Не по-пацански

Адидас вдыхает морозный воздух Казани и думает, что слишком давно тут не был. Что-то привычное и до боли знакомое витает в воздухе, но при этом все кажется настолько другим. Или это так на него влияет возвращение из Афгана? Слишком привычным стал другой уклад жизни, ощущение настоящей, смертельной опасности, жгучим огнем разливающееся по венам. И привычное ощущение плеча товарища рядом, понимание, что всегда есть кому прикрыть спину. Разве в родной Казани иначе? Адидас отмахивается от мысли, что тут уже никому и не нужен. Пацаны не меняются, не предают и не отступают. Это Адидас знает очень хорошо. — Маратик. Привычные и знакомые объятия брата, нестройный хор мальчишеских голосов, выкрикивающих его имя. Страх отступает, оставляя место радостному и приятному чувству. Адидас дома. Взрывы, страх и предчувствие дышащей в затылок смерти остались далеко позади. Пока позади. С Кащеем надо что-то решать. Это Адидас понимает очень хорошо. Кидать своих неправильно. Не по-пацански. А там, в Афгане, не было своих и чужих. Эта мысль вызывает слабую тень улыбки, которую Адидас тут же стирает с лица, чтобы не заметили. Там, в Афгане, не было универсамовских и разъездовских. Был только тот, кто в случае чего спасет твою шкуру, вынесет из-под обстрела, прикроет спину. Были только свои и желание выжить. Не было Кащея и зудящих в голове мыслей о том, как бесит эта щербатая скотина. Как раздражает до зубовного скрежета желанием указывать всем и каждому, как жить. Но Адидас больше не мальчишка, не скорлупа, заглядывающая старшему в рот. Кащей поступил не по-пацански. Это выводит из себя. Адидас запрещает себе терять самообладание, но, стоит увидеть Кащея, как понимание, что эта щербатая скотина бесит до сих пор, накрывает с головой. Кащею хочется двинуть прямо в растягивающиеся в улыбке губы. Кащей улыбается, обнимает Адидаса. Кащей делает вид, что рад его возвращению. Где-то внутри Адидаса все кричит, что это ложь. Кащей никому и никогда не рад, а все, что его заботит — выпивка и размалеванные шлюхи, водившиеся у него в огромном количестве. Им тоже хочется врезать, хоть Адидас и не бьет девушек, но их таковыми можно назвать с натяжкой. Кащей ловко уходит от обвинений, переводит стрелки на Марата и это бесит еще больше. Адидас старается ничем не выдать эмоций, но внутри бурлит целый вулкан из ярости и горечи. Сколько бы ни прошло времени, Кащей не меняется, остается таким же, как раньше, и это не может оставить равнодушным. Адидас так-то Афган прошел, пока этот утырок отсиживался тут в безопасности и тепле, поглощая водку, а еще, судя по слухам, гоняя по вене. Этого Адидас понять не может, от одной мысли становится противно. Кащея хочется стереть в порошок и уничтожить. Кащей — причина того, что универсамовских ни во что не ставят. И Адидас докажет это. Один проигранный бой еще не равен проигранной войне. Адидас сотрет щербатую улыбку дебила с лица Кащея. Он уничтожит его, заберет группировку себе. Оставит Кащея подыхать на обочине отшитого и заплеванного. Потому что никто не бесит Адидаса больше, чем Кащей. Потому что если кто-то узнает правду, если правду узнает Кащей, то не поздоровится уже Адидасу. Ведь то, что в туалете Адидас передергивает не на блондинку из порно — неправильно. Не по-пацански.