Бледно-белые розы

      Я не спешил убирать ладонь, ощущая шероховатость ледяной стены. Как и в первый раз, я не услышал ничего, кроме воя ветра; но здесь мне было куда спокойнее. Отчего возникало это чувство, я не понимал, да и не особо хотел разбираться.       — Может, ты подскажешь, как мне вернуться в свой мир? — я коснулся стены лбом, шёпотом обращаясь к человеку внутри. Конечно, я не ожидал ничего услышать в ответ.       Громко выдохнув, я отпрянул от стены и обернулся. Если войти в метель, я почувствую боль и вернусь туда, — очнусь ото сна. А стоит ли просыпаться? Если проснусь, то встречусь с разгневанным Лиамом, который думает, что я виновен в смерти Ивонны… собственно говоря, того же мнения и Деон. И смысл тогда пытаться что-то им объяснять, если они даже своим побрякушкам не верят?       Провел ладонью по шее. Сейчас на ней не было ничего, в отличие от реального тела. Может, моя «шиза» поможет снять эту рабскую удавку? Хотя… нет. Скорее посмеётся и замолкнет. Каким бы коротким ни был срок, что я нахожусь здесь, в пещере, это я осознать мог. Может, если докажу свою полезность Лиаму, смогу быть подле него в качестве слуги, и тогда его отношение поменяется?       — Как же сложно следовать за ним…       — Так не следуй, — раздался знакомый голос позади меня, заставив напрячь плечи от неожиданности.       — Не могу.       — Почему? — тут же спросил нежный голос.       — Не могу его бросить… и чувствую, что так у меня есть шанс вернуться.       Голос ненадолго умолк, и я уселся на край ледяного гроба, свесив ноги, поглядывая на снежную бурю. Я знал, что гроб предназначен для меня. Но теперь это не особо пугало: простой лёд, без рисунков и вычурности, самое то для такого, как я.       Ощутив чужое прикосновение на своём плече, не спешил оборачиваться, подумав, что, если обернусь, он, возможно, исчезнет.       — Тяжело собрать все осколки сердца, но если не сдашься, то результат тебя вполне удивит, — по движению голоса я понял, что мой гость повернул голову к бурану, бушевавшему за пределами этой пещеры: — Грядёт буря. Тебе стоит запасти как можно больше покоя в своей душе, перед тем как выйти отсюда.       — Всё равно я забуду это, когда проснусь. Ты…       Я всё-таки обернулся, но добрый знакомый вновь исчез, словно фантом.       Именно благодаря ему моё сознание всё ещё не раскололось. Ещё в лагере — нет, даже раньше — я ощущал, как идёт трещинами чувство реальности в моей голове. Но чем дольше я видел во снах это место и слышал голос…       — Спасибо, — я постарался улыбнуться ему так же нежно, как он разговаривал со мной.       И с такой же улыбкой спрыгнул в снег и пошёл прямиком в снежную бурю, смело подставляя ей лицо и радостно вытягивая руки для объятий.       «Я готов проснуться!»       Распахнул глаза уже в мягкой постели. И понял кое-что: я не забыл… Сравнивая пространство сна и место, где я сейчас, я подумал даже, что всё ещё сплю, раз помню. Но нет. Повернувшись набок, собрался было встать с кровати, но чьи-то руки уложили обратно. Зрение подводило, всё перед глазами плыло. Последствия всплеска божественной силы? И почему меня это больше не удивляет?       — О, ты жив. А я думал, помер. Удивительно, — пробормотал знакомый голос.       Укладываясь обратно, я ответил с невольной улыбкой:       — Тогда вам не стоило меня спасать, Ваше величество.       — С чего ты взял? — вскинулся Лиам.       Но тут и гадать нечего. Кому ещё понадобилось бы проникать в катакомбы, полные скелетов, кроме того, кто затащил меня в это место?       Лиам пошёл на это ради проверки моих способностей, даже не задумываясь, каково было мне. Но сейчас мне абсолютно плевать на прошлые переживания. Словно отбросил свою прежнюю жизнь и родился заново. Вот что значит иметь магию? Тот всплеск будто перекрыл в моей душе нечто, вызывавшее раньше чувства тревоги и страха.       — Похоже, мне показалось, — спокойно признал я слова Лиама. Лучше не спорить — портить самолюбие «великого» и «ужасного» не стоит.       Лиам вышел, захлопывая за собой дверь. Теперь можно выдохнуть. Это пробуждение было не таким, как предыдущие, что напоминали чёрную бездну. Высунув руку из-под одеяла, по наитию сделал пальцами небольшой жест… и тут же ладонь озарилась приятным сиянием. Свет был нежным и как будто успокаивающим; я смотрел, не в силах оторвать взгляд.       Наконец расслабив и опустив руку, я повернул голову к окну. Зрение пришло в норму, и капли за стеклом стали вновь различимы. В этом мире начался сезон дождей? Что до попадания в катакомбы был дождь, что сейчас. Это ведь не мог быть один и тот же день?..       Я даже не сразу заметил свою одежду, аккуратно сложенную на столе. Моё внимание привлекли булка и стакан воды, что были там же. При виде еды живот предательски заурчал. Пришлось встать с кровати; пресная булка, как и в первый раз, показалась невероятно вкусной.       Пальцами я коснулся ошейника…       И, улыбнувшись, лишь легонько прикрыл веки.       Послышался хруст, словно сломался осколок льда. Рабская удавка Деона распалась.       Коснулся пальцами шеи, поглаживая наконец освободившуюся кожу. И только тогда открыл глаза, ещё не зная, что они теперь ярко-изумрудные, не зная, что не только они поменяли свой цвет.       …Радости не было предела. Никогда бы не подумал, что смогу вот так запросто снять эту дрянь. В словах Лиама была толика истины… правда, убить меня он будет не в силах — теперь это не по силам даже мне самому.       Оставалось выбрать: ждать Короля Демонов в комнате или пойти к нему первым? Хотелось поскорее определиться, что ждёт меня дальше, и узнать, какую участь он мне уготовил.       В дверь громко застучали, но не успел я ответить, как она отворилась. Показалась русая голова с миленькими ушками.       — Вы поели, сэр ра… Ой! Сэр! — девочка удивлённо уставилась на мою шею, замечая, что ошейника больше нет.       — Да, — улыбнулся я ей.       Она прошла в комнату, забирая стакан и миску.       — Вы такой красивый, с такими белоснежными волосами!       — Спасибо, — мягко ответил этой маленькой девочке, ничего ещё не подозревая.       Вскоре она ушла с симпатичным румянцем на щёчках. В моём мире довольно популярны люди с такой внешностью, как у меня, поэтому к повышенному вниманию я привык довольно-таки быстро. А после и вовсе перестал замечать какие-либо комплименты в свой адрес: меня волновали слова только одного человека…       Взгляд упал на руку с обручальным кольцом. Я настолько свыкся с ним, что перестал чувствовать, словно кольцо срослось с кожей. Повезло, что не потерял его… и что его не отняли воины Деона. Правда повезло: мне даже некуда его спрятать, чтобы было не так заметно…       Ладно, пусть остаётся так! Встав из-за стола, я направился было к выходу, но, подойдя к двери, остановился. На столе лежала моя одежда; не долго думая, я решил переодеться в неё, сменив мешковатое крестьянское облачение на что-то более привычное и удобное. Зажигалка, на удивление, была всё ещё в кармане, как и…       — Камень? Теперь ты будешь моим талисманом!       Впрочем, разговоры с неодушевлёнными предметами — это не очень хороший признак. Особенно когда ещё и слышишь какие-то голоса в голове. Повезло, что сейчас не было хотя бы второго «симптома»; я даже готов был вознести молитвы любому божеству этого мира, чтобы сказать спасибо за то, что не слышу больше эту… полоумную.       Я спрятал камень — по традиции — в карман и вышел.       Внизу было шумно; оказывается, уже наступил вечер.       В таверне собралось много звероподобных людей самых разных видов, но я сразу заметил среди них высокую фигуру Лиама. Он был всё в тех же чёрных доспехах, что и на поле битвы. Ему так шло это простое облачение… но он был прекрасен в любом виде (а в обнажённом — краше всего).       Едва я спустился, все посетители заведения обернулись на меня, смотря как на изгоя; их взгляды выражали смесь жалости и презрения. Кажется, они думали, что я чокнутый, раз разгуливаю в столь странных для них одеждах. Хотя в первый день они так не реагировали… может, тогда всё внимание поглощал рабский ошейник? Прежний уровень внимания (а точнее, его отсутствие) был, признаться, куда приятнее для меня.       — Мой король, зачем вам эта слабоумная побирушка с невольничьего рынка грязных червей?       — В новом замке пригодится украшение в виде чучела… — оторвавшись от бокала с каким-то сомнительным содержимым, Лиам медленно поднял на меня взгляд. В его глазах я выглядел ничтожеством…       Вот только стал бы Король Демонов спасать ничтожество? Улыбнувшись ему, я направился к его столу. Остальные только провожали меня взглядом. Все с нетерпением ждали, как же их король превратит меня в чучело, — ждали представления. Ну что ж, я их огорчил: ничего не случилось, когда я просто уселся напротив Лиама.       — Позвольте поинтересоваться, каковы ваши дальнейшие действия? — спокойно начал я, совершенно не заботясь о посторонних ушах. Лиаму тоже было наплевать, даже если сейчас шло обсуждение жизни и смерти:       — Сделать тебя чучелом, — повторил он, отхлёбывая ещё сомнительной жидкости зелёного цвета.       — Тогда поставьте меня в комнате с фонтаном, где плавают карпы.       Хозяин таверны чуть рога не потерял от такого разговора и поспешил удалиться за барную стойку. Если король захочет, он будет наготове подлить ему в случае чего, но быть непосредственным свидетелем… пожалуй, не стоит. Остальные тоже отвернулись к своей выпивке и блюдам на столах. Тишину прерывать никто не решался, только слышалось кое-где неловкое покашливание.       — Мгм… — промычал задумчиво Лиам и поставил бокал, — от твоего вида все карпы сдохнут.       — Зато будет из чего сварить суп.       Лиам ухмыльнулся, вновь отхлёбывая зелёной жижи:       — И то правда!

***

Где-то на краю мира, три дня назад

      Беспечные волны бились о скалы, разнося с собой бриз океана, но изумрудные берега давно уже превратились здесь в потускневшие равнины, затянутые смрадом самой что ни на есть мрачной смерти. Укутанная слоями тумана человеческая фигура вышагивала вдоль бывшей когда-то цветущей земли, и под каждым шагом песок чернел, оставляя могильный отпечаток.       На лице человека играла улыбка… впрочем, не долго. Яркая вспышка голубоватого света — и его взгляд устремился вдаль, к горизонту. Даже с такого расстояния было видно, что часть берега, поражённого тьмой, вернула свой первоначальный облик, лазурный.       Алые губы скривились, а до сей поры расслабленные ладони сжались. За спиной человека поднялась волна губительной скверны… и в миг испоганила только что оживший берег. Пришло время — и рука погрузилась в океан, выпуская скверну в него. Долго ждать не пришлось: из воды показалась первая клешня.       Один.       На берег медленно выбирались преображённые тьмой существа, до ужаса мерзкие, искажённые твари. Трёхликие, однорукие или имеющие только руки, они передвигались так неестественно, что одно это вызывало дрожь.       Пять.       Тела, покрытые острыми рогами и клыками, волосами и чешуёй… Хруст костей и хрящей — они выворачивали для удобства собственные конечности и даже головы… неминуемая, казалась бы, смерть обходила таких чудовищ стороной.       Сотня.       Тысяча…       Подняв руку из воды и злобно оскалившись, человек, окружённый туманом, крикнул:       — Я не позволю тебе нарушить мои планы!       И тут же, не оборачиваясь, громко спросил рыцаря, что всё это время стоял позади него на расстоянии десяти локтей:       — Всё ли готово, Годфрид?       — Да, — с поклоном ответил сэр Годфрид, не скрывая под массивными доспехами почерневшие от скверны руки.       — Аха-ха-ха-ха… Да будет шествие по костям и крови.