Утехи

Зима закусил нижнюю губу, чтобы не опозориться своими громкими вскриками. Тяжело дышать одним лишь носом в подобной ситуации, хотелось набрать кислорода во все лёгкие, честь сохранить хотелось, но если он откроет рот - задержанный крик вылетел бы. Было очень стыдно за то, что он не мог стерпеть боль, которая все усиливалась и усиливалась. Казалось, что ладонь Туркина стало ещё тяжелее и больнее. Это потому что он он бьёт слишком часто и быстро? Наверное так оно и было. Мелкая дрожь пробивала спину лысого, а колени подкашивались на каждом новом шлепке. Валера, а точнее Хозяин, сидел и наслаждался процессом порки. Широкая улыбка не пыталась исчезнуть с лика парня. Хоть Вахит и не видел ее, но был уверен в том, что сам Валера сейчас выглядит страшно. В комнате было невыносимо жарко, казалось, что ещё немного и парни потеряют сознание, ну или только Зима. Турбо может раздеться в любой момент, а вот его парень не мог себе такое позволить, потому и задыхался. А не надо губу нижнюю закусывать, все равно не впервые пришлось бы слушать громкие выкрики, а так мог и не мучиться от нехватки кислорода и жары. - Ты такой нелепый, сука. Заебал уже стыдиться всего в себе. Че у тя так много комплексов, идиотина? Моли меня прекратить, только не забудь про то, что я тебе ни Валера ни Турбо. Я — Господин для тебя, вафлер,- произнес четко и громко, так называемый Господин. Колени ещё сильнее затряслись, а зубы, что сдерживали возглас изо рта, почему-то сами решили "потеряться" - Г-господин, прекратите меня избивать по мягкому месту, пожалуйста!- с вытянутой "а" произнес Зима, почти задохнувшись. Вот-вот и он рухнет в обморок, если хоть ещё одна оплеуха достанется по ягодице, которая стала напоминать больше томат. - Я неясно выразился? Повторяю для тупых: умоляй меня, а не проси,- Турбо раскрутил в воздухе свою ладонь, думая как бы ударить посильнее, чтобы Зима прочувствовал настроение первого. - Да, верно! Извините пожалуйста, Господин,- унизительно. Просто унизительно извиняться! Пацаны ведь не извиняются, хотя, Зима здесь явно не пацан. Так сказать своему парню, который обычно смеялся с таких прозвищ в порнофильмах — отвратительно. Тряхнув головой в стороны, парень собрался с духом, чтобы произнести то, что являлось огромным табу для себя:- Умо..Умоляю, Господин, перестаньте меня би- - Шлёпать, а не бить! Скажи это слово, Пидор! Че как маленький. Стыдно ему блять сказать слово, которое тут донельзя кстати! Сука, ты мужик или кто? Передо мной мямля какая-то лежит, не может сказать обычное слово. Может ты ещё стесняешься сказать "трах, ебля, секс, член, жопа"?- почти криком говорил Господин, пока тело на его коленях начало приподнимать таз наверх, типа: продолжай, я просто боюсь признаться, что мне нравится, но по моим жестам ты должен понять. - Перестаньте меня шлёпать, умоляю, умоляю! Я не мямля, я не стесняюсь, я - мужчина,- было очень неудобно перед собой, но некое удовольствие почему-то появилось, когда Турбо ругался и все так же продолжал безжалостную порку. Очень странно все это. Казалось, что тело совершенно не слушалось того, вместо того, чтобы пытаться дрыгать руками и просить развязать его, парень сводил колени вместе, выгибался в спине и трясся как течная сука. Восклицания все еще доносились снизу, мешаясь теперь со стонами и мольбами прекратить. - Все я устал,- произнес турбо, убирая руку с ягодицы, но перед этим сильно сжав ее. Снизу послышался вздох, который сопровождался подниманием головы - Я устал бить ладонью, поэтому я возьму стек. Морду в пол,- оказывается, жизнь до этого была просто прекрасна! Сейчас начнется сущий кошмар.. Зима непроизвольно дернулся, когда тежлая рука обхватила его за талию, видно, чтоб не сильно подскакивал при нанесении ударов страшным предметом. Стек лежал рядом с Турбо, даже не пришлось особо двигаться, чтобы ухватиться за палку. Взяв атрибут за рукоятку, парень понял, что расстояние толком не позволяет замахнуться и ударить посильнее; слишком уж они были друг к другу. Придется меняться позу. Оголённый подчиненный стоял на коленях на холодном полу, облокотив лоб об пол, чтобы не упасть. Теперь и руки и ноги были связаны, к счастью не между собой, а для одной пары - одна крепкая веревка, которую развязать не так уж и просто. Карие глаза были закрыты, а сам парень ожидал своей смерти от адской боли. Турбо не станет его жалеть - Смотрю на тебя и думаю, как влюбился в такого жалкого пса как ты. Чё думаешь, вафля ебанная?- Господин смотрел сверху вниз, сжимая в руке ещё неизведанную игрушку. Хотелось поскорее применить ее на Зиме, посмотреть на реакцию на того и услышать громкие вскрики и желанные мольбы. Шлепок раздался в комнате, а Вахит дрогнул и нечётко произнёс имя своего Господина. Вновь начиная задыхаться, это было очень странно; только что он дышал полной грудью, не боясь ничего, а сейчас он затрясся, поднимая задницу. Он пытался себя оправдать, что делать это неосознанно, что это просто неправильная установка организма, что ему не доставляет никакого удовольствия подставляться для болезненной порки. Боится осуждения Туркина, хотя тот, возможно, ждёт чистосердечное признание о том, что Зималетдинов жаждет боли. Анальное отверстие, которое так прекрасно видно, сужалось и расширялось, непонятно только, что это значит. В любом случае Валера не собирался останавливаться. Раз удар, второй и третий сопровождались вскриками, но молить о пощаде Вахит даже не собирался. Для вида, что ему не нравится, стоило. - Господин, умоляю-умоляю, перестаньте издеваться надо мной,- почти шепотом сказал подчинённый, но Валера был доволен мольбой. Останавливаться всё ещё не хотелось, продолжать хотелось. Набирать обороты хотелось. Все равно, что соседи услышат жалостные стоны и восклицания! Кому они пожалуются? Придут разбираться? Не осмеляться ведь.