Спаси меня от одиночества

Гермиона не была верующей, но всё равно пыталась молиться всем известным и неизвестным богам, чтобы первый матч спустя неделю тренировок поставили между другими факультетами. Но наверно нужно знать, кому ты молишься, потому что её так и не услышали. На этой неделе играли Гриффиндор и Слизерин. Кто бы в этом сомневался. Дни матчей между Гриффиндором и Слизерином даже в мирные времена были весьма напряжённые. И дух соперничества между красным и зелёным буквально витал в воздухе, окутывая всё. Но в этом году всё даже усложнялось. Особенно Гарри с Роном бесились из-за того, что успели провести лишь две тренировки. Дело в том, что Слизерин провёл тоже две тренировки, но в эти дни погода была солнечной. А в дни, на которые выпал её факультет, шёл дождь. И пусть никто не властен над погодой, но из-за этого Рон с Гарри добрый час доставали её тем, что это несправедливо. Гермиона пока не понимала, где несправедливость и что конкретно они опять от неё ждут. Но даже в день матча на неё сильно наседали, хотя она всячески пыталась подбодрить ребят напоминая о том, что они прекрасные спортсмены и летом много летали на поле вокруг Норы. Мерлин, помоги ей! На поле было много людей. Даже их друзья с других факультетов пришли на матч, чтобы поддержать Гриффиндор. Гермиона была верна своему факультету, она прекрасно помнила, сколько всего гадкого и низкого сделал Слизерин, но всё равно ей было немного жалко их. Ведь они казались такими… одинокими. Очень много людей со Слизерина пришло, но было очевидно, что это борьба трёх факультетов против одного. В начале Гермиона еще пыталась успокаивать ребят, чтобы они не говорили гадостей, но в итоге сдалась. В чужом крике она собственных мыслей не слышала, кто же мог её слова услышать. — Добрый день, уважаемые волшебники и волшебницы, — начал говорить Джин Макфли, милый пуффендуец. Гермиона еще не слышала, как он ведёт игру, но надеялась, что он не будет уступать Ли Джордану, который считался легендой Гриффиндора. — Сегодня такой прекрасный день, который будет скрашен для вас такой прекрасной игрой. Сегодня состоится открытие игрового сезона по квиддичу, это первая игра и она обещает быть весьма жаркой, поэтому пошумите, чтобы привлечь внимание наших прекрасных спортсменов! Все начали кричать, хлопать, топать ногами. Гермиона всегда была далека от этого спорта. Она не особо любила его жестокость и не со всем разумные правила. Она не одобряла кучи травм и того, что с этим ничего не делают. Девушка много раз спорила с Гарри и Роном, а они лишь закатывали глаза, расстраиваясь тем, что ей не понять многих важных вещей. И приводя в аргумент, что квиддич игра адреналина и эмоций, а она — это логика и чрезмерное сострадание. Но всё же в команде Гриффиндора почти все участники были близкими друзьями Гермионы. Она любила их и старалась поддерживать, поэтому ходила на каждый матч и громко хлопала. Ну, а еще существовала вероятность, что может что-то случиться, так что ей лучше быть как можно ближе, чтобы спасти своих друзей. — Встречайте первую команду, — продолжил вещать Джин. — Прекрасные люди, талантливые волшебники, доблестные герои, замечательные товарищи: команда-а-а-а Гриффиндора-а-а-а-а! Под оглушающие крики вылетели ребята в красных костюмах. Пока они летали по полю, Джин перечислял номера, позиции и имена каждого игрока. Не забывая каждый раз напоминать, что это великие герои, талантливые волшебники и прекрасные люди. Гарри он вообще кажется минут десять восславлял. — И их соперники, — продолжил Джин, переводя дыхание после того, насколько быстро пел дифирамбы героям. — Слизерин, — больше парень про соперников ничего не сказал. Только название факультета и всё. Но смысла всё равно бы не было, ведь трибуны погрузились в громкое «фу-у-у-у», направленное на соперников. — Начинаем. Хоть Гермиона и была верна своему факультету, но всё равно ей показалось это немного жестоким. Она не требовала, чтобы Слизерину сейчас приписывали какие-то речи. В конце концов, они сами всегда опускались до ужасных унижений и весьма оскорбительных речей. Девушка так и не простила им песню про Рона. И всё же ей казалось таким обидным, что их хотя бы по именам не назвали. Если в начале Гермиона посчитала неправильным то, что Слизерин даже по имени не представили, то дальнейшие события она даже не знала, как комментировать. Джин Макфли при комментировании игры даже не считал нужным хоть кого-то назвать по имени. Зубастый, кривой, тугодум, хорёк. Только так и говорил, считая, что это правильно и необходимо. Оскорбительные комментарии он тоже не забывал. — О, мелкий загонщик опять направил бладжер в прекрасную мисс Уизли! Честной игры они не знали и не знают, — комментировал Джин, хотя прекрасно знал, что такое уже давно не считается нарушением. — Ха, хорьку опять не видать снитча! Гарри даже не воспринимает второго ловца всерьёз! Конечно, МакГонагалл, которая всегда сидела рядом не оставляла это безнаказанным. Она постоянно напоминала Джину об уважительном отношении и объективном суждении. Иногда это действовало, и парень начинал называть Слизерин хотя бы по номерам на форме, но быстро заканчивалось, и он снова принимался за своё. Несколько раз МакГоннагал сказала, что снимет баллы с Пуффендуя. И даже сняла два раза по десять баллов. Потом она сказала, что отстранит его от дальнейших матчей и запретит их комментировать. Это уже возымело эффект. Может Джин не стал вести более объективно, но он перестал оскорблять и унижать команду Слизерина, что уже было неплохо. Игра протекала быстро и стремительно, темп был очень быстрым. Уже скоро счёт стал сто десять — шестьдесят в пользу Гриффиндора. Снитч летал где-то в пределах поля, но пока никто его не видел. Гермиона заметила, как Гарри и Малфой сидели на мётлах, сканируя поле. Только Гарри чаще возвращался к Джинни взглядом, когда слышал её фамилию. — О, нет, кажется хорёк заметил снитч! — Закричал Джин. Гермиона увидела, как быстро он полетел к другому концу поля, где никого не было. — Гарри, не отдавай ему эту победу! Борись и вырывай свой приз! Гермиона никогда не видела снитчей. И никогда не могла понять, как их вообще можно различить на поле. Вот уж точно магия. Но ловцы каким-то образом всегда находили их и даже умудрялись закончить игру. Девушка видела, как стремительно Малфой летел. Как Гарри посмотрел в ту сторону, а потом полетел следом. Она хлопала, выкрикивая имя друга и подбадривая его, хотя знала, что он не может её услышать. Неожиданной, Малфой сделал крюк прямо у края трибуны, из-за чего Гарри чуть не врезался и потерял ориентацию в пространстве на некоторое время. Сначала Гермиона не поняла, что произошло, но потом до неё дошло, что это был обманный трюк, который она видела сто раз. Видимо Малфой обратил внимание на рассеянность Гарри и решил провернуть это. И это сработало, потому что Гарри на мгновение потерялся, а Малфой был уже на другом конце поля и быстро летел, вытянув руку, а в отблеске солнца Гермиона всё же увидела снитч, который прямо сейчас окажется в руке Слизерина. — Нет, нет, нет! — Кричал Джин. — Гарри, давай, поднажми! Ты сможешь это сделать! Ты справишься! Гарри! Гарри! Гарри! Гермиона чувствовала всеобщее напряжение. Чувствовала, как все расстроены, потому что победа просто может уйти от них. Она видела, слышала и кожей это ощущала. Она сама была расстроена, потому что понимала, что Гарри просто физически не успеет обогнать Малфоя, который уже кончиками пальцев чувствовал поверхность шустрого мяча. У Гарри была только одна возможность, это трансгрессировать под нос Малфою. И то места для манёвра было крайне мало. Казалось бы, все уже отдали победу Драко. И поэтому они не успели отреагировать на следующие события, когда тяжеленый железный бладжер прилетел Малфою прямо в голову, из-за чего она вместе с метлой полетел вниз. Гарри вырвался вперед в преследовании снитча и всем вернулась былая радость, от чего они стали даже активнее хлопать, топать и кричать. Из-за этого Гермионе была трудно пробиться к краю трибуны, чтобы посмотреть на землю. Казалось, что среди большой толпы только Гермиона обратила внимание, что ловец Слизерина приземлился на землю, получив травму головы. Она и секунды не сомневалась, что этот трюк был провёрнут специально, чтобы не отдать Малфою победу и вывести его из игры. Но это никого не волновало. И еще она не верила, что кто-то в Гриффиндоре действительно пошёл на такое. Не просто по руке или метле, а прямо в голову. Мяч вообще-то был чертовски тяжёлый! Пока все кричали, Гермиона пыталась увидеть, что там с Малфоев. С такого расстояния было трудно что-то сказать, но она видела, что он хотя бы смог встать и вроде бы даже нормально функционировал. Малфой приложил руку в голове, проверяя наличие крови. На белых волосах должно быть сразу видно наличие красного. Но с такого расстояния и когда со всех сторон толкали, она никак не могла понять, что с ним. — Гарри Поттер поймал золотой снитч! — Заорал Джин Макфли, а Гермиона пропустила это. — Сто пятьдесят очков получает Гриффиндор, что является безоговорочной и очевидной победой! Поздравляем Гарри Поттера и Гриффиндор! — Гермиона, мы победили! — Закричал Невилл, хватая её. Какие-то ребята с её факультета тоже начали её обнимать. — Да, ура! Поздравляю! — Улыбалась она, обнимая всех, кто к ней подходил и поздравляя других. Когда она повернулась к полю, Малфоя там уже не было. Как всегда, победа в матче была шумной и энергичной. Песни и танцы начались еще по дороге к гостиной Гриффиндора, все радостно кричали, обсуждали лучшие моменты. При всей своей начитанности и любви к анализу, Гермиона всё равно не собиралась принимать участие в таком. В квидиче она была не объективна (или слишком объективно по своему скромному мнению), поэтому все привыкли к тому, что она даёт не лучшие комментарии. — Нет, ну как он мог?! — Сокрушался пятикурсник, когда гриффиндорцы вернулись в гостиную. Главные герои сегодняшнего дня, то есть команда, еще не пришла, так как им нужно было переодеться. — Использовать такую хитрость! Поступок под стать скользким змеям. — И не говори, — вторил ему Дин. — Знает ведь, что в честной игре ему не победить. — Ага, Малфой хоть раз за своё обучение снитч поймал? — Нет и ему этого точно не светит. — Точно, за деньги можно купить свободу, но талант не получится приобрести. — Уверен, что он пытался. — Верно! Помнишь второй курс? — Когда папочка купил Малфою место в команде? О, да! Он в итоге только облажался и дураком себя выставил. — А помнишь, что наша Гермиона тогда сказала? — Это было сильно! — И круто! — Кажется его впервые ставили на место. — Не просто на место, но еще и магглорождённая, которая во всём превосходит его. Сама Гермиона закатила глаза, слушая этот диалог. Она отпила сок из кружки, сдерживая слова, что рвались из неё. Обстановка была такая радостная и хорошая, все были так счастливы. Так что она решила не напоминать ребятам, что Гарри когда-то точно также обошёл одного ловца. И Малфой использовал этот трюк только потому, что сам Гарри сегодня был рассеян. И она уж точно не собиралась уточнять, кто именно запустил бладжер Малфою в голову. Украдкой Гермиона проверила свой браслет и узнала, что Драко сейчас находился в кабинете профессора Снейпа. Что за упрямец! Даже если у него не было раны на голове, всё равно у него точно было сотрясение. С таким нужно идти в больничной крыло, а не к любимому преподавателю. Даже если Снейп даст ему настойку от головной боли, это не отменяет того, что ему нужна профессиональная помощь. С каких пор Малфой был настолько склонен к жертвенности? Хотя у Гермионы был вопрос получше. С каких пор она так волновалась за него? Она ведь должна была быть сосредоточена на победе своего факультета и радости за своих друзей. Конечно, Гермиона всегда была преисполнена справедливостью и объективным суждением. Из-за этого её слишком часто сравнивали с профессором МакГонагалл. И девушка понимала некую несправедливость в этом соревновании сегодня. Но всё же Слизерин всегда проявлял гораздо больше несправедливого и неправильного. Она должна была радоваться, что они на себе ощущают какого это было. И всё же Гермиона ничего не могла поделать с тем, что волновалась за Малфоя. Хоть и ругала себя за это, упрекала в глупости, злилась на нерациональность. Но всё равно ничего не могла сделать с мыслями, которые атаковали её голову. — Ура! — Закричали её друзья и громко захлопали. На мгновение девушка испугалась, но потом поняла, что вернулась команда и теперь принимает поздравление. Гермиона не стала бежать к ним. Хоть она и была лучше подругой половины команды, она знала, что в итоге они окажутся рядом и она еще успеет всех лично поздравить. Ей некуда торопиться. Поздравление быстро перетекли в очередное обсуждение лучших моментов и разбор спорных ситуаций. Воспользовавшись тем, что Гарри вступил в оживлённый спор, Джинни отошла от него и села на ручку кресла, в котором сидела Гермиона. Рыжая девушка повернулась к подруге лицом и поставила свои ноги ей на колени, чтобы им было удобнее говорить. — Есть две новости, — сразу начала Джинни. — Для начала позволь поздравить тебя и сказать, что ты прекрасно играла. — Спасибо, — улыбнулась она, а потом вернулась к разговору. — Угадай, что еще придёт поздравлять нас сегодня? Точнее не всех нас, а кое-кого конкретного. — О чём ты? — Мария! — Радостно воскликнула Джинни со счастливой улыбкой на лице. — Мы с ней вчера говорили на перемене. И я уговорила её набраться смелости и подойти к Рону. На самом деле, она очень милая, умная и добрая. Но такая застенчивая. Даже когда я убеждала её в том, что она во вкусе моего брата, она всё не решалась подойти к нему. — А что Рон? — Гарри поговорил с ним и сказал, что есть девушка, которой он нравится. А Рон типичный Рон, — закатила глаза Джинни. — Сразу начал нервничать из-за этого. Так что мы с Гарри решили не говорить ему, кто это, чтобы он не натворил делов. Просто попросили быть внимательными и осторожными с теми, кто будет заговаривать с ним. — О, нет. — О, да! Из-за этого он чуть сознание не потерял, когда одна пятикурсница попросила его за обедом передать ей графин. Было… странно. — Слава Мерлин, что все твои братья уже закончили учёбу. Они бы точно не оставили эту историю без внимания. — Это уж точно! Я столько раз порывалась написать Джорджу, но потом решила, что Рону нужно всё же дать возможность хотя бы построить свою личную жизнь. Он ведь всегда переживает, когда Гарри остаётся слишком далеко впереди. Даже в отношениях с девушками. — Ты уверена, что это не связано с тем, что ты его сестра, а Гарри лучший друг. — Точно нет! — Уверенно покачала головой Джинни. — У нас с ним летом был разговор об этом. Конечно, Рон уже раньше давал своё одобрение. Как будто оно мне нужно! Но всё равно иногда недовольно зыркал, когда мы с Гарри просто рядом стояли. Гарри из-за этого конечно очень переживал, так как это его лучший друг и портить отношения он не хочет. Так что пришлось подловить один раз братца на кухне и доходчиво объяснить, что моя личная жизнь его не касается и касаться не будет. И что бы ни случилось у нас с Гарри, они всё равно останутся лучшими друзьями, это я могу гарантировать. — Не могу поверить, что ты мне про это не рассказала! — Это не так важно. Обычные будни у нас дома. — Я уверена, что Рон справится. Иногда он бывает странным парнем, но твой брат очень хороший человек и прекрасный волшебник. — Сказала бы ему хоть раз это лично. — Он знает, что я так считаю. — Если мой брат начнёт встречаться с Марией… — Не забегай так далеко, дай им хотя бы на одно свидание сходить! — … то получится, что из Золотого Трио, ты останешься единственной без пары. — На что ты намекаешь? — Гермиона всей кожей ощущала недобрый ветер, который подул от её подруги. Она не особо хотела вести этот разговор. Пару раз Джинни начинала его. Не в этом году, несколько раньше. Этот учебный год для Гермионы был насыщен на решение разного рода вопросов. Так что у них не оставалось времени на девчачьи разговоры. — Я знаю по крайней мере пять отличных парней, которые заинтересованы в том, чтобы сходить с тобой в Хогсмид на выходных, — воодушевлённо сказала Джинни, а Гермиона устала вздохнула. — Они действительно очень красивы, умны и хороши. Один правда на год старше, но это ведь не большая разница. На собственном опыте могу тебе сказать. — Джинни… — Есть еще трое, — тем не менее продолжала подруга. — Они не плохие, но точно уступают пятёрки лидеров. Если тебе не понравится никто из основной группы, мы можем переключиться на других. — Джинни!.. — Я не наводила справки! — Тараторила подруга. — Это просто парни, которые сами обращались ко мне или к Гарри с вопросом, что тебе нравится или как ты отреагируешь на приглашение прогуляться. Но я уверена в том, что в школе есть еще куча парней, которые очень даже будут рады встретиться с тобой и попробовать что-то серьёзнее. Ты ведь красотка! Умная, талантливая, добрая, интересная, героиня! — Эй, — Гермиона схватила подругу за руку, пытаясь привлечь внимание к себе и к своим словам. — Мне это не нужно. — Ну Гермиона… — захныкала её подруга. — Джинни, ты хотя бы представляешь, как выглядит моё расписание каждый день? Сколько у меня обязанностей и вещей, которые нужно решать? И почему-то все забывают, что экзамены никто не будет отменять, а я всё еще собираюсь их сдавать! У меня иногда нет десяти минут, чтобы посидеть с вами у огня и послушать такие привычные мне разговоры. Вот как я сюда впишу отношения с каким-то парнем? Кто согласиться видеться со мной украдкой десять минут раз в пару недель? — Знаешь, если ты найдёшь кого-то своего, то ты точно сможешь подобрать для этого время. Даже десять минут украдкой будут желанны. — И оставить учёбу?! — Ну Гермиона!.. — простонала Джинни, а девушка встала с кресла, чуть не опрокинув подругу. — Пойду поздравлю мальчиков с прекрасной победой! Гермиона ошиблась в том, что у неё в любом случае будет возможность поздравить друзей. Когда она нашла Гарри и долго обнимала его, говоря о том, какой он молодец, выяснилось, что Рона позвали с другого факультета, чтобы поздравить. Двое друзей понимали, что это значит, но не стали говорить другим. Гриффиндор хоть и семья, которую Гермиона любила всем сердцем, но всё равно это была семья шутников. Если кто-то узнает про свидание Рона, то это станет темой дня. Из-за чего парень только разнервничается сверх меры и точно что-то испортит. Гермиона еще какое-то время поговорила с Гарри о матче, новостях, последний событиях, после чего еще раз поздравила и напомнила, что её дежурства по школе никто не отменял. Она немного опасалась выходить в коридор, ведь вполне могла застать там целующегося или флиртующего Рона, но к её счастью, там была только пустота. Обойдя школу, Гермиона столкнулась с парой других старост, а также некоторыми слишком развеселившимися студентами. Она отправила их по комнатам, сказав, что в следующий раз будет отнимать баллы. Целующуюся пару она тоже наша в одном пустом кабинете. Радует, что это хотя бы был не Рон, хотя это тоже было неловко. Убедившись, что все веселятся по своим гостиным, Гермиона вернулась в башню старост. Малфоя здесь не было и проверив браслет, она увидела, что он теперь в гостиной Слизерина. Интересно, он планирует там ночевать? «О чём ты только думаешь, дура?!» — ругала себя Гермиона, приказывая мыслям вернуться к нормальному течению. Почти целый день её не было в гостиной, так что перед сном ей еще нужно было ухаживать за проектом по травологии. После того, как она выполнила все необходимые действия, открыла дневник, чтобы написать об этом. Она провела по новым записям, которые появились вчера вечером. Малфой всё же исправно продолжал заполнять дневник. Он никогда ничего не говорил, не комментировал и не исправлял. Просто с черновика переписывал в чистовик. Гермиона никогда не видела, как он это делал. И когда она первый раз заметила, что его ровный и аккуратный почерк заполнил пустые страницы, даже не сразу поверила. Долго думала, что у неё галлюцинации и ей просто кажется. Как идиотка проводила пальцем по ровным буквам, пытаясь понять, а не мерещится ли ей? Теперь она понимала, что даже годы тренировок не позволили бы ей хоть немного приблизиться к таким аккуратным буквам. Сейчас это уже была какая-то… традиция? Малфой не принимал участие в уходе за растением и никогда его не трогал. Он просто делал записи, переписывая с черновиков Гермионы, а сами черновики выкидывал. Что с ним стало? Малфой, которого она помнила, скорее удушился бы (или её задушил), чем тронул вещи грязнокровки. Он бы точно не был таким апатичным и безразличным ко всему. Кричал бы на каждом углу о том, что это позорно делать одно задание с… ней. Хотя за эти пару недель они уже кучу заданий сделали вместе. И ничего не произошло. Никто не умер. Мир не разрушился. Оказывается, магглорождённая гриффиндорка и чистокровный слизеринец могут работать вместе, не убивая друг друга. Гермиона не знала, с чем это связано. Малфой настолько был опустошён тем, что произошло в его жизни? Или что-то внутри него умерло? Может быть, он просто притворялся, стараясь казаться хорошим парнем, пуская пыль в глаза. Он это умел. А возможно он действительно хотел попробовать создать новый мир, уничтожая старую ненависть. Последняя версия была самой маловероятной, но Гермиона хотела верить в это больше всего. Ведь если главный слизеринец начнёт пытаться, то другие тоже последуют за ним. И раз этот факультет перестанет провоцировать ссоры или отвечать на чьи-то выпады, то стычки точно прекратятся. Ведь эти дне неделе были весьма непростыми. Гермиона постоянно сталкивалась с драками и ссорами. А из-за совместной работы, успеваемость многих студентов была просто ужасной. Девушке пришлось много времени провести в кабинете директора, рассказывая обо всём, что творится в школе. Гермиона вздохнула, вставая из-за стола. Она не считала, что Малфой пытается, но всё же хотела показать ему, что в ней есть обида, но точно нет ненависти. Поэтому перед тем, как лечь спать, Гермиона порылась в своих вещах и нашла небольшой пузырёк с лекарством, которое должно устранять последствия травмы головы, а также боли. Не то чтобы ей это нужно, но она никогда не забывала про друзей непосед, которые, наверное, никогда не повзрослеют. Точно также как три недели назад, в первый учебный день, когда Гермиона оставила дневник, браслет и записку, она оставила пузырёк на столике, не забыв прикрепить записку. Ей не скажут спасибо, но она ведь и не ждала. Не ждала!

***

Снейп ничего не сказал Драко. Ни относительно матча, ни относительно его опрометчивого выпада, ни относительно его травмы. Просто обработал рану на голове, убрал кровь с волос, дал лекарство. И всё, ничего больше. Но Драко кожей ощущал прожигающий и осуждающий взгляд. — Глупый спорт, — всё же не выдержал профессор, когда уже убирал свои вещи, а Драко еще сидел в его кабинете, ожидая, когда настой подействует и голова перестанет кружиться. — Глупое состязание, которое ничего не доказывает. Только восславляет таких же глупцов. — Куча волшебников не согласится. — Что не делает их умными, — прошипел Снейп. — Когда кто-то убьётся, как директор будет отвечать за это? Она ведь так обожает это бессмысленное развлечение. — Всё было под контролем. — Травма головы с тобой не согласится. — Я в порядке. Конечно в моменте Драко не мог так сказать. Он видел снитч, уже практически чувствовал его на кончиках пальцев. А потом дикая боль и непроглядная тьма. И вот он уже лежит на поле, смотрит на небо. Почему-то первой его мыслью стало «какое красивое это небо, почему он раньше не лежал так и не смотрел на него». Чувства и звуки возвращались с запозданием. Малфой с трудом поднялся и только потом понял, что матч закончился, а Поттер поймал этот чёртов снитч. Ну и ладно! Драко конечно не отказался бы от победы. Здорово было бы утереть нос Поттеру, вырвав у Гриффиндора победу в первом матче. Это здорово взбодрило бы его факультет, который постоянно был недоволен стычками с Гриффиндором и отношением других факультетов. Но всё же Малфой не очень верил в свою победу. Он больше года не практиковался, были вещи поважнее. Команда тоже не была нормально укомплектована и натренирована. К тому же, атмосфера на поле всё равно давила на других игроков, не давая выстроить нормальный ход игры. Кто бы мог подумать, что неприятно слышать столько оскорблений, когда ты пытаешься собраться и сделать что-то хорошее? — Мне еще раз тебя осмотреть? — Спросил Снейп, когда посмотрел на Драко. Только сейчас до парня дошло, что он невесело усмехнулся, покачивая головой, когда вспомнил песню, в сочинение которой он принял не последнее участие. Тогда она казалась самой забавной вещью на свете. — Всё хорошо. — Уверен? — Кажется, Снейп серьёзно сомневался в его вменяемости. — Я в норме. — Не забудь еще выпить настойку перед сном. Никакого чрезмерного напряжения и алкоголя, — Северус выразительно посмотрел на своего ученика. Если в Хогвартсе и были преподаватели, которые верили в святость и непорочность студентов, считая их детьми, то зельевар точно не был одним из них. Он прекрасно знал, на что они способны. Но не лез, пока они не создавали проблем. — Понял я, понял. — И не забудь написать матери, — сказал Снейп, когда Драко уже встал со своего места и пошёл к двери. Это заставило его резко остановится, а головокружение вернуться. — Что? — Малфой не понимал, что это значит. После того, как он написал матери впервые за долгое время, он послал ей еще пару писем. Хотя письмами это трудно назвать. Скорее небольшие записки, в которых он говорил, что с ним всё хорошо и волноваться не стоит. Он больше за неё переживал. — Она вчера прислала мне сову. Спрашивала, как ты. — Но я писал ей. — Думаешь, твоя мать настолько глупа? И просто так поверит в то, что у тебя всё прекрасно, а год протекает как обычно? — А что мне писать? — Не моя забота, — отвернулся Снейп обрывая разговор. — Но перестань волновать мать. Кому-то такая манера поведения профессора казалась грубой. И многие ошибочно считали, что он ненавидит весь мир. Но Малфой знал его так много лет. И прекрасно понимал, что таким образом Снейп пытается проявить заботу, не показывая, что проявляет заботу. Это могло казаться странным, но для Драко было хуже, когда родители начинали, не переставая обнимать своего ребёнка, кричать о любви и просто позорить в глазах других. И нет, он не завидовал. Драко решил ничего не комментировать и никак на это не отвечать. Он просто покинул кабинет, не попрощавшись. В отличие от большей части студентов Хогвартса, Малфой никогда не боялся Снейпа. Да, он его уважал и равнялся на него, но не боялся и не дрожал. И всё же он всегда относился уважительно к любимому преподавателю. Наверное, только к Снейпу он так относился. Но в этом году Драко был настолько безразличен ко всему. Ему плевать, что скажут и подумают, сколько с него баллов снимут, как его будут отчитывать. Он не боялся дерзить, проявлять неуважение и грубость. К преподавателям, не к студентам. С другими ребятами он никогда себя не сдерживал. И дело было не в том, что он хотел показать кому-то, что его не сломить и он всё еще тут король и будет диктовать правила. Просто побывав на грани смерти, посидев за столом с Дьяволом, прожив пару лет в сплошном кошмаре, ты перестаёшь переживать из-за таких глупостей как снятые баллы или лекции о правильном поведении. Кажется, ты уже ничего не боишься. Драко вздохнул, оказавшись в пустом коридоре подземелья. Радовало, что это была территория Слизерина. Остальная часть замка точно гудела, радуясь победе Гриффиндора. И опять восславляли своего Золотого мальчика. Как будто его мало внимания доставалось. Раньше бы Драко бесился. Рвал и метал, проклиная Поттера всеми известными и неизвестными эпитетами. Он бы точно уже сто раз напомнил всем, что практически обошёл знаменитого ловца Хогвартса. И не постеснялся бы обвинить Гриффиндор в нечестной игре. Они вообще-то сами постоянно презирали за это команду Драко, а в итоге не поленились опуститься до не самых честных методов. Но всё это было раньше. Сейчас Драко было всё равно. Было лишь неприятное чувство от поражения. На мгновение он действительно испытал что-то похожее на… надежду? Он не был уверен, ведь не знал, как она ощущалась. Но исход был очевиден и заранее известен. Не потому что Малфой был готов признать, что он слабее, а Поттер сильнее. Просто в любой истории должны быть герои и злодеи, победители и проигравшие. Драко уже давно смирился с тем, кто он в этой истории. В башню старост идти не хотелось, ведь каждая мелочь там напоминала о Грейнджер. И он просто не был готов сидеть там и думать о том, как она в гостиной Гриффиндора поздравляет своих друзей. Обнимает Поттера, хвалит мерзкого Уизли или смеётся со своей подругой. К тому же, чтобы добраться до башни старост, нужно было пройти по коридорам, наполненными кучей других людей, которые точно сказали бы ему что-то в спину. Идти в гостиную Слизерина Драко тоже не особо хотел, но всё равно туда направился. Из всех зол это было самое безопасное. И хоть там точно будет куча людей, которые считают жизненно необходимым напомнить ему, как он был в секунде от того, чтобы обойти Поттера, там также будет много огневиски, против которого он ничего не имеет. Хоть Снейп и запретил ему пить, но один-два стакана точно ничего не сделают. — Ты всё-таки пришёл, — сразу поприветствовал его Блейз. — Хотя думаю, что ты сбежишь весьма быстро, — Драко не успел даже задать вопрос, но сразу понял, что имел в виду его друг. — Отвратительный поступок! — Кричал какой-то слизеринец. Драко не видел, кто это, так как народу сейчас в гостиной было много, но голос был ему знаком. — Если бы наша команда так сделала, то было бы засчитано техническое поражение. А все нам потом гнобили вплоть до следующего матча. — А этот тупорылый комментатор! Нас за сраную песенку попрекали, а этот урод всю игру нас поливал… и ему ничего! — Я до этого урода еще доберусь. — Верно, такое нельзя оставлять безнаказанным. — Больше всего бесит их лицемерие, — возмущалась Пэнси, откинув назад волосы и скрестив руки на груди. — Если мы что-то делаем, то мы самые ужасные и мерзкие создания, хотя мы никогда не прикрываемся напускным благородством. А им можно всё на свете! И ничего в этом такого нет, все радуются и празднуют, а на нас всё говно сливают. — Вот-вот! — И самое мерзкое, что мы должны терпеть это, — продолжила свою речь Пэнси. Драко знал её так много лет, но только сейчас он осознал, что вообще-то она могла бы стать прекрасным оратором. — Мы чистокровные волшебники, наследники великих родов. Потомки всех великих людей, которые вершили историю магии. Мы должны теперь унижение этих любителей грязнокровок. Вот что точно мерзко! Покачав головой, Драко пошёл к окну, чтобы выкурить долгожданную сигарету, а также проветрить мысли. Наверное, нужно было послушать речь Пэнси. Ведь он помнил её типичной Слизеринкой, но не той, кто могла быть ведущей и лидером. Обычно она просто следовала за ним, мелькая на периферии зрения. Нужно порадоваться за то, что у неё прорезался голос и кажется она, освободившись от влияния семьи, тоже начала думать своей головой. Но Малфою сейчас хотелось тишины. Но Малфою пора привыкнуть к тому, что в этой новой жизни ему не суждено получать то, чего он хочет. Прошли те времена, когда он считался принцем Слезерина. Сначала к нему подошёл один товарищ по команде, которого Малфой упорно игнорировал. Потом кто-то еще начал говорить о том, как Драко чуть не утёр нос Поттеру. Следом еще двое. Когда они так ничего и не добились от него, решили оставить. Но уже через пять минут пришли еще какие-то девушки, которые стояли слишком близко, улыбались слишком заманивающе и трогали его слишком много. Они были милыми, но сегодня у него точно не было настроения. Проверив свой браслет, Малфой увидел, что Грейнджер сейчас ходит по Хогвартсу, выполняя традиционное дежурство. Она каждый день тратила на это одинаковое количество времени. Малфой даже знал, что, вернувшись, она некоторое время потратит на проверку домашнего задания на завтра, после чего пойдёт спать. Такая предсказуемая и скучная. Но если он пойдёт на дежурство, когда она вернётся в башню, то они даже не пересекутся. У них уже выработался какой-то график, который позволял сосуществовать, но не трогать друг друга. Завершив дежурство, Малфой хотел сразу пойти спать, но зайдя в гостиную старост, обратил внимание, что на столике напротив огня что-то лежало вместе с запиской. Он сразу понял, что это ему. Ведь Грейнджер всегда передавала ему вещи только через эти глупые записки. Будь то графики дежурств, какие-то задания от МакГонагалл или еще что-то. Это смешило его. Он так и не понял, она его боялась или презирала. Но было очевидно то, как сильно она пыталась сторониться. Драко подошёл к столику и поднял записку с небольшим флакончиком. «От последствий травмы головы, а также мигрени» Малфой сжал записку, после чего кинул её в огонь. Вот же мерзавка! Не побоялась тыкнуть ему то, как он унизительно выбыл из игры, отдав победу её дружку. Она ведь весь вечер потратила на то, чтобы его поздравлять. Он уверен, что они ни один час смеялись, радуясь тому, как Малфоя наказала жизнь. С каких пор эта преисполненная справедливостью гриффиндорка опустилась до того, что начала издеваться и вот так смеяться над ним? Она же всегда предпочитала задрать свой носик и гордо проигнорировать всё. Малфой кинул настойку в камин, после чего пошёл в свою комнату. Ночью он долго не мог уснуть, постоянно думая об этом. Он не понимал, почему ему было плевать на смешки других факультетов. Не знал, от чего проигнорировал ведущего, который оскорбил Малфоя раз сто за одну игру. Малфоя так и не придумал, из-за чего был настолько безразличен к своему поражению. Но больше всего он не понимал, почему его так сильно задело именно маленькой издевательство Грейнджер. Может потому, что считал её выше этого? С чего он вообще думал о ней? Драко хотел забыть и проигнорировать это. Но с утра он увидел, как девушка сидела за столом Гриффиндора. И что-то внутри него закипело, заставив пойти следом за ней. Дождаться, когда она направится в библиотеку и окажется в пустом коридоре. А потом схватить её за руку, развернув к себе. — Что?!.. Малфой, ты что себе позволяешь?! — Закричала она, когда повернулась и увидела его. — Отпусти меня немедленно! — А то что? Что ты мне сделаешь, Грейнджер? — Во-первых, я могу постоять за себя. Не нужно меня недооценивать. Во-вторых, за нападение на ученицу тебя могут наказать. Хочешь схлопотать себе наказание с отработками? — Кто бы сомневался, — усмехнулся он, продолжая удерживать её. Кажется, это был первый раз, когда он коснулся её. И первый раз, когда они стояли настолько близко. — Жаловаться ты умеешь. — Напоминаю, что я могу за себя постоять! — Знаешь, а чего мелочиться? Беги сразу плакаться Поттеру с Уизли. Пусть они меня подождут где-то за углом и прибьют. Твой дружок ведь один раз уже чуть не убил меня. Такой благородный, ничем не отличается от тех, кого так презирает! — Не смей так говорить! — Вы ведь вдоволь вчера насмеялись, — прорычал он, сжимая её руку. Там точно останется синяк, но Малфой не мог себя нормально контролировать. Почему-то у него кровь кипела, когда он представлял, как эта девушка смеялась над ним с друзьями. В глаза ему смотреть не может, а за спиной посмеяться первая. Что стало с девушкой, которая всегда была за справедливость, которая была такой смелой? — Вместе придумали шутку? Хотя твои дебильные друзья сами не до чего догадаться не смогут. Мозгов не хватит. — Ты можешь объяснить нормально, что произошло? — Дуру не включай, — Малфой не выдержал от того, что девушка сейчас притворялась воплощением невинности и тупости. Он прижал её к стене, нависая над ней и заблокировав второй рукой путь к побегу. — Ты уже границы переходишь, — нужно отдать должное, голос не дрожал. Кажется, она не боялась. — Хочу донести до твоей пустой головы, что со мной не нужно шутить. — Я ничего не делала. — А вчера? Мне показалось? Или что это было? Настой от последствий травмы головы. Малфою в голову прилетел бладжер, как смешно, давайте все похохочем. Давайте будем напоминать о позоре. — Ты придурок! — Прорычала девушка, пытаясь вырвать руку. — Я не пыталась издеваться. — А что ты тогда делала? — Я хотела помочь тебе. Но теперь понимаю, насколько глупо было рассчитывать, что ты догадаешься до такой элементарной вещи. — Помочь? — Тупо переспросил Малфой. Он не верил в этом, поэтому не отпускал Грейнджер. — Бладжер слишком тяжёлый, последствия такого удара и падения просто так не проходят. Я хотела хоть немного их облегчить. Но теперь я вижу, что помогать там нечему. Ты точно отшиб себе все мозги! И там не осталось ничего, что может хоть немного соображать и думать. — То есть по-твоему я должен поверить в твои благородные побуждения? — Представь себе, — пожала плечами Грейнджер. — И из-за чего ты так преисполнилась добротой ко мне? — Усмехнулся Малфой. — Неужели влюбилась? — Ты совсем с ума сошёл?! В тебя? В идиота, который с первой встречи издевался надо мной, который отравлял мою жизнь? В урода, который смотрел, как меня пытали? В злодея, который желал мне и моим самым близким людям смерти? Я понимаю, что ты обо мне не самого высокого мнения, но пойми раз и навсегда. Я никогда не заинтересуюсь тобой или таким как ты. — Таким как я? Чистокровным? — Малфой так гордился собой за то, что сумел сохранить лицо и не вспылить. Напоминания о событиях в Мэноре порождали в нём не лучшие воспоминания и ощущения. — Тем, кто никогда не сможет ценить и уважать меня, — гордо заявила девушка. Видимо, Грейнжер подкопила силы, а может злость придала ей дополнительный стимул. Но она толкнула Малфоя в грудь с целью вырваться из его плена. Не то что бы это его как-то задело, но он всё же решил отступить. Вдруг понял, что они действительно были слишком близко. Настолько, что он чувствовал яблочный аромат её шампуня, который обычно витал в их общей ванной. Но никогда он не ощущал его… вот так. Грейнджер хотела развернуться и уйти, но неожиданно остановилась и повернулась к нему. И смотрела прямо в глаза. Кажется, он впервые с начала этого года видел, как там бушевало нечто. — Ты ничего обо мне не знаешь, — начала она. Твёрдо и уверено. — И я не собираюсь посвящать тебя в свою жизнь, тебе плевать, нам обоим это очевидно. Но запомни, я никогда не поступила бы так, как всегда поступал ты. Я никогда не издевалась и не смеялась над другими. С самого начала этого года школа пропитана ненавистью, а люди агрессией. Словно война всё еще обитает в этих стенах. Я просто пытаюсь делать хоть что-то хорошее. Вернуть сюда хоть какой-то свет, даже если не все этого достойны. Но не волнуйся, к тебе это больше относится не будет. После этого Грейнджер просто развернулась и быстрым шагом отправилась по своим делам. А Малфой остался стоять в коридоре, чувствуя… вину? И словно какую-то… грусть с потерей? Хотя больше всего его удивляло не то, какие чувства он испытывал. А то, что он испытывал хоть что-то.

***

Прошло пару дней после стычки Гермиона и Драко. Они почти не виделись. В башне старост они не пересекались, в Большом зале она всегда садилась так, чтобы не видеть стол Слизерина. На уроках в эти два дня их не ставили в пары, что стало небольшим спасением. Но Гермиона понимала, что это не на долго. Скоро их опять начнут пытаться подружить. И хоть они не пересекались, но иногда у девушки было ощущение, словно она могла кожей почувствовать его взгляд. Она никогда не смотрела в ответ. Не боялась, просто он не заслужил этого. Прошло два дня, а Гермиона так и не могла успокоиться. Она кипела от возмущения из-за выходки Малфоя. Злилась на себя за то, что пыталась помочь ему хоть чем-то. Больше всего её выбесило то, что на руке появился неприятный синяк. Не сильно большой, но всё равно он был там, что злило Гермиону. Она могла убрать его за секунду, но решила оставить. Пусть станет напоминанием. И в следующий раз, когда она посчитает, что слизеринцам нужна помощь или сострадание, она просто надавит на руку, напоминая, кто они такие. Гермиона никогда не делала что-то ради спасибо. Она была верным и хорошим другом, не ради благодарностей. Не спасала других, не помогала, ожидая чего-то. Она делала всё это потому, что верила: каждый достоин получить хоть немного внимания и заботы, все заслужили еще один шанс, нет абсолютно злых людей. Но в отношении Слизерина она решила снять с себя полномочия. Конечно она будет стараться гасить конфликты и разные стычки, будет продолжать просить друзей не обращать внимания и никого не провоцировать, но сама не станет тем самым примером протянутой руки. Ну уж нет! Хватит с неё! Проявлять доброту к тем, кто этого не ценит, это одно. Гарри с Роном тоже не всегда понимали, что она о них заботится. Например, на третьем курсе, когда рассказала про метлу. Но проявлять доброту к тем, кто этого даже не хочет, она не собиралась. В конце концов, у неё хватает своих забот. И экзамены всё еще никто не отменял! Гермиона была на взводе и на сильных эмоциях, но всё равно решила ничего не говорить мальчикам. Если они узнаю, точно во что-то вляпаются. Она думала не про Малфоя, а про своих друзей в первую очередь. Директору она тоже решила ничего не говорить. Хотя порывалась доложить о том, что в Малфое проявляется старая агрессия, потом она приняла решение не мусолить эту тему. Но если он еще раз тронет её хоть пальцем, она не только доложит, но и сама его уроет. — У тебя всё хорошо? — Гермиона оторвалась от книги, которая лежала на её коленях, и посмотрела на Джинни. Рыжая девушка шла к ней с милой улыбкой, после чего опустилась рядом на мягкую траву. Сентябрь подходил к концу, Гермиона решила поймать последние тёплые дни того года, поэтому решила почитать на берегу озера. Многие разделяли такое желание, потому что вокруг были ребята с разных факультетов, греющиеся на солнышке. — Да, почему ты спрашиваешь? — Спросила Гермиона, убирая книгу. — Кажется, ты несколько минут просто смотрела на одну страницу, так и не перевернув её. — Просто перечитала пару раз интересные моменты, — быстро нашлась Гермиона. — Ну ладно, — Джинни не поверила, но видимо решила не доставать подругу. — Ты в прошлый раз так быстро убежала, а после этого вся в делах. Тебя так трудно поймать. — Что-то случилось? — Я просто тогда так и не успела рассказать вторую новость. Мне пришло письмо от мамы. Она рассказала, что Джордж восстанавливает свой магазин. — Это же замечательно! — Порадовалась Гермиона. Она так переживала, что Джордж не сможет оправится от потери брата. Они всегда были невероятно близки. Такой связи можно только позавидовать. — Да, мама тоже счастлива. Хотя в начале она так сильно злилась на их идею, считая её глупой. Но всё же она уважает то, сколько сил ребята вкладывали в свой магазин. Кажется, Джордж решил, что это неуважительно по отношению к Фреду просто пустить всё коту под хвост. — Джордж сильный человек. Он сумеет с этим справиться. — Представь, мама даже вызвалась помочь! Можешь представить её в лавке близнецов? — О, Мерлин, значит нас ожидает новый сезон Всевозможных Волшебных Вредилок? Уже представляю, сколько мне придётся отобрать блевательных батончиков и прочих неприятных вещей. — Я даже тебе немного сочувствую. — Я очень счастлива за Джорджа, — честно призналась Гермиона, ведь она действительно беспокоилась за него. — Но точно не горю желанием поблагодарить его за то, что он прибавит мне хлопот. Нужно будет предупредить других старост, чтобы были бдительны. — Ладно, у меня есть и более благоприятные новости, — со смехом сказала Джинни. — Рон и Мария неплохо ладят. Вчера они вместе были в библиотеке. Всё смеялись и много улыбались, обсуждая что-то. На этих выходных пойдут в Хогсмид. Поверить не могу, что мой старший брат дорос до свиданий. — У него вообще-то была девушка. — Лаванда Браун… мне конечно жаль, что её больше нет с нами. Но я никогда не считала, что они с братом будут хорошей парой. — По правде, мне это тоже не нравилось, но я не собиралась лезть и указывать Рону, как ему жить. Он тоже заслуживает возможность попробовать быть с кем-то. — Вообще-то, в то время мне казалось, что ты ревнуешь Рона. — Джинни… — устало вздохнула Гермиона, так как они уже вели этот разговор. — Да знаю я! Просто всё еще поверить не могу, что ты так и не станешь моей сестрой. — Давай я просто останусь твоей лучшей подругой? — Большего мне и не нужно, — Джинни закинула руку Гермионе на плечо, приживая к себе. Некоторое время девушки еще сидели на улице, делясь последними новостями, после чего вместе направились на ужин. Гермионе еще нужно было дописать доклад по истории магии, поэтому она ушла чуть раньше, пожелав ребятам хорошего вечера и напомнив, что у них тоже много заданий. Как всегда, когда дело касалось учёбы и книг, Гермиона немного терялась во времени. Она так погрузилась в написания, пытаясь припомнить все важные моменты и события, которые хочет отразить, что очнулась, когда за окном уже было темно, а вокруг пусто. Посмотрев на время, девушка осознала, что сейчас уже пора совершать ночное дежурство. Она положила книгу и пергаменты в сумку, после чего направилась в коридоры, гонять по комнатам заблудившихся детей. Гермиона распределила дежурства так, что каждый факультет патрулировал область рядом их гостиными, а старосты школы брали большую территорию, включающие библиотеку, Большой зал, выходы из замка и прочее. Девушка как раз была рядом с ванными, когда услышала в другом конце коридора быстрый бег. — Слава Мерлину! — Закричала староста пуффендуя, когда увидела Гермиону. Девушка не могла отдышаться, а всё её лицо было бледным, словно она сейчас потеряет сознание. — Гермиона, прошу, помоги! Гермиона, я не знаю, что делать! Гермиона, Гермиона, Гермиона! — Быстро тараторила девушка, хватая её за руки. — Всё хорошо, не бойся, — за столько лет обучения в Хогвартсе Гермиона пережила события разной степени ужаса. Она прекрасно понимала, что довести до такого состояния могут весьма страшные и опасные вещи. Саму Гермиону уже было трудно напугать, поэтому она сохраняла хладнокровие. — Расскажи, что случилось. — Была вода… розовая!.. смотрю, а она лежит… и я… мне стало так страшно! — Несвязно бормотала пуффендуйка, начав всхлипывать. Гермиона вздохнула, но не могла винить девушка. Она ведь не сталкивалась с трёхголовым псом на первом курсе и не смотрела в глаза Василиска на втором. У неё не было закалки Гермионы. — Всё хорошо, ты в безопасности, тебе ничего не угрожает, — мягко сказала Гермиона, сжимая чужие руки. — Где именно находится то, что тебя так напугало? — Женский туалет. — Хорошо, — кивнула Гермиона, когда добилась вразумительного ответа. — Иди в гостиную своего факультета, выпей чего-нибудь тёплого и ложись спать. Гермиона дождалась кивка, а потом направилась к женскому туалету. Еще на подходе она поняла, что там что-то случилось, ведь по полу разливалась вода. Её друзья уже видели такое один раз. И это было не очень хорошо. Девушка сразу достала палочку, направляясь ко входу. Воды было много, она доставала до щиколоток. Возможно, здесь были какие-то чары. А еще было очень темно, так как за окном солнце давно село, а света луны не хватало. Но всё же Гермиона увидела её. Девушка лежала на полу, наполовину погружённая в воду розового цвета. Секунды хватило, чтобы до Гермионы дошло, почему у воды был такой странный оттенок. А в следующее мгновение она бросилась к девушке, чтобы как-то остановить кровь, вытекающую из перерезанных запястьев. Гермиона знала заклинание, которое помогает вернуть кровь обратно и зарастить порезы. Но проблема была в том, что оно применялось только к тем, кто жив, хоть и находится на грани смерти. Даже у самого лучшего волшебника всех времён не будет заклинания от смерти. И Гермиона понимала это. Знала, ведь уже сталкивалась с тем, как жизнь покидает людей (и прекрасных домовых эльфов), но всё равно продолжала пытаться. Она послала Патронуса с сообщением мадам Помфри, надеясь, что женщина еще не легла спать, а потом еще и еще пробовала вернуть слизеринку к жизни, хотя она уже чувствовала, что пульс не бьётся, а руки были слишком холодные. — Мисс Грейнджер! — Крикнула мадам Помфри, вбегая в туалет для девочек. — Что произошло?! Только не говорите, что это опять Василиско, я не переживу такое. — Я не знаю, сколько она уже здесь, — сразу сказала Гермиона, посылая еще одного Патронуса за директором. — Я нашла её минут десять назад, мне сообщила староста Пуффендуя. Крови вытекло много, у меня не получается вернуть её обратно. Но вы гораздо опытнее меня в вопросах здоровья и ран, вы справитесь лучше. Я готова помогать, что мне делать? — Гермиона, — вздохнула мадам Помфри, взяв чужую руку за окровавленное запястье. — Ей уже не помочь. Она мертва и кажется давно. Гермиона знала это с самого начала. Просто не хотела верить в это.