Best of me

«В каждом из нас целая вселенная. Фантастический мир, закрытый для постороннего доступа, и самое сложное — получить этот доступ… Построить мост между твоей вселенной и вселенной, живущей рядом всего в нескольких шагах. Для этого нужны нечеловеческие усилия. И самое сложное — это найти в себе мужество открыть свой мир для другого. Берегите эти мосты.»

***

Жизнь Хосока никогда не была простой. Потеряв семью в пожаре, он так и не смог обрести новую, проскитавшись по десяти приемным, так и не задержавшись ни в одной надолго. После пребывания в последней семье он загремел в колонию для несовершеннолетних после того, как старший сын обвинил его в воровстве. Разумеется, приемные родители поверили своему родному ребенку, а не ему, мальчишке, кочующему из одной семьи в другую. Хосоку тогда было всего шестнадцать, и больше никто не захотел брать под опеку столь проблемного подростка. С тех пор он ни у кого больше о помощи не просит, потому что, когда умолял не вызывать полицию и клялся, что ничего не брал и те часы ему подбросили, от него отмахнулись, как от назойливой мухи и даже ударили, чтобы замолчал. Получать удары для него было не впервые, но колония тогда казалась для него смертным приговором. Он был готов забыть и удар, и то, что его оболгали, и то, что с ним сделал брат. Эта семья казалась ему единственным шансом на то, чтобы выбраться со дна, но что им до мальчишки из детского дома, не имеющего за спиной никого, кто бы смог его защитить. Уже тогда вся его жизнь была похожа на выживание, и он с этим смирился. Хосок ведь даже пожарным стал только потому, что ему казалось, что, если он погибнет в огне, как и его семья, сможет искупить перед ними вину. До сих пор о себе совсем не заботится и рискует каждый раз. В действительности же эта работа стала его вторым шансом, и он всегда будет благодарен капитану за то, что он ему этот шанс дал. Это произошло несколько лет назад. Хосок был в шаге от того, чтобы оказаться на улице, а работу без образования, да еще и с колонией для несовершеннолетних за плечами, ему никто давать не хотел. Однако парню посчастливилось встретить капитана, который в нем что-то увидел, помог окончить курсы и пристроил в свою часть. Однажды на вопрос «Почему он?» мужчина ответил, что видит в нем потенциал, и что все заслуживают еще одного шанса. Хосок с тех пор больше не спрашивает, хотя и знает, что желающих работать в этой части с гораздо лучшими способностями было много. Это одна из причин, почему он всегда старается сделать больше своих возможностей. Последнее, чего парень хочет так это однажды подвести человека, который, увидев в нем что-то, что не видели другие, поверил в него так, как не верит он сам. Хосок увидел это в его взгляде тогда и видит до сих пор. Капитан на самом деле видит каждого своего подчиненного, он сам собирал свою команду, и его заслуга в том, что часть для многих ощущается, как второй дом. Он один из таких. Ему проще считать своим домом пожарную часть, чем небольшую квартирку, в которой живет уже несколько лет. Она так и не стала его домом. Это всего лишь место куда он приходит, чтобы отоспаться между сменами. Вздохнув, Хосок бегло ощупывает карманы куртки, проверяя, не забыл ли положить телефон и бумажник, после чего прихватив с тумбочки ключи, захлопывает дверь и выходит на улицу. До метро он, как и всегда добирается пешком, потратив на дорогу привычные пятнадцать минут. Еще полчаса уходит на то, что добраться до части, в которую он заходит за двадцать минут до своей смены. — Хосок! — он смотрит в сторону и видит, направляющегося к нему Чонина. — И тебе доброе утро. — Тебя снова ищет та девчонка. Она уже неделю сюда ходит. Мы, конечно, не против, она приносит выпечку каждый раз, но капитан уже начинает злиться. Поговори с ней и объясни, что лучше ей перестать сюда приходить. — Я скажу ей, спасибо, — Хосок устало вздыхает, потирая переносицу. После пожара прошло семь дней, а девчонка, представившаяся Хюнэ, все приходит, продолжая мозолить глаза и мешаться под ногами. Он чувствует себя неловко из-за этого. Парни над ним уже подшучивают, что завел себе малолетнюю поклонницу. Только вот он себе ее не заводил и уже не знает, как избавиться от такого к себе внимания. Хосок вообще не понимает, зачем она за ним таскается. Их в конце концов тогда было трое на этаже, и он едва ли проявил к ней хотя бы толику дружелюбия в отличие от других пожарных, но ходит она почему-то именно к нему.

7 дней назад

Пожарные только вернулись с очередного вызова, и каждый разбредается кто куда, чтобы немного отдохнуть, и станция погружается в усталую тишину. Хосоку до конца смены еще два часа, и он надеется, что больше не будет никаких происшествий. Парень устал за сегодня и хочет перевести дух, направляясь в комнату отдыха, однако дойти до нее ему не дают, перехватив на полпути и сообщив, что его ищет какая-то девушка. На его немой вопрос лишь пожимают плечами и просят поторопиться. Когда Хосок выходит на улицу, видит девушку, которую вчера вытащил из горящего здания с другими пожарными. После этого ему впервые за долгое время приснилась сестра, и впервые это был не кошмар. Он даже был счастлив в своем сне. При виде девушки он хмурится, возвращаясь воспоминаниями во вчерашний день. — Хосок, здравствуй, — Хюнэ полна энергии и явно воодушевлена, словно это не она вчера оказалась заперта, пока в здании бушевал пожар. — Я хотела сказать спасибо, вы меня вчера спасли. Здесь печенье, моя сестра испекла, должно хватить на всех, — она лезет в сумку и достает оттуда контейнер, протягивая его парню. — Спасибо, но не стоило правда, помогать людям наша работа, — Хосоку неловко, он все еще упорно видит в ней свою сестру, и не знает куда себя из-за этого деть. Ее нет уже много лет, он прекрасно понимает, что это не она, но его затапливает чувство вины, преследующее его уже много лет. — Я хотела… — ее прерывает сирена, оповещая об очередном вызове. — Мне нужно идти, спасибо, правда, я отдам печенье парням, — он спешит внутрь, все-таки взяв у нее контейнер с печеньем. На его памяти еще никто не находил кого-то из пожарных, чтобы отблагодарить за спасение. Обычно, оказавшись в безопасности, люди забывают о тех, кто им помог.

Настоящее время

— Только будь помягче, не разбивай девичье сердце слишком резко, — Чонин смеется, увернувшись от удара в плечо. После первого дня Хосок упорно ее избегает, просит сказать, что занят или вовсе не работает сегодня, если она приходила в его смену. Хюнэ ждет его там же, где и все прошлые разы, а в ее руках очередной контейнер с выпечкой. Она приходит сюда уже седьмой раз, и, если в первый ее приход Хосок к ней вышел, во все последующие ей приходилось уходить ни с чем. Хюнэ за это время извелась сама и изводит Минджи, которой не перестает жаловаться, когда возвращается домой. Она не думала, что Хосок будет ей все усложнять настолько, попросту не идя на контакт. Найти к нему подход оказалось труднее, чем Хюнэ думала. Или это она не с того начала. — Привет, — она улыбается при виде подопечного, наконец вышедшего к ней, в ответ получая лишь хмурое выражение лица. — Это тебе и другим пожарным, — Хюнэ протягивает ему контейнер, заглядывая в глаза. — Послушай, можешь сюда больше не приходить? — Хосок на нее не смотрит, боясь вновь увидеть перед глазами сестру. — Это пожарная часть и посторонним здесь не место. — Прости я… — Хюнэ на мгновение теряется, но быстро берет себя в руки. Ей еще только предстоит привыкнуть к человеческой грубости. — Я просто тебе очень благодарна, думала, что так и умру в том офисе, прямо как мои родители, когда я была маленькой. Прости, не знаю, зачем говорю тебе это, — она решается на такой шаг быстро, не раздумывая ни секунды и не церемонясь. Ей даже лгать и придумывать не приходится. Ее родители действительно погибли в пожаре, когда она была ребенком. С тех пор Хюнэ воспитанием занимались создатели. Их судьбы похожи. Хосок от ее слов весь напрягается. Сказанное ей отзывается тупой болью, заставляя замереть, поджав губы. Его отшвыривает в прошлое, в день, когда он узнал, что его дом сгорел, и никто не смог выбраться оттуда живым. Тогда десятилетний мальчик остался совсем один, оказавшись никому не нужным. Ни один из многочисленных родственников не захотел обременять себя им. Хосок правда пытался понять их, но чем старше становился, тем больше разочаровывался и тем труднее ему было заставлять себя жить и двигаться дальше. В детстве он уверял себя, что все наладится, станет легче, и вот Хосок вырос, жизнь, казалось бы, налаживается, но легче все никак не становится. — Это тяжело, я понимаю тебя, как никто другой. Но тебе лучше говорить с твоей сестрой, пожарная часть не то место, где тебе смогут помочь, — Хосок смягчается, понимая, что своей грубостью лучше не сделает. — Может, тебе лучше к психологу обратиться, он точно тебе поможет. — Мне не нужен психолог, мне нужно…ты сказал, что понимаешь меня. Ты проходил через такое? — Проходил, но мы сейчас не об этом говорим. Обратись к кому-нибудь, но сюда больше не нужно приходить. — Я обращаюсь к тебе. Мне и правда нужно с кем-то поговорить, с кем-то, кто сможет меня понять. — Я не психолог и не смогу тебе помочь, поэтому, пожалуйста, прекрати сюда ходить. У меня начинается смена, надеюсь, что ты сейчас отправишься домой или в школу, не знаю, где ты сейчас должна быть, и больше здесь не появишься, — Хосок не сдерживает себя, повышая на нее голос, поняв, что она его не слышит. — А, если еще раз сюда придешь, я позвоню в полицию. Уходи. Хюнэ, кажется, готова расплакаться, вдруг почувствовав себя совершенно беспомощной под его напором. Ее глаза в один момент наполняются слезами, и она ничего не может поделать с этим порывом. Ей всегда были чужды человеческие эмоции, а сейчас она не может с ними справиться, чувствуя еще большую беспомощность, чем от грубости Хосока. Он с этим делать тоже ничего не собирается, судя по тому, как, развернувшись, уходит в здание, тем самым дав понять, что разговор окончен. Она здесь всего ничего, а уже чувствует себя…так. А что будет дальше?

***

— Юнги, ты меня вообще слышишь? — Джису касается его плеча, наконец привлекая внимание и выдергивая из мыслей. — Я с тобой уже минут пять разговариваю, а ты никак не реагируешь. У тебя все хорошо? Ты какой-то странный со дня вечеринки. Юнги от ее прикосновения вздрагивает всем телом и загнано на нее смотрит. Он выглядит не лучшим образом, а залегшие под глазами темные круги выдают его недосып, точнее отсутствие сна. С момента аварии парень либо спит урывками, либо, как сегодняшней ночью, не спит совсем. Сначала он пытался не вспоминать о том, что произошло после вечеринки, но у него ничего не вышло. События той ночи не дают ему покоя, и уже следующим вечером Юнги начал обзванивать больницы. И, если первые звонки оказались безрезультатными, то, когда он дозвонился до медицинского центра Асан, ему удалось узнать, что да. Прошлой ночью к ним действительно поступил молодой человек после аварии в тяжелом состоянии, но усилиями врачей его жизни больше ничего не угрожает. Узнать имя сразу у него не выходит, однако прикладывать для этого усилия ему тоже не приходится, потому что тем же вечером во время ужина, отец рассказал, что младшего сына его давнего друга, Ким Дживона, прошлой ночью сбила машина. Юнги в тот момент показалось, что еще немного, и он словит свою первую паническую атаку, потому что дышать ему в какой-то момент стало трудно. Он едва не убил человека, да не простого, а сына лучшего адвоката страны. Нет сомнений, что их будут искать, нет их и в том, что найдут. Дживон сделает все, чтобы найти виновных в таком состоянии своего сына. — Да…да все хорошо, я просто задумался, — Юнги приходится приложить усилия, чтобы его голос не дрожал, однако выдержать взгляд подруги у него не получается. Он уводит глаза в сторону, уставившись на свой поднос с едой. Еще никогда ему не хотелось, чтобы перерыв между парами закончился побыстрее. — Уверен? Ты не заболел? — Джису прикладывает ладонь к его лбу, проверяя температуру. — Не горячий. — Все хорошо, Джису, правда. Просто отец все никак не успокоится, — списать свое поведение на проблемы дома, кажется ему самым безопасным вариантом сейчас. — Вы уже слышали, что младший сын Ким Дживона попал в больницу на прошлой неделе? Его сбила машина, — подошедший к их столу Минхо ставит поднос на него, опускаясь напротив. — Папа говорит, он в бешенстве, и то, что Мингю выжил вообще чудо. Его вовремя нашли и вызвали скорую. — Ужасно то, что с ним произошло. Надеюсь, у него нет серьезных травм, а того, кто это сделал найдут очень скоро, — Джису оставляет Юнги в покое, переключаясь на Минхо. Она слышала разговоры между студентами сегодня, но не акцентировала на них внимание, не желая быть частью сплетен и всевозможных теорий, который строят другие. Но то, что об этом узнали только сегодня, удивительно. Возможно, сам Дживон и постарался, чтобы его сына не беспокоили. — Папа не может рассказывать слишком много, врачебная тайна все-таки, но сказал, что Мингю родился в рубашке, и уже идет на поправку. Он сам его и оперировал, — Минхо дернул плечами, начиная, есть. — Не представляю, как папа может этим заниматься, когда от тебя зависит выживет человек от твоих действия или нет. Пока Минхо и Джису продолжают говорить, Юнги чувствует, как виски начинают болезненно пульсировать. Его даже начинает тошнить, и он выпускает из рук палочки, оставляя их на подносе. К еде парень больше не притрагивается, только отпивает немного колы, надеясь, унять так тошноту, однако друзья продолжают говорить о случившемся, не замечая того, что происходит прямо у них под носом. Даже всегда внимательная Джису, ничего не замечает, слишком увлеченная разговором. — Я пойду, встретимся в аудитории, — Юнги в итоге не выдерживает и, прихватив свой поднос, уходит, скрываясь за дверьми столовой. — Что с ним? — Минхо провожает парня удивленным взглядом, а затем смотрит на Джису, которая также не сводит с него глаз. — Не знаю, но он сегодня весь сам не свой…всю неделю вообще-то. Говорит, что отец покоя не дает. Может, и правда не все гладко, — Джису вздыхает, пожимая плечами. — Я, если честно, переживаю, он как будто не спал все эти дни. У него такие темные круги под глазами. Оказавшись за пределами столовой, Юнги направляется в туалет, где его все-таки тошнит. Выйдя из кабинки, он подходит к раковинам и умывается холодной водой, споласкивая рот. К его счастью здесь больше никого нет. Трясущимися руками, парень трет лицо, после опираясь ими о раковину и поднимая взгляд к зеркалу. Он не узнает себя в отражении. На него смотрит незнакомец измученный бессонницей и совестью. Юнги впервые в жизни не знает, что делать и как себя вести дальше. Он заносчивый эгоист, не знающий границ, но сейчас совсем другая ситуация, и парень попросту не знает, как быть. Если пойдет в полицию с признанием, придется рассказать про всех, кто был тогда в машине, и пострадает карьера его отца. Если пойдет сразу к отцу, только подтвердит свою никчемность в его глазах. Внезапно дверь распахивается и в туалет заходят несколько парней, громко переговариваясь. Юнги дергается, когда слышит, что и они говорят о Мингю, пока его лицо становится еще более бледным, чем несколько секунд назад. Ему кажется, что они обо всем знают и сейчас начнут тыкать в него пальцем и говорить, что это он сбил его. Он даже не замечает, что среди парней находится Джисон, который убедил их всех разъехаться по домам после случившегося и обо всем молчать. Зато он Юнги замечает и задевает его плечом, снова заставляя дернуться, привлекая внимание и взглядом давая понять, что лучше ему и дальше обо всем молчать. Юнги на него не смотрит, вытирает лицо и руки бумажными полотенцами и вылетает за дверь, на повороте врезаясь в кого-то и сбивая с ног. Кем-то оказывается Пак Чимин, его одногруппник. Они с ним не общаются, более того Чимин всегда казался ему незаметным тихоней. Он даже не уверен, есть ли у него здесь друзья, зато слышал много сплетен о нем, никогда в них не вникая. Юнги прекрасно знает, как легко здешние студенты могут придумывать о других выгодные им истории. — Извини, я тебя не увидел, — он протягивает руку, помогая Чимину подняться, а затем помогает собраться разбросанные на полу вещи. — Не ушибся? — Все нормально, спасибо, — Чимин поджимает губы, поднимая с пола телефон и цепляясь взглядом за руки парня. — У тебя руки трясутся, ты нормально себя чувствуешь? — Да…нет, — Юнги возвращает ему вещи, чувствуя, что головная боль только усиливается и очередной приступ тошноты. — Так да или нет? — Чимин приподнимает брови, вздыхая. — Давай, я провожу тебя в медпункт, а то у меня такое чувство, что ты сейчас в обморок упадешь. Юнги не возражает, чувствуя, что и правда в любой момент может попросту грохнуться в обморок. Вдвоем они направляются прямиком в медпункт, и Чимин берет его за локоть, когда видит, что парня ведет, помогая ему устоять на ногах. Зная друг друга уже несколько лет, они никогда толком и не общались, от чего оба чувствуют себя неловко, вынужденно находясь рядом. Чимин на самом деле не обязан был ему помогать, но почему-то именно он сейчас придерживает его под руку, приближаясь к медпункту. А Юнги… Юнги не уверен, что смог бы вынести обеспокоенные расспросы Джису, поэтому даже рад, что ее или Минхо не оказалось поблизости. Вряд ли, конечно, такая их «прогулка» останется втайне от его друзей надолго, потому что в этом университете, кажется, вообще невозможно что-то от кого-то скрыть. — Спасибо, — Юнги не без помощи Чимина усаживается на кушетку, нервно хватаясь пальцами за ее края. Он здесь первый раз за несколько лет учебы, и чувствует себя из-за этого очень странно. У него даже появляется желание улизнуть по-тихому, но раскалывающаяся голова убеждает его, что остаться все-таки стоит, как и вышедшая из кабинета медсестра, сходу начавшая задавать вопросы. — Юнги, вам лучше обратиться к врачу, бессонница это не шутки и может привести к серьезным проблемам со здоровьем, — говорит женщина после быстрого осмотра парня и выпитой им таблетки. — У вас уже все признаки мигрени, а это не самая приятная вещь на свете, поэтому, чем быстрее вы пройдете обследование, тем лучше. Полежите, пока обезболивающее не подействует, и отправляйтесь домой, я выпишу вам освобождение, так что никаких проблем с преподавателями на сегодня не будет, — задержав взгляд на Чимине, она вздыхает. — И вам, молодой человек, тоже. — Хорошо, — Юнги разве что только не передергивает при упоминании медицинского обследования. Это последнее, чем он хочет заниматься в ближайшем будущем, хотя и понимает, что ему оно не помешает. Возможно, даже помощь психолога, но тогда ему придется заговорить о том, что произошло. Замкнутый круг какой-то. Он непонимающе смотрит на Чимина, который, придвинув стул ближе к кушетке, уселся на него. — Тебе необязательно сидеть тут. — Знаю, но кто-то же должен будет проводить тебя до машины, когда за тобой приедут. Или мне позвать Джису или Минхо? — Чимин теряется, подумав, что Юнги вообще-то хочет видеть здесь кого-то из своих друзей, а не его. — Не нужно, я не хочу, чтобы меня доставали расспросами, — Юнги отвечает слишком быстро, едва ли не перебивая парня, и закрывает глаза, надеясь, что в тишине головная боль пройдет быстрее.

***

Создателям пришлось постараться, чтобы пристроить Сухо в университет по программе обмена. Ему была придумана целая история с матерью иностранкой и отцом корейцем, уехавшим много лет назад за границу, так там и оставшимся ради своей жены. И, казалось бы, это должно было упростить ему задачу и приблизить к Чимину. Он даже в его группу попал. Вот только Чимин почти ни с кем не общается и игнорирует всякие попытки с ним заговорить. Сухо в какой-то момент действительно отчаялся, потому что за все эти дни его единственный разговор с ним состоялся в парке. Он, честно признать, уже готов головой о стену биться, потому что попросту не знает, что ему такого сделать, чтобы Чимин не смотрел на него, как на отшибленного. В какой-то момент Сухо всерьез задумался о том, чтобы выловить его из-за какого-нибудь угла, но его опередил Юнги, выскочивший, как чертик из табакерки. Удивленный он проследовал за ними, увидев, как они заходят в медкабинет. В какой-то момент Сухо подумал о том, чтобы дождаться, когда они выйдут, но отбросил эту идею. Вряд ли это как-то смягчит Чимина, и он вдруг захочет стать с ним друзьями. В течение дня он больше не видел ни того, ни другого, и снова покинул университет ни с чем. Ему нужно придумать что-то, пока не стало слишком поздно, но пока ни одна из его идей не кажется ему достаточно хорошей. Оттолкнуть Чимина от себя последнее, чего он хочет. Прежде, чем вернуться в общежитие, в котором ему выделили комнату, Сухо решает пройтись, несмотря на то, что на улице уже поздний вечер. На свежем воздухе ему всегда легче думалось, и сейчас тоже должно. Правда ход его мыслей беспощадно прерывает телефонный звонок. Он, кажется, и десяти минут не прошел. — Исыль? — Сухо удивленно вскидывает брови, отвечая на звонок и тут же слыша громкую музыку и какофонию голосов из динамика. — Ты же должна была вылавливать Тэхена сегодня. Он, что пошел в клуб? — Должна была, но…нет его здесь нет…здесь мои коллеги, и я…ты знал, что, если смешать несколько напитков, получится гремучая смесь? Мне так весело, — Исыль на другом конце трубки говорит совершенно несвязно, перескакивая с одного на другое. — Я не знала, что это так легко затуманивает рассудок. — Ты что напилась? Где ты? Я тебя заберу. Сухо еще несколько минут буквально вытягивает из нее название места, в котором она находится, и на всех парах спешит туда. Все ожидали проблем от него, а в итоге в неприятности ввязалась Исыль, которая едва ли не самой правильной из них. Приехав на место, он с трудом пробивается внутрь и еще какое-то время ищет девушку, которая с радостным возгласом вешается ему на шею. — Сухо, я так рада, что ты приехал. Представляешь тут нельзя отказываться, когда начальник приглашает выпить. И вот…я здесь. — И вот ты здесь, пошли, я отвезу тебя домой, — Сухо помогает ей принять устойчивое положение и направляется вместе с ней к выходу. — Подожди…подожди, мне кажется, или там подопечный Минджи? — Исыль изворачивается в его руках и тычет пальцем в нужную сторону. — Это ведь Намджун да? Что это он делает? Сухо смотрит в направлении, в котором указывает Исыль, и действительно видит Намджуна, отдающего одному из посетителей какой-то пакетик. Он хмурится и старается разглядеть, что в том пакетике, но тот быстро скрывается в ладони другого человека. Да, и освещение этому никак не помогает, однако парень видит, как Намджун скрывается за одной из дверей, с вывеской посторонним вход запрещен. — Планы поменялись, едем к Минджи и Хюнэ, — получив утвердительный кивок от Исыль, он пробирается к выходу и ловит такси, называя нужный адрес при этом печатая сообщение для Минджи, в котором сообщает, что приедет вместе с Исыль.

***

— Господин Ким, ваш кофе, — Минджи заглядывает в кабинет, коротко постучавшись. С собеседования прошла уже неделя, и ее взяли на работу в тот же день. Все эти дни она вливается в работу и приглядывается к Сокджину, секретарем которого девушка теперь и является. Казалось, ближе в их условиях и быть не могла, учитывая какие успехи были у других. Точнее у остальных они почти никакие. Хюнэ все эти дни обивает пороги пожарной части, но Хосок раз за разом дает ей отворот поворот. Сухо до сих пор не может подступиться к Чимину, потому что он его упорно избегает и делает вид, что того вовсе не существует, а союзник смог пристроиться в его университет, пройдя по программе обмена. Чанелю вовсе приходится оставаться в больнице, потому что слишком быстрое исцеление вызвало бы слишком много вопросов, учитывая, что человек, в которого он вселился, умер на операционном столе. Ким Мингю погиб в той аварии осенью две тысячи двадцать третьего года, и его тело занял Чанель, дав ему второй шанс, ведь, когда придет время покинуть тело, Мингю будет жив и здоров. Исыль с ее первой встречи с Тэхеном больше не удавалось с ним увидеться, однако она не теряла запал и обзавелась соцсетями, собираясь хотя бы так с ним связаться. Правда там он ей так ничего и не ответил. Пока только Минджи удалось подобраться к своим подопечным ближе всех. Она работает вместе с Сокджином, и Намджун живет в том же доме. Каждый вечер девушка наблюдает из окна, как он выходит из подъезда и куда-то уходит, возвращаясь поздней ночью. Вероятно, где-то недалеко его ждет машина, потому что две ночи подряд она видела, как его подвозила одна и та же машина. Минджи опасается что-то упустить, ведь ей приходится одновременно приглядываться сразу к обоим парням. Она старается уловить момент, когда Сокджина может посетить видение, и старается понять, что происходит с Намджуном, который большую часть времени выглядит так, словно его загнали в угол и не оставили при этом ни единой лазейки для отступления. Минджи хочет ему эту лазейку дать, осталось разобраться как. Все в офисе на нервах с того дня, как стало известно об аварии, в которую попал младший сын Дживона. Ни для кого не секрет, что мужчина ищет того, кто сбил Мингю, и собирается упечь его за решетку едва ли не на пожизненный срок. С его связями Минджи не удивится, если у него это получится. И в какой-то мере это справедливо, каждый должен понести наказание и ответственность за свои действия. У Минджи до сих не получается связаться с Чанелем, и ей только и остается, что надеяться на его скорую выписку из больницы. Тогда он сам придет к ней. К счастью, Сухо пока может приглядеться и к Юнги, который учится вместе с Чимином, что значительно облегчает им всем работу. — Спасибо, Минджи, — Сокджин кивает, все еще чувствуя некую неловкость, от того, что отец настоял на том, чтобы нанять для него личного секретаря. Он и сам со всем прекрасно справлялся, однако отрицать, что ему стало проще, будет глупо с его стороны. — Ты что-то хотела? — Я… — Минджи понимает, что ее поймали с поличным, когда она уставилась в раскрытый блокнот. — Нет…нет, извините, я уже ухожу. Сокджин хмыкает, кивая и опуская взгляд на блокнот, в который до этого смотрела девушка. Он снова не заметил, как исписал страницы, непонятными символами. Уже какой раз за последние дни вырывает листы и отправляет их в мусорное ведро, не замечая, что Минджи задерживается у двери, наблюдая за тем, как он избавляется от бумаги. Часом позже, когда Сокджин уходит к Киму старшему, девушка проскальзывает в его кабинет и без какой-либо брезгливости роется в ведре, доставая из него смятые листы. Из кабинета она выходит также быстро, спрятав листы во внутренний карман пиджака. Возвращаясь на свое место, Минджи смотрит на часы, словно это как-то могло ускорить время, но стрелка часов быстрее передвигаться не стала, и ей только лишь и оставалось заниматься бумагами. Рассматривать то, что написал Сокджин прямо в офисе чревато последствиями, если ее застукает непосредственно владелец. То, что она тайком заходила в кабинет уже рискованно, поэтому решает отложить остальное до вечера, когда вокруг не будет никого постороннего. Сокджин возвращается только к концу рабочего дня, сообщая девушке, что она на сегодня свободна. Минджи не возражает, быстро собираясь и покидая офис. Запрятанные в карман листы словно прожигали ткань, не давая ни на секунду забыть о себе. Она торопится вернуться домой, где застает Хюнэ, которая кажется ей какой-то расстроенной. — Что-то случилось? — Минджи садится рядом с ней и проводит ладонью по ее волосам, считывая эмоции девочки. — Хосок меня видеть не хочет, он сказал, что вызовет полицию, если я еще раз приду в часть, представляешь? Я даже рассказала ему о своих родителях, а он мне посоветовал обратиться к психологу или с тобой, как со своей сестрой, — Хюнэ раздосадовано всплескивает руками. — Я не думала, что к нему будет так сложно подступиться. Создатели поэтому дали нам так много времени? Знали, что нам будет трудно? — Это и правда оказалось сложнее, чем мы все думали. Хорошо, что мы поняли это сразу, а не тогда, когда наделали кучу ошибок. Сомневаюсь, что их у нас не будет в будущем, но мы в любом случае будем действовать продуманнее. Чанель, если не забыла до сих пор вынужден оставаться в больнице, и залечивать раны Мингю медленнее, чем он может на самом деле, чтобы не вызвать никаких подозрений. Он Юнги еще ни разу не видел, у нас с тобой еще не все так плохо, — Минджи, улыбнувшись, обнимает ее за плечи в попытке приободрить. — Думаю, тебе стоит попытаться встретиться с ним за пределами места его работы. Я подумаю и что-нибудь тебе предложу. — Честно, я уже думала о том, чтобы устроить еще один пожар, но уже у нас дома. Не смотри так, я быстро отбросила эту идею, знаю, что она глупая и опасная. Была бы старше, устроилась бы на работу в его часть, — она вздыхает, расслабляясь. — Я кстати так и не поняла, зачем ты устроилась на работу в ту фирму. Намджун ведь там не работает. — Хорошо, что отбросила, мы ведь не хотим, чтобы кто-то пострадал по нашей вине, — Минджи отпускает Хюнэ и, замявшись на несколько секунд, достает из кармана пиджака спрятанный лист. — Намджун не единственная моя миссия здесь. Есть еще один человек, он может нам помочь, но я совсем ничего не поняла. Пыталась разобрать хотя бы немного, пока добиралась домой, но тут набор цифр, букв и какие-то рисунки. Не похоже, что они вообще хоть как-то связаны друг с другом. — Это написала твоя вторая миссия? Думаешь, это какое-то зашифрованное послание? У людей разве бывают дары? — Хюнэ задает вопрос за вопросом, заглядывая в смятый лист и склоняя голову к плечу. Сощурив глаза, она какое-то время вглядывается в написанное. — Смотри, тут буквы складываются в слова, но они не связаны по смыслу. Король…маяк, не понимаю. — Это сложно объяснить, на самом деле я сама не до конца понимаю, как такое возможно, но он уже не первый раз подобное пишет. До этого у меня не получалось забрать листы, — Минджи удивленно вскидывает брови, слушая ее. Буквы и правда складывались в слова, чего она не заметила сама. Возможно, из-за собственной невнимательности или спешки. — Если тут есть слова, тут могут быть и даты? Как думаешь? — Вполне, нужно изучить все внимательнее и выписать. Он, что будущее видит? — Хюнэ в удивлении повышает голос, сама того не замечая. — И ты молчала! Тебе разве не будет сложно разбираться сразу с двумя? — Видит, и нужно разобраться с этими…шифрами, как можно быстрее, пока что-нибудь не случилось, — Минджи встает, направляясь к окну и приоткрывая штору. На улице уже стемнело, но, благодаря освещению фонаря, она видит, как Намджун выходит из подъезда и куда-то направляется. Вздохнув, девушка прислоняется лбом к стеклу. — Снова он куда-то ушел. Мне нужно узнать, чем он таким по ночам занимается, что постоянно оглядывается, когда уходит и приходит обратно. — Вот это да…— Хюнэ кажется восхищенной, но больше ничего не говорит, провожая ее взглядом, а затем встает следом и подходит к ней. — Может, с мафией связался и людей по ночам избивает? Что? Я видела такое в каком-то фильме. Связался не с теми людьми, они втянули его в незаконные дела и все, пути назад больше нет. — Хюнэ…придумаешь ведь, — Минджи качает головой и вглядывается в темноту, больше не произнося ни слова. Почему-то ее слова оставляют у нее внутри неприятный осадок, заставляя задуматься, но не мог же Намджун и правда ввязаться в подобное. Не мог ведь? Остаток вечера они проводят за попытками расшифровать написанное Сокджином и обсуждением Хосока, последнее в какой-то момент вовсе стало походить на теорию заговора по завоеванию его доверия. Их мозговой штурм прерывается сообщением от Сухо, в котором он сообщил, что едет к ним вместе с Исыль. Минджи удивленно вскидывает брови, печатая короткий ответ и предупреждая и Хюнэ. Долго ждать им не приходится, кажется, не проходит и получаса, как на их пороге появляется Сухо, которому приходится схватить Исыль едва ли не в охапку, чтобы она не упала. — Что с ней? — Минджи запускает их в квартиру, обеспокоенно оглядывая девушку. — Она пьяна, я собирался отвезти ее к ней домой и уложить там спать, но подумал, что ты захочешь знать, что мы видели Намджуна в баре, — Сухо проходит в квартиру, направляясь в гостиную и сбрасывая смеющуюся Исыль на диван, а сам усаживается в кресло. — Она не замолкала всю дорогу сюда, водителю такси, как ни странно понравилась ее болтливость. Слышишь? Даже сейчас что-то говорит. — Сухо, что ты говорил про Намджуна, и как Исыль оказалась в баре? — Минджи прерывает его, склоняясь над девушкой и получая по лицу, когда она решает пощупать ее, чтобы проверить не мерещится ли ей, что вызывает новый приступ смеха. — Его Исыль и увидела, когда я за ней приехал. Он отдавал кому-то небольшой пакетик. Ума не приложу, что там могло быть. А Исыль туда затащили новоиспеченные коллеги. Начальнику нельзя отказывать, если он приглашает выпить, представляешь? — Ужасно, —Хюнэ, скривившись, заходит в гостиную с кружкой горячего чая и ставит ее на журнальный столик. — Исыль… Исыль, сядь, — она помогает ей усесться, облокачивая ее о спинку дивана, и снова берет в руки кружку. — Держи, а теперь пей. Думаете, это было что-то запрещенное? — Хюнэ становится той, кто озвучивает повисший в воздухе вопрос. Я, конечно, предполагала, что он связался с мафией, но не серьезно же. — Хюнэ, пожалуйста, не надо, — Минджи качает головой. — Сухо, скажи, что это был за бар. — Собираешься съездить туда? — Может быть.

***

Намджун чувствует себя последним человеком, когда продает очередной пакетик с белым порошком. Он был в отчаянии, когда начинал заниматься этим дерьмом. Его мать умирала, лечение стоило слишком дорого, а с той зарплатой, которую он получал, едва ли хватало на оплату жилья и еду. Ему даже кредит не одобрили в силу того, что у него не было постоянной работы, которую ему не хотят давать из-за отсутствия высшего образования. Уже несколько лет парень торгует белой смертью, ненавидя себя. Смотреть в глаза матери становится тяжелее с каждым днем, как и обманывать ее, хотя легенда с работой охранником в ночном клубе звучит правдоподобно. Хотя последние месяцы это уже и не совсем легенда, потому что неофициально парень выполняет и обязанности «вышибалы» по мере необходимости. Избавившись от последнего, он скрывается за одной из дверей, где его уже ждет Ушик. За все эти годы он работал только с ним, ни разу не пересекаясь ни с кем из группировки. Кто ее возглавляет, Намджун не знает и подавно и узнать никогда не стремился. — Ты забыл, где выход? Куда мы идем? — он окликает Ушика, поняв, что они свернули в другой коридор. — Господин хочет с тобой познакомиться. — Это шутка? — Намджун тормозит, останавливая и его. — Что значит познакомиться? Я же просто продаю порошок и таблетки. — Ты ему приглянулся, хорошо работаешь и далее по списку. А теперь шевелись и не заставляй его ждать, — Ушик пихает его в плечо, вынуждая продолжить путь. — Я не хочу. Ушик, это… — Никого не волнует, хочешь ты или нет. Господин хочет тебя видеть лично, значит так и будет, — Ушик останавливается у одной из дверей. — Веди себя уважительно и не заговаривай с ним первым. Понял? Намджун поджимает губы и кивает, наблюдая за тем, как Ушик стучит и открывает дверь, когда слышит из-за нее разрешение войти. Они заходят в кабинет вдвоем, и парень напрягается, когда чувствует на себе тяжелый взгляд, однако своего не поднимает. Он не хотел этой встречи, боялся ее, как огня, честно признать. Намджун никогда не хотел слишком сильно погрязнуть во всем этом дерьме, но у жизни, судя по всему, оказались на него другие планы. Точнее даже не у жизни, а мужчины, которого он видит впервые. — Господин, это Намджун, вы просили привести его к вам, — Ушик почтительно кланяется, давая знак парню, сделать то же самое. — Значит Намджун, — мужчина откидывается на спинку стула, внимательно изучая парня перед собой. — Мои парни из охраны хорошо о тебе отзываются. И у Ушика никаких нареканий нет, — он поджигает сигарету и подносит ее ко рту, делая затяжку. — Как поживает твоя мама? Ей лучше? Намджун мгновенно поднимает голову, направляя взгляд на мужчину. И чему он только удивляется. Парень почему-то уверен, что этот человек знает подноготную каждого, кто на него работает. Даже самой мелкой пешки, вроде него, и это только подтверждается, этим вопросом. Это вызывает восхищение и ужас одновременно. Такие люди ведь никого не щадят. И его тоже не пощадит, если что-то пойдет не так. Его поза выдает то, как сильно он напряжен, а с губ не срывается ни слова, пока Ушик не пихает его в бок. — Да, лечение ей помогает, — Намджун вновь опускает голову, чувствуя себя так, будто его рассматривают под микроскопом. — Это хорошо. Думаю, тебе интересно для чего я тебя позвал. Мне в охрану нужны люди, а ты хорошо себя зарекомендовал. Сменишь род деятельности, и зарплата будет больше, — мужчина снова затягивается и тушит окурок в пепельнице. — Я дам тебе время подумать. Откажешься, так и останешься на дне. Удивлен, что за все время, что ты торгуешь, ты не подсел и сам. Можете идти. — Господин, — Ушик снова кланяется. — Пошли. Намджун, кажется, начинает дышать только тогда, когда оказывается на улице, вдыхая холодный воздух. Ему кажется, что его загнали в ловушку, из которой нет ни единого шанса выбраться. Да и чего он мог ждать, ввязываясь в криминал, из которого дорога назад только вперед ногами. Его бросает то в жар, то в холод, и парень бы сам сейчас не отказался закурить. — У меня нет выбора, да? — Намджун заговаривает только в машине и смотрит на Ушика, сидящего за рулем. — Ну почему же, есть. Продолжишь и дальше работать на Господина, или ляжешь в могилу. От таких предложений не отказываются. И ты его видел. — И, дай угадаю, может угрожать моей матери, так что в полицию мне идти не стоит, — он усмехается, отворачиваясь к окну. — Слушай, Намджун. Ты добровольно пришел к нам. Хорошо выполняй свою работу и забудешь, что такое не знать, где достать деньги на следующую партию лекарств для матери. Он не каждого вот так приглашает к себе, так что подумай хорошо. Всю оставшуюся дорогу до дома Намджуна, они едут молча. Ушик тормозит недалеко от многоэтажного здания, и Намджун коротко прощается с ним. Уже почти дойдя до подъезда, он поднимает взгляд на окна и замечает, как в одном из них задергивается штора. Нахмурившись, Намджун еще какое-то время смотрит на него и наконец открывает дверь, поднимаясь в свою квартиру, где старается не шуметь, чтобы не разбудить спящую мать.

***

Утро Чонгука начинается с несработавшего будильника и сборов впопыхах. К счастью, он живет недалеко от больницы, благодаря чему приезжает вовремя. У него даже остается время, чтобы зайти в кофейню, находящуюся в квартале от медицинского центра, частыми посетителями которой являются его сотрудники. Чонгук не исключение, но в этот раз он до нее так и не доходит, потому что прямо перед его носом мужчина на самокате едва не сбивает парня. Тот успевает отскочить в сторону, опрокидывая содержимое стакана, который держал в руках, на себя, болезненно вскрикнув. — Тэхен! Все в порядке? — рядом с ним возникает еще один парень, начиная оглядывать его. — Я все на себя вылил, больно. Ыну у меня ведь съемка… — Позвольте вмешаться, здесь недалеко медицинский центр. Вас нужно осмотреть, — Чонгук подходит к ним, перебивая пострадавшего. — Ожог кипятком может быть серьезным, вам правда лучше показаться врачу. — А вы? — Ыну с сомнением смотрит на него, просчитывая в голове, какие убытки они могут понести с возможным переносом съемок, а затем переводит взгляд на морщащегося от боли Тэхена. — Туда нужно ехать на машине? — Я ординатор из этого центра. Он близко, но моя машина здесь, я вас довезу, — Чонгук снимает автомобиль с сигнализации и открывает заднюю дверь, пронаблюдав за тем, как Тэхену помогают сесть. Сев за руль, он бросает взгляд в зеркало заднего вида и заводит машину, выезжая на дорогу. Дорога и правда занимает всего несколько минут, и Чонгук заезжает на парковку для работников центра, занимая свободное место. Они заходят в приемный покой, и Чонгук сразу подходит к стойке регистрации. — Доброе утро, Черен, зарегистрируй парня и проводи в смотровую, я переоденусь и подойду. Разлил на себя кипяток. Чонгук оставляет парней на медсестру, а сам, быстро отметившись в журнале пересменки, и скрывается в ординаторской, где быстро сменяет уличную одежду и медицинскую. Уже через несколько минут он заходит в смотровую, где его ждет Тэхен, которому Черен помогает снять кофту, что, кажется, прилипла к обожженной коже живота и груди. Чонгук находит тому подтверждение в болезненном стоне парня и надеется, что ничего не попало на ноги. — Черен, спасибо, дальше я сам. Проводи молодого человека в место ожидания, пожалуйста, — он игнорирует, когда Ыну пытается возмутиться, и медсестра настойчиво просит его идти за ней. — На ноги попало? — Чонгук дожидается ответа, подходя к кушетке, на которой сидит Тэхен, и, увидев, как он отрицательно мотает головой, кивает. — Хорошо, давайте снимем кофту до конца, если будет слишком больно, говорите. Медленно и осторожно, он помогает ему стянуть кофту, а затем сразу приступает к осмотру пострадавшей кожи. Чонгук поджимает губы, отмечая наличие волдырей, некоторые из которых были содраны тканью. Вздохнув, он принимается обрабатывать место ожога, нарушая тишину редкими вопросами о самочувствии парня, и, закончив, накладывает повязку с антисептиком. Шагнув назад, он начинает заполнять необходимые бумаги, которые занесла Черен, пока Чонгук занимался пациентом. — Ожог не слишком серьезный, но на заживление может потребоваться от двух до трех недель. На это время нужно снизить физические нагрузки до минимума и вам будет комфортнее носить просторную одежду, — он говорит, продолжая писать в документах. — Тэхен, я выпишу вам несколько препаратов и мазей, которые вам нужно будет приобрести. Госпитализация необязательна, но будет лучше, если на перевязки вы будете приезжать сюда, чтобы мы смогли проследить, чтобы не пошло заражение. — Но…но я не могу ограничить физические нагрузки. Я айдол, у меня съемки, шоу и… — Тэхен, если вы хотите, чтобы заживление прошло хорошо и у вас не осталось шрамов, вам следует соблюдать все рекомендации. Тэхен смотрит на него с каким-то отчаянием и сейчас больше похож на загнанного в угол зверя, но больше не возражает и лишь обреченно кивает. Чонгук протягивает ему два листа: один с рецептом, второй с рекомендациями, заканчивая заполнять бумаги. — Это отказ от госпитализации, — Чонгук протягивает ему еще один лист и ручку. — Я сказал, что госпитализация необязательна, но вы можете не подписывать и остаться здесь под наблюдением, — немного подумав, говорит он. То, каким обреченным и виноватым (?) выглядит парень, словно заставило его сжалиться и предложить подобное решение. Однако Тэхен этим не пользуется и подписывает отказ. — Хорошо, можете ехать домой, жду вас завтра на перевязку. У вас есть что-нибудь свободное? Куртка? — Нет, я оставил ее в машине, а она осталась у той кофейни, попрошу Ыну сходить за ней. Я могу подождать его здесь? — Да, я передам ему, все равно нужно отнести документы. — Спасибо. Чонгук выходит из смотровой, направляясь к регистрационной стойке и передает все документы Черен, вернувшейся на свое место. На одном из мест в зоне ожидания, он замечает Ыну и подходит к нему, передавая ему просьбу Тэхена, и снова возвращается к стойке, чтобы заполнить еще несколько бумаг. — Чонгук, это ведь тот самый Ким Тэхен, да? — когда он поднимает на девушку взгляд, видит как у нее горят глаза ничем неприкрытым любопытством и, кажется, желанием разнести весть о том, что в их медицинском центре побывала знаменитость. — Айдол, Чонгук, ты вообще следишь за тем, что происходит в мире вне стен больницы? — Это наш пациент, Черен. В этих стенах он самый обычный человек, не забывай, — что касается ее вопроса, в целом она попала в точку. Ему никогда не были интересны айдолы, актеры и далее по списку, и воспринимает их он, как обычных людей, не видя в их популярности ничего сверхъестественного. В конце концов Чонгук должен в первую очередь быть врачом и хорошо выполнять свою работу, а уже потом все остальное. — Он остался в смотровой, ждет, когда ему принесут сменную одежду. Мне нужно идти на утренний обход, а ты не вздумай его доставать. Черен на его слова только закатывает глаза и вскидывает руки, изображая капитуляцию. Она ему нравится, как человек, но порой перегибает палку, и тогда Чонгук, как и большинство работающих здесь, тушат ее излишний пыл и желание посплетничать. Закончив с документами, он забирает медицинские карты других пациентов, направляясь на обход.