Продрогшие дети цветов

Ян Чонин, скромный семнадцатилетний парень, был напуган неожиданным переездом в новый, совсем незнакомый ему город. В первый же день Торонто показался ему каким-то слишком холодным и отчуждённым для нового места жительства, а может и осень во всей её холодящей душу красе создала такое впечатление о городе. Район, в который они переехали, был далёк от центра города, полного новостроек. Здесь красовались лишь полуразрушенные пятиэтажки на каждом шагу, а дальше — частные домики-каморки, уже украшенные тыквами и разноцветными гирляндами к Хэллоуину. Первый день в школе мало что дал ему. Друзей он пока не нашёл, лишь познакомился с парой ребят, но они не совсем подходят ему в качестве новых друзей. Они курят на переменах в грязных туалетах, каждые выходные устраивают вечеринки с кучей алкоголя и, небось, употребляют ещё всякое. Чонин же ни разу в жизни не прикасался ни к сигаретам, ни к алкоголю, а к наркотикам и подавно. Он был совсем другим подростком. Любил играть на гитаре, сочинять стихи сидя у окна, коллекционировать старые виниловые пластинки и всякий антиквариат — именно этим он горел буквально всю свою жизнь. На обеденном перерыве Ян решил вместо столовой прогуляться по округе его новой школы. Закинув монеты в старенький автомат с газировкой, он купил себе баночку Dr.Pepper и отправился исследовать здешние «красоты». Худые ноги, обутые в тёмно-красные кеды, неспешно шагали по площадке, на которой школьники обычно играли в спортивные игры или устраивали свои бойни. Сейчас же тут никого не было, ведь все убежали в столовую, потому Чонину более комфортно здесь, где нет людей. Не то чтобы он их боялся, но большие скопления людей вызывали в его душе тревогу, что скребла её своими когтями и вызывала с каждой секундой всё больше паники, а сердце в это время кровью обливается. «Неужели я не найду себе здесь никого..?» — печально задумался Ян, пиная мелкие камушки под ногами. В этом городе всё кажется таким чужим, словно ему тут не место. Наблюдая за здешними людьми, он видел со стороны, как кипит их жизнь, пока его жизнь медленно гасла. Мозг стирался в порошок от всех этих гнетущих мыслей. Отставив железную баночку с напитком, Ян запрыгнул на старый турник. Облезлая краска тут же впилась в кожу рук и осыпалась на землю, а ладони окрасились в красный. Спорт помогал ему выкинуть из головы всякие мысли, что не давали покоя, поэтому Ян неспешно начал подтягиваться на турнике, как вдруг пошёл сильный дождь, словно из ниоткуда. Чонин, спрыгнув с турника, вытянул красные от краски ладони, чтобы дождь её смыл. Взглянув в небо он заметил, что весь город затянуло почти чёрными тучами, хотя совсем недавно ещё грело осеннее солнышко. Чонин любил стоять вот так под дождём, ведь тот имел свойство очищать и душу от всякой грязи, что копилась в ней, создавая неподдельную тяжесть. Внезапно откуда-то сзади ему прилетел камень, ударившись прямо о спину. Чонин обернулся, но даже не успел понять, кто это сделал, ведь ему тут же прилетел кулак прямо в лицо, отчего тот не удержал равновесие и упал прямо в лужу. — Кто это тут у нас, новенькая жертва? — голос скрипучий, словно лай агрессивной и старой собаки. — Ч-что вам нужно? — Чонин отполз назад. Грязная вода тут же впиталась в рукава рубашки и ткань джинс. Его схватили за воротник и лицо придурка тут же оказалось в паре сантиметров от его. — Ничего, обычное посвящение новенького в нашу школу, — предпоследнее слово он специально выделил так, чтобы дать понять, что тут свои правила и свои лидеры. — Ты разве не знал? — Н-нет… Прошу, отпустите меня! — Ян начал силой вырываться из хватки этого ублюдка, но как только ему прилетело ещё пару кулаков, он понял, что сопротивляться нельзя, иначе будет хуже. — Таких как ты мы тут быстро на место ставим, мразота, так что если не хочешь, чтобы твой труп нашли за вонючими гаражами, слушай меня внимательно. — его взгляд тут же потемнел, а голос стал срываться до хрипоты, — Мы здесь главные, а ты — обычная пешка, так что если ты не будешь подчиняться нам — ходи и оглядывайся, понял меня? — П-понял, только отпустите…

🌪️🌪️🌪️

Не таким он себе представлял первый день в новой школе. Чонину было больно. Очень больно от того, что его тут с первого же дня не приняли. Тут всем наплевать, кто ты и что ты. Тут своя иерархия, в которой Чонин, как его и назвали, обычная пешка, которой придётся подчиняться и прислуживать всяким ублюдкам, дабы его не забили где-нибудь в подворотне до смерти. Время уже перевалило за восемь часов вечера, а он неспешно шёл домой, продолжая мокнуть под проливным дождём, что так и не кончался с того самого момента. Слёзы, стекающие по худым щекам, смешивались с каплями дождя, поэтому было непонятно, плачет ли он или это просто дождь. А он плакал. Горько, истошно плакал и задыхался от той боли, которую испытывал вот уже долгие годы. Просто она только сейчас вылезла наружу. Проходя мимо магазинов и других зданий, Чонин заметил необычную лавку, в окнах которой виднелся разный антиквариат, освещённый тусклым желтоватым цветом. Куклы, украшения, статуэтки, фотоаппараты — куча всего. Чонин разглядывал все внутренности антиквариатной лавки сквозь панорамное окно и не заметил, как оттуда вышел парень лет двадцати двух. — Извините, вам нужна помощь? — громко спросил темноволосый накачанный парень, в глазах которых читалось лёгкое беспокойство. Чонин, насквозь промокший и украшенный гематомами на лице, тут же разрыдался сильнее, не в силах даже взглянуть на этого парня, что стоял рядом. — Вы очень промокли, давайте зайдём… — парень аккуратно взял Яна под локоть и завёл в лавку. Здесь было тепло, очень. Парень принёс небольшой плед и накрыл им Чонина, что весь дрожал. В небольшой лавке тихо, почти незаметно играла классическая мелодия. Она непременно успокаивала. — Как вас зовут? — спросил парень, включая электрочайник греться под столом. — М-меня Чонин, — его голос всё ещё дрожал, — А вас? — Я – Чан, — парень лучезарно улыбнулся, — И давай будем на ты. Чан налил в жестяную кружку с пакетиком ромашкового чая кипяток и вручил Чонину, чтобы тот хоть немного согрелся и успокоился. — Что у тебя случилось, Чонин? — Н-ничего, просто… — он запнулся, не зная, что и сказать. — Я понимаю твой страх, какой-то незнакомец завёл тебя в лавку и начал расспрашивать, но… Тебе не стоит бояться, я правда готов выслушать тебя и, возможно, чем-то помочь. — губы парня дрогнули и он совсем легонько улыбнулся. И Чонин не выдержал. Он вылил ему буквально всё, что пережил за эти первые дни после переезда в новый город: ужасный первый день в школе, избиение, буллинг, непринятие нового места жительства, страх перед будущим. Он ни на секунду не переставал плакать, пока говорил об этом, но, под конец, когда он вылил из себя буквально всю свою душу, ему наконец стало по-настоящему легче. — Переезд это действительно тяжело, но это нужно пережить, чтобы стать сильнее, Чонин. Я сам на себе испытал это в детстве и мне пришлось бороться за своё место здесь, и я смог это сделать, при этом оставшись человеком, — Чан аккуратно прикоснулся к заплаканному лицу Чонина, стирая слёзы с его красноватых щёк, — Всё будет хорошо, слышишь? Ты больше не один.

❤️‍🩹❤️‍🩹❤️‍🩹

Пока Чан пробирался в лавке перед её закрытием, Чонин, почти высохнув и согревшись, рассматривал полку с винтажным винилом. Но, заметив одну из них, его лисьи глаза тут же расширились в неподдельном удивлении. — Неужели это пластинка с коллекцией песен The Mamas & The Papas..? — Ты их знаешь? — удивился Чан. — Конечно, это моя любимая группа! Я так долго искал виниловую пластинку с их песнями, но нигде не мог найти несколько лет… — Чонин развернулся и, взглянув самыми счастливыми глазами на Чана, спросил, сколько она стоит. — Кхм… Двести тридцать долларов. Глаза Яна тут же потускнели, ведь таких больших денег у него отнюдь не было. Хоть он и копил на их винил несколько лет, его денег всё равно не хватало. — А знаешь что, — Чан на секунду задумался, — Я дарю её тебе. — Что?! Вы дарите её мне? Правда?! — по детски взвизгнул Ян, не веря своим ушам. — Кажется, ты забыл наш уговор… — Точно, прости, Чан. — Ян подбежал к нему и обнял так, как никого и никогда раньше. — Спасибо, спасибо, спасибо! — Да не за что, Йенни… Йенни. Он назвал его Йенни. Так его называла лишь мама до тринадцати лет, пока не покинула этот мир из-за тяжёлой болезни. Господи, как же приятно было вновь слышать это от кого-то. Всего за один вечер Чан так расположил к себе скромного, совсем отчуждённо парня. Их только-только зародившаяся связь ощущалась так, словно они были знакомы вечность или были близки в прошлой жизни и наконец встретились в этой. Чан с тихой радостью наблюдал за Чонином, что счастливо рассматривал свою новую виниловую пластинку, искренне улыбаясь во все тридцать два. Только вот она даже не продавалась, ведь эта пластинка досталась Чану по наследству от его покойной бабушки из Австралии, а он лишь хранил её в своей лавке, в память о ней. И даже несмотря на то, как дорога ему была эта вещь, он подумал, что если для кого-то она может единственным спасением, он непременно её подарит. И он подарил её Ян Чонину.