Монстры

Тонкая корка льда приятно хрустела под ногами, вызывая по-детски искренний восторг. Хэммик, идущий впереди с вечно ворчащим Аароном уже вошел во вкус и давил ледяные островки на застывших лужах с небывалым энтузиазмом. И наверняка, это вызвало бы его и у Кевина схожие чувства, однако его чересчур мрачные размышления о надвигающимся провале не давали ему покоя. Остальные члены «Монстров» будто бы забыли о таком маленькой, на первый взгляд не важной детали, в виде солиста, который так и не появился в их группе, а ведь дебют подкрадывается все ближе! Эндрю вышел из игры на время, что стало самым болезненным ударом по ним, но его спонтанное возвращение все равно не могло их не радовать. Отлично, они смогли удержать одного члена их группы до незапланированной отставки, можно выпить за это, но что делать со вторым участником, которого, несмотря на их многочисленные попытки, не удавалось найти? Вновь проверив телефон, Кевин обнаружил, что до их феерического провала остался жалкий месяц и 2 дня. И мысль о неизбежном сжимала его череп железными тисками. Но, стоит признаться, что-то внутри Дэя отчаянно верило, что решение найдется. Обязательно найдется! Всего один человек, один гребаный участник их несостоявшейся группы все изменит. В голове парня даже проскочила мысль, что он согласился бы на предложенного первого встречного лишь бы это могло спасти их. Спасти их мечту.  Наверное, в силу непомерной гордости Кевина Дэя или, хуже того, в силу детских обещаний, данных ими друг другу, но вновь переносить дебют он не планировал. Ни когда тексты всех песен готовы, ни когда их худая работа в команде стала более слаженной, ни когда Эндрю вернулся к ним. Кевин не может допустить очередной неудачи. Иначе никто не станет пытаться в третий раз в надежде осуществить их глупую детскую мечту. Тогда, утром, 12 декабря, на свет родились первые строки песни, у которой до сих пор нет названия. В то время Аарон был до ужаса стеснительным, потому увидеть четыре коротеньких строки смогли лишь они трое. Но именно это кривое, но цепляющее четверостишье стало первым шажком к их мечте. И, спустя 10 лет, Дэй все еще не мог представить, как его смело брошенные слова о том, что их группа заявит о себе именно 12 числа 12 месяца в году, смогут сбыться. Гнетущие мысли о том, что оно вскоре упустят шанс царапали грудь, словно дикие кошки, но кое-что отвлекло парня от душевных мук. Кое-что, помимо терзающих его тревог беспокоило его не меньше. Парень не мог отделаться от чувства, будто бы их преследуют. И обе эти устрашающие мысли путами сковывали Кевина, от чего тот мог только безысходно вздыхать из-за первой, шагая за своей семьей, и беспомощно оглядываться по сторонам по вине второй. Казалось, что ни Ники, но Аарон этого не замечали, увлечённые более интересными вещами, например тактикой Хэммика «Как я определяю гей ли этот парень».  Ники увлечённо разъяснял по каким признакам можно с практически стопроцентной вероятностью определить чужую ориентацию, на что Миньярд лишь хмыкал да поддакивал, не желая особо вникать в суть этой самой «тактики». Удивительно, но иногда и Аарон отбрасывал свои чересчур «гомофобные» взгляды на жизнь (если их так можно было назвать) и просто предпочитал не обращать внимания на подобные мелочи.  Тем не менее, не громкие возгласы Хэммика о геях на всю улицу, а именно незнакомец позади, будто змея крадущийся за ними, и столь же молниеносно исчезающий из виду, слегка беспокоил парня. Однако Кевин все же забыл о преследующей его идеи маньяка-убийцы, следующего за ними по пятам, и зарекся больше не смотреть ужасы с Ароном в 2 часа ночи. Обогнув консерваторию, парни оказались возле небольшой площадки, где по обыкновению парковались все студенты, имеющие деньги на машину, независимо от того, что эта площадка вовсе не предназначалась для парковки.  Неудивительно, но там оказался и Эндрю, что облокотился на капот машины и уныло потягивал сигарету, глядя в небо, затянутое серой дымкой. Кажется, никто и не заметил сколько прошло времени с тех пор, как мятные сигареты сменились на другие, карамельные. Но Дэй однажды случайно обратил внимание на сигареты, которые по обыкновению валялись по всему дома, но удостаивались внимания лишь от одного его жителя. Дэй не мог прочесть ответ в глазах блондина, но что-то внутри подсказывало ему, что это как-то связано с его внезапным возвращением в группу. Одно из таких произошло накануне, как только «плохой» Миньярд соизволил вернуться из своего мини-отпуска, который Эндрю предпочёл назвать короткой отлучкой. Парень в (несвойственном ему) приподнятом настроении переступил порог дома, громогласно сообщая, что в следующий понедельник их всех ждёт репетиция в студии. Ники пришёл в восторг, предлагая отпраздновать в «Райских Сумераках», Аарон же пробормотал что-то неразборчивое в ответ, но, глядя на обоих, можно было прочесть их неподдельную радость в глазах. Один лишь Кевин был больше удивлён, чем обрадован. Вопросы жужжали в голове, словно мухи, которых было невозможно отогнать. Казалось, все без лишних вопросов приняли подобный исход событий, проглатывая эти, на первый взгляд, простые слова Эндрю. Но не стоит забывать о том, что с Эндрю Джозефом Миньярдом никогда не бывает легко.  И наконец, подойдя ближе к машине, Кевин обратил внимание, как блондин слегка выпрямился и вытащил сигарету из зажатых губ, нарочно демонстрируя ее перед всеми. Странный жест был воспринят не всерьёз, особенно учитывая то, что никто из их компании не имел такого страшно-губительного пристрастия к сигаретам, как Эндрю. Но оказалось, подобный жест не имел к ним никакого отношения. Воображаемый маньяк, следовавший за ними, оказался вполне реальным. Где-то слева от него материлизовался человек, который быстро прошмыгнул вперед и оказался в преступной близости к Эндрю. Аарон на мгновение замер, Хэммик умолк и в недоумении глядел на незнакомца в капюшоне, который бестактно выкрал сигарету прямо из пальцев Эндрю, затянулся как следует и выдохнул яд обратно, только-только успев наполнить им легкие. Время замерло. Трое парней глядели на рыжего незнакомца и, по совместительству, придурка, который сейчас лишится если не жизни, то руки однозначно. Однако «взрыва» не последовало. Близнец в ужасным характерным и острым оружием под повязками лишь слабо фыркнул на эту выходку, прошептав короткое «Идиот».  — И что это было?.. — обретя дар речи, Хэммик шагнул назад, оглядываясь незнакомца с ног до головы. — Эндрю, что это.. — к сожалению, холодный голос Аарон пресек все попытки Хэммика выяснить в чем дело.  — Кто это? — почти оскалился Аарон. Его голос сквозил неподдельным недоверием. Кажется, он все же догадывался, кто стоял перед ним, но до сих пор отказывался принимать. — Твой дорогой Натаниэль, сэр гомофоб. — с милой улыбкой подметил Джостен, ровняя сигарету с асфальтом.  — Натаниэль?! — вскрикнул Ники, удивлённо разинув рот, как это делают актеры в плохих фильмах. — Кевин, ты это слышал?! — Хэммик беспорядочно оглядывался по сторонам, тыкая пальцем на Нила, будто ребёнок, увидевший экзотическую зверюшку в зоопарке. — Не соизволишь объясниться, Эндрю? — потребовал ответа Дэй, прерывая словесный понос Ники, на что Эндрю лишь тихо фыркнул.  — Знакомьтесь, наш новый вокалист. — «плохой» Миньярд развёл руки в жесте дирижёра, словно это представление, а главную роль играет не кто иной, как этот оборванец в потрёпанной ветровке, из-под которой выглядывало худи на три размера больше. Кевину почти удалось подавить смешок, однако все присутствующие — благодаря неловкому молчанию — отчётливо слышали это «пфф». Одарив унылым взглядом Дэя, Эндрю безмолвно пошел в направлении водительского сиденья, пряча пачку сигарет в кормане джинсовки. Его примеру последовал и рыжий оборванец, беспардонно опережая Кевина и направляясь прямиком к переднему пассажирскому сиденью. От этой нескрываемой наглости искры гнева вспыхнули в ярко-зелёных глазах, однако вскоре утихли, по весьма очевидной и видимой причине. Будто бы можно занять место спереди — рядом с Эндрю — так легко. Ему ещё повезёт, если отделается одним-другим ушибом да синяком. Сейчас пизды получит и сядет назад, — пробубнил себе под нос парень, как вдруг Нил привлёк его внимание. Конечно, такой пристальный взгляд на себе никому бы не пришёлся по вкусу. Тем более, что эти глаза глядели на него с явным недоверием и заносчивостью.  — Глупо оценивать мои вокальные данные по одежде, истеричка. — Джостен отсалютовал ему в лучших традициях «плохого» Миньярда и, улыбнувшись напоследок прямо в лицо разъяренному парню, уселся и закрыл дверь.  Стоп, как он его назвал?  Истеричка?!  Бывало такое, что братья Миньярды в шутку называли так Кевина, однако об этом прозвище, как и о десятках других оскорблений, придуманных ими же, ни мог не знать никто. Безусловно, кликухи раздражали, с другой стороны они было по-домашнему родными, потому что в историю их создания были посвящены лишь четверо. И это ещё больше подливало масло в огонь. К чёрту этого оборванца, но какого хуя Эндрю посвящает первого-встречного в их секреты и сплетни?!  — Сукин сын! — скрепя зубами, прорычал Кевин. — Я его.. — проглотив гневные слова, парень заметил, как Эндрю ухмыляется, показывая пальцем на задние сиденья через приоткрытое окно. — Нет, сукины дети! — с активными рукоплесканиями, Кевин все же сел в машину, центр уступив Ники, как самому неагрессивному среди их троицы. Повисло тяжёлое молчание, которое, казалось, никто не желал разбавлять разговорами. Как и Кевин.  Аарон отстранённо глядел куда-то за стекло, кажется, полностью абстрагировавшись от мирской суеты. Ники нервно то потирал, то поправлял рукав плаща, до сих пор сохраняя молчание, что для него было делом непривычным. Один Кевин выражал открытое недовольство ситуацией своими меткими и острыми взглядами, то на Аарона, то на Ники. И наконец Дэй, как самый настоящее не-ссыкло, решился на месть. Глупую, детскую, но месть. А-ля маленький подъебчик, чтобы указать этому появившемуся из воздуха придурку на свое место. Внезапно Кевин отодвинул сумку в сторону Ники, слегка согнул ноги в коленях, а затем так же резко ударил о спинку кресла перед ним, не задумаясь какие последствия его ожидают. Операция была повторена несколько раз. С тихим смешком незнакомец заворочался, а затем внезапно опустил кресло назад на манер кровати-раскладушки, придавливая колени жетской спинкой кресла и встречаясь с темными — от гнева — зелёными глазами, в которых Нил с лёгкостью прочёл целую тысячу колкостей и оскорблений.  Что ж, иногда иметь больно длинные ноги невыгодно. Злорадно улыбаясь, Джостен выжидал ответного выпада, краем глаза наблюдая за редакцией остальных, но в первую очередь за Эндрю.  Аарон скучающе глядел в светло-голубые глаза в попытке отыскать ответ, но до сих пор оставался безучастен: Кевин начал первый и получил по заслугам. Кажется, этой тактики придерживался парень.  Другой же — Ники — лишь удивленно сворачивал губы в овал, не произнося и слова. Лишь Эндрю оставался «таким же». Ни удивления, ни замешательства — на его лице не было ничего. Разве что лёгкая тень усталости, хорошо скрываемая от остальных членов семьи.  — Выродок!.. — только и прохрипел парень, пытаясь как-то отодвинуть кресло, больно стесняющее его ноги. Он почти вытащил первую ногу из-под этой «ловушки», как Нил посильнее навалился телом на кресло. Новая угроза почти вырвалась из его рта, как Эндрю тяжело выдохнул, привлекая к себе внимание Нила, после этого направляя карамельно-карие глаза в сторону своего придурка, чьи волосы в горизонтальном положении разметались повсюду. Беглый, но ясный каждому взгляд, поднял кресло в изначальное положение. И все же через пару секунд парень слегка опустил его, пусть и не так сильно как в прошлый раз. Миньярд за рулем будто бы не обратил на это внимание и это, определено, ещё больше разгневало Кевина. Слишком хорошее отношение к слишком подозрительному парню, внезапно втесавшемуся в их компанию, выводило из себя. И заставляло задуматься. Отсутствие комментариев со стороны Эндрю  или маленькая перепалка Дэя с Натаниэлем, а, может бытом и все вместе так угнетало атмосферу, что даже Ники, известный своей общительностью, не посмел нарушить тишину, лишь тихо сокрушаясь вопросами по типу: «Все окей?» в сторону Дэя.

***

Sleep under the knife Спи под лезвием ножа. Is it right that I need it? Правда ли, что он мне нужен? Первые строки. Воздух в лёгких застыл, напоминая собой больше медицинскую вату, нежели кислород. Что-то необычное было в этих простых, на первый взгляд, словах; что-то режущее и терзающее грудь в том, как дрогнет голос при произношении этих слов. В безмолвии все слушали мёд, льющийся из уст Натаниэля. Но все слушали по-разному:  Один внимал тексту, обращая внимание на необычный выбор песни. Другой наблюдал за языком телом, примечая каждую деталь, каждую эмоцию и то, как парень отдавался этому дело.  Третий акцентировал внимание на голосе. Бархатистый с лёгкой хрипцой — и это лишь малая часть, которую можно было узнать по первым строкам.  А Эндрю не анализировал текст, не изучал его эмоции на лице, и не слышал его. Он чувствовал. Всем своим естеством ощущал «это». Казалось, будто бы голос сосуществовал отдельно от тела. Пение было другим. В нем был проблеск надежды и мрак горести одновременно, и этот чарующий голос рисовал силуэт чистый, но в тоже время ужасно оголенный, будто человек, которому сорвали кожу. Это страшно напоминало ему их часы откровений, в один из которых губы Нила Джостена самовольно признались во всем. В том, что сотворил его отец; в том, насколько он был рад его смерти; в том, что ему до сих пор страшно глядеть на себя в зеркало, потому что он видел ее — копию этого голубоглазого чудовища.  Hang a little more  Продержись еще чуть-чуть. Мольба в голосе заставила Эндрю вздрогнуть. Джостен пел, возможно, обращаясь к самому себе, что таился в клетке рёбер, там, где бродил во мраке ужасов маленький Натаниэль Весненски.  Just so I can feel it  Так, чтобы я смог ощутить это. Sleep under the knife Спи под лезвием ножа. Is it right that I need it? Правда ли, что он мне нужен? Yeah, yeah Ага, ага Нил чувствовал как его губы пересохли, чувствовал пот, проступивший на шее, чувствовал легкое покалывание в животе от волнения, и просто наслаждался этим.  При выборе песни он не опирался ни на что. Если говорить честно, не было и речи о том, что бы продумывать песню заранее. Ему нужна была такая песня, чтобы привлечь их внимание, заставить их понять и внимать его словам. И он заставил. И когда он наконец остановился в паре метров от Эндрю, разворачиваясь к одновременно знакомым и незнакомым лицам, слова сами вспылили в голове, как давно забытый стих, что внезапно вспомнился спустя долгие годы. И почему-то в подсознании проснулись именно эти строчки. Строчки куплета той песни, которая казалось ему родной. Строчки песни, которую он ненавидел и любил. И сейчас, стоя перед ними, Нил чувствовал лишь удовлетворение, будто бы позабытое в прошлом желание исполнилось.  Немногое можно оценить по короткому отрывку малоизвестной песни, но все те чувства, что вложил в эти строки Нил, определенно, сыграли свою роль. В сопровождении его чарующего голоса фраза «Спи под лезвием ножа» приобрела иной оттенок и вкус. Более мрачный, и более горький. Пусть и не намеренно, но Нил поведал им о своей жизни. О той крупице в бескрайнем океане по имени «Нил Джостен». Внезапный радостный крик Ники вытянул парня из своих размышлений: — Да ну тебя!? — Хэммик налетел на него, стискивая в своих объятиях, — Ты, конечно, секси, но я не ожидал, что ты еще и талантище! — он, словно заведенный, вновь и вновь щебетал что-то про его тело, после про голос, после снова про тело, при том его лицо буквально светилось от счастья. Благодаря столь радушному приему на губах самого Нила невольно появилась улыбка. Сердце было преисполнено такой необъяснимой радостью, что Нил не заметил как и сам обнял его, бодро отвечая на все комплименты парня. — Наконец, мы все в сборе! Да ведь, Кевин?  Но парень отстранённо глядел в потолок, переосмысливая услышанное им. Гордость всегда была превыше, но заразная радость подкосила и самого Кевина Дэя. Они нашли его. Это их шанс. И его никак нельзя упустить! Спустя долгую минуту в ожидании ответа, изумрудные глаза все же нашли голубые и Кевин произнес эти слова, проглатывая недавнюю обиду: — Это было неплохо, оборванец. — коротко ответил парень, слегка приподнимая уголки губ.  — А тогда, в Райских Сумерках, говорил, что это было невероятно! — парировал Ники, глядя как лицо друга заливается густой краской, и тут же шёпотом объясняя Джостену, что это был комплимент, а комплиментов от Кевина дождаться ой как сложно..  На самом деле, Нил не особо волновался по поводу того, как его примут участники группы. Все же — он был единственным сносным вариантом, учитывая, что срок поисков подходящего кандидата ограничен, а «жюри» в лице Кевина лишь усложняет и так трудноисполнимую задачу  в несколько раз. Но в итоге, трое членов группы уже приняли вступление нового кандидата, в отличии от последнего, чьё одобрение можно завоевать так же просто как доверие Эндрю. И он — брат Эндрю, чертов гомофоб и ебучий зубрила — Аарон Майкл Миньярд. 

***

Вечер был теплым. Ветер изредка заглядывал на крышу, потому причин для беспокойств не было. Однако Аарона Миньрда ужасно знобило. Знобило и трясло от мысли о предстоящем разговоре. В груди клокотала злость, вместе с ней страх и что-то еще, чьей сути понять не мог и сам блондин. Когда его ноги ступали по лестнице, ведущей к крыше консерватории, мысли были чисты, однако стоило ему увидеть своего близнеца там, на краю крыши, что-то в груди сжалось. Эндрю сам предложил сделку, но сейчас.. все неправильно. И это жутко раздражало нормального близнеца. Но дальше молчать было невозможно. Именно поэтому накаленный между ними воздух разрезал тихий вопрос: — Что это значит? — Аарон почти потерял нотки заносчивости, столько присущей его обычному тону, из-за чего его голос звучал неестественно беспокойно.  — Конкретнее, я не читаю мысли, — бросил Эндрю, даже не поднимая глаз на брата.  — Эндрю, черт возьми, что с этим Натаниэлем?!  — А что с ним? — впервые за последние 30 минут, проведенных в компании близнеца, блондин взглянул на Аарона.  — Не строй из себя дурочка, ты прекрасно понимаешь о чем я! — голос предательски дрогнул в конце предложения, но ни один из них не обратил на это внимания. — Ты нарушаешь сделку!  — Я-то? — Эндрю сжал повязку на своей левой руке, чтобы более четко ощутить соприкосновение кожи с уже нагретым металлом, обращаясь лицом к близнецу. — Мне напомнить тебе о той сучке-черлидерше? Ты первым нарушил сделку, у тебя нет права что-либо мне предъявлять. — черт его дери, но Эндрю был прав. Именно он первым нарушил их договоренность, однако стоило его брату совершить тоже самое, как Аарон тут же прибежал плакаться в жилетку о несправедливости жизни. Да, глупо. Но по какой-то причине, каждый раз глядя на рыжего однокурсника, близнец чувствовал странную тревогу в груди, тесно переплетающуюся с беспокойством за своего брата, и от этого становилось еще более невыносимо. И потому он здесь. Истерит, хандрит или жалуется на жизнь — плевать, как это расценивает «плохой» Миньярд, Аарон должен, нет, обязан узнать все ответы. Иначе не сможет спокойно спать.  Изживая свои последние мгновения, сигарета слегка дымилась. Ветер играл с тонкой дымкой, как лев со своей жертвой. И чем-то этот разговор напоминал охоту льва за беззащитной антилопой. Аарон осторожно ступал по раскаленному металлу под названием «характер чертового брата» в надежде отыскать ответы на свои бесчисленные незаданные вопросы, что в минуты тишины накаляли воздух между ними до искр. И каждый из близнецов понимал это. Потому вопросы первого были аккуратными (насколько это было возможно). Потому ответы второго стали в два раза короче, чем обычно. И, не сдержавшись от этого невыносимого увиливания, «нормальный» Миньярд внезапно выпалил:  — Но Эндрю,  это блядский Натаниэль!  — Блядский? — золотые глаза остро впились в такие же золотые родные глаза. Очевидно, данный эпитет пришёлся «плохому» близнецу не по вкусу. Оттого по спине Аарона прошлись мурашки, неприятные и беглые. Ему стоит остановится, если он не хочет.. например, внезапно прыгнуть с крыши? Но поганый и длинный язык близнеца жил отдельной жизнью.  — Этот оборванец носит какое-то тряпье..   — Эндрю свел брови к переносице, — То есть.. его внешний вид не вызывает никакого доверия! — Эндрю заострил внимание на последних словах, и перед глазами самовольно всплыли рваные линии шрамов, украшающие тело Джостена, как беспорядочные мазки краски — полотно художника. И этот жест был подмечен близнецом. — В смысле он какой-то странный.. вечно пропадает непонятно где.. Наверняка он какой-нибудь бандюган-шестерка — близнец подавился воздухом со звуком, больше напоминающим смешок. Чтобы вот этот язвительный комок колкостей и саркастичных шуток был какой-то шестеркой? Как минимум самым отъявленным громилой, если не главарем по совместительству. Но что-то не позволило Эндрю не огрызнуться в ответ. Кажется, влияние этого чертового Нила. Опять.  — А мы разве милые и пушистые? — Аарон умолк, будто бы его язык впервые отказывался съязвить в ответ на колкость.  Почему-то Эндрю выглядел по-странному довольным. Это пугало. Будто бы только мысль об этом рыжем придурке успокаивало его. 

                                   

***

— Нил, я что, хуже Эндрю? Ты только глянь на меня! — заплетающемуся (очевидно, по вине третьей бутылки водки, разделенной с Кевином на пару) языку Ники ничего не мешало вновь и вновь задавать все более и более провокационные вопросы, — Может быть, он и симпатичный, но я же в сто раз лучше, нет?! — звенящий голос гремел в ушах, словно тысячи барабанов, и, к сожалению присутствующих, никто не мог заткнуть его обладателя. С каждой секундой, с каждым вопросом, более странным и изощренным, нежели предыдущие, Эндрю чувствовал странное раздражение, зудом распространяющееся под кожей. И лишь редкие ответы почти-пятого-участника унимали это чувство, но вместе с тем пробуждали в блондине еще большее любопытство. Какую правду он расскажет монстрам? И расскажет ли вообще? Именно это вопросы заставляли «плохого» близнеца оставаться в кресле-мешке, изредка цедя виски из стакана. Необычно спокойный тон Нила, который все еще мусолил своей первый стакан виски со льдом, так любезно предоставленный ему Николасом со словами: «Не отставай!», слегка скрашивал ситуацию. Казалось, Нил прощупывала почву, словно он какое-то дикое животное, оказавшееся на новой территории. За этим было забавно наблюдать: на многочисленные вопросы кузена Джостен хоть и отвечал с неохотой, однако был предельно честен. Впрочем, вопрос о его семье, мечте и ориентации все же пролетели мимо ушей, оставляя после себя лишь место догадкам. И Эндрю продолжал наблюдать: за словами, вылетающими изо его рта; за правдой, о которой знал и сам Эндрю; за глазами, что иногда ловили взгляд ясно-карих глаз. Разговор близнецов на крыше пару часов назад все ещё мельтешил перед глазами Эндрю, ярко отражаясь в мыслях с каждым новым глотком виски. Аарон же предпочел упиваться энергетиками вусмерть, как обычно это и делал. Он был таким же, как всегда: хмурым, вечно недовольным и обозленным на мир. И, наверное, «плохой» Миньярд не заподозрил бы близнеца в обиде, если бы не косые взгляды, посланные ему и «блядскому Натаниэлю».  — Натаниэль, — рыжий слегка встрепенулся, тут же обращая свое внимание на говорящего, — Чтобы вступить в нашу группу, необходимо пройти проверку.  — Ники округлил глаза, поглядывая то на Аарона, то на Эндрю, и после обращаясь к Кевину, выпившему добрую половину бутылки, шёпотом: «У нас есть такая проверка?!» Джостен предпочел пропустить перешептывания монстров мимо ушей.  — Я слушаю, — отозвался парень, оставляя так и недопитый стакан виски у мешка, всецело обращаясь к Аарону, — Что за проверка, сэр гомофоб? — усмешка украсила его губы, от чего у нормального Миньярда внезапно появилось желание приложить рыжего чем-нибудь да потяжелее. Ники попытался сдержаться, однако сдавленный смешок все же соскочил с его губ, резко разрушая звонкую тишину, возникшую от слов рыжего. Вновь взглянув в карие глаза, Нил отметил что-то для себя, но Эндрю так и не мог понять, что именно. Интересно.  — Проверка? — Аарон пожал плечами, — Никому кроме них, — он указал пальцем на пьяного вусмерть Кевина, который почти облизывал несчастную полупустую бутылку водки, и на Ники, который до сих пор удивленно хлопал глазами, не в силах сообразить, что вся эта проверка — одна сплошная шутка. Глупая месть Аарона, благодаря которой тот надеялся избавиться от почти-пятого в их группе. — ни-ко-му не удавалось отличить нас. — Аарон состроил самую самодовольную гримасу, — Эндрю? — близнец лениво потянулся, но через пару минут в немом согласии последовал за братом, будто бы специально не оборачиваясь в сторону Нила, пусть и четко ощущал хищный взгляд пронзительно голубых глаз на своей спине.  Спустя десяток минут из дверей вышло два абсолютно одинаковых (на взгляд обычного смертного) человека. На обоих серые мешковатые толстовки, которые исключили возможность признать одного из близнецов по мускулам или повязкам. Волосы их были специально, нарочито гладко зачёсаны на правый бок, а лица не выдавали ничего кроме пустого безразличия.  — Ахуеть.. они ж одинаковые.. — пролепетал Ники, не поднимаясь с кресла, после чего тут же захлопнулся, почувствовал у губ горлышко бутылки от водки, которая была уже пуста. Кузен вопросительно уставился на Кевина, однако тот, кажется, прозрел и принял месть Аарона за глупую шутку, что не должна была раскрыться раньше времени.  — Все очевидно, верно, Нил? — с толикой смущения поинтересовался Дэй, глядя то на одного, то на второго близнеца. Что ж, стоит признаться, что отличить их было непросто, пусть и невозможно, однако Кевин все же скрыл факт того, что ему нужно немного подумать, прежде чем предположить, где стоит зубрила, а где — монстр. Николас удрученно взглянул на пустую бутылку и отбросил ту в сторону, вновь обращая внимание на близнецов, ничем себя не выдававших.  — Аарон, я выпью твой энергетик? — но ни один из блондинов не шелохнулся. — Черт возьми, — тихо простонал Хэмиик, — хоть намекни.. — кажется, алкоголь в крови существенно усложнял и без того нелегкую задачу. Остался лишь Джостен, все это время наблюдавший за каждой эмоцией, проскальзывающей на лице близнеца справа. Спустя минуту раздался смешок, слетевший с губ Нила, и тот влил в себя остатки виски, перемешанного со льдом. Лениво потягиваясь, парень приблизился к близнецам, акцентируя внимание на том, что стоял слева. Ровно три шага разделяли его от разгадки, но почему-то Нил хотел, чтобы это продолжалось вечно. Лицо перед ним не выражало почти ничего.  Еще один шаг.  Нил остановился, внимательно разглядывая незнакомые и одновременно родные черты лица. Карие глаза, отведённые в сторону, больше напоминали стеклянные бусинки из-за этого напускного равнодушия. Еще один шаг.  Лицом к лицу, их взгляды встретились. Джостен не пытался сдерживаться: очередной смешок сорвался с губ, за чем и последовала реакция: гнев. Нил четко читал этот огонь ненависти в чужих глазах. И от того вся эта глупая проверка казалось ему еще забавнее.  Первое — реакция.  Лишь по короткой заминке во взгляде близнеца, гипотеза приобретала свои первые доказательства.  Второе — дыхание. Они пили вместе лишь дважды, но как и в предыдущие разы Эндрю всегда пил виски, в том время как Аарон предпочитал водку с энергетиками. По крайней мере сегодня уж точно. Разгадка становилась все ближе. Третье — поза. Приподнятый подбородок, сжатые челюсти и широко расставленные плечи всегда выдавали плохого близнеца среди них двоих. Нет так уж и сложно было догадаться кто из них кто. Четвертое — губы. В памяти Нила ярко отпечаталась форма губ Эндрю. И он с уверенностью мог утверждать, что губы Аарона отличались. Когда речь заходила о первом (плохом)  близнеце, то его гнев скорее проявлялся через оскал или ухмылку, которым не сопутствовало ничего хорошего. Он узнавал это улыбку из тысячи, но сейчас перед ним был лишь раздосадованный, но все ещё обозлённый на него «подросток», если так можно назвать человека, чьё развитие остановилось на этапе: «Я весь такой нелюдимый и пью энергетики».  И пятое , но не менее очевидное — глаза. Они же, блядь, выдавали их с потрохами!  Радужка глаза было более тусклой и (будь это оплотом первой любви или бредом сумасшедшего), та вовсе не имела этой нотки хитрости и, вместе с тем, хладнокровия, что так были присущи Эндрю. Взгляд Аарона было скучен и сер. В глазах же Эндрю, что на солнце отливались золотом, можно было пропасть на долгие-долгие годы.. или, быть может, вовсе заблудиться и не найти путь обратно? Впрочем, такой исход казался Нилу вполне удовлетворительным. Парень почувствовал внезапное желание закурить, а вместе с тем и покончить с этой глупой проверкой. — Мой справа. — указывая пальцем на Эндрю, ответил Нил.  Голубые глаза внимательно следили за сменявшимися на лице Аарона эмоциями. Все же, стоило ему подойти к нему так близко, создавая ложную вероятность того, что он посчитал Аарона за Эндрю, как лицо первого внезапно исказилось в забавной гримасе. Тот будто бы на мгновение потерял доступ к кислороду и не мог проронить и слова. Воспользовавшись секундной заминкой парня, Нил метнул взгляд в сторону Эндрю, примечая, что вечно-скучающее выражение лица парня исчезло. Губы его оставались неподвижны, однако глаза полностью выдавали мысли. — Кажется, я пропущу много интересного, — пожал плечами рыжий, — но я хочу курить. — объявил Джостен, тут же оборачиваясь в направлении двери, однако останавливаясь прямо перед ними на мгновение, — Ах, да. Хуевая попытка, Аарон. — скопировав жест Эндрю, тот отсалютовал и исчез.  В комнате повисла тишина. Достаточно угнетающая, чтобы можно было различить удивлённые вздохи Ники и полупьяный  бред Кевина, что был не менее шокирован подобным исходом. От нормального близнеца не исходило и звука с того момента, как Эндрю цокнул языком, стоило рыжей проблеме исчезнуть из зоны видимости, а затем и сам не отправился за ним вслед.  Что, блять, пошло не по плану?  Аарона Миньярда слишком мучил данный вопрос. Они были стали одинаковыми. Насколько идентичными, насколько это, чёрт побери, было возможно. Окей, кажется, Аарону придётся начать верить в любовь или же он будет вынужден сойти с ума. Иначе, где объяснение всему этому пиздецу?! Вероятно, чтобы найти ответ, одна лишь банка энергетика не поможет. Еще нетронутая бутылка водки идёт в ход. 

***

По рассказам Эндрю, Нил вполне мог представить, что из себя представляет «логово» монстров. Зайдя внутрь, тебя встречает длинный коридор, что разветвляется на множество комнат. Слева — кухня совмещённая с гостиной (где обычно и располагался Ники) , справа — комната самого важного на должности гомофобов — Аарона, за ней следовала комната истерички, привереды и наконец обожателя 40-ка градусного алкоголя в одном лице, а прямо по коридору нашла своё место и небольшая ванная комната. Но лестница ведущая на второй этаж, вела лишь к мини-студии, что создали монстры из подручных материалов.  Джостен тайком прошмыгнул на второй этаж, пусть будучи не полностью уверенным, что у него есть на то дозволение, и стал разгуливать по нему в поисках чего-то интересного. Возможно, Нил подсознательно искал выход на крышу, как в консерватории, но умом тот понимал, что он вовсе не в этом обветшалом здании, где создают и лепят по кусочкам себя многие певцы и музыканты. Отвлекшись на старые воспоминания о прохладном ветре, сигаретном дыме и горячих губах Эндрю, Джостен непроизвольно наткнулся на две двери. По аромату шампуня, исходившего из приоткрытой двери, несложно было догадаться, что одна из них вела в еще одну ванну. Вторая же была вполне опрятна, пусть ничем не отличалась от предыдущей за исключением громогласной надписи «Не входить». Излишнее любопытство всегда выходило парню боком, но и в этот раз он повелся на поводу сиюминутному желанию и отворил дверь. Лёгкий ветерок приветливо встретил Нила и услужливо подхватил рыжие пряди, развивая их редкими порывами воздуха, что прокрадывался в комнату из приоткрытого окна.  Комната Эндрю.  Аромат его одеколона и соленой карамели смешался со свежестью ветерка, воссоздавая череду воспоминаний в голове Нила. Именно так пах Эндрю. И ему определенно нравился этот запах. Может быть, кому-то он мог показаться резким, но Джостен почему-то был уверен, что именно так должен пахнуть дом. Лишь спустя пару минут, Нил вошёл внутрь, аккуратно прикрывая за собой дверь. Эндрю никогда не упоминал о своей комнате. Лишь то, что на втором этаже «нет ничего интересного». В понимании Нила это абсолютно точно шло вразрез с тем, что он мог счесть любопытным.  Пальцы притронулись к полке, где в ряд стояли книги, некоторые из них были стары, но бережно хранимы, другие же были удивительно молоды и не менее любимы. За полкой следовал рабочий стол, на котором в полном хаосе располагались какие-то заметки, пачки сигарет и.. фантики.. Это заставило Нила непроизвольно улыбнуться. Пусть Миньярд и казался всем родственникам ужасающим монстром, в нем было место и для таких милых привычек. Джостен обратил внимание на фотографию, что в первое мгновение показалась ему незнакомой. Но.. на ней был изображён он.  Натаниэля многие фотографировали, все же он был «звездой» Райских сумерок. Но на ней был не Натаниэль, не восходящая звезда, которой не суждено подняться выше уровня выступлений в клубе, а Нил. Самый обыкновенный Нил: без вычурного макияжа и кричащего наряда; без сексуальной улыбки и эффектной причёски — это был обычный спящий Нил. Пальцы непроизвольно потянулись к фотографии, но что-то внутри Джостена заставило его одернуть руку. Вместо этого, парень прихватил пару сигарет и зажигалку, так удобно подвернувшиеся под руку, и направился к окну с предвкушением пейзажа, что открывался лишь на крыше. Одним рыком воздух ворвался внутрь через открытое настежь окно, сметая пару листов бумаги. Нил запамятовал извиняться за это позже. Крепко вцепившись в оконную раму, парень перепрыгнул бортик, ожидая оказаться на шатких черепицах, однако вместо этого под ногами его встретил какой-то не скользящий материал, расклеенный то тут, то там по все крыше. Хмыкнув себе под нос, Нил переместился на участок побольше, затем перепрыгнул на еще один, за ним — следующий и так оказался почти на самой вершине, где очень кстати оказался еще один участок антискользящего материала прямоугольный формы. Устроившись на нем, Джостен наконец взглянул вверх, наблюдая за тем, как медленно догорал день. Раскалённое солнце, стремительно скрывалось за розовым горизонтом, а небо, предчувствуя разлуку со своей звездой, тускнело и мрачнело на глазах.  И во мраке уходящего дня, маленький огонёк загорелся неистовым пламенем и поджег сигарету с вкусом соленой карамели. Первая затяжка охладила голову, вторая — наконец позволила отпустить все мысли, третья же подарила то терпкое наслаждение от сочетания соленого и сладкого вместе. Без разрешения в голову полезли его образы: глаза, губы, прикосновения и слова. То мимолётное «Эндрю», произнесенное им в тот злополучный вечер, стало для Нила Джостена всем. И отпускать это все было бы слишком больно и тяжело. Почему-то на лице расцвела улыбка, сладкая и солёная одновременно. И кто-то нарушил тишину:  — Чего лыбишься? — голос раздался где-то сбоку. Нилу не нужно было оборачиваться и всматриваться в попытке понять кто это. Лишь один человек мог говорить так.  — Я наркоман.. и полный идиот. — предельно честно отозвался Нил, чувствуя как губы расплываются в дурацкой улыбке. Появилась легкая горечь на кончике языка, толи от сигареты, толи от своих слов.. Ему не нужно было продолжать, Эндрю и так понял, о чем речь. И осознание этого еще больше кололо сердце. Но отвести взгляд от блондина парень не мог. Нервным рывком Джостен вновь приблизил сигарету к губам в надежде, что затяжка сотрет из его памяти (а лучше их обоих) только что сказанные слова, как вдруг чужие пальцы ловко перехватили сигарету и поднесли ее к собственным губам Эндрю. Блондин оказался рядом в мгновение ока. Они сидели поодаль, но всем своим естеством Джостен ощущал несокрушимую опору и поддержку. И лишь по этой причине следующие слова сорвались с его языка, — я считал, что брошу все, как только посчитаю нужным, — выражение лица Эндрю, как обычно, было безучастным, но расплавленное золото полыхнуло в глазах при последних словах, из-за чего тело блондина инстинктивно напрягалось, — но, кажется, у меня больше зависимостей, чем я ожидал.  — Ни за что. — Джостен взглянул на него с этой глупой улыбкой, которая в обычные минуты переворачивала все в груди Миньярда верх дном, — Я сказал нет.  — А я ничего и не говорил, — парировал Джостен, от чего желание заткнуть этот ужасно умный рот взыграло в Миньярде с еще большей силой. Ладонь коснулась затылка, до боли стискивая рыжие волосы, будто бы лишь цепкие пальцы на его голове могли удержать его рядом, а затем притянула еще ближе. Поцелуй оказался рваным и смазанным, но вполне отрезвляющим. Невидящими глазами Джостен уставился на человека перед ним в надежде, что сможет отыскать ответы в чужих глазах, вместе с тем четко ощущая расцветающую на нижней губе боль от укуса. Эндрю отстранился, даже не глядя на него — причину всех его проблем — всунул тлеющую сигарету себе в зубы, а затем вложил в чужую руку теплый ключ.  — Ты никуда не уходишь. — плавленное золото в глаза Эндрю словно гипнотизировало парня, съедая всю его тревогу. Но тот молчал. Молчал, пусть и знал, что блондин ждет ответа. Нил уставился на ключ, будто бы на какой-то магический артефакт. Логотип мастерской, выгравированный на ключе, гласил о том, что это дубликат. Рука непроизвольно сжала кусок металла с такой силой, что резкие края впились в ладонь, оставляя четкие линии. Все это казалось нереальным.  — Дом. — Нил не был знаком с значением этого слова, но считал, что обязан произнести это вслух. Будто бы одно сорвавшееся с его губ слово приближало его к нему,— Я дома? — следующий вопрос показался парню до жути глупым, но выражение лица Эндрю не переменилось на на секунду. Голубые глаза отыскали карие, и Миньярд понял вопрос: — Ты дома. — ответил блондин, роняя окурок сигареты вниз, на асфальт. Тысячи слов застряли в горле, но ни одна из них так и не была озвучена вслух. Внезапный детский восторг перемешался со смятением, страхом и тревогой внутри рыжего, заставляя того тупо глядеть на ключ в его руке и изредка ловить ртом воздух. — Наркоман, — Эндрю усмехнулся и парень тут же перевел взгляд на блондина.  — Дрю..  — Не смей.  — Спасибо, Дрю. — еле слышно прошептал он, глядя в ужасно знакомые карие глаза напротив с такой нежностью и теплом, с которыми никто никогда не смотрел на него. Миньярд не заметил, как перестал дышать. Что-то внутри перевернулось, и на миг Эндрю показалось, что его сейчас стошнит. Непрерывное волнение, что он испытывал, никуда не делось, а лишь сильное напомнило на себе, стоило последним словам произнести то вслух.  Небо лишь на двоих. И одна на двоих сигарета. И это тоже лишь для них двоих.