, ты серьёзно втюрился в этого отморозка? Я понимаю, он тут местный герой и всё такое, но он же сам тебе и вмажет, когда узнает, что ты… — Прошу, перестань! Не узнает он об этом, ему вообще глубоко плевать на таких, как я… — Джисон поник. Он всегда знал, что ему ничего не светит с этим человеком, но на протяжение уже нескольких лет, видя его, Хан просто теряет самообладание и превращается в лужу слёз вперемешку с кровью. Ли Минхо — парень, с напрочь отстреленной головой. В школе все его знали, как лидера одной из бывших группировок учебного заведения и "борца за справедливость", но для местных жителей он был хулиганом и отбросом, наравне с Джексоном Ваном. Только вот тот действительно был ублюдком, а Минхо тем, кто таких ублюдков истребляет. Размазывает избитыми кулаками в кашу по асфальту, втаптывает тяжёлыми ботинками в чернозём и ядовито плюёт в лицо. И истребляет. «Такие даже цветами не прорастут, а лишь останутся перегноем», — твердил молодой парень, из раза в раз ловя местных ублюдков за их деяниями. Чем же он так зацепил Джисона он и сам понятия не имел, но точно знал, что Минхо далеко не такой, каким кажется. Пока все видели в нём лишь больную жестокость и равнодушие, Джисон видел боль и одиночество. Он всегда чувствовал, что парень прячется за маской равнодушного, холодного уёбка, хотя на самом деле всегда был очень чувственным и добрым. Просто это сидит настолько в глубине его души, что откопать практически невозможно. Прорастёт ли он сам тем самым цветком? Или останется перегноем? Джисон часто видел, как Минхо кормит бездомных кошек и собак в тёмных переулках, хотя у самого руки в крови от драк. Он часто видел, как тот помогает пожилым бабушкам в их местных забегаловках выносить мусор и убираться, хотя у самого синяки с тела месяцами не сходили. Он видел, как Минхо роняет скупые слёзы над стёртой фотографией покойной мамы на крыше старой школы, хотя у самого шрамы от поножовщин еле перекрыты неаккуратными татуировками, сделанными наспех швейными иглами. Джисон — соглядатай, влюблённый по уши. Джисон — дурак. «Дурак, дурак, дурак!» — Хээй, Джисон! Ты где витаешь уже второй урок подряд? Ручка, которую Джисон сгрыз в раздумьях, упала на парту и покатилась на пол. Он повернулся к другу и вопросительно уставился на него. — Что такое? — Это у тебя надо спрашивать, — недовольно промямлил Ликс. — Ты меня игнорируешь уже второй урок, витаешь где-то в облаках и ручку мою съесть пытался! — Прости-и, я просто задумался… — жалобно протянул Джисон, надувая беличьи щёки — перед ними невозможно устоять. — Ладненько, но с тебя новая ручка! — Хорошо-хорошо, — хохотнул Джисон и начал собирать рюкзак. — Ты в столовую сейчас? — Да, меня Лиа звала с ней вместе пообедать. — Встретимся тогда через час. — отсалютовал Джи и направился в сторону лестницы. В школьной столовой он никогда не ел. На самом деле, он почти нигде не ел. Вместо этого он всегда любил прятаться на школьной крыше, захватывая с собой любимую манхву и баночку дынного милкиса. Там его никто не видел и потому не доставал на большой перемене. Джисон подложил под себя ветровку и устроился поудобнее на прохладных плитах. Попивая дынную газировку (она наверняка уже течёт по его венам вместо крови), он неспешно читал новую манхву про двух любящих друг друга парней, которым не суждено быть вместе. Да, Джисон всегда любил читать именно манхвы про геев. Об этом знает только Феликс и пара знакомых девочек из других классов, и они, слава богу, его за это не осуждают, как и за то, что ему самому нравятся парни. Точнее, Ли Минхо. Перемена была длинная, поэтому Джисон не волновался и спокойно продолжал вчитываться в грустный сюжет в сопровождении красивых иллюстраций, пока не услышал странные звуки — на крышу кто-то поднялся. И не один. Джисон сидел за небольшой стеной и попробовал немного выглянуть из-за неё, чтобы узнать, кто это, но один из парней, который на порядок выше второго, стоял спиной и закрывал собой другого. — Ты принёс деньги? — прозвучало так, словно раскалённую сталь прижали к уху — это был Джексон. — Д-да, вот, держи… — ответил паренёк, голос которого звучал максимум лет на четырнадцать. «Неужели он продолжает впихивать наркоту прямо в школе даже после того, как все начали об этом узнавать..?» — подумал Хан и дрожь прошлась по его телу электрическим током. Если Джексон узнает, что Хан всё видел — ему конец. — Пацан, ты хоть знаешь, как это употреблять надо? Учти, мне ваши малолетние трупы не нужны. — Я всё знаю, правда! — Ну хорошо, — Ван едко усмехнулся. — А теперь съебись отсюда и не появляйся у меня на глазах. И только попробуй не держать свой язык за зубами, иначе я тебе его вырву и пришью к другому месту, понял? — агрессивно процедил Джексон, схватив парня за воротник. — Да, д-досвидания… — ответил тот и убежал прочь. Джексон начал идти к лестнице, которая ведёт вниз, и всё было бы нормально, если бы не одно но. Хан от испуга вздрогнул так сильно, что железяка с дынной газировкой выпала из рук прямо на каменную плиту, расплёскивая липкую жидкость вокруг. Поняв, что сейчас произошло, Хан затаил дыхание: «Мне пиздец…» — Кто здесь? — грубо выкрикнул Ван и начал идти медленными шагами в сторону Хана. Джисон прижался к стенке сильнее, словно вот-вот пролезет сквозь неё. Закрыв манхву руками, он принялся прощаться со своей жизнью, которая определённо сейчас оборвётся руками этого ублюдка. — Сука, ты ещё кто такой?! — Ван схватил его за воротник рубашки и начал грубо тянуть на себя, на дне его глаз танцевали демоны. — Я Х-хан Джисон… — пропищал он себе под нос и закрыл глаза от страха. — Ты всё видел, да? Отвечай, мразота! — Нет, ч-честно не видел… Джексон смотрел прямо в его глаза, отчего стало так больно, словно их выкалывают остро заточенными ножами-бабочками, что ничего общего не имели с прекрасными созданиями матушки природы. Сегодня точно прольётся кровь. Он оттолкнул беззащитного парня с такой силой, что тот отлетел в угол открытой школьной крыши и ударился головой о каменную стену, оставляя кроваво-грязный отпечаток на ней — печать дьявола. Манхва, которую он так усердно прятал, вылетела из рук и приземлилась недалеко от Джексона. Подойдя поближе, он наклонился и поднял её. — Что это тут у нас… — процедил он и начал вглядываться в чтиво. — Пиздец, гейская хуета, ты серьёзно? Ты, оказывается, ещё и педик ебаный. Хан Джисон, ты вообще в курсе, что у нас с такими делают, ублюдок ты смазливый? — Подойдя ближе к Джисону, он с размаху врезал ногой по его лицу и прижал шею увесистым кожаным ботинком. Джисону было тяжело дышать — демоны пробрались в лёгкие и перекрыли кислород. Из носа хлынула кровь, растекаясь по лицу и падая грязными каплями на пол — это место уже не отмыть от дерьма. — Ну и кто тебя в жопу ебёт, не расскажешь мне? Уж не думал, что на моей территории такое гнильё развелось. Джисон молчал. Он лишь сглатывал нахлынувшие слёзы и кровь, которые заполнили его носоглотку. Металлический вкус смешивался с остатками дынной газировки на языке — едкая амброзия по дьявольски. — Почему ты решил, что это твоя территория? — выплюнул Джисон вместе с кровью. Страх ушёл. Пришло безразличие. По лицу Джексона, искривлённому в агонии злости, можно было понять, что тот злится уже не на шутку сильнее. И почему это так забавляет? — Сукин ты сын, ты сам напросился! Новые удары пришлись прямо по рёбрам, последующие — в лицо. Ван схватил его за шею ледяными, кровью наполненными руками, и начал с новой силой ударять об стену. — Джексон, прекрати! Тебе проблем мало, придурок? — послышалось откуда-то из-за спины Вана, но перед глазами всё так плыло, что было непонятно, кто это. Джексона оттащили в ту же секунду. Это был его друг и, по совместительству, такой же ублюдок — Бэм-Бэм. Хан Джисон пытался отдышаться, сплёвывая кровь на бетон и вытирая слёзы с заплывших глаз. Напоследок, Джексон разорвал манхву и ушёл, сплюнув едкий яд в его сторону. Он не знал, сколько прошло времени, но, пока он пытался прийти в себя, перемена уже явно кончилась и Феликс вероятно потерял его, однако нужно было хоть как-то привести себя в порядок, прежде чем возвращаться на уроки. Собрав разорванную манхву о любви и накинув на голову ветровку, он спустился вниз и направился в уборную. Ветровка малость закрывала обзор, но ноги сами шли куда нужно. Шли, пока Джисон не врезался в чью-то массивную грудь. Обрывки манхвы вновь разлетелись по полу, куртка слетела и сам Джисон чуть было не упал, но его успели подхватить. — Чувак, что с тобой стряслось? — в голосе звучала нотка испуга. Подняв взгляд, Джисон увидел его. «Нет, нет, нет… Только не Ли Минхо… Почему именно сейчас, чёрт тебя дери!» — Джисон тут же обезумел. Встретившись с ним взглядами, перед его глазами пронеслась вся жизнь, словно перед смертью, которая всю жизнь стоит за его спиной, а теперь и прямо перед лицом. Лицом, украшенным засохшей кровью и уже проявляющимися синяками от увечий, нанесённых Джексоном. — Н-ничего, всё со мной нормально! — жалко пропищал себе под нос Джисон и начал вырываться из хватки Минхо, но тот его не пускал. — Я не слепой, Хан Джисон. Говори, кто это сделал. — после этой фразы глаза Ли Минхо зло потемнели, а Джисону стало ещё больше не по себе. «Откуда он вообще знает моё имя?!» — Будет хуже, если ты продолжишь молчать. Джисон нервно сглотнул и опустил взгляд на руки Минхо, которые держали его всё это время мёртвой хваткой. Поняв, что Джисон боится, он его отпустил. — Это Ван, да? — Д-да… — Вот мразь, сука! — прорычал Минхо и резко ударил кулаком железный шкафчик, после чего Хан попятился назад. — П-прости, мне нужно идти! — нервно сказал Хан и побежал прочь, направляясь в уборную другого крыла школы.

⋆༺𓆩☠𓆪༻⋆

Зайдя в уборную, где всё было разукрашено маркерными надписями и рисунками, а в туалетном бачке всегда был целый притон травки и прочего дерьма, Джисон взглянул в зеркало. Вместо собственного лица он видел кусок окровавленного мяса. Родители выращивали его явно на убой. Раны на лице продолжали тихо кровоточить и жечь острой болью — из них вот-вот полезут черви. Ледяная водопроводная вода не могла очистить его душу от грязи, крови и яда, но ушибленные и слегка рваные раны — вполне да. По костлявым полумёртвым рукам и жёлто-грязной раковине стекали ручьи воды вперемешку с кровью. Не описать словами то, как сильно ему хотелось очиститься от всей этой грязи. Ему казалось, словно он насквозь был пропитан ею. Джисон начал ногтями царапать кожу на руках, пытаясь оттереть всё с себя, но ничего словно и не уходило. Солёные воды начали наполнять его глаза и скатываться по бледно-синеватым щекам — они могли наполнить весь мир. Наверное, стоило ещё раньше утопиться в солёном озере собственной боли. Обрасти красивыми кристаллами соли и остаться навеки так, а не мучать своим существованием всех вокруг и самого себя. Дверь уборной слегка приоткрылась и внутрь вошёл напуганный Феликс. — Я тебя обыскался уже, ты где был? — Феликс одёрнул его за рукав клетчатой рубашки и ахнул, увидев синяки и ссадины, — Что случилось?! Кто тебя избил? Минхо? Джексон? Не молчи! — Прекрати! — вскрикнул Джисон и опёрся руками об раковину, нервно сглатывая. — Прости… Но, что всё таки произошло? Я переживаю за тебя, Хан… Джисон слегка застопорился, пытаясь собраться с мыслями, но всё таки рассказал. — Я сидел как и всегда на крыше, читал манхву и всё такое, но… — его тело от чего-то слегка вздрогнуло, — В общем, я своими глазами застал сцену, как Джексон продаёт мальчику из средней школы наркотики и… Он заметил это. Заметил меня, и понял, что я всё видел. Ну и после этого он… Ты понял. — Пиздец… — Ага… И всё бы ничего, если бы я не врезался после этого прямо в Ли Минхо, который стоял в коридоре! Господи, какой же стыд… — Джисон жалобно захныкал и скатился по стенке на пол, закрывая лицо руками. Глаза Феликса тут же расширились ещё больше от удивления. — Умеешь же ты находить приключения на свой зад… А этого придурка Вана давно пора наказать, это не может продолжаться вечно, он нашу школу превратил в мясокомбинат с наркопритоном в придачу. — Феликс закатил глаза и тоже скатился на пол, понимая, что они оба бессильны перед этими уродами. — А ещё, он разорвал мою ман… Твою мать, манхва! Джисон вспомнил, что выронил её "остатки" в том самом коридоре и рванулся туда, оставляя друга в недоумении сидеть на холодном полу уборной. Добежав до коридора, ни манхвы, ни куртки, ни самого Ли Минхо там не оказалось. И тут Джисон понял, что он окончательно влип. — Ну и куда ты опять убежал, придурошный? — Феликс запыхался от того, как быстро он бежал, чтобы догнать друга. — Давай свалим отсюда, прошу… — Хочешь сбежать с уроков? — удивился Ли. — Да, пошли. — Вау, наш Хан Джисон стал плохишом? — Ли заулыбался и начал играть бровями, но Хан схватил его за руку и потащил к выходу. — Эй, давай хоть скейты из шкафчиков заберём!

⭒ ༺ ♰ ༻ ⭒

— Ну и что мне с этим делать? — задался вопросом Минхо, пытаясь собрать все страницы воедино. — Ну, вернуть, наверное. Погоди, это реально гейская манхва? Ебать, я тоже хочу такую… — восхитился Хёнджин, помогая склеивать страницы. Минхо лишь цокнул на такую реакцию лучшего друга. — Он как меня увидел аж затрясся весь, неужели я такой страшный? — Ну-у… — Эй, ты ахуел? — Минхо толкнул его в плечо, но тот лишь звонко рассмеялся. — Тебя просто знают все как главного мордобойщика, конечно он испугался. — Я не мордобойщик, а просто творю справедливость, — Минхо закатил глаза, — Кто-то же должен это делать. — В любом случае, надо придумать, как отдать этому чудику его манхву, хотя я бы и себе её забрал… — Прекрати уже, сам себе купишь, а ещё лучше найди себе уже мужскую дырку, я заебался выслушивать твоё нытьё. — Ой-ой, нашёлся мне тут самый правильный, как будто сам на парней не заглядывался. — Хван заиграл бровями, но ему тут же прилетел подзатыльник. — Я тебе реально уебу уже скоро, ты же знаешь, что мне только девушки нравятся. — Пф, ну да, конечно… — Я бы на твоём месте лучше думал, как нам Джексона и Бэм-Бэма наказать. Я терпеть не могу видеть их рожи в школе, не имея при этом возможности размазать их смазливые лица по грязному асфальту, а как только они выходят за её пределы — их хуй где найдёшь. Ведут себя как самые смелые, а на деле ссыкло ебаное, которое умеет только выёбываться на людях и втихую избивать слабых, а на улице ходят и шкерятся. — Не волнуйся, у меня есть уже одна идея… — Глаза Хвана тут же налились тьмой, а губы искривились в злой ухмылке. — Я прознал, что они каждую ночь тусят в гараже БэмБэма, но не факт, что они там будут только вдвоём, так что нам понадобиться подкрепление… — Ты думаешь о том же, о чём и я..? — Ага, — Хван улыбнулся, — Дадим старичку вспомнить его молодость.

⛧°｡⋆༺♱༻⋆｡°⛧

На уголке губ шипит рана, которую Джисон продолжает неосознанно облизывать. Туловище тяжело поворачивать из-за отбитых рёбер, но он продолжает неспешно катиться на скейте между старых домов и рекламных вывесок. Под боком так же тихо слышны звуки, напеваемые Феликсом. Что-то между маминой колыбельной и психоделическим трансом – приятно, в общем. — Думаешь, он вернёт тебе вещи? — Думаю, стоило сразу проверить все мусорные баки рядом со школой, наверняка он просто их выкинул и всё… — Джисона раскололо надвое от этой мысли. Феликс разогнался сильнее и проехал вперёд. Разведя руки в стороны, подобно вольной птице, он прокричал: — Ты слишком пессимистичен, Хан Джисон! — а потом разразился звонким смехом, что эхом разносился по узкой улочке. — Придёшь сегодня на ночёвку? — спросил друг эльф, останавливаясь у дома, украшенного вырезанными тыквами и всякой мишурой, чего не было у самого Хана. — Да, постараюсь свалить как-нибудь. Феликс кивнул ему и, отсалютовав, зашёл в дом. А Джисон неохотно зашёл в свой по соседству. — Хан-и? Ты сегодня рано. — послышался тихий голосок матери из кухни, — Будешь кушать? — Я не голоден, мам. В душ схожу. Горячий душ, возможно, мог помочь ему хотя-бы немного смыть с себя этот грязный, ядовитый день. Правда сейчас ему больше хотелось утопиться в этой ржавой ванне или свариться заживо в кипятке, лишь бы больше ничего не чувствовать. Мысли о Минхо, с одной стороны, успокаивали Джисона, но порой начинали просто угнетать. Болезненная влюблённость — последняя капля. Он никогда не покидал его голову. Дома, в школе, на улице, в библиотеке, в кровати — везде и всегда, но почти никогда рядом. Изредка они пересекались в школе, просто проходя мимо друг друга. Джисон всегда оборачивался, но Минхо… Почти никогда не делал этого. Да и зачем ему это? И правда, незачем. Он знать не знает его. Лишь его имя, но, откуда? Выйдя из раздумий, Джисон не заметил, как просидел в ванной под струями душа уже около получаса и ему пора выходить. На случай каких-либо увечий у него всегда имелась старая бабушкина аптечка, которая то и дело пополнялась всяким горько пахнущим, медицинским. Джисон пропах этим давно. Эластичный бинт больно обтягивал гематомы на хрупких рёбрах, но был необходим, чтобы их излечить. Перекись шипела и кроваво пенилась на рваных ранах, но помогала очистить их. Затянуть в шрамы, которые однажды останутся лишь воспоминаниями о болезненном прошлом. Детские пластыри с радужными дракончиками пока закроют их от людских глаз, хотя определённо вызовут интерес некоторых личностей. И плевать. — Мам, я сегодня останусь у Феликса, у нас общий проект по биологии. — спокойно произнёс Джисон, смотря на мать, что равнодушно пила чай на кухне, читая очередной роман. — Хорошо, будь аккуратнее. — она даже не взглянула на него. — Папа сегодня на сутках? — Да, так что не переживай. И передавай привет семье Ли от меня, давно их не видела. — Ты из дома совсем не выходишь, мам… — Не хочу, сынок, мне и дома хорошо. Ступай. Холод матери порой пугал, но он потихоньку привыкал к тому, что ей уже давно на всё плевать. Отец, за восемнадцать лет их брака, выбил из неё душу в прямом и переносном смысле. Это больно, но это не исправить. Они слишком слабы. Слишком. Слабы. Добраться до дома Ли — перейти через дорогу, но попасть из Ада в Рай. Здесь всегда пахнет свежеиспечённым, сладким, пряным. Здесь всегда тепло и спокойно. Здесь дом. Здесь семья. Всё чужое и своё одновременно. — Джисон, привет! Ты к Феликсу? — в коридор вышла мама Ли, протирая руки о цветастый фартук. — Здравствуйте, миссис Ли, да, я к Феликсу, а где он? — Я-я здесь. — сонно протянул блондин, с зевком проходя в коридор. — Неужели опять спал как проклятый до вечера? — Джисон тихонько рассмеялся, приветствуя лучшего друга. — Сам не заметил, как уснул мёртвым сном… Пошли уже в комнату. — Мальчики, вы голодны, наверное, да? — Мы позже поедим, мам. У нас дела вселенского масштаба! — заявил Феликс и тут же затащил Джисона в комнату, тут же закрывая дверь. — Ну и что ты удумал опять? — Угадай с трёх раз! — Феликс развалился на кровати и принялся слушать догадки друга. — Только не говори, что опять фильм ужасов, я после прошлого спать не мог сутки! — Не-а, мимо. — Плести браслеты из бисера, который потом как всегда рассыпем и будем собирать по всему полу пятками? — Ты постоянно в пролёте, чувак, угадывать что-либо явно не твоё. — Феликс громко рассмеялся. — Блин, ну я сдаюсь! Говори уже! — Мы-ы будем… Прокалывать тебе ухо! — Чего?! — взвизгнул Джисон, — Ты с ума сошёл? У тебя клиенты кончились что-ли? — Нет конечно, просто решил, что тебе это очень пойдёт, ты ведь сам хотел когда-то! — Меня отец убьёт, Феликс… — Да забей ты на него, пора уже дать ему отпор, попроси у своего Минхо научить тебя драться и всё. — У своего Минхо? С каких это пор он стал моим? — Так, всё, слишком много вопросов. Готовься давай, а я за горячим какао сгоняю. — выкинул Ли и ушёл, оставляя Джисона пребывать в полнейшем ахуе от своей жизни и от этого дня. Оставаясь в комнате Феликса наедине с собой, Джисон всегда любил рассматривать в ней всё. Плакаты разных групп, которыми были завешены все стены, как и вырезками из всяких газет и модельных журналов. Гитара в углу, которую он чуть не разбил в попытках научиться играть. Маленькие рулоны проявленных в темноте и слезах фотоплёнок. Кучи вязаных игрушек, которые ему делала мама с самого детства, он не расставался с ними никогда. Порой даже казалось, что это их комната, а Феликс тут просто гостит — настолько их тут много. У Джисона тоже такая есть. Вязанный зелёный дракончик. Феликс подарил его Хану ещё в третьем классе, но Джисон до сих пор с ним всегда спит. Ухаживает, даже стирает. — Ну что, готов обрести лишнюю дырку в своём теле?

⋆♱✮♱⋆

— Парни, это безумие какое-то, я не буду этого делать. — строго отчеканил Чан и продолжил убираться в своей антиквариатной лавке, ведь он уже давно закрыл смену, а домой сильно хотелось. — Чан, ну что ты такой занудный, нам правда нужна твоя помощь, без тебя мы не сможем остановить этих уебанов! — жалобно завыл Хёнджин. — Вы хоть объясните, что они такого натворили, что я сейчас должен бросить всё на свете и пойти, блять, бить их ебальники? Вы поймите, что я уже не тот бешеный подросток, который будет воевать с ними как когда-то. Чан и в правду изменился, а, если быть точнее, вырос. Вырос из деревянной потёртой доски на поскрипывающих колёсиках, на которой разъезжал по местным дорогам. Вырос из старых чёрных кед с акриловыми черепами, которыми вдавливал не акриловые, а еле живые черепа кровожадных ублюдков, но лишь недавно понял, что, смотря на них, он смотрел в зеркало. Вырос из каждодневных передряг, в попытке свершить правосудие. Верил, правда верил, что сможет, хотя в глубине души понимал, что его вера не станет полезней для мира, где за бутылку водки продадут родную мать, растлевают детей, убивают животных, стирают кости в порошок, который потом будут вдыхать в себя через уже прогнившие ноздри в уже мёртвые лёгкие. Мир — чернь. Давно сгнившая, грязная, ядовитая чернь. Здесь каждого второго подожги — всполыхнёт немедленно. Наспиртованные люди с мёртвыми душами даже не почувствуют боли. Этого уже не отнять, а мир не отмыть. Мир — ад. Опасный, горючий химикат. Здесь святая вода загорится, как керосин, и сожжёт человечество, а прах развеет над опустевшим городом-призраком, но он не станет для местной флоры удобрением, а лишь едким химикатом, что уничтожит её навсегда. Чан вырос, как человек. Он вырос, как личность. Но друзей не оставит. Не сможет. — Ладно… Какой план?

🕸🕸🕸

— Не визжи ты так, я ведь только иглу поднёс! — ворчливо вскрикнул Фел. — Опять поджигать надо. Феликс поднёс швейную иглу к свече, раскаляя её до красна. Джисон даже смотреть на это не хотел. Вроде боли не боится, но прокол уха раскалённой иглой в спальне друга его пугал. Мочку уха неприятно холодило от пропитанной водкой салфетки, что Джисон прижимал к себе уже несколько минут, пытаясь выкинуть страх из головы. — Ну что, готов? — Коли уже! В эту же секунду красная игла с шипением насквозь вонзилась в тонкий слой мочки уха. Джисон лишь пискнул и дрожащими руками сжал кружку с какао, отчего то слегка расплескалось. Капли крови выступили, стекали по шее, но Джисон тут же стирал их салфеткой. — Прошу, давай побыстрее! — мучительно протянул Хан, ощущая агонию боли. — Не реви, я почти вставил серьгу… — послышался долгожданный щелчок закреплённой в ухе серьги и Хан наконец выдохнул. — Готово! Феликс поднёс старое зеркальце в деревянной оправе, чтобы Джисон увидел его творение. Хоть всё и было в крови, это выглядело всё равно красиво. — Не слышу слова благодарности, Хан Джисон! — заныл Ли, ожидая приятностей в свой адрес. — Это и правда красиво, спасибо. — Хан улыбнулся, всё ещё слегка подрагивая. — Но больше не подписывай меня на свои садомазохические приколы! — Будет тебе хорошим опытом. — звонко рассмеялся Феликс. — А теперь… Фильм ужасов! — Не-ет… Какой только дьявол отправил тебя на эту землю, Ли-псих-Феликс! Вставив новый диск в старый, еле работающий дисквод, и похлопав пару раз по телевизору-коробке, Феликс зарадовался, что метод всё ещё рабочий, ведь телевизор включился и фильм наконец начался. — Кошмар на улице Вязов! — радостно объявил Ли, а Джисон лишь уткнулся лицом в подушку.

🧷🧷🧷

Утро выдалось тяжёлым. Погода на улице явно испортилась, ведь за окном шёл сильный ливень, а деревья сильно раскачивались от ветра, что ломал их ветви, унося их вдаль. В горле неприятно першило, словно ему медленно сдирали слизистый слой глотки. Джисон прокашлялся, разбудив Феликса. Тот вдруг резко подскочил, в панике ища глазами настенные часы-сову. — Господи, время только шесть утра, ты чего так рано проснулся? — сонно промямлил Фел, сжимая подушку и утыкаясь в неё холодным веснушчатым носом. — Прости, я странно себя чувствую… — еле слышно проговорил Джисон и тут же начал сильно кашлять. Лёгкие разрывало от острой боли. — Заболел, что-ли..? — Видимо да… Покопавшись в деревянном прикроватном ящике, Ликс достал оттуда тёмную склянку с явно горьким содержимым и протянул её Хану. — Пей, поможет. — и тут же завалился обратно в кровать. Джисон приподнёс к губам бутылочку и сделал глоток, отчего его лицо тут же перекосилось в странной гримасе. Сироп был настолько горьким, что хотелось вырвать себе язык или выблевать органы, лишь бы не чувствовать этот вкус. — Господи, за что мне это всё…

✭✭✭

Сидеть на уроках было невыносимо. Джисону было тяжело дышать. Лёгкие обжигала острая боль, словно в них впивались сотни игл. Глухой кашель не проходил, а лишь усилился до рвотных позывов. Джисон выбежал из класса, понимая, что так будет лучше. Заперевшись в туалетной кабинке, его скрутило пополам от боли. Он скатился по стенке на пол, а из глаз брызнули солёные капли слёз. Кашель стал похож на кровавое месиво, словно его заживо расчленили. Глотку что-то сдирало, а на дрожащих ладонях, которыми он старался прикрывать рот, оказался окровавленный фиолетово-чёрный бутон. «Что за чёрт… Такого быть не может…» — Джисон не на шутку испугался, неужели он… — Кто здесь? С вами всё в порядке? — прозвучал ледяной голос, от которого Джисону словно выстрелили прямо в висок, ведь резкая боль пронзила мозг, а перед глазами очутилась пелена тьмы. — Д-да, всё н-нормально… — очевидно врал Хан, уже теряя сознание от болевого шока и усталости, что пронзили его насквозь, не оставляя никаких сил. — Джисон? Открывай немедленно! — Минхо начал дёргать ручку двери, но та не поддавалась, а самого Джисона уже не было слышно. Минхо впервые за долгое время почувствовал страх за человека. Он не понимал, почему именно Джисон вызывает в нём новые, странные чувства. Но, как бы Минхо их не отталкивал и не заглушал — они становились лишь сильнее. Это пугает. Выломать хлипкую дверь кабинки не составило труда для крепких рук Минхо, хоть и на них теперь останется пара синяков, это его привычное состояние. По началу попытки Минхо привести исхудалого парня, что был весь в крови и держал в руке странный цветок, были тщетны, но спустя несколько минут он наконец пришёл в сознание. Его бледные руки слабо дрожали, а перед глазами всё до сих пор плыло, словно их залили мыльными пузырями. — Как ты себя чувствуешь? — тихо спросил Ли, дабы не пугать его. Джисон не сразу понял, что его голова лежит прямо на ногах Минхо, а сам он смотрит на него сверху вниз испуганными глазами-сапфирами. Похож на тёмную лань с таким же тёмным, но родным взглядом. Но почему родным? Придя окончательно в сознание, Джисон резко вскочил, но тут же опёрся о холодную стену, что тут же обожгла руки. — Ты очень слаб, давай я помогу. — Минхо встал с пола и начал приближаться к Хану, но тот слабо оттолкнул его. — Н-не нужно, я правда в порядке… — слабый голос хрипел. Уже пропадал. — Думаешь я совсем идиот? Тебе в медпункт надо! — завёлся Минхо, а его взгляд вдруг обрёл уже не родную злость. — Нет! Только не туда, п-прошу… — Давай хоть до дома провожу, тебе не стоит в таком состоянии оставаться здесь. — он пытался мысленно успокоить себя, ведь видел, что Джисону страшно. Он тихонько коснулся локтя парня и тот вдруг свалился на него. В нос ударил запах медикаментов и цветов… Из его сада? Ли только сейчас заметил, что всё это время в руке Джисона был окровавленный бутон Чёрного Морозника, но, откуда он у него, ведь этот редкий цветок, семена которого были привезены из другой страны, рос лишь в саду покойной матери Минхо. Это странно. Закинув руку худощавого парня на свои плечи, что тут же обхватила его шею, Минхо потащил его к выходу. Подростки странно глазели и перешёптывались, видя эту картину, а Минхо лишь продолжал мысленно успокаивать внутреннего демона, дабы не выколоть их глазные яблоки. Всю дорогу Джисон продолжал слабо кашлять, еле держась на ногах. Лишь Минхо помогал ему оставаться на своих двоих, что еле плелись по лужам. На вопросы Минхо он лишь кивал или мотал головой и найти его дом он смог спустя пятнадцать минут. Ключи от дома пришлось доставать прямо из внутреннего кармана ветровки, и, о чудо, они наконец оказались внутри. В коридоре валялись кучи пустых бутылок, явно из-под алкоголя, и пакеты мусора. Минхо растолкал всё это ногами и завёл Джисона в комнату, на которую он указал трясущимся пальцем. Уложив его в кровать, Ли приложил тыльную сторону ладони к его лбу. Тот был горячий, словно кипяток. — Где у тебя аптечка? — спросил Ли, осматривая глазами небольшую комнату. — В тумбочке. — тихо ответил Джисон. Он очень слабо дышал. — Держись, прошу… — Минхо никогда не был таким. Слова выходили из него с трудом, но он правда старался сделать всё, чтобы ему стало хоть немного комфортнее. Обшарив всю аптечку, он наконец нашёл жаропонижающие таблетки, а следом и бутылку воды под кроватью. Он приподнял горячую голову Джисона, чтобы помочь выпить лекарство. Джисон кривился, мычал. Его тошнило от медикаментов, но сквозь боль он наконец смог проглотить едкую дрянь. — Всё хорошо, скоро станет легче… — Минхо аккуратно погладил его лоб, убирая капли выступившего пота. — Мне очень х-холодно… — Джисон начал проваливаться в сон. Минхо укрыл его махровым пледом с драконами и остался рядом до самого вечера, не отходя ни на секунду. В груди вдруг поселилось волнение. В последний раз он чувствовал подобное лишь когда его мать, смертельно больная женщина, медленно умирала прямо на его глазах. На самом деле, Минхо заметил Джисона ещё полгода назад, когда тот каждый раз после уроков засиживался в библиотеке, в которой Ли прибирался каждый день на протяжении месяца в качестве наказания за разбитое окно в кабинете химии. Джисон всегда был настолько погружен в чтение, что даже не замечал Минхо, а тот всегда наблюдал за ним сквозь книжные полки, которые протирал. Совсем крохотный, худой, весь рюкзак в значках, руки в порезах, а на глазах круглые очки с чёрной оправой, что иногда мило сваливались на худую переносицу, а Джисон, злясь, вечно поправлял их. Его милое поведение цепляло, но Минхо пытался заглушить это, ведь это странно и не свойственно ему. Не может же быть так, что его заинтересовал парень, или всё-таки… — Вы кто? — в комнату вошла черноволосая женщина, держащая в руках пакет из масс-маркета. Мама, скорее всего. Минхо встал с края кровати и вышел из комнаты, чтобы поговорить. — Миссис Хан, верно? — спросил Минхо, закрывая дверь комнаты Джи. Женщина лишь кивнула. — Я Ли Минхо, знакомый Джисона, мы в одной школе учимся. — Так, и? — она поставила пакет на пол и скрестила руки на груди. — Дело в том, что Джисону стало плохо в школе, поэтому я проводил его до дома. Лекарство я ему уже дал, температура вроде спала, но будет лучше, если он выпьет ещё как проснётся. — отчеканил Ли, пытаясь держать себя в руках, видя в пакете из магазина новые стеклянные бутылки, наполненные алкоголем, и лишь одну маленькую упаковку риса. — Спасибо вам за то, что помогли ему. У него очень слабый иммунитет, поэтому так часто и сильно болеет… — женщина опустила печальный взгляд в пол. — Вы ступайте домой, уже поздно, я пригляжу за ним. — Да… Всего доброго. — сказал Минхо и вышел из дома. А волнение так и не прошло.

⛧⛧⛧

Джисон не появлялся в школе уже неделю. Феликс бил тревогу, ведь тот не отвечал на звонки и к себе не пускал. Джисон закрылся в комнате с того дня и ни с кем больше не общался, понимая, что медленно умирает от любви. Любви к Ли Минхо. С каждым днём ему становилось всё хуже. Чёрные Морозники стали прорываться через кожу. Вырастали прямо сквозь порезы на руках, разрывая плоть. Джисон злился на себя, вырывал цветы, прижигал раны, до посинения перевязывал бинтами, но они вновь и вновь продолжали цвести, не давая покоя. На его теле уже не оставалось живого места. Он закрывал его большими свитерами и кофтами. Мать пила и ничего не замечала, а отец и вовсе пропал. В глазах были кровоподтёки, сосуды лопались от внутричерепного давления, а мешки под глазами были похожи на те, в которых закрывают найденные трупы. Чёрные мешки. Он больше не мог смотреть на себя в зеркало. Джисон спал большую часть всего того времени, что сидит дома. Ему постоянно снится он. Это больно, но у него нет сил, чтобы долго находиться в сознании. Поэтому он продолжал видеть Ли Минхо даже во снах. — Хан Джисон! — послышалось с улицы. Это был Ликс. Ему было жаль друга, но он не хотел, чтобы тот видел его таким. Джисон легонько выглянул в окно, голову закрыв капюшоном толстовки. Он приоткрыл окно и Ликс подбежал ближе. — Ты с ума сошёл меня так пугать? Пропал аж на целую неделю и только сейчас вылез, и то просто в окно! — возмущался Феликс. — Прости, я очень сильно болею… — слабо проговорил Джисон. — Знаю… Просто очень волнуюсь за тебя. — он протянул ему пакет с контейнером, — Вот, держи. Мама приготовила куриный суп для тебя. Выздоравливай скорее, Джисон… — Спасибо, Феликс… — он закрыл окно и помахал рукой на прощание, а у самого на глазах проступили слёзы. «Неужели всё так и кончится..?» — подумал он и расплакался. Больно. Как же больно.

♰♰♰

Найти место обитания Джексона и Бэм-Бэма не было тяжёлой задачей. Если ты слышишь громкие басы и уличный рэп, исходящий из старого бумбокса — это они. Хёнджин неспешно шагал по лужам, расплёскивая старыми кроссовками грязь повсюду и крутя в руках биту, однажды окрашенную в кислотно-фиолетовый цвет с красными подтёками крови, явно намекающими, что дружелюбия от него ждать не стоит. Карамель на палочке ютилась прямо за щекой, жаль её сладость не перебьёт металлический вкус крови, что ему сегодня придётся отведать сполна (и не только своей). Чан шёл молча. Цепь, закрученная вокруг крепкой ладони, сжатой в кулак, гремела и лаяла. Навеивала страх у проходящих мимо дворняг, но никак к ним не относилась. Она была предназначена лишь для беспородных псин, чья музыка из гаража резала слух, явно пытаясь сделать так, чтобы у кого-то точно лопнули перепонки. Сегодня он навсегда заткнёт их грязные, ядовитые пасти. И забудет, как страшный сон. Минхо докуривал уже четвёртую табачную скрутку за этот вечер. Едкий дым уже осел в его лёгких, вызывая покалывания при каждом вдохе чистого кислорода. В последние дни он и правда стал курить намного больше. Волнение за Джисона не утихало с того самого дня, но сколько бы тот не приходил и не стоял у него под окнами — Джисона не было. Нигде. Он словно испарился, но осел на сердце, нет, он окутал его полностью, заставил его наконец живо биться при каждой мысли о нём. Минхо и правда наконец начал чувствовать, что он живёт. Как же сильно он хотел узнать его поближе. «Я отомщу за тебя, Хан Джисон, всем отомщу…» — Прозвучало в его голове, после чего ясное сознание тут же отключилось. Хоть и дверь гаража была слегка приоткрыта, Ли не стал сдерживать свою ненависть и выбил её с ноги, влетая прямо в логово псин-ублюдков. Джексон тут же подскочил с капота машины и попятился назад, видя на дне его глазниц танцующих демонов, а позади него ухмыляющихся Чана и Хёнджина. И если первый ещё более-менее адекватен, второй — полный псих. Ядовитая ухмылка тут же оголила острые клыки Хвана — на них уже виднелись галлюциногенные капли крови. — Ну что, Джекс-и, — Хван похабно клацнул зубами, — Давно не виделись, не так ли, мразота? Первый удар битой прилетел прямо по коленной чашечке, что с характерным хрустом тут же сместилась в сторону, а из глаз Джексона брызнули слёзы. Второй удар прилетел уже по скуловой кости. — Что вам, блять, надо, придурки?! — взвизгнул Джексон уже совсем без той смелости, с которой издевался над слабыми чуть ли не каждый день. — Малыш, ты, кажется, совсем забыл наш уговор. — Минхо поднёс к его лицу зажигалку, что тут же загорелась ярким огнём в паре миллиметров от его глазницы. Ресницы тут же сожглись, а глаз налился кровью. — Ты совсем ебанулся? — Джексон попытался оттолкнуть его, но вокруг его шеи тут же обвилась ледяная, грязная цепь, сдавливая его глотку и перекрывая тем самым кислород. — Я, конечно, знал, что ты тот ещё ублюдок, но впихивать ебучую наркоту детям — ты, блять, серьёзно? Бэм-Бэм, вернувшийся с пакетом пивных бутылок, тут же откинул его в угол гаража и схватил Минхо за куртку, на что тут же получил удар по затылочной зоне — это Хёнджин спрятался за машиной, зная, что тот объявится, а упустить возможность наконец показать этой шавке её место он не мог. — А я думал ты не придёшь, Бэм-и. — Хван схватил его за волосы и ударил пару раз о стену гаража, заливаясь смехом от происходящего. Бэм-Бэм скатился по стене, переставая соображать от сильного удара в ту область, что отвечала за это. Хотя, Хёнджин никогда и не думал, что она у него вообще работает. Бан Чан нашёл деревянный стул, к которому тут же начал привязывать Джексона верёвками и цепью, что всё ещё передавливала его жилистую шею. Минхо устроился прямо перед ним, сидя на корточках. — Разве мы не договаривались с тобой о том, что ты больше не творишь всякую хуйню, а мы в ответ не трогаем вас, — Минхо схватил его за шею, заставляя смотреть прямо в глаза. — Ответь мне, ублюдок ты редкостный, сука! — Идиот… Плевал я на наш договор, когда с наркоты такие бабки имеются, выкупаешь? — сплюнул Джексон вместе с кровью, которая растеклась по его шее и еле белой футболке. — Хочешь убивать — начни с себя, псина ты дворовая… — Ли ударил его по костлявому лицу. Бил и бил, с каждым разом всё сильнее кроша его кости. Не сдерживался. Видел кровь и хотел ещё больше — внутренний демон наконец вышел из летаргического сна и пришёл, чтобы отомстить. Хёнджину, несмотря на его силу, трудно было долго сдерживать быстро окрепнувшего Бэм-Бэма, но у него есть своё особое оружие — его зубы. Острые как гвозди, словно специально заточенные клыки. Он не рождался монстром, но именно они были его отличительной чертой. Всё-таки что-то в нём есть от монстра. Хван вцепился ими в ухо Бэм-Бэма, с хрустом откусывая мочку и сплёвывая её на пол. Мерзкая дрянь, но с любимым привкусом свежей крови. — Я смотрю ты не привык сдаваться, Джексон, — Минхо ухмыльнулся, прокручивая в руках Хёнджинову биту, — Но пора бы тебе наконец понять, что ты — гниль, и твоё место в трёх метрах под землёй. Минхо стал вальяжно обходить его новенькую машину, купленную явно за деньги, что родители давали детям на обеды, но вместо них они предпочли понюхать химию, взамен пополняя карманы Джексона скрученными купюрами. А тому лишь на радость. — Сильно любишь эту малышку? — Ли ласково провёл битой по лобовому стеклу, смотря при этом на Вана. — Не смей, скотина! — он начал вырываться, пытаясь развязать руки, но Бан Чан начал душить его ещё сильнее. Он за этот вечер так и не промолвил не слова — по его глазам и так было всё понятно. Размахнувшись со всей силы, Ли ударил битой по лобовому стеклу, разбивая его вдребезги. Следом пошли фары, капот, боковые стёкла — он не останавливался ни на секунду, слыша крики Джексона, что так сладко звучали для Минхо. Бумбокс тоже не остался в стороне, Минхо и его превратил в разбитые кусочки пластика и металла, разлетевшиеся по всему гаражу. — Перестань! Я п-понял, я больше так не буду, правда, только перестань! — из его глаз текли ядовитые струи слёз, смешивались с кровью и текли по лицу, окрашивая его в винный цвет. Какая приятная картина. Бэм-Бэм уже давно лежал без сознания, а Хёнджин, набравшись сил, пнул стул, а котором сидел Джексон, и тот упал, ударившись о стену пустой головой. Не жаль. Ни капли не жаль. — Чтобы я больше не видел тебя нигде, ублюдина, — выплюнул Минхо напоследок, надавливая кроссовком на лицо Вана. — И не смей больше издеваться над слабыми в этом городе, иначе я тебя с концами убью, а за такое отсидеть срок, поверь, даже приятно будет.

☯☯☯

Минхо стоял под окнами Джисона уже минут пятнадцать. Проливной дождь не утихал с самого утра — Минхо промок до ниточки, но продолжал стоять. Кинув маленький камушек, что звонко ударился о стекло, он наконец увидел его. Хан Джисон выглянул в окно, вопросительно уставившись на Минхо. В его глазах совсем не было жизни, а сам он был бледен как смерть. — Пусти, прошу… Через пару минут входная дверь наконец открылась и Минхо влетел в дом, заключая Джисона в свои объятия. От него пахло мамиными цветами. Господи, как же больно ему было всё это время. — М-минхо..? — Джисон мало соображал, что происходит, но ответил на долгожданные объятия, несмотря на всю ту боль, что проявлялась от любого прикосновения к его телу. Израненному, худому и болезненному телу. — Джисон, прости меня за всё… — Я-я не понимаю, о чём ты… — Всё это время я… Я не мог признать свои чувства. Мне было очень страшно каждый раз, как ты появлялся в моих мыслях. И я… Заглушал это, насильно пытался перестать думать о тебе, перестать искать тебя, но у меня ничего не выходило, понимаешь? Джисон всё это время поглаживал парня по волосам, хоть и у самого сил почти не было. Цветение забрало их с концами. Но Джисон понимал его чувства. Понимал как никто другой. Минхо всегда пытался казаться сильным, всегда скрывал настоящие чувства, но сейчас… Сейчас он наконец смог их показать. И это не слабость. Это сила. Он наконец принял себя таким, какой он есть, и принял чувства, от которых так долго прятался. Минхо слегка отстранился, чтобы посмотреть в глаза Джисона. Красные, еле живые, но в них всё ещё есть любовь. Всё ещё есть надежда. Их дыхание стало сливаться, переплетаясь легкими прикосновениями. Они оба понимали, что сейчас соединяются не только их губы, но и две жизни, две любви, переплетающиеся в их сердцах. Минхо очень нежно и аккуратно прикоснулся ладонью к щеке Джисона. Их губы наконец слились воедино. Они оба ждали этого момента так долго, что не могли больше сдерживаться. Джисон делал это хоть и неумело, но так чувственно, что Минхо сам начинал таять в нём. — Я люблю тебя, Хан Джисон… — прошептал Ли, еле сдерживая подступающие слёзы. — И я тебя люблю, Ли Минхо. — а по его щекам они уже покатились.

｡ ₊°༺❤︎༻°₊ ｡

С того дня прошло уже больше месяца. Раны, зашитые наживую руками Минхо на теле Джисона, медленно, но успешно заживали, а Чёрные Морозники теперь украшали только сад, за которым Минхо продолжал ухаживать. За это время они ни на секунду друг от друга не отходили. Им хотелось проводить всё своё время друг с другом, узнавать друг друга и никогда больше не расставаться. Несмотря на то, что их чувства так быстро разгорелись, а отношения развивались с неведомой скоростью — они действительно любят друг друга. Искренне. Сильно. До бесконечности. До звёзд и обратно. Восстановление Джисона после столь ужасной болезни выдалось очень тяжёлым, но Минхо помогал ему всем, чем мог, лишь бы его драгоценности стало лучше, лишь бы он больше никогда не страдал. Джисон лежал в обнимку с Минхо, тихо наблюдая за тем, как Феликс и Хёнджин вместе читают ту самую манхву и хихикают себе под нос. Джисон всё-таки подарил её Хёнджину, ведь та ему и в правду понравилась. Как и, к слову, Ли Феликс. Бешеный нашёл бешеного. — По-моему у нас тут новые голубки… — рассмеялся Минхо, смотря как те милуются в уголке, на что в него тут же прилетела вязанная игрушка. — Завидуешь, что-ли? — Не-а, — Минхо перевёл взгляд на Джисона, что уже тихо сопел себе под нос, мило прижимаясь к груди Ли, — Совсем ни капли.