Октябрь (1.2)
6 ноября 2024 г., 01:31
Когда Мануэль и Дженни забирают Лису на следующий день, они подъезжают к её дому чуть позже восьми утра.
Она выходит из парадной двери с рюкзаком на плече и видит Дженни, высунувшуюся из окна пассажирского сиденья.
— Хей, — зовет она, её улыбка такая же захватывающая, какой Лиса её помнит. Она чувствует прилив энергии, проходящей через неё, как будто она пропитана её теплом, — мы не были уверены, голодна ли ты, но мы всё равно принесли тебе завтрак. Я полагаю, ты любишь яйца. О, чёрт, у тебя ведь нет аллергии, не так ли?
— Нет, у меня нет аллергии, — отвечает она с дразнящей улыбкой.
Накануне вечером она задержалась на улице позже, чем планировала, с Минни и Джису, а потом только с Джису, после того как Минни ушла домой к Лилит. По мере того, как вечер подходил к концу, она почувствовала, что ей действительно не хочется оставаться дома наедине со своими мыслями. И это сработало хорошо, потому что Джису — последняя из её подруг, кто поднимает тему, о которой она не хочет говорить. Итак, они сидят пьют и ужинают, и болтают о предстоящем летнем сезоне.
Джису работает спасателем, организует туры с аквалангом и учит людей нырять в тёплое время года. Она даже была той, кто учил Лису нырять, когда та только переехала в Санклифф. Она никогда не думала, что это её заинтересует, но в том, чтобы находиться под водой, есть определенная безмятежность. Не в болезненном смысле, а в умиротворяющем. Кроме того, здесь изобилие дикой природы и природных красот, которые просто невозможно наблюдать с лодки.
Многим на первый взгляд Джису кажется грубоватой, но Лиса знает её лучше. По правде говоря, она одна из самых добрых людей, которых Лиса когда-либо встречала, с неистовой преданностью окружающим. Если и есть кто-то, кто, по её мнению, принял бы пулю в грудь за своих друзей, так это Джису. И ей нравится её компания, а Джису довольна, когда ей не хочется разговаривать.
Продолжая придерживаться своего плана: не сидеть в одиночестве и не слишком много думать, Лиса проснулась сегодня рано утром, чтобы, как обычно, заняться сёрфингом перед работой. Она наслаждается ритуалом привязывания доски к крыше машины и поездки на один из небольших пляжей, обычно свободных от туристов. Ей нравится сидеть перед водой, глядя на горизонт и позволяя нежному шуму волн успокоить её разум. Даже если условия слишком спокойные для чего-то особенно захватывающего, именно сам процесс обеспечивает ей комфорт.
Однако все это тщательно спланированное отвлечение не подготовило её к тому, что она снова окажется лицом к лицу с Дженни. Это немного похоже на пощёчину.
Лиса видит, что сегодня она выбрала кепку, и что у них были похожие идеи о том, что надеть. На Дженни светло-голубая льняная рубашка на пуговицах поверх топа без рукавов. Она определенно слишком большого размера, рукава закатаны, чтобы не закрывать руки. В одной руке у неё пара солнцезащитных очков, а в другой — пакет с едой. Наряд Лисы похож, за исключением того, что её рубашка белая и на самом деле подходит ей как нельзя лучше.
При ближайшем рассмотрении она понимает, что кепка, которую носит Дженни, без сомнения, из серии «женщины хотят меня, рыбы боятся меня», и её губы приподнимаются, когда она замечает её. Её первая мысль заключается в том, что она очень понравится Минни.
— Тебе не обязательно было приносить мне завтрак, Дженни, — говорит она, подходя к машине.
— Почему? — Дженни хмурится. — Ты уже поела?
— Ну, нет...
— Ты должна поесть! Никаких китов на голодный желудок, — указывает на неё Дженни, пытаясь командовать, на что Лиса немного краснеет. — О, мы также принесли тебе чай.
Лиса тянется к двери на заднее сиденье, но застывает у ручки.
— Как ты узнала, что я пью чай?
Улыбка Дженни становится только шире.
— Ну, очевидно, потому что я просто так хорошо тебя знаю. Знаешь, после нашего единственного разговора, — её улыбка слащавая, и Лиса удивляется её способности наполнять радостью даже самые обычные разговоры. — Мы пошли в пекарню на главной улице, и я упомянула тебя, и, поскольку тебя все знают, я думаю, что вышла хозяйка заведения. Она такая: «Лиса не пьет кофе, принеси ей это!». И вот, мы здесь.
— Нора, — добавляет Лиса, выражение её лица смягчается от того, как ей все это нравится. Она не так часто делает заказ в кафе при пекарне, но они всё равно знают, что она пьёт. Даже после двух лет жизни здесь она никогда к этому не привыкнет, — женщину, которая владеет пекарней, зовут Нора.
— Нора, — повторяет Дженни, кивая, как будто откладывает это на потом. — Их кофе действительно хорош. Но не так хорош, как твой, — добавляет она, ещё раз подмигивая.
Лиса понимает, что она всё ещё не в машине, рука, как дура, застыла на дверной ручке. Наконец она забирается на заднее сиденье, успевая только поприветствовать Мануэля парой слов, прежде чем Дженни поворачивается, чтобы посмотреть на неё. Лиса внезапно радуется, что она здесь, потому что не уверена, как бы она справилась с этой ситуацией, если бы не Дженни, и не в негативном смысле, а в том, как очень подавленная Лиса иногда изо всех сил старается не дать вырваться наружу всем своим плохо сдерживаемым эмоциям.
Дженни протягивает чай и коричневый бумажный пакет, в котором находится что-то, пахнущее яичным рулетом с беконом. Их пальцы на мгновение соприкасаются, когда она берёт его.
— Спасибо, Дженни.
Когда Лиса стояла снаружи, её улыбка была громкой и яркой. Теперь, вблизи, она выглядит мягче, но не менее эффектно.
— Пожалуйста, — момент упущен, когда её улыбка снова превращается в ухмылку. — Давайте начнем эту чайную вечеринку, — для пущей выразительности она чокается стаканчиками, и Мануэль закатывает глаза на водительском сиденье.
Лиса знает вкус чая ещё до того, как сделает глоток. Но ещё приятнее осознавать, что кто-то позаботился не только о том, что ей нравится, но и принёс это ей. Кто-то, кто знает её меньше суток.
Когда Мануэль заводит машину и трогается с места, Дженни показывает большим пальцем в ту сторону, откуда они отъехали.
— Кстати, это твой дом? Круто.
— Он не мой, — уточняет Лиса, — я всего лишь арендую его.
Это небольшой дом с одной спальней, который определённо был построен и спроектирован как своего рода дом отдыха для кратковременного пребывания, но он прекрасно подходит Лисе в качестве постоянного места жительства. В нём достаточно места для тех немногих вещей, с которыми она приехала в город, и всего остального, что она приобрела с тех пор. Там даже есть небольшой задний дворик со скромной лужайкой. Она может дойти пешком до главного пляжа, если захочет, а другие пляжи находятся всего в нескольких минутах езды. К тому же, её арендная плата намного дешевле, чем она могла бы получить где-либо еще.
— Все ещё круто, — с улыбкой размышляет Дженни, переключая своё внимание на дорогу перед ними. Мануэль заворачивает за угол, и перед ними становится виден океан, яркий и ослепительный. Солнечный свет заставляет поверхность сверкать, и, несмотря на то, что она совершенно другого цвета, она напоминает Лисе глаза Дженни, когда та взволнована. Быть такой же выразительной, как океан — это подарок судьбы. Её взгляд скользит по профилю Дженни, и она наблюдает, как меняется выражение её лица, когда она всё это осознает. Её плечи слегка приподнимаются, как будто она делает вдох. Это напоминает ей о ней самой, когда она впервые пришла сюда. Как будто она попала в совершенно другой мир и не могла придумать ни единой причины, чтобы покинуть его.
Как только они прибывают, Лиса направляет Мануэля на боковую улицу, местный секрет, позволяющий легче парковаться. Когда они выходят из машины, внезапный порыв ветра треплет рубашку Дженни. Погода обещает быть теплее, чем вчера, но не слишком неприятной. Лиса знает, что бриз, безусловно, поможет делу, когда они будут на воде. С волосами, аккуратно завязанными в один низкий пучок, она может без проблем достать из сумки свою кепку и надеть её.
Она замечает, что Дженни наблюдает за ней краем глаза. Это длится всего лишь мимолетное мгновение, прежде чем она снова обращает своё внимание на воду.
Когда они приближаются к причалу, Лиса замечает белую лодку со знакомой надписью «Туры в кошачью колыбель» на борту. Она делает глубокий, успокаивающий вдох. Ей никогда не нужно было никого представлять в Санклифф. Никогда не было человека, с которым она познакомилась бы раньше других. У неё никогда не было Минни, наблюдающей за ней пытливыми глазами, следящей за каждым обменом репликами между ней и кем-то ещё, как ястреб. Она сама виновата в том, что нагнетала какие-то ожидания, заставляя всё казаться серьёзнее, чем есть на самом деле, но идея появиться с Дженни без предупреждения казалась еще хуже.
Рубашка Дженни слегка сползла с плеча во время прогулки, и взгляд Лисы задержался на её обнаженной ключице. Находясь так близко, она чувствует запах солнцезащитного крема и, возможно, легкий аромат лосьона для тела. Она выглядит невероятно мягкой, ни единого острого края. Лиса довольна тем, что просто ценит её. Нежится в ней совсем недолго.
Её пугает, что её первым побуждением является протянуть руку и поправить рубашку.
К счастью, её мозг всё ещё поддерживает хорошие отношения с руками.
Вместо этого она сосредотачивается на том, как дерево под её ногами движется и поскрипывает при каждом шаге. Она сосредотачивается на волнах тепла, которые клубятся в воздухе, возвращаясь в том направлении, откуда они пришли. Она сосредотачивается на том факте, что Мануэль рядом, и да, ей понадобится третий человек, чтобы помочь сохранить некое подобие равновесия.
Она замечает Минни раньше, чем Минни замечает её. Она стоит возле лодки, взволнованно болтая с семьёй из четырех человек, которые, предположительно, тоже отправляются в тур. Она опускается на корточки перед двумя детьми, и её лицо светлеет, когда она разговаривает с ними, дико жестикулируя руками. Лиса берёт инициативу на себя, прогуливаясь по истертым деревянным доскам туда, где Минни указывает на лодку.
— Лиса! — она с улыбкой окликает её, снимая солнцезащитные очки, чтобы получше разглядеть её. — Знаешь, я надеялась, что слухи правдивы.
Лиса закатывает глаза.
— Какие слухи? Я сама сказала тебе, что приду.
Минни смотрит мимо неё — на Дженни и Мануэля, и Лиса небрежно отходит в сторону. Она видит, как глаза Минни сразу же останавливаются на Дженни, и ей действительно хочется, чтобы это не было так неловко, как сейчас. Она начинает рассуждать о том, почему с самого начала чувствовала себя неловко.
— Минни, это Дженни и Мануэль, — Лиса многозначительно смотрит на свою подругу, молча умоляя её не сходить с ума. — Дженни, Мануэль, это моя подруга Минни.
Её подруга смотрит на неё, приподняв бровь — она замечает намёк на одобрение, который ей не нравится, прежде чем повернуться и одобрительно улыбнуться Дженни.
— Так приятно с вами познакомиться! Знаешь, я много слышала о тебе, учитывая, что Лиса знает тебя всего, сколько? Восемнадцать часов?
Лиса открывает рот. Ну, это не заняло много времени.
— Это не...
Минни кладет руку ей на плечо. Она говорит нежнее, чем ожидала Лиса:
— Я просто дразню, Лиса, — это «если ты хочешь, чтобы я перестала, я перестану», и да, Лиса безумно любит свою подругу, даже когда та невыносима.
— Привет, Минни! — энтузиазм Дженни снова яркий и заразительный, когда она наклоняется к Мануэлю с игривой ухмылкой на лице. — Видишь? Говорила же тебе, что я произвела хорошее впечатление.
Как будто они втроём написали сценарий и отрепетировали его, пока Лиса не смотрела. Любой контроль, который, как она думала, она могла бы иметь над ситуацией, ускользнул прежде, чем она даже осознала, что происходит. Она проиграла битву ещё до того, как она началась.
— Должно быть, так и было, если ты уговорила Лису прийти в будний день, — Минни делает движение руками, показывая, что она потрясена. — Это требует некоторого мастерства.
Лиса хмурится из-за этого намёка, но это ненадолго, потому что Дженни легонько толкает её плечом. Она ничего не говорит, только смотрит на неё с едва заметной улыбкой. Этот жест рассеивает все негативные мысли, которые у неё возникают, прежде чем она понимает, что Минни открыто следит за каждым их движением. Зная её, она уже открыла групповой чат и документирует каждый произнесённый слог. Она может представить множество восклицательных знаков Ясмин и Лилит, отправляющих эмоджи глаз. Готовая провести свой день, будучи достаточно униженной, Лиса подходит к лодке.
— Мы бы не хотели, чтобы ты опоздала на свою собственную экскурсию, Минни.
— Да, да, — Минни машет рукой в направлении лодки, — просто пытаешься избавиться от меня.
Когда они идут дальше по причалу, проходит примерно двадцать секунд, прежде чем телефон Лисы начинает жужжать в её кармане.
[Минни] О, да. Она действительно милая.
Лиса прикусывает внутреннюю сторону щеки, чтобы предотвратить любую другую реакцию. Если бы кто-нибудь сказал ей два дня назад, что это кошмар, с которым ей придется иметь дело, она, конечно, не поверила бы им. Но она определённо может обратить своё внимание на наименее кошмарную часть: Дженни, мисс «мне нужна каждая ваша книга о китах», вот-вот увидит настоящих, живых, дышащих китов. Эта мысль заставляет её сердце немного подпрыгнуть, подталкивая к Дженни. И снова она решает проигнорировать, почему она так относится к почти незнакомому человеку, который в конечном итоге собирается уйти.
На лодке есть верхний и нижний уровни, а также внутренняя и наружная части. И капитан, и Минни остаются на верхней палубе, а это значит, что она не будет приставать к Лисе лично, но всё ещё есть большая вероятность, что ей отправят несколько сообщений. На борту пара десятков человек, что подтверждает её прежние подозрения о том, что тур был распродан. Минни была более чем счастлива, но, на самом деле, было легкомысленно — добавить её в список.
(Лиса дважды проверила, чтобы убедиться, что они не способствовали какому-либо нарушению вместимости лодки).
Лиса и Мануэль позволяют Дженни взять инициативу в свои руки, и она пробирается на нос лодки, приземляясь у одного из поручней. Лиса занимает место рядом с ней, положив руку на поручень и глядя на море, расстилающееся перед ними подобно красному ковру. Лодка слегка покачивается, когда волны проходят под ней, и она обращает своё внимание на Дженни: она обнаруживает, что та повторяет её движения.
Предательское чувство охватывает её, когда она наблюдает, как Дженни смотрит на океан, её эмоции бурлят, как волны. Она наслаждается этим. Выражение лица Дженни, когда она делает открытие, или выражение, которое она делает, когда просто осмысливает всё это.
Голос Минни раздается из динамика, выводя Лису из мыслей.
— Привет, привет! Раз, два... все меня слышат?
Со всей палубы раздается хор «да!».
— Отлично! Добро пожаловать в тур в кошачью колыбель, меня зовут Минни, и хотя у меня есть лицензия на катание на лодке, сегодня ваш капитан не я.
Мануэль наклоняется к Дженни.
— Я чувствую, что ты действительно хорошо справилась бы с этой работой.
— Да, черт возьми, я была бы звездой. Представь себе потенциал каламбура. У тебя будет куча времени...
— О, нет.
— Ты знаешь, какой самый грустный кит в море? Синий кит!
— Знаешь что? Беру свои слова обратно.
— Воу. Грубо.
Лиса сдерживает смех.
— По сути, моя работа здесь заключается в том, чтобы предоставлять вам информацию, указывать на вещи, отвечать на ваши вопросы, — продолжает Минни. — Я также назначенный вами эксперт по морской болезни. Если вы почувствуете тошноту, найдите меня, и мы сделаем всё возможное, чтобы помочь. Это нормально, не смущайтесь! У нас на борту также есть закуски и напитки, поэтому, пожалуйста, угощайтесь.
— Я принесу нам всем воды, — предлагает Мануэль, прежде чем пройти мимо них двоих и направиться в нижнюю каюту.
Дженни всё ещё смотрит на океан, и Лиса протягивает руку, чтобы один раз коснуться полей её кепки. Проходит мгновение, прежде чем она вступает в контакт. Внутреннее смятение, которое она испытывает, заставляет её пару раз остановиться, прежде чем она доберётся до цели.
— Хороший выбор на сегодня, — это, пожалуй, наименее трогательная вещь, которую она когда-либо говорила, и самым глупым образом из возможных.
Какой бы момент Дженни ни переживала, глядя на воду, он прерывается, и она поворачивается к ней с гордой улыбкой.
— Там, откуда я взяла это, есть ещё кое-что.
— О, я могу только представить, — Дженни начала с кепки с такой надписью, так что возможности поистине безграничны. — Хотя, конечно, это — плохая примета.
Это дразнящее замечание, и Дженни это знает, но она не Дженни, если не держит её в напряжении.
— Женщины, которые хотят меня, — это плохая примета? На самом деле звучит как мечта.
Мозг Лисы внезапно опустошается.
— Я... говорила о рыбе.
Либо Дженни наклоняется ближе, либо восприятие Лисы ограничено только ею.
— Хорошо, что киты не рыбы. Я узнала об этом из одной из книг.
— Что ж, — Лисе внезапно становится жарко в рубашке, — рада быть полезной.
Палуба под ними начинает грохотать, когда заводится двигатель лодки, и Лиса пользуется возможностью, чтобы прервать зрительный контакт. Она замечает руку Дженни, пальцы которой обхватывают перила. Она не отпускала их с тех пор, как они поднялись на борт, и она продолжает держаться за них, слушая, как Минни на заднем плане рассказывает какие-то основные правила.
Минни продолжает говорить, пока лодка медленно набирает скорость.
— Итак, у этой части побережья есть несколько названий. Некоторые называют его Сапфировым побережьем по понятным причинам. Оно также известно как Горбатое шоссе — это всегда вызывает несколько смешков. Но название удачное! Это одно из лучших мест, где можно увидеть горбатых китов во время их миграции, потому что они останавливаются на несколько дней, чтобы поесть и поиграть, пока возвращаются домой в Южный океан. Так вот, это время года особенное, потому что...
— Кто-нибудь когда-нибудь падал? — внезапно спрашивает Дженни, слегка наклоняя голову над перилами, чтобы посмотреть, как под ними проносится вода.
Лиса тоже наклоняет шею над краем в знак солидарности.
— Это происходит очень редко. Если бы это было действительно важно, они бы по закону заставили нас носить спасательные жилеты на борту.
Дженни только кивает, и только тогда Лиса замечает, что костяшки её пальцев побелели от того, что она так сильно держалась за перила.
— Дженни? — обеспокоенно спрашивает она. — Ты в порядке?
— Я в порядке, — когда она говорит, кажется, что что-то застряло у нее в груди, — просто... я не умею плавать.
Брови Лисы взлетают вверх, и её беспокойство только растёт. Количество туристов, которые приезжают сюда, не умея плавать, ошеломляет, особенно когда они всё равно решают зайти в воду. Она твёрдо убеждена, что если ты способен учиться, то тебе следует учиться, особенно если человек проводит так много времени на побережье. Она не уверена, что участие в эпизоде «Спасения Бонди» входит в программу Дженни.
— Я знаю, я знаю, — выдыхает Дженни, — это глупо. Если я упаду, то утону.
— Ну, нет, — немедленно говорит Лиса на автопилоте, — ты не утонешь, пока я здесь, — она рискнула бы предположить и сказать, что она самая сильная пловчиха на этой лодке, судя по количеству детей и туристов среднего возраста, которые их окружают. — Кроме того, на борту есть средства спасения жизни. Ты в полной безопасности. Кажется, Минни однажды бросилась за ребёнком.
Дженни беспокойно переминается с ноги на ногу.
— Я видела твою реакцию. Я глупая, что не научилась этому до того, как попала сюда.
— Я... Дженни, ты не глупая, — Лиса чувствует настоятельную необходимость защитить её от самой себя. Ещё одна вещь, которую она узнает о себе на этой неделе. — Извини, я просто была удивлена, — слова вырываются сами собой. Не самое красноречивое ее извинение. — Когда я встретила тебя, я предположила, что ты любишь воду, — она делает паузу, вглядываясь в лицо Дженни. — Мануэль умеет плавать?
Она просто кивает.
— И он никогда не предлагал научить тебя?
— Он предлагал, я просто... — она снова смущенно смотрит вниз, на воду, и Лиса, наконец, понимает.
Она боится.
На этот раз она достаточно осторожна, чтобы не показать удивления на своём лице. Конечно, она знает Дженни меньше двадцати четырех часов, но за это время та показалась ей абсолютно бесстрашной. Или, по крайней мере, настолько беззаботной, что проявление какого-либо страха казалось крайне маловероятным. И осознание того, что она провела в этой стране две недели и ни разу не плавала, разбивает ей сердце. Конечно, это нравится не всем, но это такая великолепная часть пребывания здесь. По крайней мере, по мнению Лисы.
Она снова неуверенно протягивает руку. Замирая на мгновение, снова. Наконец, она выигрывает войну, и её рука накрывает руку Дженни, лежащую на перилах. Она говорит себе, что это попытка заставить её расслабиться, но поскольку Лиса на заднем плане слушает урок истории о политике страны по борьбе с китобойным промыслом, голос Минни затихает на периферии внимания Лисы. У неё нет возможности научить Дженни плавать в ближайшие несколько часов, но она может, по крайней мере, дать ей почувствовать себя в безопасности и быть понятой. Потому что она действительно понимает. Страх был её постоянным спутником в течение долгого, долгого времени.
— Ты не упадешь, — снова уверяет она её — если только ты не захочешь поплавать с китами, чего я никому не рекомендую.
Это вызывает улыбку — красивую, лучезарную улыбку на лице Дженни.
— Ну, чёрт возьми, если бы этот вариант был, я бы, наверное, научилась.
***
Им не требуется много времени, чтобы наткнуться на стаю горбачей. Но по сути, в этом туре есть гарантия, вплоть до частичного возврата денег, если вы ничего не увидите. В Санклифф им повезло: во-первых, миграционные пути китов довольно предсказуемы, поэтому они будут проходить через одни и те же места каждый год, и, во-вторых, это, в частности, любимое место горбатых китов. Лиса не уверена почему — Санклифф ничем не примечательнее других городов, разбросанных вдоль побережья. Но если она думает, что в этом месте есть что-то особенное, возможно, киты тоже так думают. Возможно, они знают что-то, чего просто не знают люди. Минни дает им знать, что они приближаются к нужной области, и просит быть начеку. Поведение Дженни полностью изменилось по сравнению с предыдущим — теперь, когда она перегибается через перила, это подпитывается волнением, и у Лисы возникает желание несколько раз оттащить её от края на случай, если она действительно станет одним из редких случаев. Сначала они видят плавник — один из взрослых горбачей машет им в знак приветствия, прежде чем снова исчезнуть под волнами. Они всё ещё довольно далеко, но на поверхности появляются следы, указывая на то, что поблизости их множество. Дженни встаёт на самую нижнюю ступеньку перил, как будто это каким-то образом поможет ей приблизиться, но всё, что она делает, заставляет Лису нервничать. Мануэль стоит рядом с ней, явно думая о том же, о чём и она. Лиса уже много раз видела китов в воде, будь то на лодке или с берега, но это всегда так же захватывающе, как и в первый раз. И она хорошо помнит свой первый тур: Сюзанна покупает новоприбывшей, бедной Лисе билет именно на этот тур с Минни в качестве гида. Просто так случилось, что это была их первая встреча, и, поскольку она была одна, Минни приняла её как экстраверта, которым она не является. Со временем она познакомила Лису со всеми своими нынешними подругами — Ясмин, Джису, Лилит, а остальное уже долгая история. Прибытие в Санклифф катапультировало её от одного впечатления к другому, в результате цепной реакции, которая ощущалась настолько естественно, что была похожа на дыхание. Добавьте к этому китов, и это будет более чем впечатляюще. По мере того, как они приближаются, из воды появляется множество тел, одно за другим. Сначала они обнажают спины, выплёскивая воду из дыхалец. Они скользят по морю с лёгкостью, которой завидует Лиса. Она свободна настолько, насколько это возможно для человека, взявшего свою предопределённую жизнь в свои руки и сломавшего её голыми руками. Но есть что-то в этой недостижимой, животной свободе морского существа, для которого весь океан — игровая площадка. Да, у них есть ритуалы и обязанности, но они не понимают сложностей человеческого быта. Вскоре после этого происходит первое настоящее событие. Один из китов выпрыгивает, казалось бы, из ниоткуда, и вся лодка ахает от удивления. Почти всё его тело выходит из воды, когда оно изгибается, прежде чем нырнуть обратно. Горбачи известны тем, что устраивают шоу, и есть что-то особенное в том, что группа людей видит это впервые. Должно быть, именно это чувствует Минни всякий раз, когда рассказывает об этом, а она делает это часто и восторженно, когда они выпивают по пятницам в «Blinkoo». Тем временем Дженни в восторге, её глаза широко раскрыты от благоговения, а Лиса оглянется на день назад и поймёт, что именно в тот момент она попала в беду. Становится ещё лучше, когда детёныши дают о себе знать. Они начинают резвиться в воде рядом со своими матерями. Дженни издает: «о, боже мой, Лиса», которое определенно не должно быть одним словом, но получается именно так, несмотря ни на что. Взрослые особи продолжают хвастаться, вылетая из воды при прорыве, демонстрируя сенсационную ловкость. Лиса всё ещё задаётся вопросом, какая сила требуется киту, чтобы вот так поднять своё тело из воды. Это почти как цирковое представление, и те, кто находится на борту лодки, так же очарованы, как если бы это было на самом деле. В какой-то момент один из китов подплывает так близко к лодке, что разбрызгивает воду по передней палубе, и Лиса думает, что улыбка Дженни в этот самый момент — её самая любимая на сегодняшний день. Она жалеет, что у неё нет с собой телефона, чтобы запечатлеть этот момент, но вместо этого она смиряется с тем, что сохранит его в своей памяти. Пару часов и несколько китов спустя, когда лодка возвращается к причалу, Дженни почти выпрыгивает обратно на сушу. Её шаги воздушны, как будто её несёт только ветер. Мануэль предлагает пойти забрать машину и быстро уходит, оставляя Лису стоять там с активным видом человека, который не может стоять на месте. Это грозит втянуть её снова. Её постоянно наматывают на леску, но никогда не отпускают. Она становится всё ближе и ближе. И всё ближе. — Это было... — Дженни глубоко вдыхает, а затем выдыхает, как будто не знает, что добавить. Как будто она пытается сдержать себя. Лиса отчаянно хочет, чтобы она этого не делала. — Скажи мне, — говорит она, не задумываясь. Волнение Дженни, то, как она смотрит на мир свежим взглядом, вызывает привыкание. Она хочет знать всё. Её глаза загораются, когда ей дают разрешение, как при первой встрече. Она драматично кружится по кругу. — Потрясающе. Так чертовски круто. Там были детёныши! — Там были детёныши, — повторяет Лиса, непринуждённо улыбаясь. Случайно. Это такое иностранное слово и концепция, но рядом с Дженни это так естественно, и её врожденное присутствие, питающееся её энергией, не требует усилий, как мазок кистью. За исключением того, что единственное, что попадает на холст — это немного эмоций Лисы, всё черное, белое и синее. — И они играли! — Они действительно любят покрасоваться перед толпой. — Это было так... я даже не знаю, как это описать. Они правда там живут, — сказала она, указывая в сторону моря, — они просто живут там, под водой, со многими другими существами, и они такие большие, и они издают такие громкие, классные звуки, а мы никогда их не видим! За исключением того, что ты живёшь здесь, так что ты можешь видеть их каждый год. Мы так многого не знаем, верно? Земля примерно на девяносто процентов состоит из воды? — На семьдесят, — уточняет Лиса. — Да! — Дженни снова вскакивает на ноги, и это легко становится одной из любимых песен Лисы. — Я в восторге, — как будто, когда она по-настоящему взволнована, её тело следует ее примеру, — мы так долго исследовали сушу, но океан такой... неизведанный. — Знаешь, они думают, что всё ещё будут открывать новые виды китов, даже в последние годы. Как она и надеялась, глаза Дженни начинают сверкать. — Это чертовски круто. И когда Лиса оглянется назад на этот день, она поймёт, что именно в этот момент она начала скучать по Дженни ещё до того, как она уехала. Затем ей в голову приходит идея, и она не уверена, хорошая ли она. Это не та идея, которая предназначена для кого попало. Например, если попросить совета у Минни, возникнет только больше вопросов. Но опять же, Дженни уедет через пару дней, так что всё, что сейчас кажется Лисе пугающим, скоро станет далеким воспоминанием. — Я не знаю, есть ли у тебя планы на вечер, — начинает она, — но я не могу позволить тебе уехать из города, не порекомендовав мой любимый ресторан. Я бы с удовольствием пригласила вас с Мануэлем. Дженни пару раз моргает. Очевидно, она не ожидала, что Лиса начнёт строить какие-то планы на их счет, особенно учитывая, что она неожиданно свалила на неё сегодняшнюю поездку. Если честно, она тоже этого не ожидала. — Действительно? Ты не обязана платить за нас, Лиса. — Я знаю, но мне бы хотелось. — Хорошо, — тихо отвечает Дженни, — звучит заманчиво. Я уверена, что Ману согласится. Я бы хотела дать ему возможность не платить за всё. Лиса чувствует, что здесь есть какая-то история, но не хочет совать нос в чужие дела. — Как насчет того, чтобы я забронировала столик на семь? Я скажу тебе, где это, и встретимся там. — Мы заедем за тобой, — быстро предлагает Дженни. — Если ты платишь, я не собираюсь заставлять тебя садиться за руль. Тогда ты можешь пропустить стаканчик другой. Ну, при условии, что ты выпьешь. Сказала бы она, что на данный момент особенно хорошо знает Дженни? Не совсем. Но одно Лиса точно знает: спорить совершенно бесполезно. Даже если её аргументы были слабыми, она просто бессильна, находясь на своей орбите. — Если ты настаиваешь, Дженни. — Да, я настаиваю. — Тогда... увидимся вечером, — Лиса кивает, умудряясь сдержать улыбку. Дженни гораздо труднее контролировать свою улыбку, которая определённо глуповата. Вместо этого её губы очаровательно поджимаются. — Увидимся вечером.***
Когда Мануэль и Дженни забирают Лису второй раз за день, уже смеркается, а первое и единственное, что она замечает — это то, что на Дженни белое летнее платье. Резкий контраст струящейся ткани с её сияющей, загорелой кожей заставляет губы Лисы приоткрыться на мгновение, прежде чем она снова их сомкнет. Каждый день она видит множество женщин в платьях. Она живет среди туристов и любителей пляжного отдыха. По сути, это часть городской униформы. Но есть ещё Дженни, с её медовыми, развевающимися на ветру волосами и глазами, в которых есть что-то небесное, и когда она одета в платье, Лиса обязательно обратит на неё внимание. На этот раз, когда она выходит из дома, Дженни ждёт снаружи, прислонившись к дверце машины. Это кажется странно интимным, как будто тебя пригласили на свидание. Лиса видит Дженни полностью, с головы до ног, и кажется, что она сошла со съёмочной площадки. Лиса выбрала пару более приталенных шорт и цветастую рубашку в полоску с длинными рукавами. Она расстегнула несколько верхних пуговиц, чтобы дать коже немного доступа к ароматному ночному воздуху. Её длинные волосы распущены и перекинуты через плечо, когда она возится с ключами. Кольца, которые она носит, громко звякают о металл. Даже Мануэль выглядит симпатично, сидя на водительском сиденье в рубашке с короткими рукавами и уложенной причёской. Здесь одеваются примерно так же, особенно в преддверии лета. — Привет, — беззаботно произносит Дженни, подходя, и сейчас она смущается больше, чем когда-либо в присутствии Лисы. — Привет, — отзывается Лиса, подстраиваясь под ее тон, — ты прекрасно выглядишь, Дженни, — это самое большое преуменьшение в мире, но она пытается держать себя в руках. И она не может не прокомментировать — это похоже на медвежью услугу. Лиса замечает, как только это происходит — румянец разливается по её щекам, и когда это они вдруг попали в параллельную вселенную, где смущается Дженни? Возможно, она страдает от теплового удара после того, как провела все утро в воде. Для Лисы это более разумное объяснение, чем настоящая застенчивость. — Спасибо, — Дженни просто смотрит на неё, как заворожённая. Она такая мягкая, просто стоя там — её голос, её кожа, её слова. Как будто Лисе нужно быть осторожной в её присутствии. — Твои волосы... они такие красивые. Ох. Дженни впервые видит её с распущенными волосами, но она не ожидала какой-либо реакции. Она смущенно проводит по ним рукой, но, кажется, от этого взгляд Дженни становится ещё пристальнее. На её руку, волосы или на то и другое вместе, Лиса не уверена. — Я... спасибо тебе, Дженни. Взаимодействие кажется напряженным, и Лиса не знает, что делать со всей этой энергией, бесполезно витающей между ними. Единственное, что возвращает её на землю — это Мануэль, который терпеливо ждёт, пока они вдвоём сядут в машину. Бедный, ему со многим пришлось смириться за последний день. Лиса прочищает горло. — Полагаю... нам нужно занять столик. — Верно! Да, — Дженни немедленно разворачивается, открывает дверцу машины и запрыгивает внутрь. Она делает это в рекордно короткие сроки, и это оставляет Лису с разбитым сердцем. Она открывает заднюю дверцу и забирается внутрь, одновременно приветствуя Мануэля. Когда он заводит машину, всё, что она может видеть от Дженни — это её затылок и тонкую бретельку платья на обнаженном плече. Во второй раз за сегодняшний день ей хочется провести пальцами по коже — такой импульс, которого она обычно не ощущает, заставляет её желудок сделать сальто. Тот, который заставляет её чувствовать, что она возвращается домой только для того, чтобы её снова отправили в школу-интернат. Тот, который пугает её, как корабль в бушующий шторм.***
Мануэль заезжает на парковку бара-ресторана под названием «Blinkoo», и Дженни сразу же удивляется, насколько близко он находится к пляжу. Он расположен на набережной, вдоль которой выстроилось множество других ресторанов и магазинов. Но если вы сойдете с променада, то попадете на песок, а оттуда, короткая прогулка до кромки воды. К тому времени, когда они прибывают, солнце только что село, и оранжевое сияние на небе сменяется фиолетовым оттенком. Дженни трудно представить, что те же самые киты, которых они видели сегодня, находятся где-то там, в совершенно другом мире, живущем параллельно с ними. — Это место выглядит мило, — комментирует Дженни, слегка подпрыгивая на цыпочках, когда стоит рядом с Лисой. Это кажется немного милым, как будто она отчаянно ищет любого взаимодействия, которого может от неё добиться. И, конечно, это не помогает, когда Лиса потакает ей. — Так и есть, — отвечает она, поворачиваясь к ней с убийственно нежной улыбкой. Теперь, когда нет дневного света, её глаза темнее, и Дженни довольствуется тем, что смотрит на них приемлемое количество времени, прежде чем это покажется жутким. Как только они входят в ресторан, к ним с лучезарной улыбкой подходит девушка с тёмными вьющимися волосами, держа в руках несколько меню. Лиса выходит вперед с раздраженным вздохом и плохо скрываемой улыбкой на лице. — Ясмин, я же говорила тебе, ты не обязана встречать нас у двери. — Ерунда, — она машет рукой. — Каким бы я была менеджером, если бы не производила хорошего первого впечатления? Это бизнес, знаешь ли, — поворачиваясь к Дженни и Мануэлю, она сияет. — Привет! Я Ясмин, очень, очень хорошая подруга Лисы, и я присмотрю за вами этим вечером, несмотря на протесты этой девушки, — она толкает Лису плечом. — Я Мануэль, приятно с тобой познакомиться, — Мануэль вежливо выходит вперёд, чтобы пожать ей руку. — Я Дженни, и вау, Лиса, все твои друзья такие милые? Ясмин хихикает. — Я полагаю, она ещё не встречалась с Лилит, — они с Лисой обмениваются понимающими взглядами. Лиса слегка смеётся, и теперь Дженни становится ещё любопытнее. Чем больше она узнаёт об этой девушке, тем больше ей хочется нырнуть и продолжать плавать. — Но приятно познакомиться с вами, Дженни, Мануэль. Лиса, ты хотела столик на улице? Все друзья Лисы такие... живые. И у Минни, и у Ясмин есть эта яркая энергия, которая следует за ними повсюду, как будто у каждой из них есть ореол. Лиса так отличается от них обеих, и это вызывает у Дженни такое любопытство по поводу их жизни здесь, как они стали друзьями. Акцент Минни гораздо ближе к австралийскому, но все же с примесью чего-то другого. Ясмин, кажется, находится где-то между Минни и Лисой, с британским акцентом, который не такой сильный. Все они, кажется, из разных мест, но все они сошлись здесь. Вместе взятые, это действительно приятная мысль, от которой у Дженни сжимается грудь. Проходя по ресторану, в одном конце зала вы увидите длинную барную стойку, вокруг которой стоят разные посетители в ожидании напитков. Рядом с ней дверь, которая, предположительно, ведёт на кухню. Ещё одна дверь в передней части ведет в какой-то зал для приёмов. В главном ресторане большие окна выходят на воду, и в настоящее время занято около трёх десятков столиков. Стены увешаны фотографиями разного размера — в основном прибрежными пейзажами, подводными съёмками и разными людьми. Некоторые сделаны внутри ресторана, некоторые нет. Освещение слегка приглушено, и на каждом столике стоит маленькая лампа, похожая на фонарь. В углу есть место, которое, судя по всему, предназначено для музыкантов, но в настоящее время оно пустует. Ясмин выводит их в отдельный внутренний дворик, откуда открывается вид на пляж, но Дженни замирает не из-за океана перед ней. Красивые гирлянды развешаны по всему периметру, придавая ему яркое свечение. Решётка отгораживает пространство от публики, а плющ и другая зелень вплетены между пространствами, ещё больше затеняя обзор. Это не та атмосфера, которую ожидала Дженни. Конечно, не у всех здесь есть столик на двоих — есть пара групп, которые, вероятно, наслаждаются напитками в конце недели. Но она определённо могла бы представить себя приехавшей сюда, если бы активно искала романтическую атмосферу. Их подводят к столику в углу, с которого, вероятно, днём открывается потрясающий вид на океан. Как только они устраиваются, Ясмин вручает им меню. — Итак, вы можете заказать напитки у меня или подойти к бару в любое время, — объясняет она, — Лиса знает правила, но если у вас возникнут ещё какие-либо вопросы, пожалуйста, дайте мне знать. Мануэль заказывает для себя, но Дженни довольствуется тем, что позволяет Лисе выбирать, что ей пить. У неё нет предпочтений, и она может пить практически всё что угодно в любое время. И она бы не отнесла Лису к категории абсолютно прямолинейных людей, но она определённо немного взвинчена. Итак, естественно, Дженни отчаянно хочет знать, какой алкоголь она пьёт. В конце концов, она выбирает бутылку белого вина, чтобы они могли разделить её, и Ясмин оставляет их выбирать еду. — Ого, ты заставила менеджера заботится о нас? — Дженни тихо присвистывает. — Два дня подряд получаю VIP-обслуживание. Лиса с улыбкой качает головой. — Я позвонила Ясмин, чтобы забронировать столик, и она очень заинтересовалась, когда я сказала, что он на троих. Мои друзья не способны заниматься своими делами, но это нормально. — Если ты часто сюда приходишь, то должна знать, что здесь вкусно, — говорит Мануэль. — Ну, я не большой любитель морепродуктов, но настоятельно рекомендую. Тито владеет рестораном, но он также и шеф-повар, так что еда всегда потрясающая. Его стейки — лучшие на этой набережной, если не во всем городе. Он издает задумчивый звук, прежде чем вернуться к своему меню. — Чем ты занималась остаток дня? — Дженни спрашивает Лису, облокотившись на стол и подперев подбородок руками. Она ни разу не заглянула в своё меню, в то время как Мануэль очень хочет перекусить. Её гораздо больше интересует компания девушки. Лиса тоже откладывает меню, чтобы посмотреть ей в глаза. — Я ходила кататься на сёрфе. — Снова? — Снова, — улыбается Лиса. — Черт, вот это преданность делу, — Дженни глупо улыбается ей, как раз в тот момент, когда Ясмин возвращается с их напитками. Лиса хмурит брови, когда девушка приближается: — Зачем ты их подаёшь? Разве тебе не нужно управлять целым рестораном? — она произносит эти слова не недоброжелательно, скорее от смущения. — Я не против того, чтобы подавать напитки, Лиса, — Ясмин притворяется обиженной. — Я подавала здесь напитки ещё до того, как ты услышала об этом городе. — Я прекрасно осведомлена, — отвечает Лиса, забавляясь. Дженни улыбается, переводя взгляд с одной на другую. — Мы только проговорили, что к нам здесь относятся как к знаменитостям. Осторожно, Лиса, девушка может подумать, что она особенная из-за всего этого внимания. Эта шутка, и атмосфера за столом подсказывает ей, что все воспринимают это как единое целое, но на чём она чрезмерно сосредотачивается, так это на том, как на ней останавливаются глаза Лисы. Как мотылёк на пламя. Выражение её лица несерьёзное, но любопытное. Озадаченное. Как будто за её глазами происходит какая-то внутренняя битва, которую даже она сама до конца не понимает. Ещё одна вещь, которую замечает Дженни — это то, что она не отвечает вербально, поэтому ответ, который она получает, предназначен только для неё. Ясмин, кажется, замечает перемену в настроении и делает шаг назад. — Я вернусь через пару минут, чтобы принять ваш заказ. Не торопитесь! Дженни приподнимает бровь, глядя на два бокала с вином. — Разве не я должна покупать напитки? Уверена, что это было частью нашей вчерашней сделки. Лиса не всегда поддакивает её шуткам, но когда она это делает, это восхитительно. — Кажется, мне обещали коктейль ручной работы. Просто заплатить — это слишком просто, ты не согласна? — Ну, там сзади есть бар. Думаю, я смогу убедить Ясмин, — Дженни кивает, притворяясь, что серьёзно относится к своему плану. Она не сводит глаз с Лисы, но замечает, что Мануэль опустил меню, переводя взгляд с одной на другую. На его лице появляется хитрая улыбка, возможно, незаметная для того, кто не знает его так хорошо, как Дженни, прежде чем он закрывает меню. — Дамы, я приношу свои извинения, — начинает он, — но, возможно, мне придётся откланяться. Я думал, что смогу продержаться до ужина, но я действительно не думаю, что смогу. — О чем ты? — Дженни хмурится. — Ты недавно говорил, что хочешь есть. — Честно говоря, я вообще не очень хорошо себя чувствую с тех пор, как мы вернулись из тура. Рыба, которую я ел на обед, похоже, была не очень свежей, и я думаю, мне нужно лечь пораньше. — Мне жаль это слышать, — Лиса кажется озадаченной, и, конечно же, она не верит в то, что он разыгрывает. Что бы это ни было, он определённо делает из этого шоу. — Мы можем уйти и перенести встречу на завтрашний вечер, это действительно не проблема. — Нет, нет, нет, — он машет рукой, вставая со стула. Дженни знает, что он чувствует себя просто прекрасно, но, честно говоря, большую часть времени он выглядит достаточно бледным, чтобы это было несколько убедительно, — пожалуйста, останьтесь и хорошо проведите время. И мне жаль, Лиса. — Нет, всё в полном порядке, — отвечает Лиса, её слова затихают, как будто она немного потерялась в разговоре. Честно говоря, Дженни её не винит. И вот так просто он уходит, а за столиком на троих вдруг оказываются двое. — Это было чертовски странно, — прямо говорит она, как только Мануэль скрывается из виду. Часть её хочет погнаться за ним. Лиса пригласила их обоих на встречу, и кажется грубым встать и уйти так, как он только что сделал. — Он не казался больным, когда вы меня забирали, — размышляет Лиса, — если я чем-то его обидела... — Ох, это определенно не ты, правда, — заверяет её Дженни. Лиса, возможно, самый внимательный человек, которого она когда-либо встречала, вряд ли способная случайно кого-то обидеть. За это она может поручиться. Последнее, чего она хочет — это чтобы она не чувствовала себя плохо в любом случае. — Я напишу ему, — предлагает она, потому что она тоже не совсем уверена в том, что он делает. Это не похоже на него — не объясняться, особенно если это связано с тем, что он бросает её. Она достаёт свой телефон и быстро набирает сообщение. [Дженни] эй, что, чёрт возьми, это было?[Ману] Я в порядке. Напиши мне, когда за тобой нужно будет заехать
[Дженни] ну, это очень расплывчато и бесполезно. что, черт возьми, с тобой происходит?[Ману] Дженни, оглянись вокруг
Поверь мне, я думаю, ты поблагодаришь меня позже
Когда она позволяет его сообщениям впитаться в себя и осмеливается воспринять окружающее, в её голове наконец-то загорается лампочка. Гирлянда, еда, шутки, атмосфера, шум волн в темноте. У него были точно такие же мысли, что и у неё, когда она вошла. Он чувствовал себя так, словно был третьим лишним. Он даёт им время побыть наедине. Конечно, «время наедине с Лисой» в её книге достойно награды. Она настоятельно рекомендует «время наедине с Лисой». Но она не хочет принуждать её к интимному сценарию свидания, на которое она не давала согласия. Тем не менее, Лиса выбрала это место, прекрасно понимая, что это подразумевает, и она пока не отступила. Возможно, лучшее, что можно сделать — это просто последовать её примеру и не усугублять ситуацию больше, чем она есть на данный момент. [Дженни] твоя актерская игра отстой, мы должны поработать над ней — Я думаю, с ним всё в порядке, — наконец говорит ей Дженни, убирая телефон, — он говорил об этом туманно, но он становится таким, когда устаёт. Лиса только кивает, и беспокойство ненадолго задерживается на её лице, прежде чем она возвращается к настоящему моменту. — Я сожалею об этом. Ты пригласила нас обоих, и я знаю, что он действительно ценит это, я уверена, что он не хотел быть грубым, — зная то, что она знает о Мануэле, довольно редко кто-то платит за его еду, если только он не дома со своей семьёй. Вероятно, он ценит этот жест больше, чем кто-либо из них осознает. — Нет, — слишком быстро отвечает Лиса, — я не возражаю. Мы можем продолжить, если хочешь. Сердце Дженни учащённо бьётся. На мгновение она забеспокоилась, что, возможно, Лиса захочет отказаться. Разрушить чары этого вечера, чем бы он ни был. По мере того, как проходят часы и чем больше времени она проводит с ней, она понимает, насколько драгоценны эти моменты. — Да нет, я с удовольствием, — Дженни снова берёт меню, решив сделать всё возможное, чтобы спасти вечер. — Ты что-то говорила о морепродуктах?***
Lonely Eyes — Lauv, Jamais Vu — BTS
— Чем тебе нравится заниматься, когда ты не работаешь? — Дженни надеется, что это не прозвучит как реплика, потому что ей искренне любопытно, и она думает, что до сих пор проделывала потрясающую работу, балансируя на этой очень тонкой грани. Их тарелки убраны, они допивают вторую бутылку вина, и Дженни чувствует очень приятное возбуждение, как будто она парит. Это, безусловно, из-за алкоголя, но она уверена, что также немного опьянела от всего этого вечера. Мануэль был прав: независимо от того, чем это закончится, она обязательно поблагодарит его за это. Особенно учитывая, что Лиса выглядит так, как она выглядит сейчас. С её слегка раскрасневшимися щеками и частично расстёгнутой рубашкой. С её великолепными волосами, отливающими золотом. Взгляд Дженни продолжает останавливаться на обнажённом участке её груди. Она уверена, что если бы присмотрелась повнимательнее, то обнаружила бы больше веснушек. Она сосредотачивается на том, как её пальцы с кольцами держат бокал с вином, и на том, как каждая из её улыбок отражается в глазах. Ещё одна вещь, которую она узнала: Лиса говорит немного больше после нескольких стаканчиков. Не так уж много, но время от времени она добавляет ещё несколько деталей к истории или немного подробнее раскрывает свою точку зрения. Это даёт Дженни представление о том, какая она, когда ей по-настоящему комфортно рядом с человеком. Если бы она была откровенной и без фильтров. Возможно, позволение себе так много пить в присутствии Дженни означает, что ей немного комфортно с ней. — Честно говоря, я обычно на воде. Занимаюсь сёрфингом или дайвингом. Мои друзья любят брать напрокат лодку, если выдаются особенно жаркие выходные. Кемпинг может быть веселым, если влажность терпимая. И мы часто приезжаем сюда, — она жестом обводит пространство вокруг них. Есть шутка о том, что Лисе нравится быть одновременно и сверху, и снизу, и она вертится на кончике языка Дженни, но она заставляет себя отбросить её, потому что снова есть та тонкая грань, которую она не может заставить себя переступить. Притормози, ты знаешь эту девушку всего один день. Ей нужно попридержать коней. Ей не нужно пытаться соблазнить кого-то в каждом городе, куда она приезжает. Лиса не какой-нибудь пьяный парень, проводящий бурную ночь со своими друзьями, или девушка, которая совершенно очевидно вешается на неё. Она не девушка на одну ночь. И да, возможно, её глобальные авантюры включали в себя попытки получить сексуальный опыт и найти с его помощью какую-то связь. То, что ты странный ребёнок-сирота и странный приёмный ребёнок, растущий в семье, действительно влияет на твою самооценку. Теперь она взрослая, она видит мир и больше не заперта в клетке. Люди находят её сексуальной. Часто. И конечно, она не спит со всеми, кто покупает ей выпивку или целуется с ней в клубе, но это ново и захватывающе, и Дженни исследует это всякий раз, когда ей этого хочется. Она всегда в безопасности, и её регулярно проверяют, так что она определенно не представляет опасности для общества. Затем есть Лиса, которая имеет привычку сжимать руку или челюсть, когда ей некомфортно. Которая часто краснеет и отводит взгляд в моменты, когда рот Дженни отключается от её мозга. Но, Боже, она прекрасна. Особенно в мягком сиянии гирлянды, она божественна. Как будто Тито повесил их только для того, чтобы сама Лиса могла в них купаться. Поэтому Дженни держит язык за зубами, по крайней мере немного, потому что не хочет переступать границу, которую сама себе установила. Наверняка это просто жара заставляет её нервничать. Дженни может сказать, что Лиса пытается прочитать выражение её лица, и только тогда она понимает, что полностью потеряла нить разговора. Она даже не помнит, что сказала в последний раз. — Чёрт. Прости, — она качает головой, — я совершенно потерялась на секунду. — Ты в порядке? — и, да, постоянная забота о благополучии Дженни делу не помогает. У Лисы это происходит почти автоматически, и она отчаянно хочет знать, откуда берётся эта тенденция. — Да, конечно, — она качает головой. — Я просто... я думаю, что хочу знать о тебе больше. Это странно? — это не совсем ложь, но она определённо собирается изложить ей версию своих мыслей в формате PG. — Мы уже говорили обо мне, — поддразнивает Лиса. Теперь настала очередь Дженни покраснеть, жар обжигает её шею. — Чёрт. Мне жаль. Я уже говорила это? Может быть, я сегодня слишком много загорала. Не теряя ни секунды, Лиса берет кувшин с водой, который Ясмин принесла им некоторое время назад, и осторожно наливает немного в пустой стакан Дженни. Она сосредотачивается на конденсате, выступающем снаружи кувшина, пытаясь не обращать внимания на то, как её сердце слегка замирает от этого жеста. — Спасибо. — Тепловой удар может подкрасться незаметно, особенно после захода солнца. Ты чувствуешь тошноту? Хуже всего то, что Дженни знает, что у неё точно нет теплового удара. Её мозг просто расплавился, когда она смотрела на чрезвычайно привлекательную девушку, напротив которой она сейчас сидит. Возможно, симптомы схожи. — Нет, думаю, я в порядке. — Тебе всё равно следует выпить, — говорит ей Лиса, и, конечно же, она собирается подчиниться. Вода всё ещё освежающе холодная, и она выпивает стакан одним глотком. Лиса выглядит довольной, и это всё, о чём она действительно может просить. — Ты спросила меня, чем я люблю заниматься, — любезно добавляет она, беря её за плечи и мягко направляя в нужное русло разговора. — Точно! — момент с лампочкой вызывает взрыв энтузиазма. — Нам не обязательно говорить о чём-то слишком личном, но я не знаю... мне интересна твоя жизнь здесь. Надеюсь, это не прозвучит странно, — Лисе не нужно говорить ей, что она замкнутая, потому что Дженни знает, просто общаясь с ней, что они полные противоположности. — Люди как бы находят себе место и пускают корни, но... это не всегда что-то значит, я полагаю? Вчера ты говорила так, будто связана с этим местом на всю жизнь. Это интригует Дженни, потому что у неё никогда такого не было. С другой стороны, они полная противоположность. Она объездила множество стран и ни в одной из них не чувствовала себя привязанной. И дело было не только в самих местах, но и в том, что было трудно найти людей, с которыми можно было бы наладить контакт. У неё нет социальных навыков, которыми обладают все остальные в её возрасте. Она часто чувствует себя отсталой практически во всем. — Мне повезло, — просто говорит Лиса, и Дженни видит привязанность в её глазах, — мой босс, Сюзанна... она владеет и книжным магазином, и домом. — Твой босс — твой домовладелец? Лиса слегка хихикает, и это лучше, чем музыка. Это редкая жемчужина среди руин, чистая и нетронутая. — Когда ты так говоришь, это звучит ужасно. Нет, она... — её взгляд скользит поверх плеча Дженни, фокусируясь на точке где-то позади неё, — она стала мне как мать. Она через многое прошла и приняла меня, когда только я приехала. Без неё у меня не было бы ни дома, ни работы. Первой мыслью Дженни является то, что она хочет встретиться с ней. Она хочет встретиться со всеми, кто так глубоко затронул жизнь Лисы. Любой, кто сформировал девушку, сидящую перед ней — это тот, кого стоит знать. — Я бежала, — Дженни задерживает дыхание, и Лиса не вдаётся в подробности, — в течение многих лет мне казалось, что я только и делала, что бегала. Это первое место, где я почувствовала, что мне не нужно этого делать. Дженни смягчается. — Я рада, что ты это нашла это место, — Лиса иногда кажется осторожной или даже отстранённой. Несмотря на то, что она не говорит слишком много, Дженни удивлена, что она открылась так сильно. — Спасибо, что рассказала мне. — Я чувствую, что захватила разговор, — именно тогда на лице Лисы появляется смущенное выражение, и она опускает взгляд на свои колени. — Я могу рассказать тебе кое-что о себе, — предлагает Дженни. Большую часть своей жизни ей казалось, что она кричит внутри звуконепроницаемой клетки из стекла, но никто не обращал на неё никакого внимания. Возможно, её словами движет отчаянное желание, чтобы кто-нибудь наконец увидел её такой, какая она есть. — Только если ты хочешь. — Это немного... — начинает она, её рот кривится, когда она пытается контролировать любые эмоции, которые могут выплеснуться наружу, — грустно. — Всё в порядке, — отвечает Лиса нежным тоном. — Хорошо... В детстве я попала в автокатастрофу. Это было довольно плохо. Лиса замирает. — Дженни... — Нет, всё в порядке. Это не какой-то секрет, который я храню в тайне или что-то в этом роде, — она машет рукой. Она не рассказывала многим людям, потому что у неё действительно не было возможности. Очень редко выпадает момент, когда она проводит продолжительное время с кем-то своего возраста, кто не является Мануэлем. И она доверяет Лисе по какой-то потусторонней причине, — но нам не обязательно говорить об этом. Я знаю, что это может поставить людей в неловкое положение. — Нет, — быстро отвечает Лиса, качая головой, — мне не неудобно. Ты можешь говорить столько, сколько захочешь. Я слушаю. Дженни вздыхает, постукивая ногтями по столу. Столы, которые стоят снаружи, не защищены от непогоды, и солёный воздух совсем немного их износил. Они немного напоминают ей книжные полки в «Superion Books». Её сердце хранит это воспоминание, крепко прижимая его к себе. — Мне было семь. Моя мама была за рулем, и кто-то врезался в нас и... вот, — она замолкает на мгновение, избегая взгляда Лисы. — Есть моменты, которые я помню, но хотела бы забыть. Потом я очнулась в больнице, а надо мной стояла приёмная семья, и... на этом все закончилось. — Мне так жаль, Дженни, — и она говорит это искренне. Дженни слышит боль в её голосе, как будто это её собственный голос, — правда. Она не знает, что ответить, поэтому продолжает смотреть вниз, на стол. Её сердце колотится в груди, как барабан. — Тебе было больно? — спрашивает Лиса, её голос такой нежный, что кажется почти призрачным. Дженни сразу же вспоминает тот день. Тот день, который поселился в её голове на долгие годы. — Ну, вроде того. Моя нога была придавлена, и я не могла пошевелиться, пока меня не вытащили. Я долгое время ходила на костылях. Но сейчас всё в порядке, — по крайней мере, физически. — Вот почему ты не водишь машину, — тихо замечает Лиса, и это такое простое утверждение, но оно заставляет вселенную раскрыться. Это не умопомрачительное наблюдение, но в некотором смысле так оно и есть. Она сопоставила все факты, хотя Дженни дала ей только самый минимум. Она даже не сказала Лисе, что не водит машину, только то, что Мануэль возил её в этой поездке. Их взгляды встречаются, и нижняя губа Дженни слегка подрагивает, что она думает, что кто угодно, кроме Лисы, не заметил бы этого при тусклом освещении. Ей не нужно отвечать, потому что в её глазах вспыхивает понимающий взгляд. Она отводит взгляд, внезапно отчаянно желая, чтобы её не воспринимали как эмоции, переполняющие её изнутри. — Я могу рассказать тебе кое-что о себе, — повторяет Лиса её слова, сказанные ранее, читая её мысли одним взглядом. Дженни думает, что это вряд ли справедливо, учитывая, что она уже однажды открылась, но она предлагает, и она сделала бы всё, что угодно, лишь бы не плакать прямо сейчас. Она слегка кивает, её взгляд снова опускается на стол. — Однажды я чуть не утонула, — говорит она, и её голос настолько безмятежен, что никто никогда не догадался бы о теме разговора. — Это даже отдалённо не похоже на то, через что ты прошла, но это правда. — Как? — Дженни слегка шмыгает носом. — По сути, ты как рыба в воде. Улыбка Лисы широка, и это определённо стоит каждого болезненного воспоминания, которое Дженни только что пришлось пережить заново. — Это... действительно так. Но... я была всего лишь ребёнком, путешествовавшим со своими родителями. Мы отправились на неохраняемый пляж и я пошла купаться и попала в разрыв. Я всегда была хорошим пловцом, но никто никогда не учил меня, на что обращать внимание в океане. Как обнаружить разрыв или как выбраться из него самой. Сначала я не понимала, что происходит, но берег становился всё дальше, и я изо всех сил старалась держать голову над водой. Мой отец, конечно, был занят в другом месте и даже не видел, как это произошло. — Какой мудак, — вставляет Дженни, не подумав. Затем она добавляет, — извини. — Нет, это справедливая оценка. — выдыхает Лиса. — Несмотря ни на что, незнакомец проплыл весь путь от берега и спас меня. Когда мой отец вернулся, он даже не знал, что произошло, — она пренебрежительно машет рукой, как будто даже не хочет зацикливаться на мыслях о своём отце. Справедливо, думает Дженни. — Я не возвращалась в океан, пока не стала взрослой. Именно тогда я стала... — она очаровательно морщит носик, добавляя улыбку, — рыбкой. Дженни невольно улыбается, и она чувствует, как улыбка достигает её глаз. — Это действительно круто, что ты преодолела это. Некоторые сказали бы, что это удивительно. — Воу, — удивляется Лиса, поигрывая своим бокалом, но Дженни рада осознавать, что её глупость, по крайней мере, вызывает у неё улыбку, — боюсь, это, возможно, твой худший каламбур на сегодняшний день. — Мне так жаль, пожалуйста, продолжай, — смеётся Дженни. — Всё, что я хотела сказать, это... исцеление у всех нас разное. У него никогда нет прямого пути, и у него нет временных ограничений, — Лиса смотрит на неё ласково, но без жалости, и это единственное, о чём Дженни когда-либо просила кого-либо. — Эти психологические раны, которые мы несём в себе... они часто требуют больше времени и заботы, чем физические. Я думаю... — она делает глубокий вдох, — я думаю, ты... делаешь это плавно. Рот Дженни приоткрывается. — Лиса. Лиса опускает голову. — Слишком? Дженни громко, искренне смеётся. — Чёрт возьми, нет, я так впечатлена! Сначала детеныши китов, а теперь обмениваемся каламбурами? Это потрясающе. Лучший день в моей жизни. Улыбка Лисы, как всегда, словно сошла с картины. Величественная и пленительная. Мгновение мягко затягивается, прежде чем она снова понижает голос. — Могу я тебя кое о чём спросить? — Да, чёрт возьми, — несмотря на небрежные слова, её голос смягчается так же, как и голос Лисы. — Сегодня в машине ты казался очень расслабленной, несмотря на то, что ты мне только что рассказала, — говорит она, — это Мануэль? — Да, — Дженни выдыхает, кивая, — я доверяю ему. Мы были друзьями очень долгое время, и я знаю, что когда он за рулём, я в безопасности. Если это будет кто-то другой, я просто... я не могу этого сделать, — она знает, что это не гарантия — на дороге может случиться всё, что угодно, но Мануэль такой осторожный водитель, что для Дженни этого достаточно. — Когда мы решили начать путешествовать вместе, мы всегда брали напрокат машину, и он всегда был за рулём. Он не пьёт и всё такое, так что всё хорошо, — по правде говоря, она чувствует себя нелепо — не умеет плавать, не умеет водить машину. Ей чуть за двадцать, а у неё жизненный опыт подростка. — Хорошо, что рядом с тобой есть такой человек, как он. — Иногда я чувствую себя неловко... из-за того, что ему приходится иметь дело со мной. К её удивлению, брови Лисы слегка приподнимаются. — Иметь дело с тобой? Я не могу представить, что он так думает. Твоё общество всегда доставляло мне только удовольствие. Тепло разливается по животу Дженни после этих слов, просачиваясь в каждый уголок её тела. Если есть что-то, что Лиса может сделать, так это сделать комплимент. А Дженни Джейн за последние несколько лет делали много комплиментов. Ни один из них никогда не был таким искренним. — Со мной не всегда легко путешествовать, — Дженни предпочитает не вдаваться в подробности, что говорит о многом, учитывая, что Лиса всего лишь второй человек, которому она рассказала об автокатастрофе более подробно, чем «эй, я сирота». — Ты слишком строга к себе, — бормочет Лиса. Дженни почти не слышит её из-за особенно громкого звука волны на заднем плане. Дженни начинает понимать, почему Мануэль решил уйти. В воздухе что-то витает, и она не хочет отводить от неё взгляд. Ей было бы неловко подвергать его... что бы это ни было. Она не хотела бы быть на его месте, если бы они поменялись ролями. — Спасибо тебе за... всё это. Я не... ожидала такого, — она произносит слова медленно, вымешивая их, как тесто. — Я просто слушала, — отвечает Лиса с доброй улыбкой, от которой Дженни чувствует себя в полной безопасности. — И... возможно, это выходит за рамки, так что не стесняйся говорить, но я ведь учу людей плавать, — она продолжает наблюдать за ней, оценивая её реакцию, — я квалифицированный инструктор, и я даже учу детей. Если ты хочешь, чтобы я научила тебя чему-нибудь перед отъездом, я была бы рада это сделать. Я... беспокоюсь о том, что отправлю тебя в путь, не имея ни малейшего представления об основах. В этой стране происходит так много предотвратимых несчастных случаев, связанных с водой. Если ты боишься, это более чем нормально, и я могу тебе помочь... Поначалу предложение звучит по-настоящему устрашающе, но чем больше она болтает, тем больше Дженни замечает, что на её лице появляется улыбка. — Ты милая, — слова вырываются бездумно, и это красная мигающая неоновая вывеска, указывающая на то, что она переходит от «навеселе» к «пьяной». — Это... не подумай неправильно, — она не может по праву извиниться, потому что ей не жаль. Нисколько. Выражение лица Лисы на мгновение становится непроницаемым, прежде чем её брови разглаживаются, в глазах появляется намёк на веселье. — Правда? Дженни выдыхает, и это переходит в смех. — Ну... нет. Лиса ничего не говорит, только поддерживает зрительный контакт, снова поднимая свой бокал с вином. Дженни уверена, что если бы она была трезвой, то не сочла бы этот момент особенно опасным, но она немного зависима от того, как Лиса на неё смотрит. Такое неразборчивое, нейтральное выражение, но в её глазах есть намёк на что-то ещё, что она отчаянно пытается понять. Она хочет копнуть глубже голыми руками и обнаружить правду под ними. Но она не собирается делать ничего подобного в таком состоянии. Она берёт свой бокал, допивая остатки напитка одним глотком. — Ну что ж, Лиса... — объявляет она, — если ты собираешься научить меня плавать, я, вероятно, не должна страдать от похмелья, когда это произойдет. Удивление на мгновение мелькает на лице Лисы. — Ты уверена? Ты немного пьяна. Возможно, к завтрашнему дню ты изменишь своё мнение. Я не хочу ни к чему тебя принуждать. Дженни прикусывает губу. Чёрт, алкоголь делает её смелее. В любую другую ночь с любым другим человеком это было бы победой. Сегодня это не похоже на победу. Вместо этого она почувствовала, что выиграла, когда поймала Лису, наблюдающую за ней на лодке, на фоне океана с резвящимися китами. И сегодня вечером, когда она смогла рассказать девушке, с которой знакома всего день, о своей травме и не пожалела об этом ни на секунду. Короче говоря, Лиса заслуживает лучшего. Но пьяная Дженни не совсем понимает, что это значит. — Если ты дашь мне свой номер, я смогу дать тебе знать. Дженни клянётся, что слышит тихий смех, когда Лиса достаёт свой телефон, разблокирует его и отдаёт ей. Она добавляет себя в контакты как «Дженни» вместе с эмоджи ковбоя, кита и сердца в огне, прежде чем вернуть телефон обратно. Лиса изучает экран своего телефона, её губы приподнимаются, прежде чем она снова убирает его. — Я напишу тебе позже, — обещает она, и, о, Дженни с нетерпением ждёт этого. Она встречается взглядом с одним из официантов и жестом просит счёт. — Мануэль заедет за тобой? — Он может отвезти нас обоих. Лиса ласково улыбается, но качает головой. — Смена Ясмин скоро заканчивается, я попрошу её подвезти меня. Развратный, пьяный мозг Дженни задаётся вопросом, не боится ли она, что та попробует что-нибудь на ней, но она не может сформулировать слова, чтобы выразить свои мысли вслух. Это ни в коем случае не портит вечер, но она знает, что трезвая Дженни разочаруется в себе. Прямо сейчас у неё нет возможности всё переосмысливать, но завтра она обязательно это сделает. Лиса оплачивает счёт и даже ждёт вместе с ней у входа, пока подъедет Мануэль. Дженни держит в руках стакан с водой, прислонившись спиной к стене, они стоят бок о бок. — Я... не хотела пить так много, — бормочет Дженни, наконец достигая «сонной» стадии своего опьянения. У неё такое чувство, что вино было немного дороже, чем она привыкла. По крайней мере, она не напилась настолько, чтобы её стошнило. — Дженни, — начинает Лиса, и брюнетка поднимает на неё взгляд. Она то в фокусе, то не в фокусе, но она здесь, — всё в порядке. Я хорошо провела время. — Да? — Конечно, — она чуть-чуть наклоняется, и Дженни перестаёт дышать, когда она понижает голос. — У меня и моих друзей здесь было достаточно пьяных ночей, я бы не стала слишком беспокоиться. Дженни молча кивает, как будто в этом заявлении было что-то, на что действительно стоило кивать. Мануэль подъезжает всего через несколько мгновений, и она чувствует руку на своём плече. В платье, которое на ней надето, они полностью соприкасаются кожей, и она горит и тонет одновременно. Повернувшись, чтобы посмотреть, она встречает почти нерешительный взгляд Лисы, который омывает её. — Доберись домой в целости и сохранности, — её голос — тихое бормотание, и пьяной Дженни хочется в него завернуться. Чёрт возьми, и трезвой Дженни, наверное, тоже. Её рука исчезает так же быстро, как и появилась, и она начинает задаваться вопросом, не показалось ли ей это. Она в состоянии самостоятельно добраться до машины, что является хорошим знаком, и машет Лисе рукой, когда Мануэль опускает для неё стекло. Лиса улыбается, когда машет в ответ. Это всего лишь одно движение её руки, в отличие от руки Дженни, которая быстро покачивается взад-вперёд в воздухе. Она упирается подбородком в то место, где должно было быть окно, её взгляд следит за Лисой, пока Мануэль не разворачивает машину и не начинает движение в противоположном направлении. Как и обещала, Лиса пишет ей позже. Дженни только что приняла душ, который немного отрезвил её, и лежит в постели, завернувшись в одеяло, с включенным на полную мощность кондиционером.[Лиса] Мануэль вовсе не был болен.
Это не вопрос, а утверждение. Это вызывает у неё тошноту, которая не имеет ничего общего с выпитым алкоголем. [Дженни] да, не был я понятия не имела, что он собирался это сделать, мне жаль, если ты почувствовала себя в неловком положении[Лиса] Не волнуйся, я написала это не с тем контекстом, который ты поняла. Пожалуйста, не извиняйся.
Я рада, что нам удалось поговорить.
Она выдыхает задержанный воздух, тошнота проходит. [Дженни] я тоже[Лиса] Если ты не передумала, я буду на пляже завтра в 9.
Обязательно выпей немного воды.
Проходит некоторое время, прежде чем приходит последнее сообщение, и Дженни наблюдает, как точки на клавиатуре непрерывно исчезают и появляются снова. Когда оно наконец появляется, оно короткое и лаконичное, но содержит гораздо больше, чем то, что на экране.[Лиса] Спокойной ночи, Дженни.
Как будто её сообщение околдовывает, как будто она слышит голос Лисы у себя в голове. Дженни засыпает почти сразу после этого, всё ещё сжимая телефон в руке.
