Продрогшие дети цветов

Весенние лучи солнца, что просочились сквозь тёмные шторы, грели медовую кожу. Весна всегда так приходила. Нежно обжигала своими руками, касалась замёрзшей души, как бы говоря, что она уже тут. Пора доставать запылившийся скейтборд из-под кровати и покорять здешние улочки, в которых обитают вновь ожившие цветы, из которых дети сделают себе венки, и бездомные котики, которых однажды заберут домой. Однажды их точно заберут домой. Глаза Джисона сонные, еле открывшиеся, тут же направили свой взор на часы — десять утра. — Хён… — прошептал Джисон сиплым голосом. — Хён, мы проспали… Минхо даже глаз не открыл. Загрёб миниатюрного Джисона в свои объятия посильнее и продолжил тихо сопеть в шею. Или мурлыкать, подобно уличному котёнку. И когда он успел стать таким любвеобильным? Чувства Ли Минхо лились на Джисона водопадом, пока тот еле успевал принимать их проявления одно за другим. Может, Минхо и никогда не был холодным? Он и впрямь лишь скрывал в себе все самые сильные и искренние чувства, что, вырвавшись наконец наружу, больше не дадут Джисону устоять на своих двух — настолько Минхо проникся к нему. Настолько доверился и полюбил всем сердцем, что вряд ли теперь когда-то отпустит его. Минхо редко кем-то интересовался. Хоть он и имел много знакомых, большинство из них были лишь красивой обложкой книги, что пуста внутри. Однажды он встречался с девушкой. Правда, для неё иметь отношения с Ли Минхо было лишь трофеем, которым она хвасталась направо и налево, а за спиной спала ещё с несколькими парнями. Так к нему и пришло разочарование в отношениях и в людях в целом. Увидев же однажды Хан Джисона, что в библиотеке одиноко читал старые романы и, не стесняясь, вслух комментировал сюжет книги, параллельно надувая беличьи щёки, сердце Ли Минхо вновь дало о себе знать, ведь оно вдруг затрепетало. Джисон всегда казался Минхо таким отчуждённым в жизни, но эмоциональным и искренним, как только тот оказывался наедине с собой, даже не догадываясь, что всё это время Ли за ним наблюдал. Да, возможно, это отнюдь неправильно со стороны Ли, вот так внаглую следить за человеком, с которым он даже не знаком, но для него казалось невозможным оторвать глаза от этого милого парня. От его пухлых щёк, что мило надувались при любой эмоции, напоминая домашнего хомячка. От его сверкающих под настольной лампой глаз – в них словно поселились звёзды, а то и весь космос. От его милой нижней губы, что он вечно прикусывал и съедал до крови, сам того не осознавая. От его слегка подрагивающих костлявых ладоней, кои он прятал в длинных рукавах разных клетчатых рубашек — у него явно целая коллекция таких. Он казался таким маленьким и беззащитным, словно уличный котёнок, брошенный на произвол судьбы. Его хотелось защитить от всего мира. Спрятать в объятиях, укутать в пушистый, тёплый плед, напоить горячим шоколадом и больше никогда и никому не позволять доставлять ему что-то плохое. Минхо часто замечал, как того то и дело принижают другие ученики их школы, которым только на радость вызывать эти негативные эмоции. Они словно питаются ими. Здешние дети — дьяволы. Здешним детям пора бы засунуть петарды в их ядовитые рты, чтобы те больше и слова в своей жизни не сказали. Интерес Минхо к Джисону рос в геометрической прогрессии, а подавлять его с каждым разом становилось всё больнее. Он всегда твердил себе, что он просто сошёл с ума и ему стоит забыть об этом, но выходило лишь наоборот и он стал думать о нём постоянно. Пришлось даже втихую залезть в записную книжку библиотекаря, в которую тот записывал имена тех, кто брал ту или иную книгу. Так он и узнал его имя, что было небрежно начиркано напротив романа «Унесённые ветром» Маргарет Митчелл. — Хан Джисон… — прошептал Минхо, словно пробуя имя на вкус. — Даже имя красивое. Минхо не заметил, как вновь залип в одну точку, продолжая думать о своём счастье, которое, к слову, уже носилось по всей комнате, собираясь в школу. — Господи, меня ж припрут опять к директору за прогулы и опоздания! — недовольно пищал Хан, пытаясь застегнуть рубашку дрожащими руками. Минхо подошёл к нему и аккуратно поцеловал в кончик носа, отчего тот тут же налился краской и смущённо отвёл взгляд, стесняясь встретиться своими глазами с сапфирами Ли. — Ты чего… — Давай я помогу. — Ли начал застёгивать пуговицы одну за другой, хоть и оторвать глаз от красивой медовой кожи любимого было невозможно. — Мы успеем хотя бы на последние два урока? — Должны, но… — Ли хитро улыбнулся, — Мы пойдем в другое место. — Что?! Куда? — глаза Хана расширились и заблестели, подобно самой яркой звезде – настолько красиво, что ослепительно. — Узнаешь. — Ли взял его за руку и скрепил их вместе, — Кстати, у меня для тебя подарок! Минхо начал копаться под своей кроватью и через минуту достал оттуда большую коробку, вручив её Хану. — Ты чего, не стоило, ты и есть… — Мой самый главный подарок, — перебив, продолжил за него Минхо, — Знаю я, знаю. Просто захотел сделать приятно любимому, что в этом плохого? Этот вопрос застал Хана врасплох и он ничего не мог ему ответить. Кое-как открыв коробку, что была надёжно запакована, Джисон взглянул на то, что находится внутри, и тут же заверещал, подобно маленькой девочке. — Минхо! Это… Это восхитительно! — Джисон набросился на парня, обхватив его шею худыми руками и уткнувшись лбом в массивную грудь старшего, но через пару секунд отстранился, взглянув на Ли слезящимися глазами, — Но… Это ведь очень д-дорого… — Малыш, ты чего..? — Минхо аккуратно стёр капли слёз с щёк Хана, — Это просто подарок, тебе не нужно волноваться о его стоимости. Ты для меня самый бесценный подарок, остальное в этом мире – ничто. — Спасибо тебе… Мне никогда не говорили таких слов… — Ну что, пойдём? — Да…

🖤🖤🖤

Парни, держась за руки, неспешно ехали по узкой улочке на скейтбордах — Джисон на новом вишнёвом, Минхо на старом разрисованном, что отдал ему Хан. Незаметно подкравшаяся весна ощущалась приятным дуновением ветра, несущего вместе с собой яркий запах цветения. Так сладко и нежно, что кружится голова. Вокруг всё зеленело, цвело и пахло. Весна стала синонимом их любви, что так же ярко и быстро расцвела. Доехав до небольшого здания, они начали спускаться в подвал. Джисону было тревожно, его пугала темнота и сырость лестницы, что вела вглубь неизвестности, но с Минхо он мог ничего не бояться в этой жизни. Когда дверь приоткрылась, яркий свет тут же озарил глаза. В большом зале, что выглядел на порядок лучше входа в него, стояли чёрные кожаные кушетки и яркие лампы. Стены были украшены разноцветными граффити и эскизами. — Тату-салон..? — прошептал Джисон и вопросительно посмотрел на Ли, что хитро улыбался, по-кошачьи сощурив глаза-сапфиры. — Только не говори, что… — Не волнуйся, тату будут бить мне. — Минхо улыбнулся и начал снимать с себя кожанку, что была вся в металлических шипах, как и его душа когда-то. В комнату вошёл высокий, татуированный мужчина лет тридцати. Увидев бы его где-то на улице, Джисон бы в страхе обошёл его. Он выглядел так, словно одной рукой мог бы свернуть Джисону шею, но, внешность всё-таки бывает обманчива. — О, Минхо! — они по-братски пожали друг другу руки, а Джисону он лишь отсалютовал двумя пальцами, меж которых красовалась сигара. — Давненько ты не заглядывал, что бить будем? — Джи, присаживайся на диван, если хочешь, — сказал Минхо, параллельно снимая чёрную майку и обнажая идеально очерченные, словно скульптором созданные кубики на животе и мышцы на руках, что уже были украшены мелкими, чуть выцветшими татуировками. Его тело – настоящее искусство. — Можешь телек включить, у него тут куча дисков со всякими фильмами есть. Джисон согласно кивнул, но вместо телевизора пошёл рассматривать разные эскизы, коими были обклеены все стены. Здесь было много разных вариантов черепов: от маленьких, до настолько крупных, что влезли бы только на спину. Тату в стиле сюрреализма завораживали больше всего, их можно рассматривать бесконечно, каждый раз при этом находя всё больше интересных деталей, что незаметны на первый взгляд. — Все эти эскизы нарисовал Хёнджин. — так невозмутимо сказал Минхо, которому сейчас били татуировку прямо на рёбрах. — Вау… Очень красиво. Не знал, что он художник. — восхитился Хан. — Да, раньше он вечно торчал тут с ночи до утра, рисуя всякую психоделику, но сейчас стал реже появляться. Но я даже рад, ведь он стал намного счастливее с появлением Феликса в его жизни, — Минхо искренне улыбнулся, — Даже пить почти перестал. Спустя почти полтора часа новая татуировка была уже готова. — Ну что, готов увидеть? — спросил Ли, прикрывая рёбра руками. Джисон не понимал, к чему такая секретность, но согласно кивнул. Когда Минхо убрал руки, Хан увидел тату с цветами Чёрных Морозников прямо под сердцем, а над ними красовались буквы «FMML». — Меня долго мучало то, какую боль тебе пришлось пережить из-за меня… — Хён, всё в порядке… — Нет! Не в порядке, Джисон! Ты умирал на моих глазах, пока я не мог признать свои чувства к тебе! — Минхо обнял Хана, прижав его ближе к собственному сердцу, а его голос непривычно задрожал, — Если бы это произошло раньше, ты бы не мучился так сильно, как тогда… Эти буквы означают «Forgive me, my love». Пускай эти цветы станут тем, через что пришлось пройти нашей любви, чтобы стать крепче до конца наших дней. Я очень люблю тебя, Хан Джисон… Правда люблю, так сильно, как никого на свете. Надеюсь, ты простишь меня за всё. — И я тебя люблю, очень-очень сильно люблю… — Джисон не сдержал собственных слёз. Не смог.

🎨🎨🎨

— Минхо, нам нужно зайти ко мне домой, но... — Джисон запнулся, не в силах произнести это. — Но? — Дело в том, что мой отец недавно вернулся и он всё также сильно пьёт... — Не бойся, Хан-и, я ведь с тобой. — Минхо улыбнулся и надёжнее скрепил их руки вместе, ведь знает, что так ему будет спокойнее. Тихо войдя в дом, в нос тут же ударил запах палёного спирта и грязи. Хан очень давно тут не появлялся, только заходил проведать мать и помочь ей с чем-то, пока отца не было дома. С кухни послышался звук, словно что-то разбилось. Всё-таки он услышал. Джисон от страха сильнее вжался в Минхо, уже прекрасно понимая, что сейчас будет. — Да неужели, — голос отца пьяный, мерзкий, — Припёрся, сукин ты сын! Отец Джисона вышел в коридор. В его руке поблёскивала розочка. Острая, стеклянная бутылка, что разбилась о стену кухни. В его глазах читалась лишь злость и агрессия, но, когда он заметил Минхо, который тут же закрыл Джисона собой, он разозлился ещё сильнее. — А ты ещё кто, блять, такой? — отец стал приближаться, угрожающе вытягивая стеклянное горлышко с осколками, что легко могут впиться в человека и выпотрошить его. — Тот, кто заткнёт тебе ебальник, уебище. — Минхо тут же вырвал из его руки ту розочку и кинул в стену, отчего та вдребезги разбилась, порезав его руку. Капли густо падали на пол, стекали по его кожанке, но сейчас ему было на это глубоко плевать. Он схватил мужчину за шиворот и со всей силой толкнул в стену, отчего тот ударился головой и напоролся на осколки, что разлетелись по всему полу. Бить лежащего человека неправильно, но никто и не говорил, что этот уёбок человек. В нём никогда не было ничего человеческого. — Ещё раз, — он нанёс первый удар в челюсть, оставляя трещины в скуловой кости, — Мразота, — ещё один удар, — Ты дотронешься, — снова удар, — До Джисона или миссис Хан, — удар в солнечное сплетение, — Я убью тебя и сожгу, как зараженный скот, ты меня понял, блять?! Мужчина не мог ничего ответить ему. Он лишь сплёвывал кровь на пол и тяжело дышал, а на его глазах проступали слёзы. Не жаль. Нисколько не жаль. Джисон не хотел видеть это, поэтому пошёл успокаивать мать, что горько ревела на кухне, понимая, что она заложник ситуации и ей не выбраться из этого дерьма. — Мам, прошу, взгляни на меня... — Джисон взял её за дрожащие руки, поглаживал их, пытаясь успокоить. — Прости меня, сынок, прости... — Всё будет хорошо, слышишь? Совсем скоро я заберу тебя отсюда, обещаю... — Х-хорошо, сынок... — Держись, мам, прошу.

🐈🐈🐈

Чуть поуспокоившись, мама помогла собрать Джисону нужные на первое время вещи, ведь он теперь будет жить у Минхо. Уходить из дома больно и страшно, но этот выбор стал меньшим из двух зол. Время уже перевалило за полночь. Они не спеша и молча шли до дома по тёмным переулкам, но, услышав мяуканье в кустах, тут же остановились. Маленький трёхцветный котёнок, чья лапка застряла в колючем кусте роз, истошно мяукал, пытаясь хоть кого-то позвать на помощь. — Малыш, как ты тут оказался? — Джисон тут же начал пытаться аккуратно достать его оттуда, чтобы случайно не поранить о шипы. Как только он достал его, котик тут же залез прямо на его плечо и, мурлыкая, ласкался о его худую шею. Джисон лишь мило хихикнул себе под нос, гладя маленькое чудо природы. — О, у него чёрное пятнышко прямо на лапке. — умилился Минхо, поглаживая котёнка. — Что нам с ним делать? Он, наверное, очень голоден... — А давай заберём его себе? — предложил Минхо. — Ты серьёзно? — Конечно! Я давно хотел себе котика. Второго. — Ура! — радостно возгласил Хан, — Тогда зайдём в круглосуточный магазин, чтобы купить еды, а потом сразу домой. — Хорошо, мамочка Хан-и. — усмехнулся Минхо, ведь Джисон и правда стал похож на заботливую маму.

🌓🌓🌓

— И как мы его назовём? — задумался Хан, смотря на теперь уже сытого котёнка, что мило спал, свернувшись клубочком на кресле. — У него очень милое пятнышко на лапке, давай так и назовём - Пятнышко? — предложил Ли, суша волосы после душа. — Точно! Идеально подходит! После тяжёлого дня парни наконец оказались в тёплой, уютной кровати. — Сумбурный вышел денёк, да? Прости, если... — Минхо не успел договорить, как Хан тут же залез прямо на его бёдра и приблизился к лицу так, что между ними было лишь пару сантиметров. — Нет, Минхо. Это был самый лучший день в моей жизни. — после этих слов Джисон тут же накрыл губы Ли своими искусанными. Впился в них, словно голодный вампир, жаждущий отведать наконец того, чего он так долго хотел. Поначалу неловкий поцелуй перерастал в уже более страстный, горячий. Губы Ли нежно обжигали, принося не боль, а лишь удовольствие. Прикусывали нежную кожу, спускались к острому подбородку и исхудалой шее, что тут же покрывалась кровоподтёками, отчего Джисон тихо постанывал себе под нос, руками вороша всё ещё мокрые волосы Ли, пока тот нежно сжимал его ягодицы. В комнате стало настолько жарко, что Джисону хотелось снять с себя всю одежду, с чем ему оперативно помог Минхо, стянув с него пижамную футболку и откинув её в сторону. А Минхо и не нужно было раздеваться, ведь он уже лежал в одних боксерах. Болезненно расставшись с губами Минхо, поцелуи Джисона стали спускаться всё ниже. Он целовал его шею, оставляя красные пятна, медленно переходил к массивной груди, на которой было тату дракона. Выцеловывал каждый сантиметр его нежной кожи, не оставляя без внимания даже слегка набухшие соски, что он мило облизывал и слегка покусывал, наслаждаясь стонами парня. Медленно спустившись игривым языком по его кубикам, он наконец достиг паха Минхо. Сквозь тёмно-синюю ткань его боксеров уже виднелся набухший член хороших размеров, что так и жаждал к себе внимания, слегка подёргиваясь от такого сильного прилива возбуждения и желания. Минхо с ума сходил от этих ощущений. И от собственных чувств к скромному парню, что сейчас так страстно и совсем не скромно надвисал над ним, целовал, облизывал и лез руками в уже слегка мокрые боксеры, желая подарить любимому человеку удовольствие. Избавившись от них, Джисон принялся игриво целовать головку набухшего члена Минхо, от чего тот снова стал подёргиваться, но Джисону хотелось немного поиграться с ним, прежде чем приступить к самому главному. Мокрым кончиком языка он медленно провёл от головки до самого основания, дразня Минхо, что уже дрожал и тяжело дышал в предвкушении. Хан похотливо слизал с головки слегка солоноватый предэякулят, что выделялся в огромных количествах от таких изящных ласк парня, и, наконец, взял головку в рот, горячо обволакивая её своим ртом. Минхо тут же издал рык и, грубовато схватив его за волосы, начал помогать ему. По началу Джисону было тяжело взять его член полностью, но со временем у него неплохо стало получаться заглатывать его по самые гланды, издавая при этом горячие стоны, которые создавали лёгкую вибрацию, от которой Минхо просто таял в этой кровати. — Господи, Хан, как же это ахуенно... — хрипло прошептал Ли, закатывая глаза от удовольствия. После этих слов Джисон решил ускориться, чтобы поскорее подарить любимому прекрасный оргазм. И у него это получилось, через пару минут Минхо излился горячей белесой жидкостью прямо в рот Хана, наполняя его до предела и мило шепча его имя себе под нос. Сперма на вкус не является чем-то сногсшибательным, но Джисон с удовольствием проглотил её, по кошачьи облизывая свои губы. Парни тяжело дышали, всё ещё пытаясь прийти в порядок. Минхо обнимал Джисона всем телом, прижимая его как можно ближе к себе. Поглаживал его волосы и нежную медовую кожу, покрытую небрежными шрамами и рубцами, что не вызывали никакого отвращения, а лишь лёгкую печаль, что его мальчику пришлось пережить столько боли в жизни, прежде чем стать счастливым. — Хан-и, ты ведь понимаешь, что отныне я никому тебя не отдам? Теперь ты всецело мой. — Минхо поцеловал его в нос. — Я всегда был твоим, Ли Минхо. И буду. Джисон с долей грусти рассматривал шрамы на своих руках, о чём-то думая. Минхо это сразу же заметил. — О чём задумался, малыш? — Давай перекроем их татуировками? — он вопросительно уставился на Ли, на что тот одобрительно улыбнулся. — Хорошо, Хан-и, перекроем.