Утехи

Шлепки стали грубее, но не такие быстрые, к счастью. Почему-то на глазах Зимы наворачивались слезы, даже не от физической боли, скорее от душевной. Весь красный, запыханный, несчастный и с влажными глазами Вахит себя презирал, что не смог сразу остановить этот кошмар. У Туркина почему-то началась тяжёлая отдышка, даже стоны иногда вырывались изо его уст, это было очень хорошо слышно. Неужели он прямо сейчас мастурбирует? Ему настолько нравится приносить страдания возлюбленному, что дрочит на эту картину? Блять, тихий ужас. Интересно, а когда кудрявый закончит это богохульство? Когда наступит конец этого безобразия? Неужели этот момент настанет только тогда, когда Вахиту станет совсем-совсем плохо? А когда может Валеркины силы иссякнут? Адский круговорот мыслей крутился у нижнего в голове, которая совсем разболелась за последние 20 минут. Ему доставляло это удовольствие чуть раньше, но сейчас вернулся дискомфорт и тошнота от себя, от Туркина тем более. Кажется, тот слегка сбавил силу ударов. Неужели у героя погас интерес к этому?! А может у него просто закончились силы, ведь дрочить и одновременно шлёпать парня было трудной задачей? В голове был лишь туман, а задница словно отваливалась, но уже было всё равно на эту мелочь. Слезы незамедлительно падали на холодный пол, а Турбо этого всего не видел, так бы сказал, что Вахит - тряпка. Валера вновь вернул прежний темп, видимо, наигрался со своим членом, а интерес к BDSM формату не пропал. Криков от нижнего не слышалось, только вздохи и что-то отдаленное похожее на стоны сопровождали процесс. Что значит BDSM: уйти глубоко в себя, не чувствовать боль? Абсолютно не точно. Зима читал некую книгу про разные сексуальные предпочтения, там было сказано, что это психосексуальная тема, что обоим партнёрам должно нравится происходящее. А как же SSC? Важная аббревиатура, которая обозначает безопасность, разумность и добровольность. Турбо не знал ничего из этого, он вел себя не подобающим образом. Если Зима ещё захочет после процесса обсудить все, что он думал во время порки, то обязательно расскажет про правила BDSM. Расскажет, что ему было плохо, не как человеку, который хотел этого, а как обычная жертва обстоятельств! Туркин должен понять. Зималетдинов подвигал бедрами, смущаясь. Словно какая-то кошка во время течки, что подставляет зад хозяину. Отличие одно - Турбо не убегает от этого животного, а заходит куда дальше. - Господин Валерий, мне кажется, что я вот-вот и потеряю сознание. Умоляю, остановись. Делай все, что захочешь, но давай обойдёмся без порки,- последняя слеза упала на пол, на котором было уже целое озеро. Парень держался из последних сил, чтобы продержаться на коленях ещё чуть-чуть. Не хотелось упасть. Турбо послушался. Злость на Вахита улетучилась моментально. Конечно, родной голос дрожал, но был серьезным как никогда. Стек сам выпал из рук Валеры. Парень обошел лежащее тело, но взгляд был прикован к красным, как лава, ягодицам. На них было стыдно смотреть и чертовски больно, но возбуждение то не пропало. Хотелось теперь только больше, уродовать белую кожу своими странными прихотями. Присев на корточки напротив головы Вахита, кучерявый посмотрел на пол. Удивляясь, что его парень так много выплакал за этот "короткий" промежуток времени. Сунув руку куда-то вниз, он нащупал чужой подбородок и сразу же взялся за него, чтобы поднять голову. Хотелось заглянуть в стеклянные очи, которые отражали тебя одного, смотреть в них сверху вниз. Увидеть в них то отчаяние, что было свойственно только тем персонажам, которые попадались Турбо под руку во время драк стенкой на стенку. Он его получил. Эти заплаканные глаза смотрели на него исподлобья, выражая все свое недовольство, жалость, обиду и даже злобу. Как же это возбуждало Туркина, представить этого не мог никто, в том числе и сам Валера. - Я тебя ненавижу,- тихим голосом проговорил Вахит, пока чужие руки брали его за грудь и поясницу, чтобы кинуть на кровать после. - Зато я тебя люблю, тряпка