Спаси меня от одиночества

Её звали Алана Кэрол. Она была студенткой Слизерина. Училась на пятом курсе. Её отец погиб еще когда она была маленькой, а мама сейчас сидела в Азкабане. И останется там до конца жизни. Несмотря на то, что она сидела за помощь Волан-де-Морту и несколько убийств, Гермиона действительно сочувствовала женщине, которой предстоит скоро узнать, что её единственная дочь совершила самоубийство спустя всего месяц после начала учёбы. Это не то, что желаешь даже самым главным своим врагам. Гермиону порадовало только то, что у неё получилось сохранить лицо. Она спокойно приняла это, когда мадам Помфри сказала, что девушка мертва. Она помогла доставить тело Аланы в лазарет, а также взяла небольшой серебряный ножик, который лежал рядом с телом. Также Гермиона спокойно рассказала всё профессору МакГонагалл, когда та прибежала в туалет. Пока девушка занималась устранением потопа, директор отправилась к декану Слизерина, чтобы сообщить ему о трагическом событии, а также связаться с опекуном Аланы. После этого Гермиона еще некоторое время провела в кабинете директора, стоя недалеко от Снейпа и опять повторяя то, как она нашла тело. Про напуганную старосту Пуффендуя, про воду, которая была везде, про то, как отправила сразу же послание в лазарет и пыталась оказать помощь. В итоге, взрослые пришли к выводу, что Снейп наведается к Слизерину с утра и сообщит им, так как сейчас все уже должны спать. МакГонагалл сделает общее объявление за завтраком. — Вы сделали всё, что было в ваших силах, — сказал профессор Снейп, когда они вышли в коридор. — Мы не можем спасти всех, как бы не пытались. Гермиона всё еще не пришла в себя после того, как нашла Алану, она была истощена, так как за окном была ночь, а эти слова её очень сильно шокировали. Меньше всего она ожидала поддержки от Северуса Снейпа. Поэтому смогла только кивнуть и пошла к башне старост. Возвращаясь, девушка поняла, что Малфой уже должен спать, так как в гостиной было темно. Гермиона зажгла свет на кончике палочки и пошла в свою комнату. Бросив книгу и записи, которые она делала, на стол, девушка легла на кровать, надеясь, как можно быстрее заснуть и проснуться там, где ничего этого не случилось. Подняв руку с палочкой, Гермиона увидела, что рукава рубашки были розовыми, так как она промочила их, пытаясь помочь Алане. Снейп прав, она не может спасти всех. И она понимала это. Но всё равно было обидно от того, что у неё так и не вышло. И опять кто-то умер. В стенах школы. Гермиона боялась, что она не сможет заснуть. Или будет постоянно просыпаться от кошмаров. Но она всё же была истощена, поэтому сон накрыл её быстро, и всю ночь она не видела сновидений. Даже с утра она проснулась позже, чем обычно, из-за чего ей пришлось быстро собираться. На завтрак Гермиона пришла аккуратно за две минуты до объявления МакГонагалл. Её речь произвела эффект заклятия тишины, после которого Большой зал погрузился в пустоту. Бросив взгляд на стол Слизерина, Гермиона заметила, что их было очень мало. В основном младшие курсы. Значит, им сказали. Или говорили в настоящий момент. Малфоя не было за столиком, что было не удивительно. Он сейчас нужен своему факультету. — Поверить не могу, — тихо сказал Рон рядом с ней. В зале начали слышаться тихие разговоры таких же шокированных студентов. — Неужели, она действительно убила себя? — Спросил Гарри. — О чём она думала? — Что довело её до этого? Может быть, боль. Может, ненависть окружающих. Может, отчаяние. Гермиона никогда не думала о том, чтобы убить себя. И она не могла представить ситуацию, в которой ей захочется причинить самой себе вред, обрывая жизнь. Но всё же она могла понять, что есть ситуации, в которых тебя просто окружают проблемы, из которых ты не можешь выбраться. А боль становится такой сильной, что ты пойдёшь на всё, лишь бы это прекратить. Но она никогда не думала, что Слизерин пойдёт на такое. Разговоры не утихали всё утро. Гермиона не стала говорить о том, что она была там. Было очевидно, что, если об этом станет известно, каждый попытается подойти к ней, чтобы узнать, как можно больше подробностей. А она не хотела еще раз переживать прошлый вечер. Она хотела забыть его как можно быстрее. К тому же, её друзья начали бы переживать слишком сильно, волнуясь за неё. Гермиона не готова тысячу раз сказать «Я в порядке» на тысячу вопросов «Всё хорошо?». На первом занятии Малфой не появился. Она не знала, помогал ли он профессору Снейпу или директору. Может успокаивал некоторых друзей, а может говорил с опекуном Аланы Кэрол. Она не стала проверять, где именно он был. Тогда бы точно не смогла очистить свою голову от ненужных мыслей. А она хотела сосредоточиться на учёбе. На обеде Малфоя тоже не было, зато после он появился на зельях. Снейп не стал сегодня объединять их в группы, позволив каждому побыть наедине со своими мыслями. Кабинет зельеварения в подземельях не был тем местом, где обычно много говорили. Но всё равно тут обычно были слышны какие-то разговоры. Особенно, когда на уроке были Гриффиндор и Слизерин. Но сегодня было непривычно тихо. Слизерин нёс свой траур, а Гриффиндору хватило совести их не трогать. Хотя Гермиона знала, что кто-то даже радовался этой новости. С утра, проходя по коридору, она слышала, как кто-то обсуждал это. И она точно услышала «туда ей и надо, лучше бы помучилась». Девушке было неприятно это, но она не стала вмешиваться. Так как это вызвало бы ненужный спор. Вечером у Гермионы не получилось навестить друзей. Сначала она доделывала некоторые задания, потом занималась составлением графика дежурств. Она понимала, что староста Пуффендуя некоторое время будет не в состоянии ходить вечером по коридорам, поэтому взяла её территории на себя. После чего нашла девушку, которую сегодня вызывали на беседу в кабинет директора. Она долго плакала на плече Гермионы. — Я ведь просто испугалась, — между всхлипами получалось у неё что-то сказать. — Зашла и увидела тело с разведёнными руками! Мне так страшно стало! Ведь вокруг темнота и только шум воды. Вот я и побежала звать на помощь. — Всё хорошо. — Я же ничего не могла сделать? — Нет, ты не виновата. Мадам Помфри сказала, что к моему приходу она была уже долгое время мертва. Её нельзя было спасти. Даже если бы ты умела оказывать помощь. — Мне теперь так страшно в туалет ходить. — А мне после встречи с Василиско было страшно в зеркало смотреть. Но это проходит. Со временем всё становится проще. — Я не уверена! — Попроси подруг, чтобы они просто зашли с тобой. И держали тебя за руки, пока тебе не станет лучше. — Мне кажется, им тоже будет страшно. — Всё будет хорошо. Гермиона всё же решила отвести девушку в лазарет, чтобы ей дали какое-то успокоительное. Когда она сделала это, направилась в кабинет директора, где узнала, что опекун Аланы так и не вышел на связь. Пришлось сообщить Министерству, чтобы они нашли человека, который заберёт девушку и похоронит её с должным уважением. Гермиона опять заметила, насколько стара женщина перед ней. Насколько она утомлена всеми событиями, которые произошли в её жизни. А ведь она отдала кучу лет на то, чтобы растить и защищать детей в Хогвартсе. И даже после войны не могла передохнуть, вынужденная справляться с какими-то проблемами. В этот вечер Гермионе было немного страшно отправляться на дежурство, но всё же она сделала это. Конечно она не ждала, что теперь призрак Аланы будет преследовать её за то, что она не спала юную слизеринку. Или что она опять найдёт кого-то, кто решил покончить с собой. Но всё же Гермионе было как-то жутко, особенно, когда она проходила мимо того туалета. Интересно, почему Алана решила убить себя именно здесь? Почему именно в туалете? И почему так далеко от своего факультета? Чтобы им не пришлось думать о ней так часто? Ведь в этой части замка Слизерин почти не бывал. Уставшая Гермиона вернулась в башню старост, надеясь принять душ и быстро пойти спать. Но она так и остановилась на пороге, где увидела Малфоя, сидящего на диване напротив камине. На тех занятиях, которые посетил Малфой, Гермиона не сильно вглядывалась в него. Она обратила внимание на то, что сегодня он был особенно бледным и растрёпанным. Но быстро отвернулась, решая не давать себе и секунды, чтобы потонуть в мыслях об этом парне. Сейчас ей хватило всего пары секунд, чтобы понять, насколько Малфой был уставшим от этого дня. Он снял джемпер и галстук, положив их рядом с собой. Рукава рубашки были закатаны до локтя, а несколько пуговиц были расстёгнуты. Волосы в беспорядке. Если бы Гермиона увидела его в таком виде в коридоре, не побоялась бы снять баллы за неряшливый внешний вид и не соответствие стандартам школы. Но сейчас… кажется, она понимала. Гермиона посмотрела на Малфоя всего секунды три. Она отмерла в тот момент, когда его рука потянулась к бутылке огневиски на столе, а потом он сделал большой глоток. Кажется, он не замечал, что она здесь, что было только на руку Гермионе. Она не хотела бесить слизеринца своим гриффиндорским лицом. Последний раз, когда Гермиона видела Малфоя, он повёл себя как моральный урод. И она не хотела больше с ним как-либо контактировать. Но всё же она понимала чужое горе и не могла просто так оставить людей вариться в боли. — Мне жаль, — сказала она, остановившись недалеко от дивана. — Я сочувствую твоему горю. И соболезную всему факультету из-за вашей утраты. Гермиона не ждала от него нормального разговора. Но она ждала хоть чего-то. Хоть какой-то реакции. Хоть каких-то слов. Но не простого молчание. Он даже не пошевелился. Вёл себя так, будто девушка не просто молчала, но и полностью отсутствовала. Она постояла немного, а потом решила всё же оставить Малфоя одного. Она всё равно ничего не может сделать. Никак помочь. Глупо думать, что её присутствие здесь сделает что-то лучше. — Она этого не делала, — раздался тихий голос Малфоя в тишине гостиной. Гермиона аж опешила, ведь не ожидала, что парень осознавала хотя бы то, что был не один в гостиной. — О чём ты? — Спросила она, повернувшись к нему. — Она не убивала себя, — Гермиона не совсем понимала, что Малфой имеет в виду. Отрицает смерть подруги? Настолько погружён в горе? — Послушай, — медленно сказала девушка, пытаясь подобрать слова. Утешать людей всегда трудно. Но утешать Малфоя… проще бомбу разминировать. — Я была там. — Мне уже доложили. — И видела её, — вздохнула она, заламывая пальцы. — Я понимаю, что такое горе и потери. И знаю, что вначале всегда следует отрицание. Но со временем станет… — Ты не слышала меня? — Драко встал со своего места и подошёл к ней. Близко. Слишком близко. В этом году они часто оказывались на таком маленьком расстоянии. Радовало, что он хотя бы не трогал её. — Она не убивала себя. Она бы такое не сделала. Никто со Слизерина такое не сделал бы. — Ты не можешь знать, что было в её голове, что она чувствовала и испытывала, что её беспокоило. Даже самые близкие люди не в состоянии этого познать. — Грейнджер, что б тебя, — вздохнул Малфой. — Такая умная, но такая дура. — Сегодня у тебя траур, поэтому я пропущу оскорбление мимо ушей. Но не смей так про меня говорить. — Ты не понимаешь и тебе не понять. Конечно, ведь твой мир поделён на хороших и плохих. Весь Гриффиндор состоит из доблестных героев, а каждый в Слизерине мерзкий злодей. И от всех нас нужно избавится. Такие мы противные существа. — Вовсе нет! — Тебе не понять, насколько всё сложно за пределами твоего розового представления, — продолжил он, не слушая девушку. — Тебе ничего не известно о том, что быть среди чистокровных тоже сложно. Ты ничего не знаешь про ожидания, обязанности, традиции. Тебе не понять, что значит следовать за семьёй не имея выборы. Тебе не дано узнать, как обстоят дела на самом деле. Когда вся твоя жизнь — это вечное подчинение, страх и ужас. Когда тебя заставляют делать то, чего ты не хочешь. Когда ты погружаешься в пучину, из которой нет выхода. Когда ты тонешь, а спасти тебя некому, потому что вокруг все тонут точно также, а все остальные считают тебя врагом. — Драко… — Вы все серьёзно убеждены в том, что Слизерин продолжает что-то затевать. Что мы мечтаем о возвращении Тёмного Лорда и жаждем продолжения войны. Но зачем нам возвращать того, кого мы так боялись? За кем мы не хотели следовать? Наши родители по собственной глупости стали его слугами, не зная, что будет дальше. А потом из страха перед ним обращали наши жизни в кошмар. Окончание войны для нас не поражения, хотя все вокруг почему-то думают, что Слизерин каждую ночь плачет, стоя злые планы. Окончание войны для нас долгожданное освобождение от страха, ненависти и ужаса. — Послушай… — Мать Аланы вечно чего-то ждала от неё, постоянно угнетала и заставляла делать то, чего она не хочет. Она боялась этой женщины. Боялась того, какое у неё может быть будущее. Она была счастлива, что наконец-то может думать своей головой. Она была счастлива, что уже через год сможет не только мыслить самостоятельно, но и действовать, выбирая своё будущее. — Я… Малфой… — Так скажи мне Грейнджер, — пока парень говорил он постоянно приближался всё ближе и ближе. Гермиона не боялась, но всё равно непроизвольно отступала всё дальше, пока не упёрлась спиной в стену, а руки Драко упёрлись в стену по обе стороны от её головы. — Ты ведь такая умная, так что сможешь ответить на простой вопрос. Зачем девушки, что только что начала жить свою собственную жизнь, расставаться с этой самой жизнью? В вонючем туалете Хогвартса. — Я не знаю, — прошептала она, поражённая всеми этими откровениями. Гермиона ничего не могла сделать с тем, что в глазах собирались слёзы. — Потому что тебе не понять, — тихо ответил он. — Мне очень жаль. — Мне твоя жалость не нужна. — Я не знала. — Ты и не должна. Потому что это не твоё дело. Есть в этой жизни вещи, которые даже твоей головушке просто не суждено понять. Но расстраивайся из-за этого, — до этого Малфой наступал на неё, как дикое животное, что загоняло свою жертву в угол. Отстранился же он за долю секунды. Вот он здесь, а вот его уже нет рядом, и он отошёл на несколько шагов. — Лучше радуйся. И больше не говори, что она могла убить себя. Этого уж точно не было. Малфой схватил бутылку огневиски, а потом просто покинул гостиную, выйдя в коридор. Гермиона чувствовала, как её сердце бешено стучало. Как мысли путались, а слёзы теперь побежали по лицу. Из-за чего она плакала? Из-за Малфоя? Или его истории? Из-за Слизерина? Или того, сколько вещей не знала и не понимала? Может быть, из-за смерти девушки, которой она даже не знала? Гермиона просто плакала, чувствуя, как впервые после войны эмоции атаковали её. Они нападали и поглощали, не оставляя ничего за собой. Девушка просто плакала по мальчику, у которого, как выяснилось, никогда не было выбора. И она была так поглощена этим, что даже не задумалась о том, что Малфой только что прямым текстом сообщил ей: «по школе ходит убийца».

***

Глядя в темноту ночи, потягивая огневиски, Малфой сидел на самом верху Астрономической башни. Он никогда не признается никому в этом, но ему очень нравилось это место. Отсюда открывался прекрасный вид. И иногда казалось, что не только Хогвартс и Хогсмид у твоих ног, но и весь мир. Малфой всё пытался понять, почему напряжение в нём дошло до критической точки именно рядом с Грейнджер. Почему он сорвался именно рядом с ней. Хотя еще с самого утра было очевидно, что в конце дня Драко будет истощён физически и морально. Сегодняшнее утро началось для него слишком рано. Его разбудил Снейп и сказал, чтобы тот немедленно одевался и следовал за ним. На вопросы Драко он начал отвечать только после того, как на парне появились штаны. — Вчерашней ночью произошло весьма печальное событие, — начал его декан, когда Малфой оделся и вышел в гостиную. — Мисс Грейнджер во время вечернего патрулирования нашла мисс Алану Кэрол. Ты знаешь её? — Не сильно хорошо. Малфой действительно знала её не лучшим образом. До этого года они разумеется виделись, ведь были с одного факультета, но кажется ни разу не разговаривали. По-настоящему он заговорил с ней только в этом году. После того, как он вытащил Алану из передряги в вагоне, где к ней приставали, она сама начала долго приставать к нему. А через пару дней в гостиной Слизерина подошла к нему. — Знаешь, я ведь так и не сказала тебе нормальное спасибо, — сказала она, подойдя ближе, когда Малфой курил у окна. — Ты тогда так выручил меня. — Ага. — В тот момент я так испугалась, — продолжила она, хотя Драко не был настроен на разговор. — Этот парень так громко кричал. А эта Грейнджер…ох, стояла и просто хлопала глазами. Ничего не могла решить. Тоже мне, лучшая ученица! Ничего ведь сделать не может. Но ты, — Алана неожиданно сделала шаг ближе, положив ладонь ему на руку, прижимаясь к нему всем телом. — Ты другое дело. Ты такой сильный и умный, способный. Лучшее решение этой школы: сделать тебя старостой, ведь других кандидатов даже нет. Малфой знал, на что она намекала. И он был не против. Пока все сидели в гостиной, он с Аланой поднялся в свою старую комнату и одолжил на время кровать Забини. Он уверен, что друг был не против. И судя по усмешки, которую ему потом посылал Блейз, сообщая о мятой рубашке и криво завязанном галстуке, тот был очень даже рад за друга. Потом Алана пару раз говорила с ним, они еще один раз встретились в его старой комнате. Но больше ничего не было. Он начал опасаться, что у Аланы появятся завышенные ожидания и она начнёт считать, что у них отношения. Это ему не нужно было. Поэтому он обрубил это на корню. — Девушка вскрыла себе вены фамильным ножом, — ворвался голос Снейпа в воспоминания Драко. — Ей уже нельзя было помочь. Тело сейчас в лазарете. Директор МакГонагалл сделает объявление после завтрака. Она попросила меня сообщить Слизерину раньше, чтобы они могли пережить это подальше от чужих глаз. Я решил сказать тебе раньше, ведь мне нужна твоя помощь. — Что? — Тупо спросил Драко. Он слышал слова, собранные в предложения. Но после первой фразы его мозг отказывался воспринимать и обрабатывать информацию. Ему казалось, что у него слуховые галлюцинации. Или он что-то не так понял. — Мне нужна твоя помощь, когда я буду сообщать эту новость. И нам желательно поторопиться, пока все не пошли на завтрак, — Снейп развернулся и быстро пошёл в сторону подземелья, а Драко оставалось только следовать за ним. — Алана покончила с собой? — Да. — Она бы не сделала это. Вы ведь тоже это понимаете. — Я говорю лишь то, что знаю сам, — Северус даже не остановился, а продолжил разговор, пока быстро шёл. — Вчера мисс Грейнджер нашла девушку. Вызвала мадам Помфри, но было слишком поздно. Потом пришла директор МакГонагалл. Запястья Аланы были разрезаны, рядом лежал её нож, а почти вся кровь вытекла. У Малфоя было еще много вопросов, комментариев и не понятных ему моментов. Но они подошли к гостиной Слизерина, поэтому ему пришлось заткнуться. Снейп остался внизу, пока Драко собирал студентов. Порадовало, что многие уже проснулись и ему не пришлось вытаскивать их полуголых из кроватей. Все собрались за десять минут и хмуро смотрели на своего декана и старосту мальчиков. Малфой не знал, что ему нужно было делать. Как-то оказать поддержку? Но как? Он не умел утешать и успокаивать, он просто не знал, что нужно говорить в таких ситуациях и как себя вести. От него ждали, что он ответит на какие-то вопросы? Но он сам ничего не знал и не понимал. Что он мог сделать? Снейп не был человеком тактичным или сострадательным. Но всё равно старался сегодня отвечать на вопросы и проявлять внимание к своим студентам. Он понимал, что многие из них натерпелись достаточно много. Когда завтрак уже начался, профессор отправил младшие курсы в Большой зал, а остальным разрешил пропустить утренние занятия. Кто-то всё же пошёл поесть, кто-то собрал книги, чтобы отправиться на занятия. Кто-то сидел и плакал. Драко пару раз переспал с ней, он ничего не знал о жизни девушки. Кто был её другом, кто врагом, о чём она мечтала, чего желала. Поэтому не знал, какой эффект произведёт эта новость. Но всё равно он видел, что многим трудно далось сообщение о смерти Аланы Кэрол. Он пропустил завтрак и первые занятия, пока слушал слёзы и боль Слизерина. Тяжелее всего ему дался разговор с лучшей подругой Аланы, с которой они были с первого курса вместе. — Я поверить в это не могу, — плакала она, сидя на диване. — Её больше нет. Она ведь всегда была рядом, здесь, со мной. Мы столько времени провели вместе. И как я теперь буду одна? — Ты же не одна, — сказал Драко. Неплохая фраза, хотя он не был уверен, что нужная в эту минуту. — Но это разные вещи! Она ведь была моей лучшей подругой, она… она… — Всё будет хорошо. — Драко, — неожиданно сказала она, схватив его за руки. — Она не могла покончить с собой. Просто не могла! Она всю свою жизнь страдала от гнёта матери. Та всегда указывала ей, что делать и как жить. В прошлом году её мать даже заставила переспать с одним из Пожирателей, чтобы заручиться его поддержкой. Он был раза в три старше Аланы, которой было только пятнадцать! Драко знал, что в этом мире за фасадом благородства, были отравительные вещи. Но он ничего не смог сделать с тошнотой, что поднималась по его горлу. — Она была так счастлива в этом году, — продолжила девушка. — Не смотря на страх и всеобщее осуждение, она радовалась, что наконец-то получила свободу. Её опекун какой-то троюродный брат её матери, которому плевать на неё. Он живёт где-то в Африке, жизнью Аланы не интересовался вовсе. Она была сама для себя в этом году. А через год ей исполнялось семнадцать. Она становилась не просто свободной, но могла и выборы делать, не спрашивая у взрослых. Зачем бы она отняла у себя жизнь? — Может быть, её что-то беспокоило? — Попытался найти Драко. Он сам не верил в то, что Алана пошла бы на такое. Акты суицида никогда не соотносились с благородством Слизерина. — Её волновало давление преподавателей. То, что нас заставляют работать с другими факультетами. На неё каждый день нападали словесно, оценки катились всё ниже. Она каждый день по вечерам жаловалась на это. Но всё равно она была рада от того, что жила эту жизнь. Малфой не знал, что ответить, поэтому решил принести девушке воды и сухую салфетку, чтобы стереть слёзы, а потом покурил. К обеду большая часть смогла понять и принять эту новость. Малфой сделал всё, что мог, поэтому пошёл на оставшиеся занятия. После них ему пришлось отправиться в кабинет МакГонагалл. Там он еще раз услышал о том, что произошло ночью, а также узнал, что у МакГонагалл так и не получалось связаться с опекуном Аланы. Драко рассказал то, что узнал о семье девушки (не всё разумеется, а только нужное), а также о том, как Слизерин переживает это событие. Хоть сейчас все были шокированы этим известием, но он уверен, что к концу недели им станет лучше. После этого Малфой вернулся в гостиную Слизерина. Сейчас здесь было непривычно тихо и пусто. Лишь несколько ребят у огня, пару человек в креслах, кто-то делал задание за столом. Блейз кивнул ему, но не стал подходить. Как всегда, он чувствовал, когда парню не нужна была компания. Драко хотел подойти к любимому окну, чтобы покурить. Так уж получилось, что с самого начала года он сгонял отсюда всех, чтобы ему не мешали. И этот подоконник уже закрепился за ним. Поэтому все освобождали его, стоило ему зайти в гостиную. Но сегодня на место Драко стояла девушка и она не собиралась уходить. Пэнси Паркинсон была наверное главной красоткой их факультета, хотя не все считали её внешность прекрасной. Но всё равно в девушке было что-то такое, что привлекало внимание и заставляло остановить на ней взгляд. Какая-то харизма. Малфой не знал, ведь он обычно долго не засматривался. Хотя именно она была его первой подружкой. Не в романтическом, а в сексуальном плане. И, что его всё еще удивляло, не он был тогда инициатором. Просто у неё это тоже был первый раз, и она хотела провести его с тем, кому верила. Было неловко и немного странно. Но после этого Драко и Пэнси остались неплохими друзьями. Хоть и не близкими, но всё равно она сходила в небольшую группу людей, которых Малфой мог не просто терпеть, но даже желал защитить. — Вы были подругами? — Спросил Малфой, когда подошёл ближе и закурил. Пэнси обнимала себя руками и отрешённо смотрела вдаль. Она не плакала, но всё равно была очень грустной. — Да нет, — пожала она плечами, не взглянув на Малфоя. — Мы говорили лишь раз, хотя часто пересекались из-за родителей. Малфой курил, глядя в окно. Пэнси молчала, думая о своём. Иногда тишина тоже была уютной. И хоть большую часть времени Паркинсон могла подбешивать, но сейчас она была на удивление очень спокойной. — Я всё думаю о том, что именно произошло, — неожиданно заговорила она. — Точнее, как это произошло. — О чём ты? — О самоубийстве. Ты о нём когда-нибудь думал? — Нет, — сразу ответил Малфой. Временами его жизнь была ужасной, сложной и просто невыносимой. Он не знал, какой будет его будущее и станет ли оно когда-нибудь хорошим. И всё же он не хотел умирать. Точно не так. Он не знал, в нём говорил страх смерти или чрезмерная гордыня, но он уже давно пришёл к такому выводу. — Я тоже, — ответила Пэнси. — Это всегда было чем-то странным. Слишком низким и слабым. — И всё же есть те, для кого это последний вариант. — Но не для Слизерина, — категорически заявила девушка и повернулась к нему. — Так уж нас воспитали. И ты знаешь это. Мы можем сопротивляться и бунтовать, меняться внутри и делать другие выборы, но всё равно существуют вещи, которые точно поменять не получиться, сколько бы ты сил не приложил. — И что ты хочешь от меня? — Не волнуйся так, ничего я не жду. Мне просто хотелось узнать, что ты думаешь по этому поводу. — Профессор Снейп сказал, что Грейнджер весьма очевидно всё видела. — Опять эта грязнокровка, — закатила глаза Пэнси. — Бесит уже тем, что в каждой бочке затычка. Даже здесь труп нашла именно она. — Не совсем. Мне сказали, что Алану нашла староста Пуффендуя, а потом уже позвала Грейнджер. — Всё равно она меня бесит. Вечно ходит с этой самодовольной рожей. — Хватит уже. — Защищаешь её? — Удивилась Пэнси и пристально посмотрела на него. — Я каждый день только и слышу, как вы все пытаетесь оскорбить Гриффиндор. У меня в голове уже: «Гриффиндор, Гриффиндор, Гриффиндор!». Они мне уже снится скоро будут, чего я уж точно не хочу. Можно хотя бы сегодня избежать этого? — Ну и ладно! — Пэнси резко развернулась и пошла в спальню. С тех пор, как начался этот учебный год, прошёл всего месяц. Но иногда ему казалось, что прошло уже лет десять. Каждый день был невыносимым, тянулся и был бесконечным. Драко постоянно чувствовал себя уставшим и истощённым. И сегодняшний день довёл его. То, как его разбудили, что сообщили, какая у всех была реакция, какие мысли поселяли в его голове. Малфой взял у Блейза бутылку огневиски, надеясь, что ему станет лучше. Но лучше не стало. Стало только хуже, после того, как он сорвался и высказал всё Грейнджер. Он не понимал, зачем так поступил. Весь месяц он так хорошо сдерживал себя, скрывая всё за отстранением и безразличием. Даже его товарище по Слизерину не могла понять, что скрыто в его глазах и душе. Но почему-то именно рядом с Грейнджер он потерял свой хвалёный контроль. Уже дважды. Малфой допил то, что оставалось в бутылке, после чего выкинул её из Астрономической башни. Возвращаться в башню старост не хотелось, да он и не смог бы сейчас сделать это. Так что Драко принял странное решение заночевать здесь.

***

Прошло три дня после новостей об Алане. Всё начинало приходить в норму. Слизерин сохранял траур, но кажется уже пережил шокирующие новости. С опекуном девушки так и не получилось связаться, поэтому несколько волшебников из Министерства забрали тело, чтобы похоронить девушку в семейном склепе, а также пригласить на прощение пару её близких друзей. Если бы никто не поехал, получалось бы совсем грустно от того, что девушку хоронят несколько министерских работников, которые и не знали её. Хогвартс возвращался в привычное русло. А вот мысли Гермиона не могли этим похвастаться. Она всё не могла перестать думать о словах Малфоя. После того разговора, они разумеется много раз пересекались, но ни разу не оставались наедине. А если бы остались, то что? Что она могла ему сказать? Что не собирается верить ему? Что все сами делают свой выбор? Что не думает, словно какой-то родитель будет так обращаться со своим ребёнком? Что все Пожиратели сами сделали этот выбор? Что всегда можно поменять свою жизнь и не нужно никого винить? Или Гермиона всё же сочувствовала ему? И всем слизеринцам. Ведь она никогда не копалась в их жизнях. Они весьма очевидно ненавидели её и не воспринимали как волшебницу равную им. Зачем ей было искать компании тех, кто будет вечно оскорблять её и унижать? Вот у неё и не было ни возможности не желания анализировать Слизерин. И сейчас она не понимала, что должна чувствовать и думать по этому поводу. Кажется, Джинни и ребята заметили, что с ней что-то не так. Они решили, что это связано с мёртвой девушкой (частично так и было, потому что именно её смерть способствовала эмоциональному срыву Малфоя и положила начало мыслительному процессу в голове Гермионы), поэтому поставили себе цель развеселить подругу и пригласили в Хогсмид. Джинни говорила, что у неё накопилось много крутых новостей, а Гарри обещал, что заплатит за неё в «Трёх Мётлах». Несмотря на дружескую встречу, у Гермионы оставались обязанности по сопровождению детей в Хогсмид, поэтому она смогла назначить встречу только после обеда. После того как она в очередной раз напомнила всем про правила, время и сказала, где её можно найти если что, девушка направилась на встречу с друзьями. Гарри с Джини она заприметила сразу. Они сидели за их любимым столиков, а напротив сидел парень, которого она не сразу узнала. Точнее она помнила, что он учится на Когтвране. Кажется, на седьмом курсе, но никак не могла вспомнить его имя. — Привет, — улыбнулась Джинни, когда Гермиона подошла. За столиком было всего четыре стула, три из которых были заняты, так что ей пришлось сесть рядом с Джинни и прямо напротив когтевранца, который сидел возле Гарри. Странная обстановка. — Наконец-то ты пришла, — улыбнулся её друг, когда она села за стол. — Я уже взял тебе сливочного пива. — Спасибо, мне как раз обещали, что ты сегодня будешь угощать. — Ты помнишь Гейла? — Спросила Джинни, указывая на когтевранца, который мило улыбался. — Эм, не сильно хорошо, — покачала головой Гермиона. Почему ей было так неловко? Все казались очень спокойными и расслабленным, от чего ей так не спокойно. Ну разве что Гарри от чего-то нервно дёргал пальцами. — Я помню, что ты с седьмого курса Когтеврана. И кажется играешь в квиддич. — Да, я вратарь, — мило улыбнулся он. — Мы как раз обсуждали завтрашний матч, — воодушевлённо сказала Джинни. — Завтра мы должны были играть со Слизерином. Но из-за… того, что произошло на этой неделе, график матчей чуть поменяли, так что мы играем с Гриффиндором. — И он пытается выведать у нас секретные тактики! — Я бы не посмел! Просто спросил, как проходили ваши тренировки. — Мы готовы размазать всех и каждого! — А ты же будешь на матче? — Спросил Гейл у Гермионы, прерывая боевой настрой Джинни. — Конечно, — кивнула девушка. Она сама разносила объявления о смене графика квиддича, но напрочь забыла о том, что играют именно её друзья. Хорошо, что они напомнили ей об этом, а ты было бы неловко, если бы она не пришла. — Я всегда поддерживаю своих друзей. Уверена в том, что и завтра победа будет за ними. — Ауч, ты совсем в меня не веришь? — Ну-у… — неловкость в голове Гермионы нарастала, потому что она понимала, что проворачивала Джинни. И её бесило, что даже Гарри поддерживал эту идею. — Вообще-то, Гейл действительно прекрасный вратарь, — улыбнулась Джинни. — Так что завтра будет сложно. Тебе нужно увидеть это. — Я там буду, не волнуйся. — Гейл как рассказывал, что его один раз приглашали в сборную, — сказал Гарри. — Я всё равно думаю, что Рон лучший вратарь, — ответила Гермиона, после чего Джинни стукнула её по ноге под столом. — Ау! — Что такое? — Нахмурился Гейл, а Гарри выразительно посмотрел на Джинни. — Да я… это… — растерялась Гермиона. Девушку бесило, что в такой сложный период, её самые близкие друзья вот так подставляли её. Она ведь чётко и доходчиво говорила Джинни, что не хочет никаких отношений, они ей просто не нужны. — Вспомнила про своё задание по рунам. Кажется, я допустила одну ошибку в переводе. — Меня всегда восхищало то, что ты всегда в учёбе, — улыбнулся ей Гейл и Гермиона поняла, что у него действительно милая улыбка. — Знаешь, я тоже хожу на руны. Только мы попадаем в группу со Слизерином. Мне приходится работать с этой Паркинсон. Ужас, скажу честно. Она даже простые вещи путает, из-за чего я постоянно откатываюсь назад. Боюсь, что экзамены в этом году для меня станут сложными. При упоминании Слизерина, у Гермионы на мгновение похолодели руки. Она пыталась выкинуть из головы ненужные мысли, но слова Малфоя вдруг начали крутиться в голове, отвлекая её. Из-за этого она чуть не пропустила мимо ушей слова Джинни. — Гермиона могла бы позаниматься с тобой, — слава Мерлину, что в этот момент сама Гермиона даже не трогала свою кружку, а то была высока вероятность, что она выплюнет содержимое или опрокинет всё на стол. Даже Гарри очень выразительно смотрел на свою девушку. — Она прекрасно разбирается в рунах и много знает. Даже занимается дополнительной литературой. — О, это было бы чудно, — улыбнулся ей Гейл. — Когда ты занимаешься? Можно было бы встретиться в библиотеке. Три пары глаз уставились на неё, ожидая ответа, Гермиона кажется первый раз в жизни не знала, что сказать. Её спасла чистая случайность. Она повернула голову в сторону, стараясь избежать пристального взгляда и её глаза зацепились за знакомую платиновую макушку, которая неторопливо проходила по улице. Гермиона резко вскочила со своего стула, чем не только удивила своих друзей, но и привлекла внимание других ребят. — Мне нужно проверить студентов! — Слишком громко сказала она. — Хочу убедиться, что с ними всё хорошо и они ничего не натворили. Оставайтесь здесь, я скоро вернусь, — крикнула она уже на бегу, прекрасно понимая, что не собирается возвращаться в скором времени. Она вообще не планирует возвращаться. Когда Гермиона выскочила на улицу, Малфоя уже нигде не было видно. Она не знала, с чем это связано, но почему-то остро ощущала желание поговорить с ним. Именно с ним. И именно сейчас. Гермиона не была уверена, что браслет связи сработает за пределами Хогвартса, но всё же активировала его. Вместо привычного обозначения конкретных мест, он начал указывать направление, словно небольшой навигатор. Удобно, однако. Нужно нечто подобное и на её друзей нацепить, чтобы не потерялись. Изначально Гермиона не совсем понимала, куда именно она направляется. Точнее куда именно шёл Малфой. Но потом до неё дошло, что он шёл к Визжащей хижине. Не самой конечно, а к тому место, где когда-то давно он доставал их с Роном, а потом Гарри напугал Малфоя до полусмерти. Она даже улыбнулась, вспоминая тот день. Хотя потом Гарри узнал весьма грустные события из своего прошлого, конкретно в тот момент они были самыми счастливыми детьми во всём Хогвартсе. Гермиона нашла Малфоя возле кривого дерева. Он сидел, опустил локти на согнутые колени и курил. Девушка и раньше подозревала, что он выработал у себя вредную привычку, ведь она чувствовала иногда в гостиной отголоски запаха. Но она первый раз видела Малфоя курящим. Но выглядел он как-то слишком естественно. — Чего тебе? — Спросил Малфой, даже не повернувшись, когда Гермиона подошла и встала рядом. — Если она не могла совершить самоубийство, — начала сразу девушка, набравшись смелости. — То кто-то должен был убить её. А это значит, что было совершено преступление. — Ух ты, какая ты умница. Все эти дни ты к этому выводу шла? — Идеальных преступлений не бывает, — продолжила Гермиона, игнорируя сарказм. — Должно быть что-то, что указало бы на то, кто и зачем это совершил. Она была с твоего факультета, ты знал её. И общался с её друзьями. А я нашла саму Алану. Если мы сопоставим всё, то может получится понять, что там произошло. — И ты что, мне веришь? — Приподнял одну бровь Драко, выразительно посмотрев на неё. — Я никогда не принимаю на веру только чьи-то слова без должных доказательств. Пока многое указывает на то, что это был действительно суицид. Но если все её близкие уверены в том, что она не пошла бы на такое, есть причины задуматься и поискать еще ответы. — И зачем тебе это? Испытываешь сострадание к врагам? Плохое качество, оно тебя только погубит. Ждёшь благодарности за участливость? Никто тебе спасибо не скажет, только посчитают, что суёшь нос не в своё дело. Или у тебя появилось время? Кажется, недавно ты убеждала меня, что слишком загружена. — По школе может ходить убийца, — неужели Малфой не понимал настолько очевидной вещи. — Если это не смерть в результате суицида и не несчастный случай, то кто-то убил её. А значит, где-то там ходит преступник, который должен получить заслуженное наказание. И нужно обезопасить остальных. — Какое благородство. — Я серьёзно, — жёстко сказала Гермиона. Это безразличие Малфоя её уже злило. Где те эмоции, которые она недавно видела в гостиной? Она снова хотела заглянуть под его маску, хоть и не понимала, зачем ей это. — Чего ты хочешь? — Ты знаешь, как и при каких обстоятельствах я её нашла. Несмотря на то, что я сразу бросилась помогать, могу сказать, что всё свидетельствует о том, что она сделала это сама. Там был её нож и порезы соответствуют его лезвию. — Ты сама всё сказала, — пожал плечами Малфой, выкинув окурок. — Но, — упрямо продолжила она. Драко не знал её (хотя откуда ему) и не понимал, что она уже не отстанет. — Я всё думала о том, почему именно там? Чистокровная гордячка со Слизерина решила закончить жизнь в туалете? Почему? — У меня был вариант, что она хотела сделать это там, где Слизерин будет проходить меньше всего. Чтобы остальным не пришлось постоянно вспоминать о ней, — к её удивлению, сказал Драко. Она конечно не собиралась отступать, но была уверена, что он до конца будет только отшучиваться. — Логично, — кивнула она через какое-то время. — Но почему туалет? В школе есть и другие места, мимо которых никто из вас не проходит. О чём она думала, когда легла на грязный пол в нескольких метрах от кабинок с унитазами? — Откуда я могу знать, Грейнджер? — И почему вода? С последствиями разбиралась я. Ничего не было сломано, всё работало исправно. Зачем она зачаровала краны, чтобы вода лилась, но не уходила. Более того, вода словно скапливалась вокруг тела, а не распределялась равномерно. В этом есть какой-то смысл? — Её лучшая подруга не верит в то, что Алана сама бы пошла на такое, — через какое-то время сказал Драко, а Гермиона сосредоточилась на каждом слове. — Она сказала, что год для Аланы начался не просто, но гораздо лучше, чем несколько предыдущих. Конечно она частенько злилась и её расстраивало то, что из-за матери её тоже клеймят убийцей. Но кажется она училась с этим жить. Планировала, чем будет заниматься на Рождество. Что будет делать через год, когда станет совершеннолетней, взрослой и свободной волшебницей. — Хорошо, тогда должен быть кто-то, кто ненавидел её. — У тебя есть несколько часов, а то перечислять по именам три факультета. Это потребует много времени, учитывая, что половину я не знаю. — Я серьёзно! — Я тоже, — устало вздохнул Малфой. Кажется, разговор действительно утомлял его. Но всё равно Гермиону поражало то, что он продолжал отвечать ей. Мог ведь бросить, чтобы она отвалила и оставить её тут. Её бы это не удивило. И даже не обидела. За столько лет она привыкла к грубости Малфоя, хоть и не собиралась её терпеть. — Грейнджер, нас все ненавидят. Проще сказать, кому нравилась Алана. Точно быстрее. — Не любить Слизерин и стать убийцей разные вещи. Вот я вас не люблю и даже немного ненавижу, но никогда бы никого не убила. — Это должно меня удивить? — Мне плевать, — закатила она глаза. — Должен был быть кто-то, кто выделялся. Кто-то, с кем конфликты были постоянными. Кто-то, кто возможно пугал и изводил её. Она должна была упомянуть… хоть что-то! — Я ничего такого не слышал. — Ты ничего такого не спрашивал. — А ты у нас стала работать в Отделе магического правопорядка, а я пропустил? — Я напоминаю, что согласно твоей теории по школе ходит убийца. — Я всё еще не понимаю, чего ты от меня ждёшь? — Со мной никто с твоего факультета разговаривать не будет. — Вот это новость. — Поэтому нужно, чтобы ты сам разузнал некоторые вещи, — игнорируя выпады Малфоя, рассуждала Гермиона. — Кого она часто упоминала? Был ли кто-то, кто сильно её беспокоил? Были ли какие-то особо неприятные истории? Может быть, она получала угрозы? — Её лучшая подруга отправилась на похороны. Будет через пару дней. — Я подготовлю список вопросов. — Чего?! — Удивился Малфой, как будто она говорила на другом языке. — Ты точно что-то забудешь или пропустишь, так что я подготовлю всё, чтобы ты нигде не ошибся. — Грейджер, а ты не охренела? — Лучше бы спасибо сказал за то, что я пытаюсь тебе помочь. — Я тебя об этом не просил. Ты сама последовала за мной, как какая-то маньячка. Учти, если люди, которые знают, что я тут. И если ты дважды найдёшь трупы, то станешь главной подозреваемой. — Ты идиот, Малфой! — Она развернулась, чтобы оставить его и вернуться к своим прямым обязанностям. — Я оставлю список вопросов в гостиной. — Ты точно охренела в конец. — И лучше запиши ответы, чтобы я не пропустила важных моментов. А то ты точно что-то забудешь. — Ты еще и страх потеряла, Грейнджер? Гермиона ничего не ответила, просто пошла дальше в сторону Хогсмида. И почему на её губах появилась такая странная и глупая улыбка?