Монстры

Ветер покалывал кожу острой струей. В небольшой луже отражался тусклый свет фонаря. Рубашка слегка сковывала движения, но парень будто бы перестал обращать на это внимание. Нил Джостен стоял на улице, не так далеко от дверей чёрного выхода ресторана, и всем своим естеством ощущал этот запах.  Карамель.  Сладкий, терпкий, отдающий легкой солоноватостью аромат вновь вернул его в то время, когда они впервые встретились с Эндрю. Забавно, что его любимые сигареты стали ассоциироваться с другим человеком. Но Эндрю и не был обычным, он — исключение. В его глазах не было этой раздражающей жалости, лишь холодное и трезвое равнодушие. И Нил правда был благодарен за то, что перед Эндрю ему не нужно было казаться каким-то другим. Парень мог быть настоящим, не страшась, что его раскусят; мог показать искреннюю улыбку и животный страх, осознавая, что Эндрю не осудит. Его медовые глаза были слишком прелестными в своём холоде, слишком внимательными и слишком понимающими. В это расплавленное золото Нил погружался с каждой секундой все глубже, утопая без остатка.  Его шелковистые светлые волосы, что так же отливали золотом на солцне, как глаза, пахли так успокаивающе, что это вызывало некоторые вопросы и у самого Нила. Стоило пальцем запутаться в волосах блондина, как тревога покидала голову, уступая место ленивому и безмятежному спокойствию. Наверное, место с этим ароматом могло бы стать домом для Нила.  Его губы, приторно-сладкие и горько-честные одновременно, были настолько горячи, что Джостен сходил с ума. Если счастье и вправду от безумия, то он был согласен стать самым отчаянным безумцем. Его прикосновения были иными, нежели все прикосновения, что доводилось ощущать Нилу до этого. Пальцы очерчивали изгибы тела, словно отмечая новые континенты на карте. Горячие ладони часто блуждали по груди или спине, знакомясь с новыми сокрытыми от людских глаз ранами прошлого. Эти руки были уверенны и смелы, но их обладатель понимал, что каждому из них нужно время чтобы привыкнуть к чему-то новому.  И Нил привыкал.  К пальцам, играющим с рыжими прядями.  К губам, изучающим тело. К глазам, признающим его. К голосу, отзывавшимися тёплом в груди. И Эндрю привыкал.  К ехидных подколкам, вызывающим смех. К прикосновениям, неведомым до этого. К улыбке, заставляющей и его улыбаться. К «да», на миг останавливающем сердце. Воспоминания вспыхнули в голове, как пламя от неосторожно брошенной в траву спички, но Джостен поспешил откинуть их, иначе риск быть вычеркнутым из списка «Стафф ресторана» грозил стать ещё больше, чем в прошлый раз. За очередной не минутный перекур его по головке не погладят. И все же, превозмогая желание послать всех клиентов в «крайне удивительно-интересное» место, Нил вновь натянул обворожительную улыбку и вошёл внутрь, скрываясь от пронизывающего кости ветра. Работа не ждет. Один за другим, посетили следовали друг за другом, и официанты неспешно провожали тех к их столикам. Невероятному везунчику, Нилу Джостену, посчастливилось сопровождать статного мужчину средних лет. Внешний вид всегда многое говорит о человеке, и потому новоиспечённого «седьмого» можно было назвать этим самым словом: богач. Седьмой утроился на кресле, за столиком у окна, и с ухмылкой принялся разглядывать меню, столь любезное поданное его дражайшим официантом. Чем-то его внешний вид напоминал ганстера из неплохого боевичка. В кармане пиджака у таких всегда есть толстые дорогие сигары, а на их пальцах красуются не сочетающихся друг с другом перстни да кольца. О, и конечно же, от таких персонажей без ума все девчонки.  Хмыкнув своим же мыслям, Нил вновь вернулся в реальность, всецело обращаясь к клиенту.  — Молодой человек, — акцентируя внимание на обращении, начал седьмой. — мне, пожалуйста, это.. — указывая пальцем на блюдо в меню, мужчина озвучил свой заказ, состоящих из нескольких блюд разных кухонь, и, как показалось парню, показательно расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, слегка подмигнув официанту. Опытом работы в подобных заведениях Джостен не мог похвастаться, но что он усвоил наверняка, работая в обслуживающем персонале, так это то, что некоторые мелочи стоит пропускать мимо глаз, особенно если намечаются крупные чаевые, а за них (чего уж греха таить) можно и вовсе забыть о паре странных шуток или жестов со стороны клиента.  Потому парень бодро ответил: «Отличный выбор!» с широкой улыбкой на губах и, словно солдатик, промаршировал до кухни, передавая заказ с идеальной точностью.  Все это время ястребиные глаза следовали повсюду за фигурой молодого парня, не упуская и малейшие изменения в лице официанта. Натянутая при виде клиента улыбка была ему незнакома, как и рыжие волосы, собранные в тугой низкий хвост, и даже глаза, обычно горящие неистовым пламенем, сейчас лишь тусклым огнем прожигали дыры в посетителях ресторана. И осознание того, что таким открытым, живым и честным Нил может быть только с ним будоражило получше любого наркотика, Эндрю был в том уверен. 104% полной уверенности в своей безграничной ненависти к обладателю этого солено-сладкого имени «Нил».  Проработав в этом ресторане чуть больше половины года, Джостен понемногу начал привыкать к контингенту людей сюда наведывающихся . Не все из них были ублюдками, но все определенно имели достаточно средств, чтобы получить желаемое. И когда наконец настала сладостная минута чаевых, коих с таким трепетом ожидал Нил, все полетело в тартарары.  — Оплата наличными или по карте? — Хм, так сколько с меня? — седьмой чересчур обольстительно облизнул пересохшие губы, вынимая из внутреннего кармана пиджака кошель, обтянутый какой-то дорогой кожей. Пальцы потянулись к купюрам, но вот беда, пару бумажек с мелочью повалилось на пол, потому по всем законам милого и хорошо официанта Нил наклонился, чтобы помочь гостю. Что, собственно говоря, и случилось.  — Прошу, возьмите, — успел было произнести парень, как вдруг почувствовал чужую руку у себя на затылке. Сердце на секунду сковало смятением, а тело и вовсе оцепенело. В голову полезли страшные картинки воспоминаний: однажды отец погладил сына по голове, и, опьяненным детским счастьем, маленький мальчик только спустя пару мгновений заметил тяжелый кулак, несущийся на всей скорости прямо на него. По тело прошлась крупная дрожь, но Нил попытался проглотить ее, мягко убирая чужую руку со своей головы. Но мужчина все никак не отступал: уже другой рукой седьмой потянул официанта за шею так, чтобы оказаться прямо над его ухом:  — Ты же умный мальчик, да? Если пойдешь с со мной, получишь гораздом больше, чем эти жалкие копейки. — от мерзкого тона клиента Нила внезапно затошнило. В карман черной жилетки упало пару купюр приличного номинала, от чего гнев полился по телу с обжигающе страшной скоростью. Сердце стучало в ушах, словно гром. Адреналин с кровью разливался по венам, но он просто пытался проглотить это. Проглотить эту ситуацию, утопить все свои чувства на дне своей души, иначе его руки самовольно свернут шею этому ублюдку. Увильнув от руки седьмого, парень с натянутой улыбкой поблагодарил его, а затем пулей помчался на кухню. Почти пулей. В добрый путь его проводил звенящий шлепок по заднице, которым его столь любезно благословил седьмой. И, стоило двери захлопнуться, как остатки его самообладания тут же исчезли с его лица, заменившись на искры обижающего пламени в ярко-голубых глазах. В сопровождении косых взглядов поваров и официантов немалые чаевые Нила отправились в мусорку со скоростью света, приправленные смачным «Блядь» вдобавок. Очевидно, что ему нужны были эти деньги. Как и очевидно то, что подобное не стоит его внимания. Но вскипающая в его сердце жажда мести говорила об обратном. Более того, Нил был не против лично вмазать этому ублюдку, но отлично понимал, чем может закончиться нанесение ущерба клиенту. И в его голову пришла идея, плохая, опасная, но такая заманчивая. Уже будничным тоном с улыбкой на губах Джостен оповестил бармена, что его клиент смертельно нуждается в эспрессо. И, как только прикрытие в виде чашки кофе было готово, парень вырвал клочок бумаги из своего пустого блокнота и начеркал пару слов, после этого аккуратно складывая его вдвое.  Стоило чужой руке упасть на рыжие волосы, как ложка мороженого будто застряла в горле. И, когда официант в ужасе отшатнулся от гостя, всем своим видом скрывая бешенство закипающее в крови, Эндрю почти сорвался с места, вместе с тем пытаясь нащупать пальцами горячую от кожи сталь под повязками.  Это на пару мгновений поумерило пыл, однако излишняя заинтересованность ладони этого извращенца в чужой заднице отрезвила Миньярда получше любой пощёчины. И стоило официанту зажмурить глаза, проглатывая злость, сжать кулаки до побеление костяшек, опустить голову, дернув плечами, — Эндрю Джозеф Миньярд внёс безымянного ублюдка за седьмым столиким в список тех, кого стоит незамедлительно убить. Причина гнева была одноименно очевидно и чересчур глупой и смешной, что разум блондина все еще отмахивался от нее.  «Почему он так взбешен?.. Почему Нил просто стерпел?.. И почему никто не замечает, как ему плохо?..» — ответов не было, и от осознания этого кипящий гнев еще более болезненно лился по его венам, напоминая собой расплавленный метал.  Необуреваемое чувство гнева пожирало внутренности изнутри, выжигая воздух в лёгких, сжимая сердце в тиски. Эндрю бы в шаге от того, чтобы пререзать извращенца у всех на глазах, как какую-нибудь свинью, однако излишняя радость в глазах официанта заставила его повременить с воплощением его плана в жизнь. С еще более фальшивой улыбкой официант поставил чашку эспрессо на край стола, придвинув край блюдца с запиской ближе к мужчине. Эндрю находился на достаточном расстоянии от столика седьмого, но это не помешало ему во всей красе лицезреть толко что воплотившийся в реальность план мести этого рыжего придурка. — Комплемент от заведения. — на что мужчина лишь двусмысленно хмыкнул, отодвигая чашку и всецело обращаясь к содержанию тайного послания. Ехидная усмешка на его морщинистом лице сменилось на удивление, а в последствии на злость. Мужчина чуть ли не подскочил с места, его уши покраснели, а с губ почти сорвалось оскорбление, как вдруг он почувствовал излишнюю влагу в области паха. Чашка горячего, как гнев рыжего, кофе опрокинулась и очень некстати попала на причину всех сегодняшних проблем Джостена. Наверное, не каждый день увидишь как чужой член принимает внезапные горячие ванны, потому в такой ситуации стоит проявить сочувствие. Что, между прочим, у Нила очень хорошо получалось. — Ох, прощу прощения! Я такой неуклюжий.. — выпустив из рук край скатерти, благодаря которой кофе и оказалось на промежности седьмого, Джостен схватил стакан с прохладной водой, подаваемой с эспрессо, и решил окончить сцену «контрастным душем», выливая все содержимое стакана прямо на пятно кофе, конечно же, пытаясь облегчить боль гостя. Седьмой вскочил с места, в ужасе завопил и почти замахнулся на парня, как все вокруг замерло, уставившись на сию картину: взрослый статный мужчина со странным пятном на штанах поднимает руку на бедного и робкого официанта, который всеми силами пытался помочь. Выражение лица у этого ублюдка было что надо, жаль правда, Эндрю не додумался сфотографировать момент. И как только чувство стыда и остатки достоинства притупили глухую боль, седьмой поспешил плавно, словно в танце, в уборную под удивлённые взгляды других посетителей и тихие перешёптывания персонала.  Очевидно довольный проделанной работой, парень зачесал рукой растрепавшиеся рыжие волосы назад, прибирал место проишествия и медленно, не торопясь, удалился в комнату персонала, перед тем заглянув на кухню, под все те же взгляды посетителей, но уже наполненные неким сочувствием и жалостью. Казалось, что один лишь Эндрю не мог перестать улыбаться. Это.. было впечатляюще. Горячий кофе в дуэте с холодными презренными взглядами посетителей отлично сочитались. Маловероятно, что «седьмой» еще раз сюда сунется, как никак — репутация дороже. Слухи в таких обществах распространяются легко, и ублюдок не станет исключением. И, пожалуй, это была наилучшая месть без лишних последствий. Пройдя ладонью по ткани повязки на левой руке, что скрывала ужасы его прошлого вместе с лезвиями на пару, парень попросил счет. Незабываемая месть, словно видео на перемотке все еще плясала перед глазами. Напевая одному ему известную песню под нос, Миньярд спешно вышел на улицу, нуждаясь в столь необходимой дозе едкого дыма, напоминающего о нем. Пламя зажигалки замерцало в полумраке ночных фонарей и Эндрю сделал первую затяжку. С ней напряженные плечи опустились, со второй мысли покинули голову, с третьей в подсознании вплыл образ Нила. Нила с хитрым прищуром и злорадной ухмылкой, такого, по-детски радостного из-за глупой шалости. Впрочем, слишком хорошая память Миньярда не позволила бы ему хоть на мгновение позабыть о нем.  По-началу Эндрю путал это чувство с тревогой, но нет. Это было нечто иное. И источник происхождения тоже был иным. Это была искренняя, не перекрытая масками и шутками, живая.. ненависть. Жгучая, горькая, обжигающая, но вместе с тем ласковая, сладкая и согревающая. Мысли переплетались в один большой клубок всякий раз, когда речь заходила о нем. Все напускное равнодушие на лице куда-то исчезало, стоило рыжей макушке появиться в зоне видимости. Когда рядом был он, скука более не досаждала, и жизнь казалось какой-то менее.. серой? Блондина пугал сам факт, что этот придурковатый парень с целой охапкой проблем оказывает на него до безумия действенный эффект, коих не оказывали не одни таблетки. И даже сейчас, выходя из мрачной подворотни, ведущей к черному выходу, онзаставлял Эндрю чувствовать эту ненависть аж до тока под кожей. Лишь благодаря этому импульсу, разливавшемуся по его телу, Эндрю зашагал на встречу ему.  — О, кого я вижу! — излишне наигранно спросил Джостен, по-птичьи склоняя голову набок.  — Свою смерть.  — Да неужели? И как, она будет безболезненной? — теперь тон стал мягче, а ухмылка украсила губы. Парень откинул капюшон, и ветер тут же подхватил рыжие волосы, нежно играя с ними. В этот момент Эндрю боролся с желанием зарыться в ярко-рыжую копну волос с головой и просто вдыхать аромат шампуня и сигарет.  — Если только ты умеешь летать. — парень лишь хмыкнул в ответ, похлопывая карманы в поисках огня, однако безрезультатно. Эндрю сделал шаг, рыжий придурок в свою очередь оставался на месте, все еще сохраняя эти постоянно движущиеся границы между ними. — Трус. — блондин тряхнул головой, — Идиот. Наркоман.  — Я польщен. — Эндрю вновь сделал шаг, оказываясь в опасной близости от излишне умного рта. Джостен просто глядел на него сверху вниз этими своими пронзительными глазами, но не говорил ни слова. С тихим цоком, Миньярд приблизился, практически соприкасаясь кожей своей джинсовки с тканью ветровки. Золотые глаза полностью завладели внимание голубых, а те послушно не отрывали взгляда, утопая в них все глубже и глубже. Эндрю потянулся к шее, однако перебрался на уже безопасное для них место — к волосам — и притянул парня ближе к себе, заставляя наклониться так, чтобы тлеющий фитиль сигареты коснулся другого. Сладкий ядовитый дым заполнил жалкие сантиметры между ними, но никто из них не отводил взгляда. Эти карие глаза гипнотизировали, нет, оно сводили Нила с ума, потому что он мог поклясться, что скоро его самоконтроль кончится и он не сдержится. Пальцы оттянули рыжие волосы на затылке, тем самым подавая сигнал: «Стоп». И Нил почти смирился с зудящем и жгучим желанием прикоснуться к солено-сладким губам, как чужие пальцы ловко выкрали из его губ сигарету, заменяя ее на безумный вопрос. — Да или.. — Да.. — прошептал Джостен, борясь с дрожью.  — Дурак, ты даже не знаешь на что соглашаешься. — Плевать, если это ты. Да, я согласен. Я доверяю тебе.  И этих приторно-гадких слов было вполне достаточно, чтобы впиться в чужие губы, съедая все оставшиеся слова, которые Эндрю не желал слышать. А Нил.. он.. просто рассыпался под напором прикосновений, так близко граничащих с лаской, растворяясь в ощущениях. Прикрытые веки, опухшие губы и абсолютное доверие — все это дарил ему Нил. Из разу в раз, сколько бы Эндрю его не спрашивал, его ответом всегда было «да».  Верно, Нил Джостен впервые за долгое время доверился кому-то. Настолько, насколько это было возможного для них обоих. Мгновения, проведенные с Эндрю, казались слишком сказочными и волшебными. Рядом с ним мир и вовсе исчезал, оставляя лишь один единственный образ — его, Эндрю Джозефа Миньярда. Лишь однажды вспыхнув, сигарета Джостена безучастно наблюдала за парнями с асфальта, изжившая свои последние мгновения. И когда вторая сигарета, последовав примеру первой, отправилась на асфальт, губы отстранились. Лишь спустя долгую минуту Эндрю отпустил рыжие волосы и направился к машине, будучи уверенным, что Нил без лишних вопросов последует за ним.

***

— Да или нет? — до боли знакомый вопрос слетел с губ рыжего придурка, посылая острую дрожь по позвоночнику Эндрю. И это еще больше раздражало. Тот всегда заботился о границах блондина, всегда спрашивал, и всегда понимал с первого раза. И это все меньше и меньше вязалось с его титулами «Придурок» и «Идиот». Губы остановились в жалких сантиметров от кожи, все еще ожидая ответ. До чего же дурак.  — Да. — выдохнул Эндрю, чувствуя поцелуй, ожогом расплывающийся по шее. Это не было отметиной, нет, но они оба понимали, по какой причине Джостен оставлял целую дорожку поцелуев на светлой коже. И осознание этого чертовски будоражило разум. И одновременно раздражало. Правая ладонь потянулась к волосам, останавливаясь в нескольких сантиметрах, однако вопрос оказался ненужным: Миньярд перехватил чужую руку и положил ее себе на затылок, безмолвно давая свое согласие. Словно кот, Нил выгнулся навстречу, под нос промурлыкав что-то понятное лишь себе, рукой зарываясь в копне мягких волос. Медленно, почти нежно тот перебирал пряди, не сжимая и не оттягивая их, в любой момент позволяя отпрянуть и окончить это. Губы обжигающим пламенем отпечатывались на шее, расцветая розоватыми акварельными пятнами. Ведомый лишь чувством прекрасного, Нил разукрашивал свой «холст», отпечатывая губами каждый сантиметр разгоряченной кожи в своей памяти. Упираясь лишь один коленом в матрас, Джостен едва удерживал равновесие, однако не переставал бороться с неудобством, в попытке сохранить Эндрю путь к отступлению. И это не столько забавляло, сколько раздражало. Этот чертов придурок оставался таким до самого конца. И с каждым разом это выводило из себя еще больше. Одним рывком Миньярд повалил Нила на кровать, впиваясь в чужие губы с неистовой силой и жадностью. Свободная рука оказалась на прессе блондина, однако тут же исчезла затерявшись где в простынях. Эндрю оторвался от чужих соленых и сладких губ, и охрипшим голосом прошептал:  — Да или нет?  — Ты уже знаешь мой ответ, Дрю. — стоило последнему слову соскользнуть с губ рыжего придурка, как чужая ладонь тут же запуталась в волосах, оттягивая голову чуть выше и открывая путь к шее. Не одному же Эндрю страдать, верно? Приспустив ворот футболки, Миньярд припал к шее, языком считая бешеный пульс Нила. О, черт возьми, это было сногсшибательно: розовый след не так выделялся на фоне кожи, но, если приглядеться, можно было с легкостью догадаться, что это. И этот вострог не скрылся и от Джостена: его губы на манер Эндрю растянулись в кривой ухмылке, как бы спрашивая: «Доволен собой?».  В этот момент, взглянув в льдисто-голубые глаза, Миньярд почувствовал срочную и острую необходимость стереть это самодовольное выражение с его лица. Рука потянулась вверх, сжимая рыжие волосы, а затем притягивая к себе так, что между ними оставались жалкие сантиметры. Но Джостен не сопротивлялся, а наоборот — отвечал на каждое прикосновение Эндрю, независимо от того, были ли он груб или нет. Эндрю разомкнул губы и замер, глядя в небесную гладь в чужих глазах. — Ненавижу тебя.  — Это не новость. Губы болезненно впились в чужие, отдающие тем же ароматом соленой карамели, что и его.. Он целовался с таким остервенением, будто бы единственное, что могло удержать его в этом бренном мире — губы чертового Нила Джостена. Они были самым сладким ядом и самым горьким лекарством одновременно. Этот наркоман стал зависимостью. Чем-то смертельно необходимым в жизни Эндрю; чем-то ужасно важным..  «Нежность вызывает привыкание» Однажды Эндрю прочёл эту фразу где-то на просторах интернета и лишь фыркнул, потому что не допускал возможности быть нежным с кем-то. Но кое-кто был нежным с ним. С ним, чертовым психом и монстром, к которому и семья-то боиться подойти. Именно Нил Джостен был нежным с ним и ни с кем кроме него. Тот никогда не пересекал черту и никогда не жалел. И.. Нил понимал значение слова «нет». А этого было достаточно, чтобы считать его нежным.  Да, Эндрю привык. Привык к бесстрашию и принятию в ясных голубых глазах. К тому, что можно быть грубым, немилым и не быть отвергнутым. И, конечно, привык к «нет», узнаваемому с первого раза.  Несбыточная мечта. Неужели предел мечтаний Эндрю Джозефа Миньярда — это вот этот вот придурковатый рыжий клубок проблем? Вот этот идиот с такими пронзительными глазами и чересчур острыми клыками? Вот этот придурок с излишне колким языком и глупыми ямочками на щеках? Эндрю не мог лгать себе: он привык к Нилу Джостену. И не желал отвыкать, иначе ломка была бы слишком страшной и болезненной. Стоит признаться, он тоже наркоман. Прикрыв глаза, Нил попытался сосредоточиться на поцелуе, ощутить сигареты на кончике чужого языка, как вдруг дыхание сперло: он почувствовал прохладные ладони под тканью футболки.  — Дыши, придурок.  Пальцы, очерчивающие каждый шрам, каждую зазубринку и каждую рану так ласково, словно были знакомы с теми давно, заставили колени предательски подогнуться. Прикосновения, запоминающие каждую черточку на теле, были медленными, изучающими — тем самым Эндрю давал время привыкнуть к ним. Сантиметр за сантиметром, ладонь гуляла по коже, испещренной шрамами, рубцами и зазубринами, будто бы здороваясь с уже знакомыми из них, узнавая о новых, неведомых ею ранее. Ладонь прошлась от плеча с жутким проклятием к мелким шрамам на спине, оставленных, по больше части, отцом, и спустилась вниз к пояснице, невесомо касаясь других шрамов и ушибов. Это вызвало непонятную радость в груди, но вместе с тем заставляло как-то по-особенному отвечать на эти прикосновения. Нил зажмурил глаза на мгновение забыв, как дышать, совсем не замечая, как вновь запутывается пальцами в мягких светлых волосах. Но Эндрю остается не месте, лишь ближе придвигаясь. Лицом к лицу. Кожа к коже. Это немое, неозвученные, но все же это «да». И осознание этого было слишком приятным, чтобы Джостен смог когда-нибудь о нем забыть. Приятное тепло прошлось по телу, связываясь в тугой клубок где-то в желудке. Очередная колкость была почти готова сорваться с губ, но вместо этого Нил просто громко вздохнул, когда чужие пальцы опустились ниже поясницы, сжимая ягодицы сквозь ткань спортивных штанов. С тяжелой отдышкой Джостен уронил голову на плечо Эндрю в надежде совладать со своими, резко вспыхнувшими, словно пламя, эмоциями. Пряди волос приятно щекотали кожу, а чужое горячее дыхание вызывало мурашки, но блондин в этом ни за что бы не признался. Как и не признался бы в том, что «это» существует. Вдруг в голове родилась опасная мысль, превратившаяся в вопросительный знак. Ладонь уперлась в чужое плечо, — Нет. — и все исчезло. Парень тут же отпрянул назад, обеспечивая полную свободу действий. Его глаза не выражали раздражения или жалости, лишь голое понимание. Эндрю сказал «нет», и Нил просто принял это как обычный факт, скажем, существования радуги. Миньярд сполз с постели и направился к подоконнику, пытаясь нащупать в своих карманах сигареты и зажигалку, а затем замер, оборачиваясь назад. — Трус. — окликнул он Нила. И тот послушно обратил свое внимание на него, тряхнув головой. Было что-то комичное и забавное в этом послушании , особенно учитывая какой этот придурок строптивый и непокорный с остальными. — Нуждаешься в отдельном приглашении? — и лишь после этого рыжий идиот сдвинулся с места. Медленно, аккуратно, словно ступая по минному полю, Нил добрался до другого края подоконника и после немого жеста со стороны Эндрю, забрался на него. «Нет» всегда означает и будет означать простое «нет» — и это одна из тех истин, которую не все могли принять. В отличие от Джостена. Они были не нежными, но внимательными в этом. И это то, что нужно было им обоим. Эндрю наблюдал за тем, как через губы Нил втягивал в себя отраву; как расслабленно опускались его плечи при затяжке; как выдыхал тусклый дым наружу. Внимательно, не упуская ни одной детали, Эндрю запоминал, будто бы боялся, что тот внезапно исчезнет. От осознания этой мысли его передернуло, — Наркоман. —тихо произнес Эндрю. Резко придвинувшись, блондин снова оказался в опасной близости к его губам. Мягкий, но не менее обеспокоенный шепот прервал режущую их уже пару секунд тишину: — Я сделал что-то не так? — Нет.  — Мне уйти?  — Нет.  — Я хочу тебя поцеловать. Да и.. — Да. Миньярд потянул Нила за подбородок, и тот вновь подавился воздухом, крепко сжимая ткань чужой футболки. Поцелуй не был грубым или требовательным, скорее тот был медленным, смакующим и терпким. Рыжий издал преступно прекрасный звук, чем явно разрушил все свои дальнейшие попытки претворяться безучастным и скромным. Ухмылка проскочила на губах и самого блондина. Сладкие, нет, соленые и одновременно горькие из-за сигарет губы спустились ниже, к шее, за ней последовал поцелуй в ключицу, после проклятие на плече, мелкие шрамы на груди.. и далее по списку, пока блондин не опустился перед ним на колени. Легким поцелуем он коснулся бедра, тут же приспуская столь ненужную ткань боксеров, а потом под удивленный вскрик взял Нила целиком. Это было грубо, впрочем, они оба не были созданы для нежности. Или они так считали? Искры заметались перед глазами, и Нил до крови запустил костяшку в попытке совладать со всеми ощущениями, что испытывал под напором быстрого языка Эндрю. Благодаря Миньярду по позвоночнику молнией пробежала дрожь. Сердце бешено колотилось в груди, норовя выпрыгнуть из клетки этого тела. Спину обжигало холодом окна, однако все внизу горело неистовым алым пламенем. Нил желал прикоснуться к этим золотым прядям, спадавшим на лицо, но до сих пор страшился пересечь границу дозволенного. Прокусывая кожу левой ладони до крови, Джостен боролся с желанием прекратить это как можно скорее или.. закричать, нет, завопить от удовольствия.. Кровь стучала в ушах, словно тысячи барабанов, и Нилу казалось, что вскоре он просто утонет в этих ощущениях. Стискивая кулаки каждый раз, когда Эндрю брал глубже, Нил по-глупому считал, что это сможет заставить его стоять на месте. Горячие пальцы больно сжимали бедра, но Нил не замечал этого благодаря яркой тягучей боли в области ниже живота. Он то и дело проглатывал свои крики, но беспощадный обжигающий язык Эндрю всеми силами выбивал из него эти заветные тихие «Эндрю».. И когда темп ускорился, Нил почувствовал, что слишком близок к разрядке. На секунду кислород в комнате закончился. Резко вздёрнув голову вверх, он громко вскрикнул, отчетливо ощущая электрический разряд в сотни, а то и тысячи вольт.. А Эндрю.. просто наслаждался. Наслаждался этим чудесным, открывшимся ему впервые видом, будто бы дорогим вином. И, чёрт возьми, оно того стоило. Образ такого Нила ярко отпечатался в памяти Миньярда без возможности когда-нибудь стереть его. 

***

Экран телефона на мгновение ослепил, но Эндрю подавил цок, лишь бы не «разбудить», того, кто тщательно пытался изобразить правдоподобный сон. Они пробыли здесь дня два или три? Это был маленький уютный домик, что считался достаточно популярными курортным местечком, однако в это время года, когда на улицах одна слякоть и грязь, желающих подниматься в горы особо и не было. Потому найти свободную бронь не составила труда. Однако было одно «но». Никто о спонтанном отпуске не знал. Потому-то и лишняя сотня сообщений успела поднакопиться за эти дни. Сообщения от Ники, Кевина и далее по списку.. более того, сам Аарон благословил родного брата коротким: «Когда вернёшься?». Возможно, их отношение друг к другу могло показаться чересчур равнодушным — все же, каждый из них заботился, пусть и по-своему. И, выбрав наиболее простой вариант, Миньярд прислал такое же короткое «Завтра» близнецу, и вновь включил беззвучный режим. Потушив едва начатую сигарету и позабыв о телефоне вместе с повязками на тумбе, блондин обошёл мусорные пакеты, успевшие пополнится пустыми бутылками виски и ликера, и остановился у дивана, что стоял напротив телевизора. В весьма неудобной позе, Нил лежал с закрытыми глазами, очевидно, приотворяясь спящим.  Его лицо было безмятежно, однако дыхание выдавало его с головой. Эндрю решил не обращать на это внимания, и просто направился к кровати, уже придвинутой к стене, и устроился так, чтобы видеть все помещение, у том числе и рыжую макушку, торчащую из-за края дивана.  Минута за минутой, время шло, но гадкое чувство тревоги все никак не успокаивалась. Что-то было не так.  Поначалу Эндрю спутал это чувство со страхом оказаться без ножей на такой длительный период, как целая ночь. Однако.. ни отсутствие ножей, ни факт оголенной кожи, казалось, его не страшил.. это было нечто иное, за что сознание отчаянно цеплялось каждый раз, когда парень закрывал глаза. Беспокойство. — Ты слишко громко спишь, наркоман. — хрипло прошептал Миньярд с ноткой раздражения в голосе. Ответ послышался не сразу, но спустя минуту Джостен все же окончил этот спектакль и согласился:  — Хорошо, я буду спать тише. — этот ответ не понравился Эндрю. Неужели он предполагал, что Эндрю не догадывается, что тот не может уснуть? Чёрт пойми, что у него в голове творится, и при том он делает вид, что все в порядке?! Грудь царапало раздражение и, не выдержав, блондин коротко скомандовал:  — На кровать.  — Что? — парень на секунду опешил, но все же попытался переосмыслить ситуацию. — Ты уверен? — это забота ещё больше выводила из себя. Лишь он спрашивал разрешения. Лишь он не пересекал черты. Лишь он, Нил Джостен, был таким. Да, было бы глупо предлагать лечь вместе, после того, как Эндрю демонстративно указал парню на диван. Но.. все мы не без странностей, верно? — Да. — глухо отозвался Миньярд, отодвигаясь ближе к стене, освобождая место. Послышались тихие шаги босых ног по деревянному полу, и вскоре Нил оказался прямо напротив Эндрю, глядя в медовые глаза с этой чертовой благодарностью. — Пялишься. — на что голубые глаза улыбнулись. Губы на мгновение открылись и спустя долгую минуту неуверенно ответили: «Спасибо, Дрю». Желудок внезапно перевернулся, а грудь предательски защемило.. Так его ещё никто не называл.. и в этом маленьком тихом и лишь ими слышимом «Дрю» определённо что-то было. Миньярд лишь фыркнул на благодарность парня, скрывая необъяснимый трепет в груди. Ведомый этим странным чувством, Эндрю соприкоснулся пальцами с чужой рукой и сомкнул глаза лишь бы не лицезреть светящееся от радости лицо этого придурка. Наконец дыхание рыжей проблемы пришло в норму, и только тогда Эндрю Миньярд позволил себе по-настоящему расслабиться, окунаясь во мглу снов.