Синяя куртка

Сидя в автобусе со своим другом, можно и так его назвать, я собирался, как обычно это у меня задумано, поехать в школу. Но, как обычно у меня это получается, все происходит не так, как стоило бы произойти. Почти влетев в автобус и вальяжно рассевшись на сидении, в мое поле зрения попал темноволосый мальчуган в синей куртке. На щеке у брюнета красовалась совсем свежая гематома, а руки, которыми он легонько постукивал по своим ногам, были в засохшей крови. Зрелище было ужасное. Обезопасив себя, я снял свои часы и убрал их в карман, а дальше надеялся, что меня не тронут, и у меня самого не будет на лице гематомы. Однако мои надежды разбились вдребезги, когда парень встал со своего места и направился в нашу сторону: — Деньги есть? Его явно веселила вся эта ситуация, посему улыбка на его лице растянулась аж до ушей. Мы некоторое время молчали, не желая разговаривать с нашим собеседником. Но парня это никак не устраивало, и он приказал нам встать. Мы повиновались. — Я ещё раз спрашиваю, деньги имеются, чушпаны? — он нахмурил брови и чуть склонил голову в бок. Приметив это, я подумал, что его мимика довольно забавная и никак не подходит его образу хулигана. — Я не чушпан, — уверенно возразил я. — А кто ты тогда, если не чушпан? — он с искреннем удивлением посмотрел на меня, видимо, никак не ожидая такого ответа. — Я — человек. Глаза хулигана округлились на мгновение, но затем он прищурился и фыркнул: — Пф, а ты храбрый и бесстрашный, я смотрю, — он грозно взглянул сначала на меня, но затем перевел взгляд на моего товарища. — А ты чё молчишь стоишь, или тебя говорить заставить? -Синяя Куртка хрустнула пальцами на несчастных разбитых в кровь руках. Искандер отрицательно покачал головой, так и не выбросив ни единого слова. — Ладно, поступим вот так: если найду — получаете вдвоем, -парень замолк на мгновение и, проследив за нашей реакцией, продолжил, — не нахожу — оставляю в покое, справедливо же? — Да, пойдет- коротко ответил я. — Хорошо, у тебя нету, — его взгляд тут же переключился на Искандера, — а ты попрыгай. И Искандер выполнил его указ. Монеты предательски зазвенели в его кармане. Мой друг медленно и с печальным взглядом достал из карманов все деньги, судорожно протягивая их хулигану. — Ай-ай-ай, врешь значит. Ну и что мы с тобой делать будем? Наказывать надо, получается. Искандер выглядел уж совсем опечалено и виновато склонил голову. — Вот ты, человек, пробиваешь сейчас нормальную такую ему фанеру, иначе тебе капец, понял? — Нет, — ответил я. Мальчуган, вздохнув, закатил глаза. Я уж было подумал, что в школу я все-таки попаду нетронутым и целым. Но видимо чудеса закончились на моменте, когда я узнал, что Дед Мороза не существует. В меня молниеносно влетел кулак, и я свалился на пол. Лицо саднило: «явно появится синяк», подумал я. Пока я приходил в себя после удара, парень уже покинул автобус.

***

Я всегда размышлял о том, какая несправедливая у меня жизнь. Ну не может же быть такого, чтобы вечно было плохо. Просто не может. Как же я ошибался. Учительница по английскому, Флюра Габдуловна, зачем-то позвала меня в свой кабинет. Открыв дверь в «мир английского языка», я увидел свой самый страшный кошмар. На первой парте в пол оборота сидел он — Синяя Куртка. Правда, сейчас не синяя, да и вообще не куртка. Однако я сразу же узнал тот грозный взгляд карих глаз, короткостриженые волосы, точеные черты лица и руки. Разбитые руки. Ими он (видимо это была его привычка) отстукивал какую-то мелодию, бурча слова себе под нос. Но, заприметив нас, перестал петь и молча наблюдал. Первой развеять тишину решила Флюра Габдуловна: — Так, Андрей, у твоего товарища по учебе проблемы с пониманием английского языка, — она глубоко вздохнула, посмотрев в сторону парня, -поэтому наказываю тебе подтянуть Суворова, понял? — Понял, — сухо ответил я. Англичанка кротко улыбнулась и, развернувшись на 180, растворилась в школьных коридорах. С Суворовым мы остались наедине. В мою голову сразу же пришла мысль, что сейчас, вместо одного синяка на лице, у меня появятся их целых два — для симметрии; или же больше — для понимания, что мне пиздец. Однако, хулиган не сказал мне ни слова, и даже не ударил в лицо. Он молча встал из-за парты и направился в сторону выхода, словно забыв про меня. Мне ничего не оставалось, как пойти за ним.

***

— Если чё, я тебя не знаю, и ты не со мной, — будто плюнув мне в лицо, сказал Суворов. Я ничего не стал на это отвечать, просто молча шёл позади. Суворов кардинально от меня отличался: импортная синяя куртка, такие же штаны, короткие тёмные волосы, которые не защищены от холода шапкой. Единственное, что у нас было похожим — белая рубашка. Моя одежда была другой: пальто, которое выбрала мне мама, шапка-ушанка, так же выбрана мамой, пионерский галстук. Я был обычным пионером, а он обычным хулиганом. Мы были очень разные, и я едва имел представление, как его обучать английскому. Бредя по улицам, мы дошли до дома Суворова. Поднявшись на нужный этаж, Синяя Куртка открыл дверь, и мое лицо тут же окутал запах домашней еды. Зайдя на порог, я замялся и не знал даже куда себя деть. Суворов, в свою очередь, быстро повесил куртку на крючок и проник в глубь квартиры. А я так и остался стоять на пороге. «Не очень и гостеприимный», — подумал я. Из кухни доносился звон посуды и шарканье ног, и через пару секунд я увидел милую женщину, по-видимому, маму хулигана. Как забавно, такая приятная женщина, а сын у неё, мягко говоря, балбес. Женщина обтерла мокрые руки об фартук и подошла ближе ко мне. — Маратик, а кто это к тебе в гости пришел. Друг? За все проведённое время вместе с Суворовым, я даже не подумал о том, чтобы представиться и узнать хотя бы его имя. Узнал. Маратик. — Че, мам? -донесся звонкий голос с одной из комнат. Я стоял, как вкопанный, и просто молчал. Но, слава Богу, Маратик решил меня спасти из этой неловкой ситуации, неожиданно появившись рядом со мной. — А, да, это друг мой, пришел по инглишу подтянуть, — Марат быстро посмотрел на меня и тут же перевел взгляд на маму, делая самый честный вид. Мама Марата, заметив этот жест, хитро сощурила глаза (этим они были очень похожи с Маратом). — И как же зовут твоего друга? — с улыбкой спросила мама. Вот, опять же, наглядно, правила обыкновенного знакомства двух людей. Видимо эти правила нам с Маратом были чужды, и мы, как два дурака, стояли и не знали, что сказать. Придя в себя от легкого толчка рукой в мой бок, я резко ответил: — Андрей. — Ну что же, проходите тогда кушать. Наконец, разувшись, я смог разглядеть квартиру: красивый узорчатый красный ковёр располагался чуть ли не на весь зал; стены, увешанные фотографиями в резных рамах; роскошная дорогая мебель, громадная люстра (я такую даже нигде никогда не видел) дополняла всю эту красоту. И тут на мои глаза попалось пианино. Дома у меня не было пианино, лишь бумажные клавиши, приклеенные на старый деревянный стол. А тут настоящее пианино, которое видел только в музыкалке. Не сумев пройти мимо, я подошёл к инструменту и поднял клап. Легонько нажал на клавиши, а после, привыкнув, заиграл самую первую мелодию, которую сумел вспомнить. На мою игру пришла мама Марата и с улыбкой посмотрела на меня. Я отдернул руки от пианино и закрыл крышку. — А у нас дома никто не играет. Вот, от деда остался, стоит и пылится теперь… — погрустнев, сказала женщина, -Маратик, слышал, как играет красиво? — Ага, — донеслось с комнаты. — Ты молодец, Андрей, — рука женщины опустилась мне на плечо. Я кивнул.

***

На обед, в меню у Суворовых, был борщ. Безумно вкусный. Обедали мы в полнейшей тишине, а закончив трапезу, Марат позвал меня к себе в комнату. — У тебя такая мама хорошая, Маратик, — На имени я решил съязвить. Глаза Марата округлились: — Че ты сказал?! Не называй меня так никогда, — Марат по привычке нахмурил брови, но потом осекся, — да… мама у меня внатуре хорошая. Наступила звенящая в ушах тишина. За время молчания, я успел осмотреть комнату Марата: две кровати, письменный стол, шведская стенка, а под ней гантели разных тяжестей. На стене около кровати Марата расположился красный узорный ковер. С такими коврами очень легко засыпать: я часто перед сном водил указательным пальцем по длинному витиеватому узору, а когда это занятие наскучивало, я выдумывал, будто узоры на ковре - это чьи-то лица, поэтому пристально рассматривал разноцветные полосы. Делает ли так Марат? Водит ли пальцем по линиям? Разогнав свои мысли, я решил, что стоит заняться тем, зачем я сюда пришел. Не по своей воле, но все же. Разочаровывать Флюру Габдуловну не хотелось. — Ладно, давай английский учить…