Самая длинная ночь в году

Лютик пробирался по ночному лесу, подсвечивая дорогу фонариком с телефона и молил всех известных ему богов, чтобы GPS-соединение не прервалось. — Ну вот, гуляю на природе, Цирилла будет рада… — Голос Лютика дрожал, а шутки, которые он озвучивал сам себе по дороге становились все менее убедительными.—Неужели Геральт в зимний сезон не может брать заказы в крытых помещениях с обогревателем? Надо обратиться в профсоюз по этому вопросу. Вдруг, за деревьями, Лютик услышал звуки разговора. Слов было не слышно - только редкие низкие вибрации баса одного собеседника и какой-то очень знакомый звонкий баритон второго. Лютик побежал на звуки, цепляясь за голые кусты, царапая лицо о ветки и каким-то чудом не падая в рытвины под ногами, которых совершенно нельзя было увидеть в темноте. Наконец, он выбежал на небольшую поляну, где на четвереньках стоял обессиленный Геральт, а напротив него стояла клетка с существом, которое трудно было рассмотреть. Лютик подбежал ближе, освещая поляну фонариком. — Геральт! И… я? Это что, я?! Что за чертовщина тут творится?! Геральт поднял почти пустые потухшие глаза на Лютика и в недоумении перевел взгляд на клетку. — О, а вот и наш беглец! —Лютик-Оборотница вызывающе посмотрел на ошалевшего Лютика. — Тебе разве не надо собираться во Францию? — Что…Откуда ты?...Да что ты такое?! — Хочешь узнать, кто я? Смотри. На глазах Лютика и Геральта Лютик-Оборотница начал стремительно стареть, превращаясь из вечно молодого барда в сморщенную сгорбленную и жалкую версию себя. Вместо звонкого баритона дряхлая фигура прохрипела утраченным голосом: — Я - это ты, Лютик. Жалкий старик, умирающий в одиночестве. Ты знаешь, что всю жизнь бежал - от семьи, от наследства, от реальности, от успеха, заполняя огромную дыру внутри себя тем, что считал приключениями. Но когда твое дряблое тельце перестало интересовать юношей и девушек, а опасные авантюры стали непосильны для твоей старческой задницы, ты должен был признать неизбежное: ты - шут, который ничего не добился и которого никто никогда не любил. Ты как репейник цеплялся за каждую надежду на чувства, за людей, которых считал близкими, но никто не заметил, когда ты исчез и остался у них под ногами… Лютик не мигая смотрел на старика в клетке, чувствуя, как его тело парализовало. Вдруг, Геральт, который до настоящего момента не произносил ни слова, поднял голову и тихо прорычал: — Это ложь. Не. Слушай. Эту. Тварь. Голос Геральта как будто заставил Лютика проснуться, к телу вернулись силы. — Так, я, кажется, понял, что тут происходит. — Лютик поставил руки в боки и гневно посмотрел на Оборотницу. — Никто в этом гребаном мире не имеет права доводить Геральта, это МОЯ работа, а уж доводить его, притворяясь мной?! Ну, знаете, это уже ни в какие ворота. Лютик подбежал к Геральту, встал на колени напротив него и взял его лицо в обе ладони, заставляя смотреть себе в глаза. — Геральт, смотри на меня, ты смотришь? Ты слышишь меня? Геральт слабо кивнул. — Смотри только на меня. — Смотрю. — Чтобы этот мудак тебе ни наговорил - это ложь. Он сделал это, чтобы ослабить тебя, приходи в себя, слышишь меня? Дыши. Представь, что здесь только я. Все остальное - ложь. — Ты. Правда. Уезжаешь? — каждое слово давалось Геральту с огромным трудом. — Нет… то есть, да… то есть, я совершенно не так хотел об этом поговорить! — Ты уезжаешь. Из-за меня? Я - монстр? — Что? Какая ерунда, ты… Да ты лучшее, что было в моей жизни, идиот! Ты мой самый лучший друг, ты спасал мою задницу тысячи раз, ты сделал мою жизнь тем, чем я даже не надеялся она может быть, ты - сильный, храбрый, честный, ты самый лучший отец для нашей Цири, и я, блять, люблю тебя. — На несколько мгновений Лютик замолчал. — И если бы я мог вернуться на много лет назад, я сделал бы все то же самое, только говорил бы тебе, что люблю тебя каждый гребаный день, какое бы постное ебало ты не делал. Я люблю тебя, Геральт, и если бы я знал, что мой отъезд тебя так ранит, я бы даже не подумал уезжать. Я всегда буду тебя любить. На глазах Лютика выступили слезы, и он порывисто обнял Геральта, тот опустил голову ему на плечо и осторожно коснулся рукой его спины. Подняв глаза, Лютик увидел, что позади них на поляне, в сиянии зеленого света с растрепанными волосами и горящими глазами стоит Цирилла, выставив руку вперед в сторону Оборотницы, ее губы шептали какой-то текст, но расслышать ничего было невозможно. Вскоре, она замолчала и опустила руку. Зеленый свет начал медленно рассеиваться. Лютик отпрянул от Геральта, обернулся на клетку и увидел, что Лютик-Оборотница левитирует в воздухе в спящей позе эмбриона. — Цири…ты как здесь? — Лютик смотрел на нее ошалелыми глазами. — Да мой браслет чуть не лопнул от ваших уведомлений. Так и знала, что вы без меня - никуда. — Цири тихо рассмеялась, достала небольшую ампулу из сумки, подбежала к Геральту и сунула ее ему под нос. — Выпей, тебе полегчает. Рассвет через пятнадцать минут, до этого времени моих чар хватит, Оборотница будет спать. Цири села на корточки рядом с Геральтом и нежно поцеловала его в щеку. — Справитесь дальше без меня? Геральт кивнул и прохрипел: — Спасибо, Цири. Лютик отвел Цири в сторонку. — Ну и ночка. Ласточка, как всегда, на страже наших задниц? — Он нежно потрепал Цири за щеку, та недовольно затрясла головой. — Отблагодаришь потом. — Ну а как ты? Дала сегодня шанс любви? — Вообще-то я сделала это в тот момент, когда подбила тебя на это всё. Лютик вопросительно поднял бровь. — Знаешь, для поэта ты слишком туго соображаешь в метафорах и драматургии. В любом случае, я рада, что вы поговорили. — Ласточка… — Да? — У тебя помада по всему лицу размазана. Ой, а что это у тебя такое на шее… — Так, завали, мне пора открывать портал, сколько можно нянчить вас, старперы. И под звонкий смех Лютика Цирилла исчезла в предрассветной роще.