Не по-пацански

Адидаса выводит из себя, что Кащей так легко открещивается от Ералаша. И слова, что за него, Адидаса, Кащей попер бы, нисколько не делают легче. Адидасу хочется снова съездить по этой роже, заставить Кащея подавиться собственными словами, пусть и звучащими разумно. Разумно, но неправильно. Не по-пацански. Они что, ссыкуны какие-то? Что их, хоть и скорлупу, можно просто пустить в расход? Раздражает, что для Кащея это так просто, словно жизнь Ералаша — впрочем, его кликуху Адидас и сам вспоминает с трудом, — ничего не значит. — Ты имеешь вес. — Кащей обхватывает Адидаса за шею и говорит на ухо, чтобы слышал только он. Не хочет, чтобы слышали другие? Боится, что Адидас приобретет авторитет, который пошатнет власть Кащея? Или просто не хочет, чтобы о его чувствах узнали другие? Эта догадка прошибает холодным потом. Адидас чувствует, как сердце стучит немного быстрее. Допустить мысль, что у Кащея есть чувства — само по себе бред. Такие, как он, не чувствуют. Поступают по-пацански, взвешивают каждый шаг, решение и никогда, ни при каких обстоятельствах не допускают ничего, что может сделать чушпаном в глазах окружающих. А Адидас понимает, что чувства могут. Такие — точно. И все же хочется увидеть в глазах Кащея, что ему действительно не все равно, если с Адидасом что-то случится. Вот Адидасу не наплевать — он никому не позволит причинить вред Кащею, потому что отчаянно хочет сам его уничтожить. В глазах Кащея Адидас не видит ничего, ведь тот уже отвернулся, посчитав, что Адидасу хватит подачки в виде заверений, что за него он точно перегрызет глотку, как настоящий бешеный пес. Кащей не бешеный — это Адидас знает хорошо. Кащей настоящий бойцовский пес, натренированный уничтожать так, чтобы и пустого места не осталось. Кащей — гребаная зараза, ломающая Адидаса не хуже чернявой. И Адидас знает, что рано или поздно Кащей станет тем, кто вобьет первый гвоздь в крышку его гроба. — Так что забыли, Адидас, — бросает Кащей, прежде чем уйти. Адидас пытается вспомнить, когда тот последний раз называл его по имени. Кажется, это было не в этой жизни, как и письма, написанные наспех, когда придется. Те самые, что Адидас писал даже раньше, чем сесть за очередное послание брату и родителям. Те самые, адресованные Никите, но так и не отправленные. Их Адидас привез с собой, как и дурацкие чувства, которые, оказывается, не стерлись. И сейчас, глядя в спину уходящему Кащею, Адидас понимает, что с этим давно пора кончать. Да и Кащей действительно поступил не по-пацански. Адидас разворачивается, видит перед собой стаю бешеных собак, которым всего лишь нужно дать правильную цель. — Кто со мной? — выкрикивает Адидас. Хор голосов отдается внутри приятным чувством, ощущением приближающейся победы. Кащея нужно уничтожить, пока он не сделал этого с Адидасом. А о последствиях он подумает позже.