Gallowdance

Толпа сдавилась вокруг них удушающим кольцом; Нагито плотно сжал ткань длинного плаща Изуру, чтобы не потерять его. Джунко пригласила их на бал-маскарад, строго наказав им обязательно быть в костюмах; изначально Камукура намеревался прийти просто так, но потом смог откуда-то достать маску чумного доктора, и найти под неë длинный чёрный плащ было несложно. На Комаэде была простая белая и позолоченная по краям венецианская полумаска и чёрный корсаж, контрастирующий с рубашкой и такой же молочной кожей. Металлический ошейник был заменён на мягкий кожаный, а серебристая цепь была укорочена. Успешно сбежав от вездесущей Эношимы, в большей мере благодаря Изуру, Нагито оглядел других приглашённых гостей. Безликие, безликие и одинаковые люди, которые даже не доживут до конца, кружащиеся в танце на балу во время чумы. Некоторое время они разыгрывали спектакль согласно занятым ролям, и Камукура прилежно выделывал па, пока Комаэда просто изо всех старался не мешаться и не отдавить все ноги своему партнёру по танцу. Внезапно Изуру совсем не нежно схватил его за рукав и повёл из душной толпы в уборную, не забыв при этом закрыть еë на замок, чтобы им никто не смог помешать. Нагито всегда было трудно отслеживать моменты, когда Изуру становится слишком скучно, и поэтому сейчас всплеск его эмоций был также непредсказуем, как и всё, что касалось него самого. Пока Нагито обдумывал это, Изуру уже сдвинул свою маску чумного доктора на лоб и начал напористо целовать его, прижав к первой попавшейся стене и небрежно смазав красную помаду Нагито. Во время экстремальной скуки Камукура часто прибегал к сексу, а Нагито всегда под рукой, и он был чрезвычайно лоялен к Изуру в этом вопросе. Ловкие пальцы расплели узлы на корсаже, и также умело расправились с пуговицами на рубашке Нагито, даже несмотря на то, что их владелец сейчас, постанывая, задыхался в поцелуе. Руки Камукуры огладили узкие плечи, с которых уже сползала рубашка, и спустились к чувствительной груди, прикосновения к которой заставили Нагито захныкать от нетерпения и притереться своими бёдрами к широким бёдрам Изуру. Нагито был не единственным, кто изнемогал от нетерпения. Камукуре никогда не нравились долгие прелюдии, поэтому он, не особо церемонясь, просто стянул брюки с нижним бельём Нагито, обнажая уже полутведый член. Комаэда обвил ногами талию Изуру, полностью вверяя себя ему; он был бы большим лжецом, если бы сказал, что это не нравится ему до безумия. Продолжая выцеловывать шею своего партнёра, Камукура достал из кармана плаща наполовину использованный тюбик и презерватив. Поддерживая Нагито на весу, Изуру открыл тюбик и смазал пальцы жидкостью; тот слегка поморщился от холода смазки, но быстро привык, ловя своими потрескавшимися губами его губы. Растягивать Комаэду долго не пришлось; вскоре Камукура уже медленно входил в него, притираясь и стараясь не ранить, а уже некоторое время спустя он тщательно выверенными толчками выбивал из него бесстыдные стоны, которые тот даже не пытался сдерживать, но не то чтобы Изуру возражал. Как-то раз Нагито указал Изуру на то, что он ведёт себя очень тихо во время секса, а так как последнему не было никакой разницы как себя вести, он иногда позволял себе сводить Комаэду с ума единственно своими томными сладкими стонами. Этот раз был не исключением; Камукура стонал негромко, но так, что у Нагито закатывались глаза с нездорово расширенными зрачками. Выносливость Изуру позволяла ему многое, но одинаковый монотонный темп сводил Нагито с ума. — П-пожалуйста, — едва слышно пролепетал Нагито, но этого было достаточно. Изуру словно опомнился, и начал постепенно ускорять толчки, всё также аккуратно выверенные, чтобы каждый раз задевать именно то место, которое нужно. Сильные жилистые руки Изуру были одновременно везде: они оглаживали талию Нагито, словно нечаянно задевали его соски, заставляя брать новые верхние ноты, но главное ни на секунду не теряя контроля, от чего последний терял голову больше всего. Наконец, фрикции стали более хаотичными, и в погоне за собственным удовольствием рука Нагито потянулась к паху, чтобы Изуру перехватил еë и шепнул ему: "Я сам ". Сдержав своё обещание, Камукура взял в руку изнывающе твёрдый член Комаэды и начал двигать рукой в ритм толчкам. Это было последней каплей для Нагито(как-никак физическая выносливость никогда не была "его" коньком), и он излился в руку Изуру со стоном, который тот перехватил поцелуем. Камукура практически сорвал с Комаэды его венецианскую полумаску, и после нескольких хаотичных толчков кончил следом в резиновый презерватив. Со вздохом Изуру осторожно опустил его на холодный пол уборной и молча сел рядом с ним. Отдышавшись, Нагито со своим фирменным смешком произнëс: — Джунко нас убьёт.