Октябрь (1.1)
11 октября 2024 г., 19:00
Примечания:
публичная бета включена, приятного чтения!
— Минни, нет.
Лиса зажимает телефон между ухом и плечом, аккуратно складывая подержанные книги на облезшую от краски полку. Девушка вполне может сказать, что они были подарены местными жителями — многие обложки выцвели от солнечных лучей, и она потратила несколько минут, вытряхивая песок меж страниц, но потрёпанные книги всё же лучше, чем ничего.
Обычно подержанные книги, которые получает Лиса, в конечном итоге оказываются шестью экземплярами одного и того же непристойного любовного романа, детскими книжками с рисунками на страницах и несколькими пожелтевшими копиями того, что сейчас входит в школьную программу английского языка. Ничего из этого особо не является новаторским, но книги не дешевеют, и девушка просто рада, что магазин может предложить какую-то альтернативу вместо того, чтобы разоряться на печатной бумаге.
— Минни, ты не можешь постоянно приплетать меня одиноким девушкам в твоём туре, — отвечает Лиса, расставляя книги неприлично долго. Она разговаривает с Минни примерно два раза в неделю, так что это, своего рода, бесконечная карусель одних и тех же ответов, — и ни в коем случае не должна говорить им, где я работаю. В последний раз, когда ты посылала кого-то сюда, она перегнулась через стойку и её... — она замолкает, прочищая горло. — Хотя знаешь что? Не бери в голову.
Чувствуя удовлетворение от сделанной работы, Лиса берёт телефон в руку и уходит в дальний конец комнаты, закатывая глаза, когда Минни смеётся над ней.
— Да, я могу сказать грудь.
Минни — её лучшая подруга, и, к сожалению, как самая большая фанатка начинает рассказывать историю об их другой подруге Джису и её недавних приключениях на свиданиях. Лиса садится на деревянный табурет за прилавком, осматривая своё временное королевство. Сейчас начало дня, и здесь уже несколько часов никого нет. Единственные звуки — это шум вентиляторов в комнате и крики чаек, наслаждающихся тёплым весенним воздухом снаружи. Облака лениво проплывают за окном позади неё. Их недостаточно, чтобы предвещать дождь, но в самый раз, чтобы придать небу некоторую драматичность.
Лиса берёт свои очки, протирает линзы рубашкой, прежде чем надеть их на нос. Мир вокруг обретает чёткость. Для неё нет ничего необычного в том, что ей скучно на работе, особенно в межсезонье, но в такой день как сегодня она предпочла бы сёрфинг. На улице не слишком жарко, но вода оказалась бы как нельзя кстати. Лиса могла бы быть со своей доской, позволяя океану разобраться в её проблемах. Она могла бы нырять с Джису, исследуя карманные миры под поверхностью, разбросанные вдоль береговой линии.
Но, как ни странно, здесь девушка чувствует себя в безопасности. Как будто, если бы весь мир горел снаружи, у неё осталась бы не озвученная вера: она может прийти сюда, чтобы спрятаться, и всё было бы хорошо. Как будто стены этого места защитили бы её. И это необычно, потому что она провела так много времени, чувствуя себя небезопасно. Неуверенно. Здесь она может выдохнуть и не беспокоиться о следующем разе, когда ей придется задерживать дыхание.
В магазине всё выглядит как дома: выбеленная солнцем и выветрившаяся от соли деревянная вывеска, прибитая над дверью, на которой большими зелёными буквами написано «Superion Books»; колокольчик над входной дверью, предназначенный для оповещения о входе покупателя, несмотря на то, что из-за малого размера магазина пропустить кого-то входящего практически невозможно; невысокие деревянные конструкции, похожие на заборы, отделяющие книжный магазин от его кафе аналога, даже если Лиса уверена, что они предназначены для украшения сада на открытом воздухе; отчаянно нуждающиеся в перекраске высокие книжные полки с разнообразной художественной и документальной литературой, новой и подержанной; ярко выраженный лесной зелёный цвет, омывающий всё пространство подобно волне; горшочные и подвесные растения, расставленные по всей комнате.
Работа Лисы заключается в том, чтобы рекомендовать книги, время от времени готовить кофе и ухаживать за растениями. Ей почти не на что жаловаться.
(Даже несмотря на то, что Лисе приходится сидеть на табурете, всякий раз, когда она нуждается в перерыве, у неё безупречная осанка).
Она даже любит свою работу и то, как Минни пытается поиграть в сваху, отправляя бедных, ничего не подозревающих девушек в магазин с ложной надеждой, что они пойдут на свидание. Она предпочитает дни, когда Минни сама заглядывает к ней, чтобы составить компанию, и часами оживленно беседует за стойкой обо всём и ни о чем. Ни одно городское мероприятие не осталось незамеченным на прилавке книжного магазина «Superion».
Два года назад, когда Лиса приехала в город с одной спортивной сумкой и эмоциональным багажом, которого хватило бы, чтобы переплыть Тихий океан, Минни стала сестрой, которой у неё никогда не было. И, честно говоря, сестрой, о которой она никогда не думала, ведь была единственным ребёнком в семье. Терпение и забота — это дары, которые Минни дарит добровольно, они окутывают Лису, как одеяло. Минни, конечно, знает не всё. Некоторые части Лиса скрывает или, возможно, держит в заложниках в тёмных уголках своего сознания. Она позволяет теням окутывать себя, чтобы скрыть их из виду, но, как она узнала, ничто никогда по-настоящему не исчезает.
Но город Санклифф-Бич — это чудо. По крайней мере, для неё. Он помог ей неизмеримо больше, чем, она уверена, не смог бы ни один другой город в мире. Способы, которые, как она знает, прозвучали бы нелепо для любого, кому она это описала.
Потому что это просто город, и это просто море, которое никому здесь не знакомо. Для Лисы это две руки, которые несли её, когда она была сделана из бетона. Это кислород, когда она задыхалась. Это тепло, которое течёт по её венам, как расплавленная жидкость.
И хотя призраки остаются на периферии её сознания, её сердце привязано к неподвижному зверю, ведь Санклифф вытащил её из самых темных уголков.
Части, которые, как она думала, приковали бы её ко дну моря навечно. Части, которые могли бы убить её, если бы она оставалась неподвижной. И успокаивают не только люди, но и океан. Морской бриз, который щекочет её позвоночник. Киты, отплывающие от побережья и возвращающиеся на юг с детёнышами на буксире. Впечатляющие скалы, которые создают великолепный фон для любого дня. Маяк на закате и захватывающий вид на звёзды, отсутствие светового загрязнения, создающее гобелен на небе. Солёная вода залечивает ожоги её прошлого и помогает её коже отрасти заново.
Эта атмосфера, которую невозможно сфабриковать или воспроизвести. Это, конечно, туристический город, но она никогда не была нигде, где чувствовала бы себя более аутентично. Если бы кто-нибудь сказал ей, что он — живое существо, способное дышать, испытывать эмоции и свет, она бы ни на йоту не усомнилась в этом.
Она наклоняется, чтобы включить ближайший вентилятор. Их старый кондиционер нужно заменить, и, несмотря на то, что магазин часто задерживает тепло, погода не настолько жаркая, чтобы его можно было включать в это время года. Туристы, конечно, будут думать иначе. Пик сезона наблюдения за китами в Санклиффе приходится на период до наступления лета, и даже тогда они думают, что погода слишком жаркая. Она произносит слово «влажность» так много раз в неделю, что оно давным-давно потеряло свой смысл.
Вместо этого окна открыты, в комнату врывается сладкий морской воздух, и кажется, что она плывёт. Жара приятная, как послесвечение. Запах соленого воздуха — бальзам, который успокаивает, и Лиса никогда не может насытиться.
Они используют как кондиционеры, так и переносные вентиляторы, чтобы поддерживать циркуляцию воздуха по всему магазину. Маленький вентилятор на самой низкой настройке стоит на прилавке и указывает прямо на неё, лениво сдувая пряди волос, которые выпали из её пучка в течение дня.
— Я ценю, что ты приложила столько усилий, Минни, правда, — она настолько искренна, насколько может быть, но иногда ей кажется, что этого недостаточно. Взросление с ощущением, что тебя засунули в холщовый мешок, чтобы задушить, может так подействовать на человека.
Её пальцы барабанят по потрёпанному роману в мягкой обложке, который она читала до звонка Минни. Она знает, что Минни не примет её слова близко к сердцу, и она продолжит пытаться с непоколебимым оптимизмом и добротой. Лиса любит её за это, и она скажет ей об этом. Но всегда именно те друзья, которых с радостью принимают, пытаются играть роль свахи.
— Я знаю, ты всего лишь заботишься обо мне, но я... — вздыхает Лиса.
Громкий треск — это магнит, который отвлекает её внимание от разговора. Входная дверь магазина распахивается с такой силой, что дверной звонок немедленно отключается, прежде чем он успевает как следует зазвонить. Звук пугает её, и она чуть не роняет телефон, содрогаясь всем телом. В дверях стоит девушка, тяжело дыша, с лёгким румянцем на щеках и груди. На ней белый топ без рукавов и тёмно-синие шорты, и Лиса видит следы загара на её плечах. На голове у неё частично выцветшая черная шляпа-ведро с надписью «Милфа», а под ней крошечными буквами: «Чувак, я люблю лягушек».
У них в магазине никогда не было грабителя, но этот, безусловно, был бы самым странным.
— О боже мой, — слова льются у неё изо рта, как вода, до такой степени, что Лиса почти не понимает, что она говорит. Настойчивость этой девушки заставляет её думать, что она должна позвонить в службу спасения. — Мне так жаль. Я сломала его?
Ту искренность, которую Лиса старается передать осмысленным образом? У этой девушки её в избытке.
— Минни, мне нужно идти, — она замолкает, не сводя глаз с девушки, которая теперь стоит на цыпочках в тщетной попытке рассмотреть звонок. Она явно слишком маленького роста, чтобы разглядеть его как следует, и было бы забавно, если бы сердце Лисы не пыталось выскочить из груди. — Да, клиент. Да, я так и сделаю. Ладно, пока.
Девушка слегка дёргает дверь, и звонок по-прежнему издает звон, но слегка искаженный.
— Чёрт.
Она поворачивается к Лисе, которая повесила трубку и встала со стула.
— Это что, из разряда «сломаешь — купишь»? Это антиквариат столетней давности? Потому что у меня есть всего двадцать баксов и мечта, — девушка выглядит по-настоящему испуганной, как будто за ней гонятся.
Мир вокруг Лисы расплывается, когда она вслушивается в голос этой девушки. В нём есть мелодия. Её разум — это дом, и он тихо играет на старом радио в соседней комнате. Её внешность выдаёт, что она туристка. Лиса с годами стала экспертом по их распознаванию, но акцент интригует её. Это тонкое сочетание нескольких мест, что интересно, потому что эта девушка не может быть намного старше её.
И её жизни вообще ничего не угрожает. Она просто беспокоится из-за звонка в дверь, который пришёл в упаковке из трёх штук.
— Этот колокольчик, — глупо отвечает Лиса, — он с Амазона.
Она не хочет, чтобы это звучало так невозмутимо, но она всё ещё немного ошеломлена первоначальным грохотом, который мог бы разбудить мёртвого. Она не ожидала посетителей до конца дня, особенно учитывая табличку «закрыто», которую Хьюго случайно прилепил к витрине ранее. Тем не менее, это немного похоже на мираж в пустыне, потому что, когда Лиса приближается к ней, ей приходится пару раз моргнуть.
Эта девушка, мягко говоря, светится. Лиса не уверена, из-за кожи, улыбки, отношения или всего вышеперечисленного. Где-то должна быть предупреждающая надпись, потому что она что-то излучает, и это никак не может быть законным. Солнце просто соглашается с некоторыми людьми, а к этой девушке прикоснулся Бог. У него есть свои любимцы, она это прекрасно знает. Конечно, она тупо смотрит в одну точку, но отводить взгляд кажется ещё опаснее. Как будто она пропадёт, как пустая раковина.
Лиса знает, что Минни её не подсылала.
Время определённо несколько замедлилось в её сознании, потому что ей кажется, что проходит час, прежде чем девушка отвечает. Она считает, что первое знакомство с привлекательным человеком в замедленной съёмке может означать только неприятности.
— Ой! Это хорошо. Хотя, если это важно, я определённо могу раздобыть немного мелочи, — голова девушки качается, не сбиваясь с ритма. Лиса едва может уследить за энергией, которая искрами разливается по комнате. Ей ввели её в позвоночник, и теперь она не может двигаться или говорить. Она беспомощно привязана к этой неудобной части комнаты, где рядом нет ничего, на что можно было бы опереться. Она также с болью чувствует свои руки и тот факт, что она не знает, что с ними делать.
— Я... — заикается Лиса, молясь, чтобы её разум прояснился. Она чувствует, как неврологические пути в её мозгу медленно восстанавливаются, один за другим. — Нет, это... на самом деле ничего особенного.
Если быть честной, сломанный дверной звонок прекрасно отражает суть этого места.
— Знаешь, — начинает девушка, её дыхание наконец замедляется, — за это мне должна достаться Нобелевская премия.
Это заставляет Лису остановиться. Вся беседа меняет направление.
— Вау. Это было...
Это так плохо, что даже гениально. У кого есть каламбуры с звонками в запасе, ждущие своего использования?
— Эффектно? — поддразнивает она, шевеля бровями.
— Я... — во второй раз Лиса запинается. Её взгляд блуждает по девушке, задаваясь вопросом, откуда, чёрт возьми, она взялась и почему так спешит. — Ты... ищешь что-то конкретное?
— Да! — глаза девушки загораются, как будто она с самого начала забыла, что она здесь делала. Лиса даже больше не помнит, что она здесь делает, и это она так зарабатывает зарплату. Девушка выпрямляет спину и переводит дыхание, как будто собирается выступить с презентацией перед корпоративным советом директоров, — Я Дженни, и мне нужна каждая книга о китах.
Глаза Лисы слегка расширяются. Это... не то, чего она ожидала. Что немного глупо, потому что это книжный магазин, и Дженни ищет книги. И это город, известный наблюдением за китами, и она хочет знать о китах. С другой стороны, Дженни совсем не такая, какой она себе представила, так что она даст себе слабину.
— Каждая?
— Да! — Дженни снова восклицает, её глаза сверкают. Как оникс, думает Лиса, потому что при таком освещении она не может сказать, какого оттенка её невообразимо тёмные глаза. Несмотря на цвет, они какие-то яркие и жгучие. Они могли бы поглотить, и от этой мысли у неё ёкает сердце. — Завтра я собираюсь понаблюдать за китами, и у меня так много вопросов. И, да, я знаю, что это своего рода работа гида и я уверена, что они великолепны...
(Так и есть. Лиса знает их лично).
— Но я просто хочу знать всё, — страсть заставляет её глаза потрескивать как огонь в камине, и Лиса вспоминает всё, что она знает о биологии, чтобы понять, как это может быть естественно. Есть что-то в том, как она произносит «всё», за чем следует выдох, что заставляет её чувствовать, будто она делает шаг, но под ногами у неё ничего нет, — и, знаешь, бонусные баллы, если в книгах есть картинки.
Где-то между размышлениями о глазах Дженни и тем, как она заканчивает фразу, мозг Лисы медленно перезагружается, как старый компьютер, на заднем плане которого жужжит звук удалённого доступа.
— Хорошо...Я думаю, что смогу с этим справиться.
Подыгрывая, Дженни улыбается, и, о ладно, это другое дело. Лиса слегка выдыхает и задерживает дыхание, пока самая ослепительная, искренняя улыбка, которую она когда-либо видела, не сменяется выражением удовлетворения. Поскольку она заново осваивает основные функции человека в рекордно короткие сроки, она разворачивается и ведёт её в раздел научной литературы. Она не уверена, что может доверять себе в том, что прямо сейчас работает на автопилоте обслуживания клиента, но Дженни, похоже, не замечает, что какой-то демон овладел разумом Лисы во время этой встречи.
— Боже мой, я такая грубая, — слышит Лиса позади себя и, обернувшись, видит, что Дженни сняла шляпу. Её волосы подстрижены в каре золотисто-каштанового цвета и, безусловно, подсвечены солнцем. Она проводит по ним рукой, беспорядочно встряхивая, прежде чем сложить шляпу в невероятно маленькую форму и засунуть её в задний карман шорт.
Взгляд Лисы скользит по шляпе, пока Дженни складывает вещь, чтобы её не застукали за разглядыванием волос.
— Твоя шляпа «женщины хотят меня, рыбы боятся меня» в стирке?
Она предполагает, что шутить в присутствии Дженни безопасно, учитывая, что мамочки являются частью разговора.
— Нет, но она в моём чемодане, — Дженни снова улыбается, как будто заставить девушку, которую она знает всего шестьдесят секунд, пошутить означает, что она раскрыла секрет вселенной.
Улыбка достигает глаз Лисы, и тепло разливается по её телу. Это безмятежное тепло, вместо привычных приливов тревоги, и она не уверена, откуда это берётся. На самом деле, это та часть, которая её пугает. Это нетипичное поведение для Лисы. Её нужно изучить в лаборатории.
Она не осознаёт, сколько у них книг о китах, пока не оказывается прямо перед стеллажом с ними. Всё, от детских книжек с картинками до увесистых путеводителей. Дженни тут же бочком подходит к ней и берёт книгу в твёрдом переплёте с изображением горбатого на обложке.
— Вау, — она хмурится, увидев ценник. — Книги здесь дорогие.
— Хм, — удивленно отвечает Лиса, — да, это так.
— Хорошо... что ж, моих двадцати баксов и мечты может оказаться недостаточно для этого шикарного заведения.
Лиса оглядывает «шикарное заведение», о котором идёт речь. Над ней висит растение, которое упрямо сбрасывает опавшие листья на потрескавшуюся книжную полку внизу.
— Желать каждую книгу, возможно, было немного амбициозно.
Глаза Дженни внезапно снова загораются озорным блеском, и благодаря естественному свету, льющемуся через соседнее окно, Лиса, наконец, разгадывает тайну цвета её глаз. Они насыщенного тёмно-коричневого цвета, что, возможно, является самым разрушительным результатом для Лисы, потому что это нежный цвет, как и само понятие тепла, и все остальные оттенки внезапно меркнут по сравнению с ним.
(В буквальном смысле).
Тем временем Дженни совершенно не обращает внимания на божественное открытие Лисы, вместо этого смотрит на неё так, словно у неё есть плохо скрытый секрет:
— Что, если я... сделаю тебе предложение?
Она настолько захвачена взглядом Дженни, что слюна немедленно застревает у неё в горле при этом предложении. Она широко раскрывает глаза, борясь с желанием брызгать слюной во все стороны.
Дженни реагирует быстро.
— Ой. Чёрт, нет, это не... — к удивлению Лисы, она смеется. — Я даже не знаю твоего имени. Я имею в виду, что раньше меня это не останавливало, но... прости, я не это имела в виду. Тем не менее, ты очень привлекательна. Я имею в виду, чёрт возьми, вся эта история с загорелыми веснушками и очками тебе действительно идёт.
Её сердце больше не бьётся в районе рёбер, и она понятия не имеет, что сказать, кроме:
— Лиса.
— Что?
— Моё имя — Лиса.
— О, — игривая улыбка появляется на её губах, и да, Лиса понимает, что, безусловно, было неподходящее время для представления своего имени из-за контекста разговора. К счастью, Дженни милосердна, но у неё такое чувство, что это не продлится вечно. — Что ж, Лиса, у меня есть к тебе профессиональное предложение.
— Профессионализм — это прекрасно, — у неё пересохло в горле. Ей кажется, что у неё кружится голова.
— Хорошо, итак, — Дженни хлопает в ладоши, подпрыгивая на носках, — у меня нет денег, но я могу предложить тебе услуги. И да, грязные услуги ещё не исключены, — она дарит Лисе то, что можно описать только как пистолет длиной в полпальца, и это более привлекательно, чем что-либо другое. — Я приготовлю тебе лучший коктейль, который ты когда-либо пробовала. Теперь, я уверена, ты задаёшься вопросом: «Дженни, как ты вообще сможешь это сделать? У тебя нет доступа к бару», но это не всё. Это напитки и развлечения. Видишь ли, мы идём в бар и я знаю, это начинает звучать так, будто я соблазняю тебя, но просто пойдём со мной. Мы идём в бар и отвлекаем бармена, а я перепрыгиваю через стойку и обслуживаю тебя. Бум! Лучший коктейль, который ты когда-либо пробовала. Может быть несколько, если тебе понравится. И я знаю, что эти книги стоят дороже коктейля, но я в отчаянии, и я действительно надеюсь, что ты сжалишься надо мной и просто дашь мне прочитать их здесь, — её, объективно, впечатляющая речь заканчивается тем, что она выпячивает нижнюю губу, и Лиса задаётся вопросом, как часто она получает всё, что хочет. — Я обещаю, что ни одна страница не будет испорчена.
Возможно, это наименее профессиональное предложение, которое она когда-либо получала, но во многом в соответствии с этой версией себя, которой управляет внешняя сущность, она обнаруживает, что рассматривает это предложение. Лиса, которая так часто придерживается правил, что её друзья смеются над ней за это. Её не волнует, что это банальная фраза, но, проще говоря, в Дженни просто есть что-то такое. Какой бы беззаботной натурой ни была наделена эта девушка, она заразительна. Есть в ней что-то такое, что заставляет Лису желать соответствовать её энергии, даже если это не то, что она обычно делает.
Кроме того, Дженни, кажется, оказывает такое влияние на людей, что Лиса уже знает, что не хочет видеть выражение разочарования на её лице.
Её босса здесь нет, чтобы поругать её. Хьюго здесь нет, чтобы подшучивать над ней. Она уверена, что никого из местных не будет до конца дня. Так что в этом плохого, на самом-то деле? Возможно, они могут отказаться от идеи «давай захватим бар», потому что Лису легко узнают. Но глубоко в груди у неё что-то сжимается. Она пока не хочет, чтобы Дженни уходила. Она хочет продолжать безнадёжно вращаться вокруг неё, захваченная её притяжением. Даже если это временно.
— Хорошо, — просто отвечает она, и это стоит того, чтобы увидеть, как глаза Дженни снова становятся солнечными, — я позволю тебе прочитать их здесь, если ты пообещаешь не грабить бар.
Дженни прикрывает рот обеими руками, но Лиса всё равно видит широкую улыбку за её пальцами.
— Это было... намного проще, чем я думала. Лиса, ты спасла меня сегодня, — если есть ещё одна вещь, которую она быстро узнаёт для себя, так это то, что Дженни немного драматична. — Клянусь, я буду заботиться о них, как о собственных детях, клянусь сердцем. И я в неоплатном долгу перед тобой. Даже если ты не захочешь грабить бар, я принесу тебе весь бар целиком. Обещаю!
Дженни хватает стопку книг и начинает складывать их в шаткую стопку у себя в руках.
Когда она замечает, что Лиса смотрит на неё, она подмигивает ей.
— Извини, у меня нет контроля над собой, — она начинает хихикать над собственным каламбуром, и хотя Лису никогда не выбрасывали из самолета без парашюта, у неё возникает ощущение падения в животе.
И каламбуры. Это мило. Лиса действительно хотела бы, чтобы это было не так.
Когда груда в руках Дженни начинает расти, она хмурится.
— Тебе нужна помощь?
— Ох, нет, я не хочу тебя беспокоить. Всё равно спасибо! — закончив, она прыгает на одно из двух кресел для отдыха, расположенных среди книжных полок, каким-то образом умудряясь удержать каждую книгу. Пальмовая ветвь с ближайшего растения свисает у неё над головой, когда она сворачивается калачиком на подушке. Она открывает три разные книги на случайных страницах и начинает листать.
Лиса остаётся безучастно стоять в отделе научной литературы, уставившись в стену и теребя кольца на пальцах. Это её тревожная привычка, но она чувствует незнакомое жужжание у основания позвоночника, которое поднимается к плечам. Она остро ощущает присутствие Дженни на другом конце комнаты, и её мир, наконец, расширяется настолько, что она понимает: да, другие люди действительно существуют за пределами этого здания. Она не знает, что на неё нашло, но она внезапно чувствует себя так, словно стоит на краю обрыва, а вокруг неё бушует ветер. В её ухе звучит всеведущий голос, приказывающий ей прыгнуть.
Лисе почти ничего не остаётся делать, кроме как снова сесть за прилавок. Возвращаюсь на свой стул, к своей книге. Это достаточно близко к Дженни, чтобы она могла слышать сквозь шум от вентиляторов, когда та переворачивает страницу, но она достаточно далеко, чтобы это не казалось навязчивым, и любой разговор с такого расстояния был бы неловким. Она берёт свой брошенный роман и открывает его, поправляя очки, но не вникает ни в одно слово на странице. Она краем глаза смотрит на Дженни и видит, что та сидит, поджав под себя ноги, будучи полностью поглощённой.
Даже маленькие дети, которые врываются в магазин в сопровождении раздражённых родителей, изо всех сил старающихся не отставать от них, не приходят в такой восторг от китов.
Так продолжается около часа, Дженни и Лиса существуют в разных вселенных в одной комнате. Время от времени Лиса слышит «о-о-о-о» или «хм», доносящиеся с стороны Дженни. В её груди происходит игра в перетягивание каната, и Дженни горит на краю её поля зрения. Она не может перезвонить Минни, не сделав разговор достоянием общественности, и она не уверена, что знает, как вместить всё, что она уже знает о Дженни, в текстовое сообщение. Особенно без того, чтобы Минни не задала ей миллион вопросов, на которые у неё просто нет ответов.
Даже если она видит эту девушку только сегодня, даже если она исчезнет, а Лиса останется в её воспоминаниях на втором плане, большая часть её хочет сохранить этот краткий миг при себе.
(Лиса думает, что сможет забыть о ней в конце дня, но она и не подозревает, что Дженни уже пустила корни и начала цвести. Она уже переехала и сменила свой почтовый адрес).
Лиса понимает, что ей просто нужно чем-то занять руки, и её разум последует её примеру. Она встаёт и пересекает комнату, которая кажется ей бесконечной, пока она это делает. Она проходит в отдел кафе-магазина, где в данный момент все затемнено или выключено. У Хьюго выходной после обеда, но обычно именно он стоит здесь, возится с вещами и бездумно подпевает любой песне, которая звучит из динамика колонки. Лиса никогда бы не призналась ему в этом в лицо, но она наслаждается странной отстранённой компанией, которую они делят друг с другом ежедневно. У неё есть свой уголок, а у него — свой. Он один из немногих людей, с которыми она может существовать в одном пространстве и не чувствовать необходимости заполнять тишину. Иногда он забредает в книжный магазин, чтобы «позлить» её, но он раздражает только так, как это сделал бы родной брат.
Призрак, который, по убеждению Лисы, контролирует её тело, решает зайти за стойку и проделать знакомые действия по приготовлению кофе. Это то, что она может делать с закрытыми глазами, но если позволить себе сосредоточиться, это может дать ей возможность освободиться от оков, которые вызывают заедание её органов.
Итак, она ждёт кофеварку. Варит кофе. Убирает за собой. Все спокойно.
Дженни настолько поглощена маленькой книжкой с картинками, которую в данный момент держит под углом в девяносто градусов, что не замечает приближения Лисы, пока та не заговаривает.
Несмотря на то, что она потратила несколько минут на приготовление этого кофе и у неё было много шансов передумать, она чувствует себя глупо, когда представляет ей конечный продукт. Как будто она собака и предлагает хозяину дохлую птицу. Дженни поднимает голову, чтобы посмотреть на неё, затем её взгляд падает на стаканчик кофе, которую она бережно держит в руках.
— Я подумала, что лучше всего подойдёт что-нибудь с крышкой, поскольку у тебя есть невинные книги.
— Подожди, это для меня? — Дженни указывает на стаканчик с кофе. В её глазах появляется выражение, которое Лиса не может сразу расшифровать. На секунду она задаётся вопросом, не обидела ли она её чем-то. Стоять перед кем-то с чашкой кофе в руках ещё никогда не было так тревожно.
— Да. Я не была уверена, как ты это воспримешь, поэтому просто приготовила капучино. Если ты не хочешь, я могу...
— Лиса, — перебивает Дженни с нежностью в голосе. Она произносит её имя так, словно это обращение к Всевышнему, — тебе было больно, когда ты упала с небес? Потому что, чёрт возьми, спасибо тебе, — она неуверенно протягивает руку, чтобы взять у неё чашку, и Лиса ценит, что она особенно бережно относится к книгам.
Тихий смешок вырывается у неё. Подбор слов Дженни, несомненно, является внутренней шуткой Лисы над самой собой. Ох, если бы монахини могли видеть её сейчас.
— Это просто моя работа, Дженни.
(Это не так. Как правило, люди сначала просят кофе).
— Не знаю, я начинаю чувствовать себя VIP-персоной, — Дженни делает маленький глоток и улыбается. — Чёрт, вау, да. Каждый раз, когда я встречаю австралийцев, они всегда говорят о здешнем кофе, и я всегда думала, что они полны дерьма, но это... так вкусно. В этих маленьких городках действительно готовят его лучше всего, — она прижимает чашку к подбородку, как будто хочет держать ее поближе. — Сколько я тебе должна?
— Ох, нет, я... — Лиса даже не подумала о том, чтобы получить оплату. Она просто сварила кофе ради того, чтобы его приготовить. Потому что это казалось вежливым. Как будто это был её дом, а не реальное место работы, которое должно приносить прибыль.
Дженни качает головой.
— Ничего. Ты и так дала мне слишком много милостыни, — одной рукой она роется в кармане своих шорт и достаёт смятую банкноту и несколько монет, — это сойдёт?
— Да, — выдыхает Лиса, как будто она задерживала дыхание на час. Ей интересно, понимает ли Дженни, что она лично привлекает к себе внимание всех в комнате, как рыба к приманке. Она неловко держит деньги в ладони, — да, это сойдёт.
— Оставь сдачу себе, — Дженни подмигивает ей (снова), прежде чем сделать ещё глоток. Она довольно сёрбает. Лиса понимает, что, вероятно, слишком долго стояла слишком близко к ней, и делает очевидный шаг назад.
Дженни всё это время наблюдает за ней, игнорируя книги у неё на коленях, которые она так отчаянно хотела заполучить ранее. В ней есть любознательность, как будто она изучает что-то, чего не совсем понимает. Лиса понимает это.
— Это не твоё место, не так ли?
Не зная, что делать со своими руками теперь, когда у неё нет кофе, Лиса кладёт сдачу в карман, а другой рукой держит запястье перед собой.
— Нет. Однако мой босс в настоящее время в командировке.
— Итак, ты главная, — улыбка Дженни настолько широка, что ослепляет, — всё это очень хитро, я впечатлена.
Лиса чувствует, как у неё горят щёки. Она бы не сделала этого ради любого, кто ввалился сюда и сломал дверной звонок, и осознание этого смущает её ещё больше. Дженни специально очаровала её, чтобы забрать книги, но затем продолжала пассивно очаровывать её весь день.
Её взгляд опускается на книги, разбросанные у неё на коленях и на полу, в попытке сменить тему.
— Ты всегда хотела понаблюдать за китами?
Услышав вопрос, она снова оживляется.
— Я имею в виду, это не было похоже на пункт из списка желаний, но я слышала, что этот город — лучшее место для наблюдения за китами на восточном побережье, и просто так случилось, что сейчас подходящее время года... просто кажется, что звезды сошлись, понимаешь?
Лиса обнаруживает, что кивает, не задумываясь.
— Да. Мне знакомо это чувство, — на данный момент во многих отношениях. Она верит, что сама Вселенная тоже посылает знаки. На самом деле для неё это не имеет значения. В конце концов, она не может не находить смысла как в больших, так и в малых вещах. Возможно, это дар, который дала ей вера, но эстафетная палочка была передана чему-то большему. — Что ж, я могу лично поручиться за гида. Она очень хороша в своей работе, но также сделает путешествие увлекательным. Я не думаю, что ты будешь разочарована. В это время года ты почти гарантированно увидишь китов.
— Ого, я уже купила билет, тебе не нужно рассказывать мне о брошюре, — шутит Дженни, прижимая к себе чашку кофе, как будто это драгоценность.
— Я бы порекомендовала поговорить с местными жителями, если ты хочешь узнать больше о дикой природе, — ухмылка расползается по лицу Дженни. Мучительно медленно, как будто она намеренно не торопится.
— О, например ты?
— Да, я действительно считаю себя местной, — Лиса меняет позу.
Дженни закрывает книгу, лежащую перед ней, даже не взглянув на неё. В её глазах появляется блеск, вызов, который Лиса замечает ещё до того, как она открывает рот.
— То есть ты хочешь сказать, что я прошла через всё это с книгами, когда могла просто спросить тебя?
— Ну, ты сломала дверной звонок и предложила своё тело, пытаясь достать книги. Я предположила, что это вопрос жизни и смерти.
Дженни мгновение смотрит на неё, явно не ожидая, что она пошутит, прежде чем захихикать. Смех её полный и теплый, и он пузырится, заполняя пространство между ними. То же самое тепло проникает Лисе прямо в грудь, прежде чем растаять, как снег.
— Туше, — Дженни наклоняет к ней кофейную чашку. Мгновение тянется, пока она рассматривает Лису, прежде чем наклониться вперёд в своем кресле, не сводя с неё пристального взгляда. — Итак... ты собираешься просвещать меня?
Лиса тут же отводит глаза. Частично это непроизвольно (опять же, монахини в стенах), а частично потому, что последний час был бурным. Обычно ей требуется время, чтобы всё осмыслить, а Дженни, кажется, работает со скоростью скоростного поезда. Она бросает взгляд на другой стул, стоящий рядом, почти подзывая её к себе.
— Ну... — она прочищает горло, снова пытаясь забыть, как Дженни задала этот вопрос. Чувствуя, что на неё устремлен пристальный взгляд, Лиса подходит к стулу и подтягивает его по ковру так, чтобы сесть напротив неё, их колени почти соприкасаются. Теперь она достаточно близко, чтобы рассмотреть Дженни во всех красках.
Она может сказать, что Дженни недавно была у воды, потому что ее волосы взъерошены от соли. Она видит очень светлые веснушки на загорелых плечах. Она чувствует запах кокоса, смешанный с цветочным ароматом, который она не может определить. У ее топа очень низкий вырез, и Лиса пытается выбросить из головы тот факт, что она не видит ни единой линии загара.
Ее кожа, ее губы, ее руки — все в ней кажется мягким и сказочным. Как будто она вышла из воображения Лисы. Как будто она воплощение собственных идей Лисы о том, какими должны быть ангелы. От нее просто исходит постоянное тепло, из неизвестного источника глубоко внутри.
В попытке предотвратить полное унижение Лиса отводит глаза и указывает пальцем на книгу в твердом переплете с изображением горбатого кита, которую Дженни изначально взяла с полки.
— Санклифф больше всего известен тем, что видит горбатых китов, — объясняет она. — Это одно из немногих мест в мире, где они останавливаются поесть во время путешествия, поэтому в это время года в городе довольно оживленно. У нас также встречаются другие виды усатых китов, дельфинов и тюленей. Иногда мы видим пингвинов, но это довольно редко.
— Пингвинов?
Лиса поднимает на нее взгляд и видит, что она сидит прямо, как ученица, ловящая каждое слово своей учительницы.
— Да, пингвинов, — на ее губах появляется тень довольной улыбки, — служба охраны дикой природы пытается уговорить колонию поселиться поблизости. Предоставление им собственной охраняемой территории, вдали от общественности и хищников, дает им шанс жить и процветать, — она внезапно чувствует себя на передержке. Осознание того, как много она говорит, поражает ее, как поезд. Дженни продолжает пристально смотреть на нее после того, как она заканчивает говорить, и она не знает, что делать с затянувшимся вниманием.
— Что? — спрашивает она, и жар медленно ползет вверх по ее шее.
— Это просто... — начинает Дженни, ее улыбка отказывается исчезать, — у тебя явно британский акцент, но иногда ты делаешь эту восходящую интонацию, как это делают австралийцы. Это мило.
(То, как она произносит «австралийцы», очень не по-австралийски. Лиса пытается сосредоточиться на этом, а не на слове «милый»).
(У нее не получается).
— Ох, — Лиса останавливается, жар, который остановился у ее челюсти, теперь полностью заливает ее лицо. Она никогда не разговаривает с незнакомцами в течение длительного периода времени, и большинство ее друзей, очевидно, часто слышат, как она говорит, поэтому она не ожидала, что ее акцент постепенно изменится за то время, что она здесь.
Улыбка Дженни становится шире, когда она замечает эффект, который она производит. Лисе хочется вжаться в пол.
— А еще там детеныши китов, верно?
— Да, ты должна увидеть детишек, — она протягивает руку, и Дженни позволяет ей открыть страницу с детьми горбатых китов и их матерями. — Они мигрируют в более теплые воды, чтобы завести детенышей, а затем возвращаются на юг как раз к лету.
Дженни издает негромкий писк.
— Это довольно красиво. Что они каждый год преодолевают тысячи миль, но всегда возвращаются домой? Я не знаю. Звучит заманчиво.
Лиса поднимает взгляд от книги на ее лицо, и она почти ошеломлена ее задумчивым выражением. Это первый раз, когда она видит от нее что-то более задумчивое. Как будто она погрузилась в глубокий омут размышлений. Она продолжает зачарованно наблюдать, пока взгляд Дженни не встречается с ее взглядом. Что-то расцветает в глубине ее глаз, тлеет в углях.
— Где твой дом? — спрашивает Лиса, ее голос звучит намного мягче, чем она хотела. Она вертится волчком, не в состоянии найти ни одной точки, на которой можно сосредоточиться. — Можешь не отвечать, если не хочешь.
— Я родилась в Новой Зеландии, но большую часть своей жизни провела в Испании, — судя по тому, как она говорит, она, похоже, не особенно привязана ни к одному из этих мест. — Уехала, как только мне исполнилось 18. Я действительно хотела путешествовать, и вот мы здесь, — она дает информацию так свободно, без намека на колебания. Еще одна концепция, которая настолько чужда Лисе, как будто они дышат разным воздухом на разных планетах. — Итак, честно? Я понятия не имею.
Опять же, Лиса не уверена, что Дженни когда-нибудь поймет, насколько глубоко она относится к этому чувству.
— Испания прекрасна, — добавляет она, просто чтобы внести свой вклад. По крайней мере, настолько прекрасна, насколько это возможно, когда ты единственный ребенок в семье, путешествующий со своими строгими, консервативными родителями.
— Да, — соглашается Дженни. — Я имею в виду, это был не мой выбор — жить там, но, наверное, это довольно круто, если ты сам этого хочешь. Я не знаю. Я на самом деле не готова пустить корни или что-то в этом роде.
Лиса кивает.
— Как долго ты здесь?
— Пару недель. Мы прилетели в Сидней и провели там некоторое время, но мне действительно хотелось путешествовать на машине. Есть что-то волшебное в том, чтобы ехать вдоль побережья. Опустить окна и почувствовать морской бриз... Черт, в детстве я никогда бы не вообразила ничего подобного этому месту.
Лиса обращает внимание на «мы», но это быстро вытесняется чувством нежности, которое берет ее сердце в заложники. Есть много видов туристов, которые летают через Санклифф год за годом. Есть семьи с детьми, мечтающие о пляжном отдыхе в раю. Есть рыбаки, которые тихо проходят мимо, оставаясь незамеченными. Время от времени им попадается фотограф или фотожурналист, снимающий местность для какого-нибудь журнала о путешествиях или блога. Есть классические пары, которые наслаждаются своим медовым месяцем, иностранные туристы с ужасными солнечными ожогами и пьяные, буйные студенты, которые снимают дом на пляже только для того, чтобы устраивать вечеринки.
Затем есть категория Дженни. Тот тип людей, которые не просто прогуливаются, потому что там есть пляж и киты, и это бегство от жизненных невзгод. Человек, который ценит это всем сердцем и старается погрузиться в общество и природную среду. Лиса, конечно, никогда раньше так долго не рассказывала ни одному туристу о городе. И что-то подсказывает ей, что Дженни часто подпадает под собственные категории во многих аспектах своей жизни.
— Я могу сказать, что оно тебе нравится, — предлагает Дженни, и вместо того, чтобы разрушить пузырь мыслей Лисы, она еще больше расширяет его, — то, как ты говоришь об этом месте. Это, должно быть, что-то особенное.
Признание своих самых сокровенных мыслей, когда ты не произносишь их вслух, часто похоже на удар ножом. Те, кто ее знает, понимают, потому что Лиса была в ужасном состоянии, когда впервые появилась здесь. Они наблюдали, как она меняется, как прилив, и это неприятно слышать от незнакомца, комментирующего это. Это не кажется навязчивым в том смысле, в каком она ожидала, но больше похоже на то, что ее видит кто-то, кто ищет ее в темноте.
— Оно особенное, — Лиса выдыхает, чувствуя легкую дрожь. От направленного на нее внимания у нее мурашки бегут по коже от беспокойства. У нее нет желания раскрывать какой-либо аспект своего прошлого, но это настолько неотъемлемо от ее связи с этим местом, что трудно сдержаться, — здесь что-то витает в воздухе. Иногда кажется... как будто оно живое. Я не знаю, — она знает, что это звучит глупо, и сожалеет об этом, как только слова слетают с ее губ.
— Они должны нанять тебя для туризма, — Дженни только улыбается, серьезно наблюдая за ней.
Лиса расслабляется.
— Хорошо. Только если это привлечет нужных людей, — слова выскальзывают бездумно, как рассыпающиеся ленты, и у нее на мгновение перехватывает дыхание, когда глаза Дженни встречаются с ее глазами. Все замирает, как будто даже проносящийся мимо порыв ветра остановился, чтобы насладиться моментом. Лиса еще до того, как это началось, знала, что этот момент ничего не значит. Что он просто пройдет мимо и бесконечно задержится в ее сознании, как это обычно бывает с моментами. Но выражение лица Дженни сжимает ее сердце в кулак, и это ощущение отзывается эхом в ее костях.
Знакомый звук телефонного звонка выводит ее из транса. Она в замешательстве хмурит брови, прежде чем посмотреть на часы.
— Ох, — прямо говорит она, пару раз моргая, чтобы убедиться, что ей ничего не мерещится. Уже пятнадцать минут после закрытия. Она вскакивает и спешит к своему телефону, видя, как на экране высвечивается имя Минни.
— Что? — Лиса изо всех сил старается не выдать своего волнения, но, к сожалению, она проигрывает эту битву, и ее подруга это знает. — Нет, я в порядке. Я все еще на работе. Нет, там... это клиент. Минни, — её щеки вспыхивают. Она собирается убить ее, — встретимся у «Blinkoo», как мы и договаривались, — она понижает голос, надеясь, что Дженни не услышит. — Никакой истории нет. Чем дольше я с тобой разговариваю, тем дольше тебе приходится меня ждать. Хорошо. Да, пока.
В какой-то момент телефонного разговора Дженни встает и подходит к ней поближе.
— Ревнивый партнер? — спрашивает она, когда Лиса вешает трубку, шевеля бровями. — Не хочу подслушивать или что-то в этом роде, но... звучит пикантно.
Комментарий настолько бесцеремонный, что Лиса смеется, и это, наверное, самый искренний смех, который кто-либо слышал от нее за неделю.
— О, ни в коем случае. Нет, это был твой завтрашний гид.
Брови Дженни взлетают вверх.
— Как я уже сказала, я могу за нее поручиться. Она пользуется большой репутацией.
— Похоже на то.
Лиса чуть наклоняет голову и открывает рот, чтобы сказать что-то еще, прежде чем некогда знакомый звук колокольчика, теперь довольно искаженный, нарушает тишину.
Дженни вздрагивает от этого звука.
— Ох, это... да.
Лиса машет рукой, отметая дальнейшие разговоры о вознаграждении за сломанный дверной звонок.
Дженни выглядывает из-за спины Лисы, чтобы найти источник звука, прежде чем волнение отражается на ее лице.
— О, Мануэль! — к удивлению Лисы, она бросается на высокого светловолосого мужчину, который только что вошел. Она подпрыгивает на носках, оживленно рассказывая о китах и о том, как они собираются хорошо провести время завтра. Мануэль берет ее за плечи и говорит что-то неразборчивое, а Дженни запрокидывает голову и смеется. Ноги Лисы внезапно покрываются льдом, примерзая к земле. Автоматически предполагать, что кто-то вроде Дженни одинок — нелепая идея с самого начала. Кокетка не значит незамужняя, и ей следует хорошенько это запомнить.
До нее доходит, что на самом деле не имеет ни малейшего значения, заигрывает ли с ней туристка. К чему бы это привело? У нее есть известный послужной список того, что она все равно не знает, что делать с одинокой, доступной девушкой, стоящей перед ней. Конечно, «мы» относится к Дженни и ее парню.
Дженни возвращается к Лисе, держа обе руки Мануэля в своих. Лисе не удается слишком долго стыдиться собственной глупости, потому что она выглядит такой взволнованной, что рука, держащая сердце, сжимается.
— Ману, это Лиса.
— Рад с тобой познакомиться, — Мануэль протягивает Лисе руку, и оба предложенных варианта кажутся ей чрезвычайно странными, поэтому из какого-то странного чувства долга она берет руку и пожимает ее.
— Лиса, это мой друг Мануэль, — Дженни прижимается плечом к его руке, — он мой попутчик, назначенный водитель и верный телохранитель.
Друг? Попутчик? Лисе хочется броситься в расплавленную лаву. Монахини в стенах смеются над ней.
— Привет, Мануэль, — Лиса, наконец, чувствует, что способна улыбнуться ему. Она старается не показывать на своем лице унижения, которое она испытывает. — Я приношу извинения за это, надеюсь, ты не слишком долго ждал.
Он качает головой.
— У меня было предчувствие, что это займет некоторое время. Что-то вроде желания прочитать все книги в книжном магазине — звучит как ужасная идея.
— Вау, — Дженни вытягивает руки перед собой, — прости, вы что, ополчились на меня прямо сейчас? Потому что мне немного обидно.
— Как долго ты остаешься? — Лиса изучает выражение лица Дженни. — Ты могла бы провести день на пляже, — или буквально где-нибудь еще в городе. Вместо этого она была здесь, с ней. Серьезность этого только сейчас доходит до Лисы, когда внешняя сущность взорвала пузырь, в котором они существовали последние пару часов.
— Только на несколько ночей, — отвечает Мануэль. — Экскурсия — единственное, что есть в нашем маршруте.
— Я рада, что не провела день на пляже, — мягко отвечает Дженни, и Лиса внезапно забывает, что Мануэль находится в комнате. — Представь, каким скучным был бы твой день, если бы кто-то не вошел и не сломал твой дверной звонок?
Лиса улыбается, опуская взгляд.
— Полагаю, ты права.
— Я знал, что ты заведешь подругу всего за несколько часов пребывания здесь, — Мануэль нежно улыбается ей, и Лиса сразу понимает, что он тоже находится под чарами Дженни.
Язык тела Дженни меняется, как будто слова Мануэля пробуждают идею, которая озаряет все ее лицо.
— Ты должна пойти с нами завтра!
— Что?
— Наблюдать за китами! Ты, наверное, делала это миллион раз, но давай, это будет так весело, — Дженни складывает руки перед собой. — Я не буду умолять. По крайней мере, не перед ним.
Мануэль закатывает глаза, явно привыкший к ее выходкам.
— Дженни, — Лиса, все еще не привыкшая к ее выходкам, внезапно чувствует жару в этой комнате, которая весь день была довольно приятной, — я... — она решила, что лучший способ — просто обойти те моменты, на которые она не знает, как реагировать, — на самом деле я хожу не так уж часто.
— Тебе не обязательно приходить, — быстро отвечает Дженни. — Я не должна была вываливать это на тебя таким образом. Я не обижусь, если ты скажешь «нет».
— О, — Лиса не ожидала, что ей дадут выход, но это ее шанс снова воздвигнуть стены. Перестроить свой надежный защитный механизм. Сделать то, что должно быть легким, и отпустить ее, пока она не привязалась. Но для нее это нелегкий вариант. Самый простой вариант — следовать за Дженни по солнечному следу, который она оставляет за собой. Технически ей завтра не нужно работать, Хьюго готов ее прикрыть, и погода, скорее всего, будет прекрасной.
Такая же прекрасная, как девушка перед ней, и она, возможно, только что узнала, что такое рай.
— Нет, дело совсем не в этом, — голос Лисы тихий, она обнаруживает, что в присутствии третьего лица она снова замкнулась в своей раковине, — мне бы это понравилось.
Дженни пытается подавить улыбку, которая расползается по ее лицу, но Лиса радуется, когда ей это не удается.
— Хорошо, хорошо.
— Однако у меня нет билета, и я могу гарантировать, что билеты на экскурсию распроданы.
Дженни игриво усмехается.
— Ты только что разговаривала с гидом по телефону! Вы явно друзья, я думаю, ты справишься.
В ее словах есть смысл. Нет такой вселенной, в которой Минни сказала бы «нет» по этому поводу, особенно, когда она узнает, что Лиса придет в качестве чьей-то гостьи. С кем-то, с кем она познакомилась всего за день до этого. Это просто неслыханно.
Дженни все еще наблюдает за ней, и Лисе кажется, что она каким-то образом способна медленно разложить по полочкам каждую мысль в ее голове одним лишь взглядом. Она не чувствует, что может спрятаться, когда на нее устремлен этот смертельно нежный взгляд. Беспокойное, тревожное чувство продолжает неуклонно течь по ее венам. Ей нужно успокоиться после того, что произошло сегодня днем.
— Да, — соглашается Лиса. Это не та услуга, о которой она обычно просила Минни, но, безусловно, все когда-нибудь случается в первый раз, — ты права.
— Мы можем заехать за тобой завтра утром. Дома или здесь, как ты захочешь. И если ты передумаешь к завтрашнему дню, ты можешь просто послать нас к черту, - радостно говорит Дженни.
— Я не думаю, что буду это говорить, — уголки губ Лисы приподнимаются.
— Тогда решено! — Дженни сияет, и даже если бы Лиса искренне не хотела идти, она понятия не имеет, как бы она отказалась. Эта улыбка могла бы привести в движение весь город, в этом она уверена.
Она вдыхает, прежде чем сделать решительный выдох.
— Вы можете забрать меня из моего дома.
Дженни отвечает ей взглядом: «у тебя есть дом?», и Лиса передает адрес Мануэлю, который послушно записывает его в свой телефон. Дженни все это время не сводит с нее глаз, и ей становится жарко под ее пристальным взглядом. И только когда Мануэль мягко произносит: «да ладно, нам, наверное, стоит позволить ей закрыться». Она действительно возвращается на Землю, рассеивая туман, который сгустился вокруг них за последние несколько часов.
Она улыбается. В последний раз, чтобы Лиса прокручивала это в уме.
— Хорошо. Пока, Лиса. Увидимся завтра!
— Завтра, — соглашается она, когда они поворачиваются, чтобы выйти из магазина, — пока, Дженни.
***
Им приходится немного пройтись, чтобы добраться до своей арендованной машины, припаркованной у подножия холма. «Superion Books» находится в конце целой улицы с множеством предприятий — от симпатичных сувенирных лавок до газетных киосков и центра для посетителей Санклифф. Они в паре улиц от пляжа, но достаточно близко, чтобы чувствовать морской бриз. Воздух такой свежий, что оживляет каждый ее шаг. Дженни думает, что у нее зависимость к ощущению в груди всякий раз, когда она оказывается рядом с океаном или любой другой красивой природой. Величие всего этого и бесчисленные секреты, которые оно скрывает. Это бесконечно завораживает, особенно в таком месте, как это, которое, казалось бы, не затронуто внешними влияниями. Конечно, это туристический город, и здесь есть индустрия, которую они пытаются развивать, но это не подавляет. Этот городок, расположенный вдали от береговой линии и просто занимающийся своими делами — настоящий рай. Здесь все не так, как везде, где Дженни бывала раньше. Здесь так много пространства и свободы передвижения. Маленькие городки часто могут казаться переполненными количеством туристов, проезжающих через них каждый день, целый город может ощущаться как бизнес. Она сомневается, что даже в самые многолюдные летние дни в Санклифф это хоть сколько-нибудь подавляет. Они прибыли в полдень, совершив короткое путешествие из другого города дальше на север. Несмотря на то, что у Мануэля были средства на большее, Дженни настояла, чтобы они остановились в мотеле поменьше, поближе к воде. Она хочет иметь возможность открывать утром окно и вдыхать запах океана. Роскошь ее ни в малейшей степени не интересует. Здесь заключено все определение мира, окруженного пейзажем. Море такое яркое, горизонт такой сюрреалистичный и ничем не затуманенный, Дженни была загипнотизирована с тех пор, как приехала. Ее мысли возвращаются в книжный магазин. К Лисе. Лиса, с нежными словами и медово-карими глазами. Лиса, с великолепной загорелой кожей и идеально распределенными веснушками. Лиса, чье присутствие так же устойчиво, как волны, набегающие на берег. Лиса, которая на мгновение остановила Дженни, как только та увидела ее. Даже со сломанным дверным звонком и ее торопливыми словами между ними. Дженни выставляла себя дурой разными способами только для того, чтобы получить доброту в ответ. С ней разговаривали терпеливо, но не снисходительно, даже когда она чувствовала, что ее слова звучат нелепо. Отсутствие реального жизненного опыта временами заставляет ее чувствовать себя ребенком — она часто может казаться моложе, чем есть на самом деле. Однако Лиса только что смотрела на нее именно такой, какой она была. Любая шутка, которую она отпускала, была своевременной и никогда не за ее счет. Она знает, что обращаться с ней как со взрослой — это абсолютный минимум, но каждый раз, когда с ней так обращаются, это похоже на запутанное украшение, которое терпеливо распутывают. Это главная причина, по которой она приглашает Лису, а она, как известно, спонтанный человек. Это путешествие на другой конец света с довольно пустым маршрутом, безусловно, может подтвердить это. Это свобода, которой она жаждет, и это единственный известный ей способ. И нет ничего плохого в том, чтобы налаживать связи с людьми, которых вы встречаете по дороге. Даже если это не та типичная «связь», к которой она обычно стремится. Дженни вытаскивает свою шляпу из-под шорт, и она помята, но ей удается надеть ее обратно на голову, чтобы обеспечить хоть какую-то защиту от солнца. — Хей, Ману, — она поворачивается, чтобы посмотреть на него. Одна вещь, которую она ценит в нем, это то, что он замедляет шаг, когда они идут бок о бок, несмотря на то, что у него намного длиннее ноги, чем у нее, — ничего, что я пригласила Лису, не посоветовавшись с тобой? Ты заплатил за билеты, а я даже не подумала... — Эй, — он машет рукой в ответ, — чем больше, тем веселее. Кроме того, я никогда не собираюсь использовать против тебя тем, что за все плачу. Дженни, мы же друзья. Она кивает, прикусывая внутреннюю сторону щеки. Непосредственность, которой она так знаменита, иногда может привести ее к неприятностям. Иногда это можно классифицировать как безрассудство, и она регулярно оказывается на грани того и другого. Ей часто нужен кто-то другой, кто сказал бы ей, что есть что. — Кроме того, она бы ни за что не отказала тебе, — добавляет он. — Почему? — её лицо морщится в замешательстве. — Я сказала ей, что она может ответить «нет». Он смеется. — Получить шанс провести с тобой день? Дженни, я не думаю, что ты осознаешь, какой эффект производишь на людей. Прости, но никто не собирается отказываться от этого. И он прав, Дженни вообще этого не осознает. Быть искренней, появляться с улыбкой и, да, иногда очаровательно попадать в странные ситуации, по-видимому, необычно. По крайней мере, так говорил ей Мануэль каждый раз, когда они посещали какое-нибудь заведение и она получала бесплатные напитки, или бесплатные билеты, или номера телефонов целой группы, с которой познакомилась десять минут назад. Она никогда раньше не испытывала такого внимания, и уж точно рядом с ней никогда не было никого, кто мог бы объяснить ей, что все это значит. — О чем вы вообще разговаривали? Вы были там несколько часов. Она немного запинается в своем ответе, потому что они с Лисой не обсуждали ничего особенно революционного. Были киты, поездка, кофе. Но каким-то образом время пролетело незаметно. Даже Лиса была удивлена, когда посмотрела на часы. Они не так уж много узнали друг о друге. По крайней мере, не те подробности, которые были раскрыты устно. Тем не менее, Дженни ничего не знала. Но она узнала, что Лиса обожает это место от макушки до кончиков пальцев. Она узнала, что Лиса проводит много времени в воде, судя по натуральным светлым бликам, которые она заметила в ее волосах, аккуратно зачесанных назад. Она поняла, что рядом с ней нужно быть начеку, потому что, если она моргнет, она может пропустить свою шутку. Она поняла, что заставляет Лису нервничать, но у нее есть чувство, которому нет простого объяснения. Она поняла, что хочет большего. Любым доступным для нее способом. Даже если это просто компаньонка на несколько дней, пока она не двинется дальше. Есть слои, которые она хочет снять, даже если у нее есть предчувствие, что это будет тяжелая работа. И если есть что-то, что Дженни Джейн любит, так это вызов. Она понимает, что все еще не ответила Мануэлю, и поднимает на него взгляд, его высокая фигура освещена солнцем сзади. Шляпа закрывает ее ровно настолько, чтобы разглядеть черты его лица. — Я не знаю. Это странно? Мы поговорили о поездке. Она немного рассказала мне о городе. Он пожимает плечами. — Я бы не сказал, что это странно. С некоторыми людьми ты просто общаешься. С такими людьми можно легко скоротать время. Это такой неожиданный комментарий, но он глубоко запал ей в душу. Эта истинная точка соприкосновения с другими людьми — одна из немногих вещей, к которым она стремится в этой жизни. Что-то, что могло бы компенсировать отсутствие родства, которое было у нее в детстве. Черт возьми, у нее теперь нет никого родственного, кроме парня, идущего рядом с ней. Чего бы это ни стоило, чтобы заполнить огромную дыру, которая находится внутри нее, все еще неопознанную. Возможно, Лиса могла бы это сделать, в каком бы качестве она захотела быть. Это самонадеянно с ее стороны, но Лиса, кажется, склонна к идее быть друзьями, по крайней мере. Дженни не привередлива. Когда они, наконец, добираются до машины, она поворачивает обратно к книжному магазину как раз вовремя, чтобы увидеть, как Лиса выходит из здания. Она снова разговаривает по телефону и некоторое время возится с ключами, прежде чем запереть входную дверь. Она направляется к довольно потрепанной темно-синей машине, которая стоит у входа, и садится внутрь. На крыше у него пустой багажник, подходящий для доски для серфинга или падлборда. Дженни останавливается, чтобы полностью сосредоточиться на том, как она едет, ее взгляд прикован к задним огням, пока они надолго не исчезают из виду.***
Двадцать минут спустя Лиса сидит напротив Минни за столиком на открытом воздухе в ресторане «Blinkoo», наблюдая, как волны лениво накатывают на берег. Вдоль набережной на главном пляже Санклифф расположено множество кулинарных заведений, но, переехав сюда, Лиса быстро узнала, что ее новые друзья давно претендовали на ресторан и бар, известный как «Blinkoo». Предсказуемо управляемый человеком по имени Тито, он, по-видимому, обладает идеальной атмосферой для любого случая. В «Blinkoo» проходило множество вечеринок по случаю дня рождения, свадеб, первых свиданий и официальных ужинов. В «Blinkoo» также было много бессмысленных пьяных вечеров. Поистине заведение на все случаи жизни. Не мешает и то, что Тито — фантастический шеф-повар. Сюзанна, начальница Лисы, первая познакомила их. Единственный в их группе друзей, кто на самом деле родился здесь — это Хьюго, и ей всегда было приятно осознавать, что все остальные в какой-то момент стали новыми людьми в городе. Конечно, она была новенькой в течение двух лет, но Тито приветствовал каждого из них по очереди, и это стало для них неофициальным местом сбора. Открытая часть ресторана выходит прямо на главный пляж. В этом нет ничего впечатляющего, но это все равно один из ее любимых видов в городе из-за его простоты. Она берет бокал с вином, стоящий перед ней, наблюдая, как жидкость кружится, словно медленно вращающийся водоворот. Она решает просто подойти и сказать это без предисловий: — Итак, есть кое-кто, с кем ты встретишься завтра. — Это мой ежедневный гороскоп? — спрашивает Минни, закрывая глаза по причинам, которые находятся за пределами понимания Лисы. — Дай угадаю.. Я собираюсь встретить кого-то, кто изменит мою жизнь. Лиса почти смеется, потому что она говорит о Дженни, и, на самом деле, это справедливая оценка. — Сегодня я встретила кое-кого, кто собирается в ваш тур. Ну, её и её друга, — объясняет она, делая большой глоток вина, прежде чем продолжить, — и... они попросили меня пойти с ними. — Подожди, подожди, подожди, — Минни быстро качает головой, и Лиса знает, что последует, еще до того, как она это скажет, — когда я приглашаю тебя покататься на лодке, ты говоришь: «нет, у меня работа», но когда какая-то незнакомка приглашает тебя, ты сразу соглашаешься? Она симпатичная? Она должна быть симпатичной. — У меня правда есть работа, Минни, — отвечает она, полностью игнорируя последнюю часть, — но Хьюго предложил подменить меня завтра, потому что его не было сегодня днем. — О, она, должно быть, очень милая. — Минни... Стакан, полный пива, внезапно ударяется о деревянный стол, золотистая жидкость небрежно разливается по краям, когда Джису забирается на стул рядом с Минни. — О чем говорите? — Лиса кое с кем познакомилась, — Минни бросает на Джису многозначительный взгляд, и Джису поворачивается к Лисе, которая начала вытирать весь беспорядок салфетками. — Ни хрена себе. — Это не так. Минни драматично вздыхает. — Я знаю, знаю, она уедет через несколько дней. Это все та же старая история, просто дай мне помечтать! Иногда забавно романтизировать встречу с горячими туристками, вот для чего все эти истории! Лиса и Джису смотрят друг на друга, осознавая, что ни одна из них понятия не имеет, что она имеет в виду под «этими историями». Они обе долгое время были одиноки — они, конечно, не являются целевой аудиторией Минни в этом сценарии. — И все здесь такие одинокие, как мы с Лилит должны идти на свидание вчетвером в таких условиях? Джису фыркает. — Лилит не захочет ходить на двойное свидание. Если бы это зависело от нее, она бы все время предоставляла тебя только себе. Лиса вздыхает, пытаясь взять под контроль этот своенравный разговор. — В любом случае, именно поэтому я опоздала, так что извини. Ты встретишься с ней завтра, так что считай это компенсацией. — Подожди... Это был тот клиент, который зашел, когда мы разговаривали? — спрашивает Минни, и она кивает. — А потом ты поздно закрылась... Боже мой, она пробыла там несколько часов. Лиса! — она наклоняется и легонько шлепает ее по руке. Лиса в недоумении открывает рот. — Что? — Она пробыла там несколько часов, — повторяет Минни, растягивая последние слоги, прежде чем повернуться к Джису. — Кто проводит часы в крошечном книжном магазине для туристов, если только вы не считаете сотрудницу привлекательной? Это не библиотека, и кафе было закрыто! Будь серьезна. Джису только пожимает плечами, делая большой глоток пива. Она явно не хочет быть в центре внимания попыток сватовства Минни. — Мы могли бы больше не говорить об этом? — спрашивает Лиса, чувствуя себя неловко из-за такого поворота разговора. Она не знает, как объяснить тот факт, что даже если бы у нее была возможность встречаться, если бы она ей действительно нравилась, если бы она не была просто проезжающей туристкой, это потребовало бы терпения, которого она ни у кого не может попросить. Соленая вода не может залечить все раны, как бы Лисе этого ни хотелось. Есть некоторые звери, с которыми только она может справиться. — Как хочешь, - раздраженно бросает Минни. — Кроме того, ты сама сказала, что я собираюсь встретиться с ней завтра, — блеск в ее глазах очень напоминает другого человека, с которым Лиса имела дело сегодня, — дай мне пять минут поговорить с ней, и я получу все ответы, которые ты хочешь. Она уже знает, что Дженни и Минни поладят, как дом в огне. Между ними много общего, и она рассеянно задается вопросом, как получается, что она привлекает таких похожих людей. Единственный ответ, который ей нужен — собирается ли она выбраться невредимой. Обращаться к Богу за советом в этом вопросе кажется неразумным, и все, что она может придумать, это напомнить себе простую истину: Дженни уедет через три дня, и все остальное не имеет значения. Три дня. Она сможет пережить три дня.
