Не по-пацански

Адидас чувствует себя у Кащея как дома. Думать о возвращении его родаков через несколько дней совсем не хочется. Конечно, они будут рады Адидасу, но все равно это уже не то. Вряд ли мама Кащея оценит, что он будет обнимать ее полуголого сына. Или секс в ванной. "Надо будет до их прихода и на кухне попробовать", — думает Адидас и переводит взгляд со стола на спину Кащея. Он не понимает до конца, как за такой короткий срок тот сумел уничтожить все его страхи. Глупые мысли все еще скачут в голове, но уже куда реже, а еще Адидас знает, что каждую из них может обсудить с Кащеем. В любой момент, когда будет к этому готов. — Чай будешь? — Тот поворачивается и скользит внимательным взглядом по Адидасу, останавливая на сбитых костяшках. — Кто? — Турбо, — отвечает Адидас. — Новое дело хотел провернуть без тебя. — Отшить решил? Сам в лидеры метит или тебя на этом месте видит? — Меня. Не думаю, что успокоится. — Успокоим, — отвечает Кащей. Кащей уходит на несколько минут, а возвращается с аптечкой. Берет руку Адидаса и проводит по костяшкам, смоченной в перекиси ватой. — Я не девчонка, — шипит Адидас. Забота Кащея приятна, но все же он не помрет от пары ссадин на кулаках. К такому привык, а в Афгане и похуже бывало. До сих пор не все вспомнить может без содрогания. Это рвет изнутри, зудит, болит, но Адидас не рискует рассказать. Посчитают слабаком и рохлей, хотя Кащей наверняка не станет так думать. Но перед ним выглядеть трусом, неспособным справиться с прошлым, не хочется совершенно. Какой из Адидаса мужик, если до сих пор просыпается от взрыва снарядов и воспоминаний о том, как кровь товарищей противно стягивает руки. Какой из него мужик, если просыпается в слезах и с застывшим в горле криком. Такой ли нужен Кащею? — С пацанами мужика строить будешь, — усмехается Кащей. — А ты что, не пацан? — Твой пацан, — отвечает Кащей, а затем притягивает Адидаса и целует. В этот момент Адидас думает, что он нужен Кащею любым, даже изломанным жерновами войны. С руками, пахнущими кровью, и душой, видевшей так много страха и смертей, начавшей считать такой мир нормой. — Как там было? — спрашивает Адидас. И понимает, что это самый отчаянный шаг в бездну. Он хочет встретиться с прошлым Кащея. Узнать как веселый и безбашенный Никита стал тем, кого Адидас видит перед собой. Откуда в светлых карих глазах столько боли, тьмы и отчаяния, в словах столько холода, а в поступках жестокости. Куда исчезли Вова и Никита, ворующие морковку для снеговика. Адидас задает этот вопрос, потому что тоже готов принять Кащея любым, ведь это его пацан, а значит, быть слабым не зазорно.