Лагерные костры

То, что я сидела рядом с водителем во время поездки, вызывало смешанные чувства: с одной стороны, было облегчение, что меня тут никто не трогает, а с другой- я чувствовала себя какой-то провинившейся школьницей, которую за что-то наказывают и находиться вместе с коллективом не разрешают. Водитель и сам больше не обращал на меня никакого внимания: он был полностью сосредоточен на дороге. Я неловко заёрзала по сидению и мельком обернулась через плечо в салон. Там стоял гомон десятков подростков. Они о чём-то оживлённо переговаривались; без каких либо ограничений матерились и беспрерывно что-то жрали и пили. Некоторые намертво зависли в своих телефонах. Меня охватила вселенская грусть. Не могу поверить, что мне придётся провести с этими придурками три бесконечные недели. Я отвернулась к окну и, не зная, что ещё делать, уставилась на пейзажи за этим окном: бесконечные поля и посадки неустанно сменяли друг друга. Я так долго не двигалась и и не отрывалась от окна, что всё моё тело затекло. Бум! Автобус подскочил на кочке и затрясся. Разговоры в салоне тут же притихли. Водитель не растерялся и мгновенно снизил скорость. Но один из подростков, который уже час пялился только в телефон, не удержался на сидении и тут же упал. Телефон из его рук вывалился. В салоне тут же раздался издевательский хохот. Хохотал здоровенный, словно каланча, накачанный подросток. Он был очень даже симпатичный. Уверена, женский пол на него уже посматривает, но вот в его взгляде не было ничего хорошего или доброго. Упавший схватил свой телефон. - Блядь такая, экран треснул! Родаки меня закопают! Хохот стал ещё более довольным. - Заткнись, Влад! Ты вонючий ублюдок! Влад перестал смеяться и схватил упавшего за грудки. Он был здоровенный, и бедный парень, уронивший свой телефон, болтался в его хватке как беспомощная шавка. - За лопатой своей следи, пока я твою вонючую рожу не расквасил. Я вся съёжилась. На них наконец-то обернулся водитель. - А ну тихо! Его голос дрожал от злости. - Все угомонились, иначе автобус поедет обратно! Кажется, эта фраза произвела впечатление даже на Влада. Он с показным отвращением оттолкнул от себя пострадавшего, который схватил с пола свой пострадавший телефон и принялся рассматривать его с самым несчастным видом. - Не повезло Гарику,- сказал чей-то писклявый женский голос. Я всё время оборачивалась на Влада и Гарика. Влад уже что-то шептал сидящим вокруг него, без стеснения указывая пальцем на Гарика, а иногда- и на меня. Вот теперь мне стало ещё хуже и страшнее. Этот Влад- абсолютный подонок, да и за каким-то хреном ещё и очень симпатичный! Наконец-то водитель остановился на безлюдном дорожном участке. Очень вовремя, пока мои шорты не стали мокрыми. - Стоянка- пять минут,- сухо объявил водитель.- Не задерживайтесь и не отходите далеко. Он открыл двери, и все подростки посыпались горой на воздух. Влад, всех растолкав, выпрыгнул самый первый. - Вот упырь,- процедила я сквозь зубы. Мимо меня протиснулся Гарик. Не знаю, почему вдруг я это сделала, но вдруг дотронулась до его плеча. - Ты в норме? Он обернулся на меня лишь на мгновение. - Пошла ты. Стряхнув мою руку, он скрылся в толпе. Меня будто засунули в раскалённую духовку- такими были мои ощущения, когда я услышала ответ Гарика. В какой-то момент я даже подумала, что он заслуживает такого отношения со стороны Влада. Моё сердце и голова горели от обиды. Я отошла как можно дальше от всех. На всякий случай я осмотрела все близлежащие кусты и деревья- вроде никого. Поскорее сделав все свои дела, я ринулась обратно, но тут неподалёку раздался треск кустов. Самым разумным было просто пройти мимо, но я не смогла удержаться, тем более, что, кроме треска, в воздух сыпались маты. Стараясь не шуметь и хотя бы на короткий миг преодолеть свою бесящую меня саму косолапость и неуклюжесть, я спряталась за широким стволом дерева и, спустя несколько секунд, осторожно выглянула из-за дерева одним глазком. Картина разворачивалась неприятная, а главное- болезненная лично для меня. Это были Влад и Гарик. - Не терпится показать лагерю как наш малыш Игорёк опписался. Меня разобрало отвращение к этому подонку. Я уже забыла всю свою обиду на Гарика, который прыгал, пытаясь вырвать из рук Влада телефон. А увидев его штаны, которые он не успел застегнуть, мне стало всё окончательно понятно. Меня разобрало дикое желание помочь Гарику, но его перекрывало другое, гораздо более мерзкое чувство- страх. Если бы я вышла, то и сама бы обоссалась и неважно, что я уже сделала на данный момент эти дела. Мне хотелось разреветься, но я хлестнула себя по щеке. Мне не только был омерзителен Влад, мне была омерзительна я сама! Я могла помочь, но вместо этого продолжала стоять за деревом и молча трястись, не решаясь больше выглянуть ни на секунду! Так продолжалось, пока я не услышала быстрые отдаляющиеся шаги. На пару минут наступила тишина, но затем снова раздался голос Гарика. - Мама? Мама! Забери меня отсюда поскорее! Исходя из его голоса, он не выдержал и разревелся. - Мам, ну забери меня! Меня раздирало чувство жалости к нему, а ещё больше- чувство собственного страха, не проходящего даже сейчас. Даже сейчас я боялась выйти. - Прошу тебя, мам! Меня уже всё достало! Голос Гарика превратился в сплошной гул, и я больше не могла расслышать ни одного слова. Очнулась я только тогда, когда услышала гул автобуса. Вероятно, время вышло, и водитель срочно звал всех обратно. Я помчалась к автобусу, но на ступеньках из-за торопливости и своей дебильной неповоротливости споткнулась и чуть не распласталась прямо перед всеми. Тут же раздались множественные, не особо скрываемые смешки. - Страшило сутулое явилось,- услышала я из глубины автобуса. Скулы мгновенно сдавил приступ рёва. Я опустила глаза в пол и поскорее уселась рядом с водителем. Автобус рванул дальше. Короткая, но невероятно обидная фраза намертво засела у меня в мозгу. Казалось, что абсолютно все присутствующие шипят мне её в уши. Слёзы так и норовили выкатиться и нервировали глаза. Мне так хотелось иметь достоинство хотя бы на то, чтобы не разреветься из-за этого, но по видимому даже это для меня слишком сложно. Но оказалось это было ещё не всё. Мерзкий шёпот раздавался всё громче, и его уже слышал практически каждый. - Кто же решится её трахнуть? Смешки заполнили салон. Мельком я обернулась: смеялись почти все. - Да она такая страшная, что к ней прикасаться противно. Я слышала это, и моё лицо пылало от стыда. - Микробов нахватаемся,- услышала я. - О, знаю! Я похолодела, узнав голос Влада. - Безглазый дедушка лет восьмидесяти. Автобус взорвался жутким хохотом. Я вся горела. Мне было страшно даже обернуться. Хотелось только одного: выпрыгнуть из этого треклятого автобуса прямо на ходу! Но в это время снова обернулся водитель. - Потише!- жёстко приказал он. Хохот поумолк, но я по прежнему продолжала ощущать на себе косые издевательские взгляды. Обернувшись лишь на мгновение, я увидела в их глазах только одно: они крутят в своих тупых бошках новые планы издевательств и вряд ли остановятся только на словесных. О, как мне хотелось уйти отсюда, убежать, спрятаться в глухой пещере. Дурацкие слёзы всё же победили меня, и теперь я размазывала их по стеклу. И если в школе я могла хотя бы во второй половине дня и на выходных отдохнуть, то в этом лагере мне придётся быть круглосуточно. Только сейчас я по настоящему это осознала. Я ведь даже не смогу спокойно заснуть. Перед глазами понеслись жуткие картины одна ужасней другой: во сне меня могли минимум вымазать зубной пастой, чем-то облить, перевернуть кровать. Сердце сжалось от ужаса и страха, едва я представила как женская часть позовёт мужскую, когда я буду спать. - Почти приехали,- объявил водитель.- Ещё где-то пятнадцать минут. Потерпите ещё немного. Некоторые подростки начали зевать и потягиваться, будто только что встали. Признаться, у меня тоже уже затекли и спина, и ноги, и задница. За окном бежали виды красивого хвойного леса и, залюбовавшись им, я смогла ненадолго отвлечься от мрачных мыслей. Но большинству конечно же было абсолютно похер на виды. Телефоны и жратва были для них всем. Пятнадцать, или на минуту, две больше пролетели несправедливо быстро. Совсем скоро я уже увидела целый ряд разных лагерей. Вот самый первый лагерь ,,Орлёнок", а вот лагерь ,,Стрела". Наконец я увидела вывеску над широкими резными воротами ,,Детский оздоровительный лагерь имени Германа Степановича Титова. Добро пожаловать!". Водитель с облегчением откинулся на спинку кресла и нажал на тормоза. Автобус плавно остановился напротив ворот. - Выходите по одному. Не толкайтесь. Я упорно сидела на своём месте. Я предпочитала лучше выйти самой последней, но избежать лишних насмешек. Вспомнив все эти мерзкие рожи, я сжала кулаки. - Сука! Креп!- злобно прошептала я. Подростки гамузом забирали свои чемоданы и сумки из багажного отделения автобуса. - Выходи,- сказал мне водитель.- Уже все вышли- осталась только ты. С очень большой неохотой я выхожу из автобуса. В ноздри тут же врывается сильный аромат хвои. Здесь всё кажется совершенно другим: и небо, и воздух, и сама атмосфера. Я забираю свою сумку из багажного отделения и вслед за остальными неохотно подхожу к воротам лагеря. На входе в лагерь стоит целая группа молодых мужчин и женщин- судя по всему это и есть вожатые. Абсолютно все они одеты в широкие жёлтые футболки, которые болтаются на них как мешки. На футболках значится абривеатура лагеря. На шеях всех вожатых завязаны бледно-зелёные платки. Низ одежды же у всех произвольный. Я невольно начинаю с интересом рассматривать эту яркую группу людей, которая смеётся, переговариваясь между собой, и смотрит на новоприбывших отдыхающих. Все галдят: и вожатые, и подростки. Шум, словно в пчелином улье, действует мне на нервы. Я раздражённо морщусь, но в это время из толпы выходит какой-то худощавый мужчина с резкими чертами лица, и все вожатые, как один, тут же замолкают. Большая часть подростков просто не замечает его появления, занятая обсуждением вопросов, безусловно, мировой важности. - Тихо! Мужчина говорит громко, но не кричит, однако этого и не надо: его голос звучит как режущая сталь. Он внушает страх и желание подчиняться. Подростки наконец-то затыкаются и готовы его слушать, или, по крайней мере, делают вид, что готовы. Мужчина обводит подростков и меня в том числе цепким въедливым взглядом. От этого взгляда хочется спрятаться- это был взгляд словно какой-то хищной птицы. Его голос зазвучал над всеми присутствующими подобно грому. - Я директор лагеря, в который вы все только что прибыли. На ближайшие три недели это ваш дом. Он на секунду замолкает, убеждаясь, что его слушают и не отвлекаются абсолютно все. - Вы все должны соблюдать ряд определённых правил, которые чуть позже разъяснят вам ваши вожатые. На лицах вожатых- смертная скука. По видимому, они объяснили это детям уже сотни раз. - Лагерь Титова- это место отдыха, саморазвития и самопознания. Вы многому научитесь, приобретёте новых друзей и закалите свой организм свежим лесным воздухом. Директор лагеря коротко улыбается, но абсолютно дежурно, и раскидывает руки. - Добро пожаловать! Он заходит на территорию лагеря. Вожатые выдыхают и жестом зовут всех за собой. Подростки снова начинают галдеть и толпой вваливаются на территорию лагеря. Когда заходит последний, дежурный ворот громко закрывает ворота и вешает на них навесной замок, отсекая любую возможность к побегу. Я печально вздыхаю и плетусь за остальными с низко опущенной головой, чтобы никто лишний раз не видел мою рожу. Сразу за воротами тянется длинная полоса асфальта. Слева располагается беседка, в которой сидит дежурный по воротам. Справа же намного веселее: там спортивная площадка с турниками, футбольными воротами и сеткой для волейбола. Когда я прохожу мимо этой площадки, то на мгновение улыбаюсь: она выглядит такой новой и блестит на солнце. До моего носа долетает приятный запах свежего дерева и резины. Практически сразу за площадкой располагается сцена- их разделяет только небольшой газон. Множество скамеек, площадка для танцев и сама сцена. В самом центре танцевальной площадки стоит женщина в белом медицинском халате. Мы все направляемся к ней. - Дети, пожалуйста, встаньте в очередь и приготовьте свои медицинские справки о состоянии здоровья. Ах, да: я проходила этот осмотр перед поездкой. Опускаю дорожную сумку на асфальт, открываю боковой карман и достаю из него слегка помятую бумажку, которая гласит, что отдых в лагере разрешён, и я не болею ничем таким заразным, чем можно заразить других. Кажется, в этой кутюрьме меня хоть ненадолго оставили в покое: все слишком заняты тем, чтобы поскорее показать свои справки, тем более, что врач проверяет голову каждого подростка. Вожатые в это время стоят слегка в стороне, ожидая и одновременно переговариваясь между собой. Наконец очередь доходит до меня. Женщина берёт протянутую мной справку, пробегается по ней глазами и кивает. Затем поворачивает меня к себе спиной, и её руки нежно касаются моих русых волос. Это были очень даже приятные ощущения, хоть и было немного щекотно. Я вдруг подумала, что ко мне никто, кроме родителей, не прикасался с такой нежность. Грудь снова сдавило от тяжёлых школьных воспоминаний: болезненные удары ногами и множество болючих синяков, плевки на одежде и в волосах, подножки... От воспоминаний я моментально вздрогнула, и врач тут же погладила меня по голове. - Не бойся. Я уже почти закончила. Я замерла и позволила ей закончить, дав убедиться, что, по крайней мере, вшей у меня в волосах нет. Когда абсолютно всех подростков проверили, началось распределение по отрядам в соответствии с возрастом. - Елизавета Тополева, 15 лет- второй отряд. Я с огромной опаской подошла к тем, кого уже определили в этот отряд. Там уже стояли двое вожатых: пухлая щекаская женщина и молодой худощавый парень. Женщина махнула рукой сформировавшемуся второму отряду. - Идёмте. - Куда?- спросил один из подростков. - В наш корпус. Идущий рядом с ней парень в небрежно завязанном вожатском галстуке кивнул. - Познакомимся. Вы обустроитесь, и тогда мы расскажем, что мы с вами будем делать сегодня и какая весёлая смена нам предстоит.