THE MOST DESIRED GIFT IS YOU 🔞

— Сынминиии, — тянет Хенджин, — давай быстрее! Минхо скоро приедет. — Ну уж извини. Я не мастер в упаковке подарков, а особенно в завязывании бантов, — оправдывается Сынмин, — и так стараюсь быстрее. Меня, знаешь ли, тоже не радует торчать тут… И вообще, почему из всех ты выбрал именно меня на это? Думаю, у Феликса получилось бы это лучше. — Ах, — Хван только тяжко вздыхает, — ты же знаешь, Мини… Мы с Минхо еще никому не говорили о наших отношениях. Только ты знаешь, и то только потому, что сам догадался. — Не понимаю, как остальные еще не догадались. Только слепой не увидит, как вы смотрите друг на друга. И ваши заигрывания… больше похоже на флирт влюбленной парочки. Ну уж точно никак не тянет на дружеские отношения. — Все настолько очевидно? — пугается Джини. Раскрывать свои отношения страшно, даже своим близким друзьям. Минхо уверен, что ребята примут эту новость с радостью за них, но вот сам Хенджин слишком переживает на этот счет. А вдруг кто-то разболтается, или об этом станет известно стаффу, или тем, кому вообще не следует об этом знать. Именно из-за мнительности Хвана отношения хранятся все еще в секрете под семью замками. — Мне — да, — просто отвечает Сынмин, — как видишь, остальные приняли это как данность. Всё, — отходя на несколько шагов назад, рассматривает свою работу, — я закончил. И как тебе только пришло такое в голову? Кринж. — Ох, Сынминии, — с лукавой улыбочкой тянет Джини, — я посмотрю на тебя, когда ты начнешь встречаться с Бином. И не на такое пойдешь, — хитро подмигивает, — помоги мне придвинуться ближе к елке. — Не начну я встречаться с Бином, — холодно отвечает Сынмо, помогая Джини отползти на нужное место, — в него Ликс влюблен, и довольно давно. Да и вступать в эти игры — не по мне. Все равно кто-то из нас страдать будет. Так что уж пусть останется все так. — Но ведь ты любишь его. Да и Бини заигрывает с тобой, может у него тоже чувства к тебе есть? Ты же даже не пытался с ним поговорить… — С тобой он тоже флиртует, знаешь ли, и даже очень активно, — фыркает, прерывая речь Хвана, — все, хватит обо мне. Я поехал. Не хочу, чтобы Минхо меня тут застал, а то получится картина… Я потом живым отсюда не выйду. — Не драматизируй. Спасибо, Мини, буду должен. В ответ раздается хлопок входной двери и мерное рычание двигателя автомобиля, что торопится уехать восвояси.

За пару дней до Рождества

Время летело неумолимо быстро. Рождество уже на носу, а Хенджин так и не приготовил подарок для своего парня. Сеул во всю готовится к празднованию — город украшен гирляндами и новогодними игрушками, люди бегают из одного магазина в другой, выбирая подарки и затариваясь продуктами. Предновогодняя суета ощущается, стоит только выглянуть из окна на улицу, даже снег выпал! Любимая Хваном пора настала так неожиданно скоро, что он просто был не готов к ней. Даже первый снег встретил один. Перед праздниками всегда так — расписание забито плотно, что элементарно на сон времени остается катастрофически мало. Но Хенджин не отчаивается. В любую свободную минутку он думает о подарке для Минхо, но ни одна интересная мысль так и не посетила голову Хвана. И тогда он решается посоветоваться с Сынмином. Хенджин частенько обращается к Мини за советом, касаемых отношений. Тому не раз приходилось прикрывать этих бессовестных влюбленных, пока те не могли оторваться друг от друга. Сынмин уже жалел, что посвящен в эту маленькую тайну. С утра пораньше Джини наведывается в комнату Сынмина, стойко игнорируя комнату любимого. — Миниии, — жалобно тянет Хван, плюхаясь звездой на кровать, — ты должен мне помочь. — Нет, нет и еще раз нет, чтобы ты там не придумал, я — пас, — не отрываясь от книги, отвечает Сынмин, сидя у окна в кресле и попивая горячий чай. — В этом-то вся и проблема! Я ничего не придумал, — перекатываясь на живот, хнычет в подушку. — Ну так в чем проблема? Где комната Минхо ты знаешь, вперед и с песней. — Я хочу сделать ему сюрприз. Мини, ну помоги, — Хенджин смотрит самым несчастным взглядом. На что Сынмин только тяжко вздыхает и прикрывает глаза, откладывая книгу на столик. На несколько минут в комнате воцаряется тишина. А потом Сынмина озаряет идеей: — Снимите маленький домик в горах. У нас как раз будет парочка дней свободных. Так что можете куда-нибудь съездить и отдохнуть. Джини на время зависает, переваривая информацию, а потом с криками «Сынмин, ты гений!» кидается на беднягу с удушающими объятиями. — Только подарок я так и не придумал. — С этим разберешься уже сам, — кидает Сынмин напоследок, выталкивая Хвана из комнаты. Хмыкнув, Хенджину ничего не оставалось, как пойти к Минхо. Дверь ожидаемо была открыта, но вот старшего в комнате не оказалось. Джини решил подождать его, развалившись на кровати, и чтобы время зря не терять, стал просматривать варианты сдаваемых домиков в аренду на рождественскую ночь. Спустя полтора часа тщательных поисков, нужный домик был найден и даже забронирован. Осталось разобраться с подарком. Минхо пришел, когда Джини уже спал. Старший не стал будить его, и приняв душ, уложился под боком младшего. Хенджин завертелся и, ближе прижавшись к горячему телу, уткнулся в шею. — Хо-я, ты пришел, — прохрипел сонным голосом. — Да. Спи, малыш, — Минхо лишь крепче прижал податливое тело к себе, подтыкая одеяло со всех сторон, чтобы его малыш не замерз. — Хо-я, я не придумал, что тебе подарить на Рождество, — бормочет сквозь сон. — У меня уже есть самый лучший подарок, и это ты. Не забивай себе голову. Я буду рад провести с тобой выходные и без всяких там подарков, — следом следует поцелуй в лохматую макушку. И Хенджин окончательно проваливается в царство морфея.

Рождество

Ничего так и не придумав, Хенджин решил прислушаться к своему любимому парню. Для подарка все уже куплено и готово, но нужна посторонняя помощь. Один он не справится. И вот счастливчику, то есть Сынмину, пришлось ехать вместе с Хваном в снятый заранее домик, благо тот находится не так далеко. Минхо же должен приехать позже, ближе к вечеру, когда уже стемнеет, и он с Сынмином успеет все подготовить. Высокие горы, глубокий белоснежный снег, вечнозеленые елочки и среди этой красоты затерялся один маленький двухэтажный домик, украшенный гирляндами и милым рождественским декором. Что больше всего Хенджину понравилось при выборе именно этого варианта — так это отсутствие соседей. Их никто не увидит и не потревожит. Только они вдвоем. Сам домик очень атмосферный внутри. На первом этаже маленькая кухня и уютный зал с камином. Невысокая елочка стоит в углу комнаты, уже украшенная новогодними красными шарами и бантиками. На втором этаже расположились ванная комната и спальня с просторной кроватью. Все под рукой. Они привезли с собой много вкусной еды, чтобы не тратить время на готовку. А Минхо должен еще привести и продукты, на всякий случай. Магазинов поблизости нет. — Сынмини, разведи, пожалуйста, камин. Я пока разложу еду в холодильник, а потом начнём. — Хорошо. Идея Хвана заключалась в том, чтобы сыграть на кинках своего парня. Они очень много разговаривали об этом, некоторое даже успели попрактиковать, но не все. И вот пользуясь такой удачной возможностью, оставшись вдвоем вдали от людей, можно отпустить себя и оторваться. Минхо очень любит семейство кошачьих, и Хенджин не придумал ничего лучше, как купить кошачьи ушки. Образ дополнил бубенчик на шее, черные чулки, прикрепленные к кружевному белью. Черная шелковая рубашка скрывала белоснежную бархатистую кожу младшего. Джини оставил черные волосы распущенными, а глаза подчеркнул немного черным, получив эффект smoky eyes. Не хватало только бантика сбоку, для этого Сынмин как раз и нужен был. Чтобы упаковать Хвана как подарок и оставить под ёлкой. Мини постарался на славу, крепко обмотав красной лентой тело, на макушке сделав большой бант, рядом с ушками. Хенджин сидел на коленях, без возможности пошевелится, прямо перед елкой. Посмотрев на всю эту картину, Сынмин сказал лишь «блядство» и уехал, оставив «подарок» в одиночестве. Ещё одним кинком Минхо было доминирование и подчинёние — это Хенджин понял на практике. Старший получал особое удовольствие, когда строптивый Хван подчинялся беспрекословно, смотря мутными от желания глазами. Ночь незаметно подкралась, оставляя Хенджина в кромешной темноте среди маленьких мерцающих золотистых огоньков. Он томился в ожидании. Сердце ускорило свой ритм, когда послышался шорох шин о снег. Торможение. Дверь. Сигнализация. Шаги. Ключи в замочной скважине. Сердце забилось птицей в клетке. Стало страшно, как отреагирует Минхо? Может он перестарался? Захотелось тут же все с себя снять и спрятаться. Но было поздно. Минхо вошёл. — Хенджини? Я приехал, — он кинул ключи на невысокую тумбочку, что стояла рядом. Куртка следом отправилась на вешалку. Он стал осматривать комнату и глаза наткнулись на видение. Точно мираж. Такого точно не может быть. Он спит? Хенджин сидит под ёлкой. Красная лента, словно бандаж, обматывала все его тело, сковывая. На голове красовался большой бант, скрытый за кошачьими ушками. В зубах он держал небольшой рождественский пакет, в котором было все, что им может понадобиться — презервативы, смазка, вибратор, наручники и ещё парочка игрушек. Чтоб наверняка. Он смотрел на Минхо преданным щенячьим взглядом, пытаясь понять реакцию. От смущения он, кажется, сам стал как красная лента. Стыд прошёлся по телу, приятным комом останавливаясь в паху. Минхо застыл в прихожей, не отрывая глаз от подарка. Он медленно направился к нему. Мягкой поступью. Будто Хван может испугаться и сбежать. Но тот лишь ждал, что будет дальше. Минхо забрал пакет, освободив рот, и даже не посмотрев, что в нем, поставил на пол. — Ты мой подарок? — голос низкий с хрипотцой, прошелся мурашками по телу младшего. Минхо пожирал его взглядом, запоминая эту развратную картину перед собой. Такой подарок он точно надолго запомнит. Хенджин кивнул, а бубенчик на шее звякнул в тишине. — Такой красивый, — Хо провел ладонью по щеке, останавливаясь на губах, цепляя нижнюю. — Ты можешь делать все, что захочешь, любовь моя. Хван боднул головой о бедро Минхо, насколько позволяла лента, прошелся до паха и потерся щекой о выпуклый бугорок в штанах. Послышался хриплый рваный вдох. Джини поднял на него мутный влажный взгляд, и потянулся к ширинке. Зубами расстегнул пуговицу и подцепил собачку, опуская вниз. — Любимый, помоги мне, — намекая на то, чтобы Хо снял штаны. Руки затекли, все тело уже болело. Но это не имело значения. Он хотел сделать своему хену приятно. Тот подчинился, приспуская их до колен, оставаясь в боксерах. Хвану и этого было достаточно, он знал, что надолго Минхо не хватит. Он провел языком вдоль ствола. Целуя, нежно прикусывая поперёк, вылизывая головку, где образовалось мокрое пятнышко от смазки. Сверху раздалось рычание, а следом боксеры опустились вниз. Минхо взял член в руку, размазал капли смазки по головке, и опустился до основания, увлажняя весь ствол. Хенджин с жадностью наблюдал за этими действиями. Слюна скопилась во рту. Он громко сглотнул, желая уже заполнить свой рот вкусной конфетой. Хо поднёс член к пухлым губам, размазывая по ним смазку. Рука нежно прошлась по темным волосам, зарываясь в них, и удерживая голову в одном положении. — Будь хорошим котиком, милый, открой ротик. Горячее дыхание обдало твердую плоть. Младший слизал каплю смазки с головки и вобрал в рот, посасывая. Минхо, смотря на этот разврат, засадил по основание до глотки, не в силах сдержаться. Хенджин не ожидал и простонал, по члену прошлась вибрация, а на глаза подступили первые слезы. Минхо вцепился в волосы, стараясь не задевать бант и ушки. Связанный младший в таком виде сводил с ума. Возбуждение было болезненным. Хотелось уже спустить, чтобы стало легче. Он стал вбиваться в податливое горло. Они практиковали горловой минет ранее, и у Джини уже не было рвотного рефлекса. Он лишь сильнее запрокинул голову, языком очерчивал венки, лаская всю длину. Втягивал щеки, делая вакуум. Минхо вбивался лишь сильнее. Смотря как по щекам его любимого Хенджини текут слезы, как он не отводит взгляда, как старается угодить своему хену. Старший был на пределе. Звук бубенчика только возбуждал сильнее. Кажется, он будет теперь всегда вспоминать эту картину, когда услышит этот звук. — Потерпи малыш, ещё чуть-чуть, — Джини заскулил, и Минхо кончился как человек. Он прорычал, изливаясь в глотку. Младший, как послушный котик, принял все до конца и с удовольствием проглотил, облизываясь. — Ты приятно удивил меня, малыш. Позволь мне отплатить тебе тем же, — хищно ухмыльнулся Хо, в глазах плясали черти и ничего хорошего не сулили. Он утолил свой голод, на первое время пока хватит. Так что выдержки у него теперь хоть отбавляй, чего не скажешь о малыше Хенджини — взгляд влажный, просящий; подводка растеклась по лицу, делая вид еще более «грязным» и развратным; губы опухли и покраснели, дыхание к черту сбилось; член упирается в кружевное черное белье, что мокро уже насквозь, хоть выжимай. А Минхо смотрит и налюбоваться не может. Опускается на корточки, рассматривая красную ленту — развязывать руки он не планировал, но вот ноги освободить надо. — Кто тебя связывал? Он явно знал, как правильно это делать, — старший радуется, обнаруживая, что ноги связаны отдельно, и он легко может освободить их, что собственно и делает. Руки все также остаются скованными. — Сынмин, — шепчет в ответ, ерзая на месте, — ты же знаешь, что я никому другому не мог предложить это. — Хм, надо потом поблагодарить его, за то, что упростил мне задачу, — задумчиво протягивает Хо, хмуря брови, — но вот то, что он видел тебя в таком виде… — Милый, ты же знаешь, он влюблен в Бини. Я не интересен ему, — освободив, наконец, нижнюю часть от ленты, Минхо берет на руки младшего и бережно укладывает на молочный пушистый ковер, что раскинулся рядом с елкой, напротив камина, в котором потрескивают дрова и мерно горит огонь. — Ты априори не можешь быть кому-то не интересен. От тебя взгляд оторвать невозможно. Ты невероятен, малыш. Такой сексуальный, такой желанный, нуждающийся и только мой. Никому тебя не отдам, — Минхо с трепетом оставляет нежные поцелуи на лодыжке, ощущая губами тонкую сетку капрона, — повернись на живот, милый. Вот так, умница, — старший берет за бедра и приподнимает, ставя на колени. Джини отозвался резким выдохом. Вид открылся шикарный. Рубашка сползла, открывая вид на упругие ягодицы. Тонкое черное кружево бесподобно сочетается с сияющей белоснежной кожей младшего. Минхо упивается этим зрелищем, с наслаждением мнет мягкую кожу, оставляя звонкий шлепок. Хенджин протяжно стонет, дергаясь от неожиданности. Кожу покалывает на месте удара. Возбуждение прошлось по всему телу электрическими разрядами. Трусики аккуратно опускаются ниже, ножки шире разводятся в стороны. Хенджин несдержанно стонет, выгибаясь — Минхо провел языком по ложбинке, увлажняя и опаляя горячим дыханием. — Хо! Боже, что ты творишь… — Старший раньше никогда так не делал, и сейчас для младшего это что-то новенькое и необычное. Минхо же только усмехнулся с реакции — это только начало. Язык повторил движение, уделяя большее внимание дырочке, что сжималась. — Хенджини, расслабься. Доверься своему хену, — пока младший пытался следовать просьбе, Хо склонился ниже и тоже расслабился, ожидая, когда слюна стечет со рта прямо на сфинктер. Дождавшись, язык принялся за работу — лаская по кругу, углубляясь, с каждым разом все больше. Хенджин метался по ковру от новых ощущений — это так «грязно», так горячо и так приятно. Спустя несколько фрикций, младший расслабился, пропуская влажный язык глубже. Он мягко, но настойчиво очерчивал стеночки, неторопливо растягивая. — Милый, у нас есть смазка? — Хо оторвался на мгновение, чтобы спросить. — Да… да, есть, — казалось, Джини уже был в экстазе, — в пакете, что был у меня в зубах. Минхо отвлекся, ища глазами тот самый пакетик. Он стоял у елки, ожидая своего часа. — О, малыш, — протянул удивленно старший, — да ты хорошо подготовился. Что у нас тут, — Хо с интересом рассматривал содержимое одно за другим, — так, смазка — это сюда, презервативы пока не нужны, о! наручники. Серьезно, Джини? Ты ведь и так связан. Ладно, что тут еще… так, а вот это нам сейчас пригодится, — откладывая рядом вибратор, — хм, и это пожалуй тоже, — кольцо отправляется следом за игрушкой, — остальное используем позже. — Ты готов, милый? Хен о тебе позаботится, — крышечка с характерным щелчком открылась, содержимое растеклось по пальцам. Язык снова ворвался в горячее нутро, а следом вошел и палец, заходя глубже. Стеночки крепко обхватили его, но скоро уже впустили и второй. Минхо не скупился на ласки. Оглаживал ягодицы, целовал и оставлял бордовые следы принадлежности, рисуя свою картину на излюбленном холсте. Хенджин уже стонал в голос. Эту пытку невозможно терпеть. Он так правильно трахал его. Хочется еще. Больше. — Минхо! — простата была найдена и Хо не щадил, целенаправленно тараня ее, — господи блять! Ах… Хенджин мокрый, потный. Рубашка прилипла к телу, волосы облепили лицо. Ноги тряслись и не держались, расползаясь в разные стороны, но Минхо не давал упасть. Он крепко держал и трахал. Член снова встал и был готов к новой разрядке, но сейчас старший не обращал на это внимания. Достаточно растянув, он взял вибратор и смазал его оставшейся смазкой на пальцах. Прибор медленно вошел внутрь до конца. Младшего выгнуло дугой от долгожданного чувства заполненности. Минхо дал время привыкнуть к размеру, пока надевал на влажный член кольцо, что не даст кончить раньше времени. Осознав свою участь, Джини заскулил. — Милый, пожалуйста, не надо. Я хочу кончить, Хо-я. — И ты кончишь, не волнуйся, — с этими словами он включил вибратор. Приятная пульсация отражалась по стеночкам, принося яркое наслаждение. Минхо надавил на игрушку, и теперь она стимулировала простату. Бешеная вибрация сводила с ума. Удовольствие волнами омывало каждую клеточку тела. Но Хо этого было мало. Все же он тоже хотел, чтобы Джини запомнил этот подарок. Он лег спиной на мягкий ковер и уместился меж стройных ног в красивых чулках. Чуть приподнялся и обхватил губами горячую плоть. Мокрая головка скользила по языку. Минхо втянул щеки, посасывая и надавливая на уретру, одновременно с этим трахая его игрушкой. — Минхо! Блять, ах… хен, — тело дрожало, пальцы впились в кожу, больно царапая, глаза закатились в удовольствии, а ноги разъехались, из-за этого член вошел еще глубже в горло, — пожалуйста, блять, Минхо! Но Минхо лишь помог Джини подняться, и тот теперь буквально сидел на его лице. По члену прошлась вибрация, заставляя младшего содрогаться в предоргазменных конвульсиях. Пульсация на вибраторе увеличилась. Хенджин стал двигаться, трахая своего хена в рот и насаживаясь на игрушку еще глубже, задевая простату. Младший кричал в голос, умываясь слезами. Кажется, после этой ночи он сорвет голос. Минхо взял глубже и сглотнул, сжимая горлом чувствительную головку. Джини выгнулся и открыл рот в немом крике, затаив дыхание. Тело прошибло насквозь, будто ударила молния, и разряд прошелся с головы до пят. Пройдясь языком по головке еще раз, Хо вынул изо рта член и подхватил руками младшего за спину, что заваливался назад. — Умница, малыш. Такой хороший мальчик. Испытал сухой оргазм и теперь готов к награде? — Минхо развязал и снял ленту, освобождая затекшие руки. Уложил Джини спиной на ковер, разминая кисти и целуя в запястье. Кольцо также было снято, как и вибратор. Хенджин не соображал, пребывая в своем мире, и лишь реагировал на касания. — Сейчас, милый, — Хо смазал член, придвинул за лодыжки ближе к себе и сразу одним движением вошел до основания. Он лег сверху, накрывая своим телом, и одну ногу согнул для большего проникновения. За окном глубокая ночь. Тихо падает снег. За многие мили никого нет. Ни одна живая душа не услышит их. В небольшом, но уютном зале потрескивает огонь, что меркнет на фоне страсти двух влюбленных. Минхо медленно с оттяжкой трахает, загоняя всю длину в податливое нутро. — Быстрее… еще… — Хо ускорился, прижимая за талию ближе к себе. Губы прошлись по ключицам, оставляя за собой расцветать яркие бутоны, — Да! Ах. Минхо… Минхо… — старший слизывал соленые дорожки с шеи, вгрызся зубами, и зализал, компенсируя боль. — Хенджини, милый, — Минхо ускорился, чувствуя приближающуюся разрядку, — я люблю тебя, — губы коснулись чужих губ, соединяясь в одно целое. Язык настойчиво проник вглубь, вылизывая и сплетаясь с другим. Рука очертила талию, протискиваясь меж двух тел. Кольцо из пальцев крепко охватило подрагивающий член, истекающий предсеменем. — Боже, блять! Минхо! — оргазм, подобно цунами, накрыл с головой, погружая в пучину удовольствия, и следом накрыл и Минхо. Старший продолжал вбиваться, продлевая наслаждение. Хенджин впал в сабспейс. Его трясло от пережитых эмоций. Сознание ушло слишком глубоко, оставляя лишь одни эмоции на поверхности. Минхо уткнулся лбом в грудь младшего, приходя в себя после ошеломляющего оргазма. Дыхание постепенно приходило в норму. — Хенджини, малыш, слушай мой голос, хорошо? — Он вышел из него и взял на руки, облокотившись на спинку дивана. Хенджин сжался до маленьких размеров, наслаждаясь теплом любимого тела, — я рядом. Все хорошо. Ты такой молодец, — Минхо покачивал его на руках, целуя в мокрую макушку, — такой хороший малыш. Я так тобой горжусь. Джини постепенно возвращался в реальность. Боль в теле стала ощущаться четче, но при этом удовольствие никуда не ушло. Пить хотелось ужасно. Но сон преобладал над остальными желаниями. — Хо-я, — промяукал младший, не шевелясь в объятиях. — М? — Я тоже люблю тебя. — Я знаю, малыш, — Минхо приподнял его голову за подбородок, нежно сминая губы. — Как тебе подарок? — Джини сонными глазками смотрел на хена, что убаюкивал его. — Самый лучший из всех, — он подхватил его на руки и понес в спальню. — Я старался, — прошелестел на грани слышимости, сон забирал его в свои объятья. Минхо уложил свою принцессу на постель, вытер засохшую сперму, и лег рядом, накрывая одеялом. Джини повернулся и, укладываясь на плечо, прижался ближе. — Знаешь, а я ведь еще не подарил тебе свой подарок на Рождество, — вспомнил Минхо, — но этим мы займемся уже завтра.