Часть 3. Заимствованный
12 января 2024 г., 15:09
Примечания:
Притворяться кем-то другим сложно, особенно когда кто-то пытается тебя отыскать.
Обычно Лю Цингэ позволял своим ученикам самим добираться до Цяньцао, когда они были ранены, но поскольку именно он сломал Жу Чжаоху ногу, отвести мальчика к целителям казалось меньшим, что он мог сделать. Даже если этот дурак был полон решимости оставлять левую сторону открытой при каждой атаке.
Он уже был готов вернуться в Байчжань, когда заметил летящую в его сторону фигуру. Она двигалась быстро, но беспорядочно. Опасно раскачиваясь взад и вперед по мере приближения к земле.
Когда фигура приблизилась, детали стали более четкими, и он смог различить мантии Цинцзин, только они были в таком состоянии, которое могло бы опозорить большинство ученых этого Пика. Темные пятна резко выделялись на белом и бледно-зеленом фоне.
Это было зрелище настолько странное, что по его спине пробежала знакомая волна беспокойства – что-то было не так. Инстинкты Лю Цингэ никогда не ошибались.
Мужчина быстро спустился вниз, спотыкаясь и спрыгивая с меча. Цингэ поймал его, поддерживая, пока пытался отдышаться.
На долю секунды он подумал, что это Шэнь Цинцю, но быстро отказался от этой мысли. Черты лица молодого человека были слишком мягкими, а эмоции слишком заметными.
Должно быть, это был его брат, тот, который молчал, при ближайшем рассмотрении он подумал, как он мог перепутать их. Тем более, что Шэнь-шисюн не будет застигнут мертвым в таком неопрятном состоянии, и он не будет держаться за Лю Цингэ, как за спасательный круг.
Тем не менее, те несколько раз когда Цингэ пересекался с братом шисюна, он держался также безупречно, как и глава Пика Цинцзин. Оказавшись вблизи, он мог сказать, что его одежда действительно была испачкана кровью. Издалека Цингэ подумал, что это грязь, но теперь он был достаточно близко, чтобы почувствовать спертый запах железа.
Огромное количество этих пятен беспокоило.
Парень поменял хватку, крепче вцепившись в мантию Лю Цингэ, прерывисто дыша при этом. Он хотел что-то сказать, но усталость давила на него.
Цингэ нахмурился, он не знал язык жестов, которыми этот парень общался, знал ли его Му-шисюн? Вероятно. Он двинулся, чтобы потащить молодого человека к зданию позади себя, когда знакомый голос заставил его кровь застыть в жилах.
— Нужен Му Цинфан. Гэгэ... Гэгэ ранен.
Он никогда не слышал, чтобы он был наполнен страхом, но это был голос Шэнь Цинцю, он был почти уверен в этом. Тем не менее, вгляделся внимательнее, чтобы подтвердить, что нет, это не глава Пика так отчаянно держался за него.
Слова звучали неестественно и были неловкими. Слишком неуклюжий, чтобы быть его боевым шисюном, и недостаточно ядовитый. Но парень перед ним должен был быть без голоса. По крайней мере, так утверждал Шэнь Цинцю много лет назад. Но если они были братьями, то, естественно, их голоса бы были похожи.
Вместо того, чтобы подвергнуть сомнению странный поворот событий, Лю Цингэ просто кивнул и повел парня к Му Цинфану, позволив ему опереться на плечо Цингэ. Время, казалось, имело решающее значение, и он всегда предпочитал действие созерцанию.
Му Цинфан поначалу казался удивленным, снова увидев Цингэ, но взглянув на парня рядом с ним, целитель решил позаботиться о нем.
Но парень оттолкнул его.
Привыкший к таким непослушным пациентам, одним из которых был Цингэ, Му Цинфан спокойно сделал замечание, — Шэнь Юань. — Верно, так звали этого человека, — Ты весь в крови.
Шэнь Юань решительно покачал головой, — Это гэ-Шэнь Цинцю. Ему срочно нужна твоя помощь.
Это поразило Му Цинфана, который теперь ошеломленно смотрел на Шэнь Юаня. Хорошо, это означало, что Лю Цингэ был прав, и для этого человека было необычно уметь говорить.
Шэнь Юань вырвался из хватки Цингэ и протянул что-то целителю. Цингэ не мог понять, что это было, но, очевидно, этого было достаточно для объяснения, Му Цинфан посмотрел на Цинге. — Иди и приведи Чжанмэн-шисюна¹, скажи ему, что это срочно.
(¹ - Глава школы, то есть Юэ Цинъюань)
Что бы это ни было, это должно быть и правда было безотлагательно. Он не знал, что произошло, но того, что он видел было более чем достаточно, чтобы заставить лидера секты броситься к Цяньцао.
Шэнь Юань и Му Цинфан встретили их снаружи. Молодому человеку дали чистую одежду, он выглядел так, как будто пытался сохранять спокойствие, но было ясно, что его тревожность просачивалась сквозь него.
Когда они приземлились, Юэ Цинъюань повернулся к Му Цинфану, ища объяснений, целитель указал на Шэнь Юаня в ответ.
— Скажи ему то, что ты сказал мне.
— Мы, мы охотились, — глаза Юэ Цинъюаня расширились, а Шэнь Юань, казалось, сжался под новым напряжённым взглядом, — Я, я облажался, синерогий тигр напал на нас, и гэгэ пострадал, ему сейчас нужна помощь! — Последние несколько слов были сказаны в спешке, молодой человек отчаянно пытался произнести их как можно быстрее. Это было странно, как будто его рот двигался быстрее, чем его слова, — Он дал мне свой голос, чтобы я мог привести Му Цинфана.
Он снова протянул руку, на этот раз Цингэ увидел изумрудный нефрит, лежащий на его ладони.
Оба главы Пиков отступили. Насколько Лю Цингэ знал, голосовые камни были семейными реликвиями давно умерших членов семьи. Извлечь его из живого человека было немыслимо, он не знал, что такое возможно.
Лицо Юэ Цинъюаня выражало нескрываемый ужас, глаза были прикованы к маленькому камню. Он протянул руку, остановившись прямо над рукой Шэнь Юаня, — Где он? — Ни для кого не было секретом, что он питал слабость к Шэнь Цинцю, но Цингэ никогда раньше не слышал, чтобы его голос дрожал.
Шэнь Юань отдернул руку и расправил плечи, — Я пойду с вами. — он поднял Сюя, и теперь стало ясно, что на самом деле он прилетел именно на Сюя. Цингэ все еще не был уверен, как ему удалось использовать голосовой камень, чтобы летать, но, должно быть, это работало, если легендарный клинок прислушался к его словам.
Беспокойство на лице Юэ Цинъюаня усилилось, но он все равно обратился к своему разбирающемуся в медицине шиди.
— Шэнь Юань, ты летел всю ночь, тебе не хватит ци-
— Я пойду с вами. — По главам Пиков пробежала дрожь, молодой человек принял суровый вид, такой знакомый. Если бы он не знал лучше, Лю Цингэ поклялся бы, что перед ними стоял Шэнь Цинцю.
— Я отведу вас к нему. У него нет времени, чтобы вы обыскивали весь лес.
▬▬ι══════════════ι▬▬
Полет был неприятным, ничего такого, к чему Лю Цингэ не привык бы, но полет под дождем никогда не был идеальным, особенно осенью. Шэнь Юань уже проделал этот путь в одну сторону, это явно его утомляло. Их проводник сохранял траекторию полета более устойчивой, чем было его приземление, но ненамного. Его тонкие ученические одежды плохо защищали от холодного дождя. К счастью, он не показывал этого, Цингэ был впечатлен его целеустремленностью, глазами, которые он ни разу не отвел от горизонта. Прошло много часов, прежде чем они приблизились к земле, Сюя все еще был на высоте человеческого роста, когда Шэнь Юань уже спрыгнул с лезвия. — Гэгэ! Мы здесь! — Он проскользнул за большое дерево в нишу, вырытую в скале. Главы Пиков едва приземлились, а он уже сжимал вялую руку, как будто она могла сжать его в ответ. Как ни странно было видеть младшего из братьев таким растрепанным, смотреть на Шэнь Цинцю было практически тошнотворно. Цингэ не впервые видел такие тяжелые раны, он все-таки считался Богом войны, но, увидев этого человека, таким бледным и болезненным, его обычно идеальная одежда была настолько пропитана красным, что было легко забыть каких светлых оттенков она была изначально. У мужчины не было шансов, это было ясно. Хотя Лю Цингэ часто не ладил со своим шисюном, он никогда бы не пожелал ему такой смерти. Он поморщился, сглатывая желчь, подступавшую к горлу. Он отвел взгляд, когда Му Цинфан подошел к телу. Лицо Юэ Цинъюаня имело тот же пепельный оттенок, что и труп. Несмотря на это, казалось, что он не мог оторвать взгляд от нехарактерно безмятежного выражения лица, украшавшего острые черты лица Шэнь Цинцю. Лидер их секты, казалось, был экспертом в самобичевании, он даже не моргал, осматривая труп. В небольшом углублении царила бы гробовая тишина, если бы не отчаянные мольбы Шэнь Юаня. И все это голосом мертвеца. Ужасающий момент, казалось, растянулся в вечность, пока не треснул, как кусок фарфора. — Он все еще жив. Было ясно, что даже величайший целитель Цяньцао не ожидал такого, увидев эту сцену. Никто из них этого не ожидал. Им следовало бы знать лучше, этот ублюдок был слишком упрям, чтобы умереть так просто. — Дайте мне немного места. Юэ Цинъюань двигался слишком быстро, чтобы его можно было увидеть, но он все еще был нежен, когда оттащил Шэнь Юаня от умирающего, оставив целителя заниматься его работой. За нишей в скале все еще шел дождь, но полог из листьев над ними, по крайней мере, защищал их от худшего. Юэ Цинъюань усадил Шэнь Юаня на ближайшее бревно, парень был не в лучшей форме. Его зубы стучали, и он мог только смотреть вдаль. Свежая мантия Цяньцао теперь была почти такой же испачканной, как и та, из которой он переоделся. Это не был незнакомый взгляд, Цингэ видел многих учеников в подобном состоянии. Он знал, что его присутствие не совсем успокаивало, но было ясно, что младшему Шэню нужно было отвлечься. К счастью, Юэ Цинъюань смог выполнить эту роль, вполне вероятно, что у Шэнь Юаня не было достаточно сил, чтобы согреться, поэтому Цингэ применил практический подход и приступил к разведению огня. Дождь не облегчил задачу, но ему удалось найти в кустах немного сухого дерева, об остальном позаботился огненный талисман. Лидер секты присел перед Шэнь Юанем, направляя все свое внимание на него и говоря приглушенным голосом. Едва сформировавшееся ядро, почти сутки полета и практически полное отсутствие еды – этого было более чем достаточно, чтобы измотать даже самых опытных заклинателей. Похоже, только неуверенность в состоянии брата удерживала его в сознании. Он не мог понять, чем его коллега шисюн заслужил такое беспокойство. Возможно, было несправедливо ожидать, что этот человек будет всегда таким неприятным, но Цингэ лично никогда не видел его другим. Беспокойство Шэнь Юаня, казалось, говорило об обратном. Возможно, Шэнь Цинцю не был так уж ненадежен, как он всегда предполагал. Любопытство пересилило, он подошел к тихо говорящим, Юэ Цинъюань попросил Шэнь Юаня рассказать об инциденте более подробно. Было ощущение, что что-то не сходится, это не могло быть так просто, как дикий зверь, растерзавший Шэнь Цинцю. Несмотря на опасность, исходящую от синерогого тигра, меч Сюя должен быть более чем достойным соперником для такого существа. Пока он говорил, Шэнь Юань сопровождал свои слова соответствующими жестами. Его глаза были красными и под ними были тени, но эта история, казалось, успокоила его, вывела из прежнего ступора. Он не выглядел менее несчастным, но, по крайней мере, выглядел более живым. — И после того, как он дал мне свой голос, я смог его слышать. — Было очень тревожно слышать, как голос Шэнь Цинцю сбивается, даже если говорил Шэнь Юань, — Это все была моя вина, но… — Но что? — Юэ Цинъюань осторожно подтолкнул его. — Большую часть полета он продолжал говорить о Хуаньхуа. Говорил, что это была их стрела, — парень закрыл лицо руками, — Он не совсем связно говорил, но продолжал проклинать их до тех пор, пока его голос не затих. Лидер секты напрягся, а глаза Цингэ сузились. — Где зверь? — Наконец, это было то, что Цингэ мог сделать, действие, которое он мог предпринять. — Что? Очевидно, это был не тот вопрос, которого ожидал Шэнь Юань, но Юэ Цинъюань, похоже, подумал то же самое, — Где вы столкнулись с тигром? — Гнездо находилось где-то на юге отсюда, — он указал направление. Юэ-шисюн посмотрел на Цингэ и решительно сжал челюсти, — Иди. — Цингэ кивнул, прежде чем исчезнуть в зарослях.▬▬ι══════════════ι▬▬
Произошло что-то плохое. Главы Пиков были созваны в кратчайшие сроки, и это был второй признак. Первым было то, что трое из них покинули секту одновременно, буквально без предупреждения. К счастью, они вернулись, однако Шан Цинхуа почти два дня пытался успокоить нервных учеников, предоставленных самим себе. Большинство Пиков смотрели свысока на Аньдин и предоставляемые им услуги, но к кому первому они обращались, когда дела шли не так? Ну, технически они сначала отправлялись в Цинцзин, но Шэнь Цинцю уже несколько дней отсутствовал в запланированной поездке. Теоретически все Пики должны были быть способны функционировать без присутствия своего главы, но некоторые из них были более искусны в этой практике, чем другие. Слава богам, что Байчжань привык к тому, что Лю Цингэ просто улетал, когда что-то вызывало у него интерес, Шан Цинхуа не был уверен, смог бы он справиться с этими тупоголовыми. Цюндин и Цяньцао, однако, гораздо меньше привыкли к отсутствию глав Пиков, и даже хорошо обученные главные ученики, похоже, не могли контролировать бурлящие беспокойства своих сверстников. Он почувствовал невероятное облегчение, когда ему сказали, что они вернулись, но это облегчение мгновенно исчезло, когда кто-то упомянул тело, которое они принесли с собой. Он чувствовал будто потерял равновесие, зная так мало, что даже его обширная шпионская сеть не была достаточно хороша, чтобы так быстро доставить ему информацию. Итак, Шан Цинхуа пришлось дождаться собрания своих боевых братьев и сестер, чтобы узнать больше. Когда Юэ Цинъюань начал собрание, простое беспокойство в его животе превратилось в холодный страх. Их было всего одиннадцать. Он посмотрел на Ци Цинци, сидевшую рядом с ним, чтобы выразить свое недоумение, но ее глаза были сосредоточены на ком-то, стоящем позади лидера их секты. Следование за ее взглядом не помогло тревожному ощущению, покалывающему затылок. Это был Шэнь Юань, и парень выглядел так, будто его вытащили из ада. Темные круги под красными глазами и одежда неправильного цвета. Шэнь Юань всегда был похож на своего "брата" и был тщательно собран, нечитаемые выражения лица являлись насущным хлебом для Цинцзин, но прямо сейчас он видел следы поражения в опущенных плечах и горе в уголках его глаз. Черт, бро, что случилось? Ему хотелось обнять парня, возможно, это был единственный раз, когда попытка сделать это не привела бы к избиению его веером. Только сейчас на собрании глав было не то время и место. Известие о том, что Шэнь Цинцю был ранен вызвало волну беспокойства среди его братьев и сестер, занимающихся боевыми искусствами. Было плохо, когда одного из них не хватало, особенно кого-то такого непревзойденного. Беспокойный шепот сменился потрясенным молчанием, когда Шэнь Юань начал рассказывать об инциденте голосом раненого. Их пристальное внимание, наконец, достигло апогея возмущения, когда Лю Цингэ бесцеремонно показал труп зверя с преступной стрелой. Доказательства были налицо, поразительные в своей простоте. У каждой секты была своя манера оперения конца стрел, и у Хуаньхуа они были, как и все в этой секте, яркие и запоминающиеся. Выводы стали очевидны – нападение было спланировано одной из их дружественных сект. Но опять же, все было не так просто. Разум Шан Цинхуа загудел, когда другие главы взорвались в негодовании. — Что Хуаньхуа вообще получит от таких действий? Это был явно не несчастный случай. — Цинхуа фыркнул, это явно заявил Фэнь-шиди, но он готов был поставить рисовые запасы Аньдин на то, что это была не случайность. Шан Цинхуа всегда ценил Ци Цинци, она была проницательной и резкой, но не такой бестактной, как Лю Цингэ. Обычно она думала о проблемах так же, как и он, только она более агрессивно подходила к выражению своего мнения. Она также была единственной главой Пика, которая могла быть наравне с Шэнь Цинцю в словесной перепалке. В его отсутствие ее настойчивость оставалась неоспоримой. — Фэнь-шиди, ты не настолько глупый, чтобы не видеть, как Лао Гунчжу отобрал власть у более мелких сект. Мы все знали, что это лишь вопрос времени, когда его хватка достигнет Цанцюн. — Я едва ли понимаю, чем устранение Шэнь-шисюна поможет укрепить Хуаньхуа, — это было немного грубо, Шэнь Цинцю не особенно любили, но это не значило, что его не ценили. — Ослаблением Цанцюн, — кислотность в ее голосе была достаточно едкой, чтобы соперничать с отсутствующим мужчиной, — Если нас меньше, то и Цанцюн слабее. Будь то Шэнь-шисюн или Фэнь-шиди, отсутствие кого-то из нас делает нас уязвимее, — она сделала паузу, прежде чем пробормотать Шан Цинхуа в своей намеренно громкой манере, — Но, возможно, эта потеря будет менее значительной. — Как ты смеешь- Собрание превратилось из чего-то серьёзного в простое перекрикивание, Шан Цинхуа был немного впечатлен тем, как быстро ситуация обострилась. — Довольно! — Юэ Цинъюань сказал достаточно громко, чтобы в зале затихло. Он сохранил свою обычно приятную улыбку, но Цинхуа заметил напряжение в чертах его лица. Черт, учитывая его историю с Шэнь Цинцю, это, вероятно, тяжело ударило по нему. — Шэнь-шиди жив, и Цяньцао делает все возможное, чтобы помочь ему выздороветь. Поскольку он не сможет присутствовать, нам следует обсудить предстоящее собрание Альянса Бессмертных. — Ох, мысли Цинхуа снова заметались, что они могли здесь поделать. Каковы были бы последствия, если бы Шэнь Цинцю не присутствовал, что, если бы они могли... — Цанцюн настолько известен, что отсутствие одного из наших членов не может быть подвергнуто сомнению, его учен… — Нет! — Раздались два голоса, и Цинхуа вжался в себя, когда понял, что один из них – его собственный. Проклятье. Ци-шимэй стояла рядом с ним, уверенная в своем восклицании. Что ж, по крайней мере, он был не один. Внимание всего зала было сосредоточено на них двоих, Юэ Цинъюань кивнул, — Потрудитесь объяснить? — Кажется, ему не особо понравилось, что его перебивали. Ци Цинци уперлась пяткой в его ногу, заставив его подпрыгнуть. Он обиженно посмотрел на нее, она ответила, ткнув локтем его бок. Судя по всему, она собиралась заставить его объясниться. Ци-шимэй, они не слушают меня так, как тебя! — Э-э… — ему потребовался момент, чтобы привести свои мысли в порядок, он забыл взять с собой бумагу и пренебрег записями, которые могли бы ему помочь, — Если, э-э, если Хуаньхуа надеется дестабилизировать Цанцюн, то отсутствие всех двенадцати глав Пиков на собрании будет показательным. Даже если мы скажем, что с Шэнь-шисюном все в порядке, они будут знать, что нанесли удар, и это может даже побудить их действовать против нас аналогичным образом в будущем, — это казалось логичным, да, это было логично для него. Хуаньхуа всегда действовали, исходя из возможности. И это был не первый случай, когда они создавали такую возможность. Фэнь Цинму, казалось, был полон решимости стать спорить дальше, — Как нам заставить всех глав присутствовать, когда один из них лежит в лечебнице? — У него была своя точка зрения, но у Цинхуа была идея, и судя по тому, как его шимэй оценивала Шэнь Юаня, у нее была такая же. Он нервно сглотнул, примечая все взгляды, устремленные на него и пожал плечами. — Найдём замену. Это было неправильное предложение, зал зашумел в ярости. Обвинения в его адрес высказали как минимум половина присутствующих в помещении. — Как ты смеешь предлагать такое! — Какой абсурд. — Мы становимся главами Пиков вместе, и вместе уходим в затворничество! — Как ты смеешь называть себя нашим братом! Ци Цинци постучала по дубовому столу перед ней, успешно заставив зал замолчать. Шан Цинхуа сжался настолько, насколько мог, ему даже не дали объясниться. К счастью, его шимэй продолжила сама, — Шан-шисюн пытается сказать, что мы найдем кого-нибудь, кто заменит Шэнь-шисюна. Кого-то достаточно похожего, чтобы его можно было принять за него, просто чтобы предотвратить дальнейшие враждебные действия, — она повернулась и посмотрела на Фэнь Цинму, — Если мы ошибаемся насчет намерения Хуаньхуа, то это будет совершенно безобидное действие. Почему Цинхуа не мог быть таким красноречивым? Это действительно было несправедливо. — Но кто сможет занять место нашего шисюна? С ним будет нелегко сравниться. — Многие другие главы кивнули в знак согласия. Блеск в глазах, которые Ци Цинци обратила на Шэнь Юаня был абсолютно хищным, — Кто может подойти лучше, чем брат, который уже владеет его голосом? Краска исчезла с лица Шэнь Юаня, когда внимание всего зала переключилось на него. Шан Цинхуа внутренне поморщился. Прости, бро, но она права.▬▬ι══════════════ι▬▬
Это был отличный план, Ци Цинци всегда забавляла маленькая тень Шэнь Цинцю. С того дня, как он ступил на Цанцюн, мальчик перенял манеры возвышенного бессмертного. Стоя перед ней в мантии своего брата, с аккуратно зачесанными назад волосами, он обретал поразительное сходство. Конечно, лицо младшего Шэня не было таким острым, как у его брата, но только те, кто проводил достаточно времени со старшим, могли заметить разницу. — Это идеальное сходство, — так оно и было, особенно после того, как парень пристально посмотрел на нее так, будто перед ней стоял Шэнь Цинцю. Она поправила подаренное ему колье. Это было не особенно заметное украшение, но в этом-то и был смысл. Оно было разработано так, чтобы голосовой камень прижимался к впадине его горла, драгоценный камень в центре был скрыт, а не выставлен напоказ, смотрелось это достаточно утонченно, чтобы не выглядеть неуместно на главе Пика Цинцзин. — Как будто Шэнь-шисюн прямо здесь, с нами, — она чувствовала себя немного виноватой из-за того, насколько ей это нравилось. Она была встревожена травмой Шэнь Цинцю и никогда не сказала, что ей нравится этот человек, по крайней мере, не вслух, но он был одним из самых целеустремленных из ее боевых братьев, и она всегда ценила то, что, если у него была цель, он всегда её достигал. Она также не могла не сочувствовать Шэнь Юаню, с этим будет трудно справляться, и у него не было времени грустить. Но Цанцюн не был готов к войне, не с Хуаньхуа, не сейчас. Им нужно было время, и этот факт притворства дал бы им его. Тот факт, что Шан Цинхуа чувствовал то же самое, был достаточным подтверждением. Он был нервным и пугливым, но с годами она заметила его необычную проницательность. Он был гораздо сообразительнее, чем казался, и она доверяла его мнению. — Этот мастер все еще не уверен, что это действительно необходимо, — Юэ Цинъюань метался, как обеспокоенная мать. Он пришел, чтобы «контролировать» исполнение этой идеи, но продолжал сомневаться в ее нужности, — Лао Гунчжу не неразумный человек. Она важно фыркнула, продолжая поправлять небольшие детали одежды Шэнь Юаня, — Разумные люди не шантажируют другие секты. — все они слышали эти слухи. Шэнь Юань наконец заговорил, — И не крадут голоса у детей. Что? Ее руки застыли на его воротнике. Юэ Цинъюань, казалось, находился в таком же состоянии неверия. Парень, кажется, понял, что что-то не так, она почти гордилась тем, как он быстро спрятался за фирменным безразличием Цинцю на лице, только вот. Какого черта? — Шэнь Юань, пожалуйста, объясни, — голос Юэ Цинъюаня был мягким, но твердым. Она обрадовалась, что он заговорил, потому что она все еще была слишком ошеломлена, чтобы самой задать этот вопрос. Какого черта? — Гэгэ вам не сказал, — это было утверждение, осознание сущности упомянутого человека. Шэнь Цинцю не рассказал бы ничего, если не считал это полезным. Черт его возьми. Объяснение было коротким и приятным. Ци Цинци не думала, что способна ненавидеть Лао Гунчжу больше, чем раньше, но теперь, когда она узнала об этом еще большем злодеянии, ее губы скривились от отвращения. Внезапно открытая враждебность Шэнь-шисюна к этому человеку стала слишком понятна. К сожалению, они не смогли подробно обсудить это открытие, так как нужно было отправляться на собрание. Юэ Цинъюань обдумывал услышанное признание с растущим чувством ужаса. Казалось, он был готов отменить все мероприятие, что только ослабило бы имидж Цанцюна. Она сказала ему это и сумела убедить его продолжить обман. У них было достаточно времени до собрания, чтобы составить план, без которого никакой обман не увенчался бы успехом. Юэ Цинъюань и Ци Цинци будут сопровождать Шэнь Цинцю большую часть собрания. Из-за колючего характера их боевого брата любой другой глава Пика был бы слишком подозрителен. Они также организовали повозку для нее и Шэнь «Цинцю», чтобы они могли обсудить все оставшиеся вопросы перед прибытием. Повозка катилась по дороге и она не могла не смотреть на парня перед ней. Это было словно кусочек головоломки встал на место. Когда Шэнь Цинцю впервые привел мальчика в Цанцюн, его ситуация была необычной, но не стоящей расследования, секты были полны сирот неизвестного происхождения, это была печальная реальность их мира. Ставить под сомнение происхождение каждого ребенка, оставшегося без родителей, было бы ни чем иным, как повторением душевной боли. Но этот парень, несмотря на все это, вырос хорошим. Ему не понравилась идея выдать себя за своего брата, но когда она поспорила с Юэ Цинъюанем, что уже слишком поздно менять план, Шэнь Юань согласился, высказав несколько очень разумных замечаний. Они требовали от него многого, и он принял вызов, как и должен любой ученик Цанцюн. А Цанцюн заботится о своих людях. — Если старый Хозяин Дворца приблизится к тебе, ты хочешь, чтобы я вмешалась? — этот ублюдок сделал так много, чтобы травмировать его, что это меньшее, что она могла сделать. Можно было ожидать, что бедный мальчик в итоге запаникует, — Я могу позаботиться о том, чтобы он не приблизился к тебе. — Это было бы не в характере «Шэнь Цинцю», но это не имело значения, если он не захочет видеть этого монстра, она бы встала на его пути. Он выглядел слегка удивленным этим предложением и посмотрел на веер, который держал в руках. Открыв его, он посмотрел на изящную картину. Это был бамбуковый лес, скрытый в тумане, он напоминал ей леса Цинцзин. Что-то в предмете, казалось, закалило его, подняв на неё взгляд, он изобразил суровое выражение лица и решительно захлопнул веер. — Спасибо, шимэй, но этот мастер справится сам. Она не смогла сдержать улыбку, игра этого мальчишки была безупречной. И все же она решила быть начеку. В конце концов, Цанцюн заботились о своих.▬▬ι══════════════ι▬▬
Он пережил собрание Альянса Бессмертных, но это было непросто. Подражать Шэнь Цинцю оказалось не особенно сложно, в конце концов, его воспитал этот мужчина. Тем не менее, ему приходилось заставлять себя перестать трястись от каждого взаимодействия, которое он был вынужден совершить, каждую фразу и каждое приветствие подчеркивала одна мысль. Самозванец. Его единственным настоящим спасением было то, что он должен был быть Шэнь Цинцю, человеком, который никогда ни с кем не проявлял никакой теплоты или дружеских отношений. Шэнь Юаню удавалось имитировать нужный образ с помощью приветствий и любезностей, после чего, если его и разыскивали, то только для интеллектуальных бесед, где ему не нужно было притворяться. Он давно перенял тактику дискуссий своего брата, и это был его первый шанс по-настоящему использовать ее. Разговоры даже заставили его забыть, что на самом деле он не был выдающимся ученым Цинцзин. Если бы у него спросили, он бы сказал, что проделал отличную работу в роли Шэнь Цинцю. Если бы все было основано исключительно на его игре, они бы легко добились успеха. Нет, то, что чуть его не выдало, было тем, что Шэнь Юань не мог контролировать, тот, кто чуть не выдал его – это Юэ Цинъюань. Он внезапно понял, почему гэгэ никогда не рассказывал другим главам Пиков о голосе Шэнь Юаня. Не было никаких доказательств такому обвинению, и никто не смог бы что-то предпринять, не обрушив мощь Хуаньхуа на Цанцюн. Поскольку ничего нельзя было сделать, какой смысл поднимать этот вопрос? Шэнь Цинцю действовал по принципу необходимости знаний, а его братьям и сестрам, занимающимся боевыми искусствами, в то время это не нужно было знать. Особенно, если это был кто-то такой открыто благородный, как Юэ Цинъюань, лидер секты постоянно пытался физически встать между Шэнь Юанем и старым Хозяином Дворца. Это было слишком очевидно. Слава небесам за Ци Цинци, женщина оказалась достаточно проницательной, чтобы заметить это, и вместо Лао Гунчжу в конечном итоге она вмешалась в поведение своего собственного боевого брата. Весь этот фарс был придуман для того, чтобы спасти имидж Цанцюн, который уже был очень близок к потере. Регулярные оскорбления Шэнь Цинцю, которые он говорил лидеру секты, начали обретать гораздо больше смысла, комплекс вины этого человека был опасен. Несмотря на все это, Шэнь Юань считал, что он обращался с Лао Гунчжу с изяществом и уравновешенностью, которыми даже его гэгэ не мог бы не гордиться. Возможно, добавляя немного озлобленности, количество которой гэгэ, вероятно, посчитал бы недостаточной. Честно говоря, для первого раза получилось неплохо. — Уважаемый мастер Шэнь, рад видеть в добром здравии. — эта фраза активировало что-то первобытное в его мозгу, кричащее ему, что надо бежать. Вместо этого он шагнул вперед, с благодарностью перехватив попытку Юэ Цинъюаня заслонить его. Он раскрыл веер и бросил обличительный взгляд на Лао Гунчжу, хотя все, что ему хотелось, это кричать. Мог ли он понять? Это было очевидно, не так ли? Нет, нет, нет, он должен был сыграть свою роль! Гэгэ, я обещаю, что сделаю все возможное, чтобы сохранить твое лицо, — А с чего бы этому мастеру быть нездоровым? Мужчина нахмурился с ложным беспокойством, Шэнь Юаню не нужно было играть, чтобы на его лице появилась усмешка, — Некоторые из моих учеников сообщили мне, что Вы ранены. Его страх уступил место ярости, его гнев за Шэнь Цинцю закипел. Как смеет этот ублюдок притворяться обеспокоенным? Он рассеянно положил руку поверх камня на шее и захлопнул веер. — Разве этот мастер выглядит раненым? — Юэ Цинъюань маячил позади него, хотя это было неловко, но, безусловно, наводило страх. — Вам следует больше беспокоиться об учениках Хуаньхуа. Если они не могут отличить травмированного человека от здорового, как они покажут себя на соревнованиях? Это заставило мужчину ощетиниться, хорошо, по крайней мере, он заслужил чувствовать дискомфорт. — И Цинцзин покажут себя лучше? — вызов. — Да. — Возвышенное превосходство, единственное, чем его брат никогда не мог пренебрегать, и в этот момент Шэнь Юань мог полностью понять, почему. В таком самодовольном ощущении того, что ты лучше кого-то, была какая-то опьяняющая сила. — Не захочет ли Хозяин Хуаньхуа сделать ставку? — ставки были обычным явлением во время собрания, в чем гэгэ часто участвовал, особенно когда понимал, что может выиграть. Прямо сейчас Шэнь Юань знал, что может победить. Он не только помог выбрать кандидатов из Цинцзин в этом году, но и обучил их всех. Если кто-то хотел добиться успеха в охоте на демонических существ для собрания, они обязательно посещали его занятия. Никто не знал о таких существах больше, чем Шэнь Юань, и он позаботился о том, чтобы ученики Цинцзин были столь же хорошо образованы. — Боюсь, мне придется отклонить предложение мастера Шэня. — Трус, но этого было достаточно, чтобы прогнать мужчину, оставив «Шэнь Цинцю» делать ставки с кем-то другим. Юэ Цинюань, казалось, не был доволен встречей, но Ци Цинци сияла, полная ликованием. Разумеется, он выиграл пари. В конце концов он почувствовал себя виноватым за то, что так развлекался. Он всегда хотел присутствовать на собрании, и, хотя обстоятельства были далеко не идеальными, он наконец смог ощутить атмосферу, которой всегда бредили его сверстники. Ну, это было всего семь дней. Как только все закончится, он вернется в секту в образе самого себя. Гэгэ проснётся, и Шэнь Юань сможет отдать его голос. Он вернулся бы к своим горам бумажной работы, время от времени преподавал бы уроки и наслаждался возвращением к гораздо более узким обязанностям. Если бы все было так просто.▬▬ι══════════════ι▬▬
Ему наконец удалось это сделать. В ту ночь, после побега от работорговцев, учитель хотел, чтобы он сделал только одно. "Доберись до Цанцюн, не останавливайся, пока не доберешься. Они смогут все исправить". В то время Бинхэ не знал, где находится Цанцюн, и даже не знал, что это секта совершенствования, но если учитель считал, что это важно, он решил, что пойдет именно туда. Он все еще не мог быть уверен, знает ли его учитель, что Ло Бинхэ слушает. Он не ответил ни на один вопрос Бинхэ, и большая часть его разглагольствований по-прежнему выглядела так, как будто парень разговаривал сам с собой. Впрочем, это не имело значения, все еще существовал шанс найти своего учителя в Цанцюн. Кроме того, несмотря на то, знал этот человек о нем или нет, Бинхэ совершенно нечего было терять. Он найдет своего учителя и поблагодарит его за все, что он сделал. Даст ему знать, как он важен. Было грустно то, как его умный, прекрасный учитель мог сомневаться в себе. Тот день стал поворотным моментом как для учителя, так и для Бинхэ. Его учитель все время был так расстроен. Он стал настолько неуверен в себе, что знакомые колыбельные дрожали все больше с каждым куплетом. Хотя его траур, казалось, был таким же, как у Бинхэ, мальчику захотелось сделать что-нибудь, чтобы утешить этого человека. Но каким-то образом всякий раз, когда Бинхэ чувствовал себя особенно угрюмо, учитель выдавал ряд ругательств и он не мог сдержать хихиканья. Он знал, что его учитель расстроен, но это напомнило ему о более счастливых днях, когда мать ругала его за повторение подобных ругательств. Это также было довольно впечатляюще. То, как этот человек мог сочетать проклятия, было практически искусством, даже если он ругался чаще в последнее время, это всегда заставляло Бинхэ улыбаться. Но теперь он мог серьезно приступить к поискам, после нескольких тяжелых месяцев путешествия он добрался до Цанцюн. Ему посчастливилось приехать как раз к вступительному экзамену. Его мама, должно быть, присматривала за ним, он не только прибыл вовремя, но даже был отобран. Его, Бинхэ, выбрал среди сотни других кандидатов глава Пика Цинцзин. Благодаря этому Бинхэ почувствовал себя особенным, как всегда говорила его матушка. Судя по всему, Цинцзин был Пиком ученых, и это только укрепило его уверенность в том, что именно здесь он найдет своего учителя. Учитель был слишком умен, чтобы не найти себе места среди бессмертных интеллектуалов. Все, что нужно было делать Бинхэ — это прислушиваться к знакомому звучному голосу, который он узнал бы где угодно. Он не был уверен, что будет делать, когда найдет учителя. Наверное, расплачется, но в хорошем смысле. Он был выбран вместе с четырьмя другими детьми, чтобы присоединиться к Пику, и все пятеро сидели перед самим Шэнь Цинцю. Его новые соученики заерзали под расчетливым взглядом бессмертного, но Бинхэ не смог сдержать волнения. Может ли это быть его учитель? Этот человек был великолепно утончен, являя собой идеальный образ бессмертного ученого. Длинные шелковистые пряди черных волос искусно укладывались вокруг острых черт идеального лица. Бинхэ не был уверен, что когда-либо видел кого-то более красивого, чем мужчину, сидящего перед ними. Но не красота убедила его в том, что это его учитель, а его взгляд. Хотя лицо главы Пика оставалось стоическим и бесстрастным, глаза человека говорили о непостижимых глубинах, если, конечно, как Бинхэ, вы не слышали, чтобы этот человек болтал на любую тему. В то время как его товарищи-ученики, казалось, чахли под пристальным вниманием, Бинхэ не мог не смотреть, широко раскрыв глаза, и с нетерпением ждал слов этого человека. Конечно, его учитель будет самым умным человеком, отвечающим за самый интеллектуальный Пик. Он сам выбрал Бинхэ, и никто другой не поверил бы в него так сильно, он был в этом уверен. Все, что ему сейчас нужно, это услышать голос мужчины и подтвердить это. Шэнь Цинцю открыл веер и посмотрел поверх него, взгляд остановился на каждом из новых учеников Цинцзин, оценивая их значимость. Бинхэ расправил плечи под пристальным взглядом, решив показать свой потенциал учителю, и его глаза, казалось, смягчились лишь на секунду. Это был его учитель, он должен был быть таким. Но затем глава Пика заговорил, и все его ожидания рухнули в одно мгновение. — Этот мастер приветствует всех вас на Пике Цинцзин, — с каждым слогом Ло Бинхэ чувствовал, как угасает его надежда, это был не голос учителя. Он был слишком резким, слишком педантичным, не был неприятным, но это был определенно не тот успокаивающий тембр, который был ему так знаком. — Здесь вы освоите совершенствование посредством изучения различных наук на занятиях. Здесь вы должны постараться расширить свою базу знаний и воспользоваться любыми возможностями для роста. — Бинхэ старался не показывать своего разочарования, он должен был знать, что найти учителя будет не так-то просто. И все же было трудно не позволить горькому чувству поражения поселиться у него в животе. — Цинцзин – это то место, где вы сможете стать лучше, — он пытался ухватиться за эти слова, по крайней мере, он мог попробовать стать достойным учителя пока продолжал свои поиски. — Помните, никогда нельзя знать слишком много, только слишком мало.▬▬ι══════════════ι▬▬
Предполагалось, что это продлится всего семь дней, его притворство тем, что он Шэнь Цинцю. Предполагалось, что это продлится всего семь дней собрания Бессмертного Альянса, а потом все закончится. Но Шэнь Цинцю не проснулся. В этом не было ничего неожиданного, его раны были очень серьезными, и возвращение его назад к управлению Пиком не представлялось быть простым процессом, но никто не ожидал, что это займет годы. Шэнь Юань пытался хотя бы вернуть голос гэгэ, но ему отказали. Без голоса у него было меньше шансов получить искажение ци, он бы не смог бессознательно использовать слова, которые могли бы его поглотить. Итак, он продолжал использовать голос своего брата, и, по-видимому, ему настолько удалось выдать себя за этого человека, что главы Пиков настояли на том, чтобы он продолжал притворяться Шэнь Цинцю. Это имело смысл, Цанцюн должен был создавать впечатление, что он продолжает работать как всегда, и, поскольку Шэнь Юань уже выполнял обязанности старшего ученика, он все равно был бы обременен этими делами. Таким образом, ему было поручено быть Шэнь Цинцю, пока настоящий не проснется. Это было непростое решение, и старшие ученики Цинцзин должны были быть в курсе ситуации, но для посторонних не было бы никаких признаков того, что что-то не так. Многие из старших учеников отказывались называть его учителем, что было честно, он чувствовал себя достаточно неловко, выдавая себя за своего брата. Вместо этого они называли его Мастер Шэнь, что всем казалось меньшей ложью. Младшие даже не заметили перемены, возможно, потому, что и Шэнь Юань, и Шэнь Цинцю так редко лично учили их. Ему это не понравилось, и притворяться Шэнь Цинцю казалось неуважительным. У него было такое ощущение, будто он попивает чай, сидя в горящей избе. Игнорируя пламя, охватывающее стены, и уверяя, что все в порядке. Несмотря на это, у Цанцюн были более срочные дела, за которые он теперь частично отвечал. Напряженность в отношениях с Хуаньхуа росла, становилось яснее, что война не за горами и Пикам нужно готовиться. Любой из глав Пиков, которые были скептически настроены перед собранием Альянса Бессмертных, быстро бросили эту идею. Все они особенно разозлились, когда Юэ Цинъюань поделился историей пропавшего голоса Шэнь Юаня. Он должен был признать, что, слышать их возмущение было успокаивающе, он был по сути, самозванцем среди них, но они, не колеблясь, защищали его. Если приближалась война, нужно было к ней подготовиться. Первым был вопрос количества бойцов. Цанцюн был отнюдь ни одной из маленьких сект, но если дело доходило до игры с числами, Хуаньхуа имел преимущество. Они делали все возможное, чтобы создать союзы с другими сектами, но для этого требовалась осмотрительность, и не было никаких гарантий о том, кто из этих союзников встанет на их сторону, когда придет время. Им нужно было больше учеников. Шэнь Юань чувствовал себя крайне лицемерно, наблюдая за отборочным тестом, в котором он сам никогда не участвовал, а затем выбрав для Цинцзин не одного или двух детей, а пятерых. Это был нелегкий выбор, он ни в коем случае не собирался оказывать своему Пику медвежью услугу и предпочитать количество качеству, но всем главам было предложено набрать большее количество людей. Ему пришлось признать, что новые ученики были милыми. Шэнь Юань, редко проводивший время с младшими учениками, обнаружил, что внутренне пытается угодить своим новым нетерпеливым ученикам. Не то чтобы ему было предоставлено много времени для их обучения, с его новой ролью «главы Пика» ему предстояло посещать встречи с другими бессмертными мастерами, встречи, частота которых увеличивалась. Это заставило его еще больше желать выздоровления брата. Тем более, что Шэнь Юань все еще мог его слышать. Это происходило нечасто и редко было связным, но все же время от времени поражало Шэнь Юаня. Особенно в первый раз, когда гэгэ закричал. Он в панике бросился в Цяньцао, отчаянно надеясь, что его брат проснулся, но вместо этого обнаружил, что мужчина все еще без сознания бьется в безмолвном крике. Только Шэнь Юань все слышал. Му Цинфан уверил его, что ночные кошмары не были чем-то необычным или особенно вредным, но все равно у него щемило сердце, когда он слышал плач своего стойкого гэгэ. К тому времени, как пришел Юэ Цинъюань, он уже снял колье и протянул его мужчине. — Он звал Ци-гэ. — То, как глаза лидера секты расширились и заметались между человеком, находящимся без сознания, и украшением, было достаточным подтверждением. Все же лучше не знать. Он отдал камень и вышел подышать свежим воздухом, временно свободный от душевных мук, хотя бы на это мгновение. — Что ты здесь делаешь? — он резко повернул голову и увидел, что Бог войны Байчжань подозрительно смотрит на него. Шэнь Юань попытался рассказать ему, что именно произошло, но когда он прожестикулировал историю мужчине, стало ясно, что его не поняли. — Он проснулся? — Шэнь Юань покачал головой, — Ты потерял его голос? — этим Лю Цинге заработал осуждающий взгляд, Шэнь Юань начал понимать, почему гэгэ называл этого воинственного брата невоспитанным зверем. — Шэнь Юань, Чжанмэнь-шисюн попросил меня сообщить тебе, что он вернет голос Шэнь-шисюна сегодня вечером, — Му Цинфан нашел их, — Лю-шиди, ты не против пока составить компанию А-Юаню? Шэнь Юань поспешно прожестикулировал: "Это не обязательно". На самом деле, за ним не нужно было присматривать, и у главы Пика наверняка были дела поважнее. Но целитель лишь добродушно улыбнулся им, — Я уверен, что он не возражает. — да, но, возможно, Шэнь Юань возражал! Он никогда по-настоящему не проводил времени с Лю Цингэ и не был готов поддерживать разговор. Несмотря ни на что, Цингэ кивнул в знак согласия, и Шэнь Юань каким-то образом приобрел тень, следующую за ним. Непоколебимую и грубую тень. В итоге они не разговаривали, главным образом потому, что Шэнь Юань не мог этого сделать, а Лю Цингэ был не особо разговорчивым человеком, но вскоре испытание закончилось. До тех пор, пока Шэнь Цинцю в следующий раз не закричал во сне. Каким-то образом получилось также – Юэ Цинъюань держался за камень гэгэ, а Лю Цингэ следовал за ним, как телохранитель. На этот раз он решил свернуться калачиком с книгой, а Бог войны практиковал поблизости формы меча. Прошел всего час, когда Шэнь Юань отвлекся от текста из-за едкого запаха гари. Заклинатели, такие как Лю Цингэ, часто использовали слова, чтобы улучшить свои навыки и способности, слова, которые часто произносились перед битвой. Слова, которые, как и все остальное, нужно было практиковать. Но, глядя на Лю Цингэ он понял, что-то пошло не так. Металлический привкус озона, который обычно сопровождал слова власти, больше напоминал запах гниющей крови. Он чувствовал, как из мужчины вытягивается чрезмерное количество ци через ряд слов, которые уже давно должны были остановиться. Цингэ выглядел изможденным, но не осознавал своего состояния, и это беспокоило Шэнь Юаня больше всего. Времени звать Му Цинфана не было, ему нужно было действовать сейчас. Хотя у него не было особенного опыта в использовании слов силы, он много читал на эту тему и в этот самый момент еще раз был благодарен за то, что гэгэ не позволил ему бросить уроки много лет назад. Во-первых, ему нужно было заставить Цингэ замолчать. Оставив книгу, он практически полетел к мужчине, с силой зажав ему рот рукой, оказывая достаточное давление, чтобы остановить любое движение челюсти. Это заставило глаза Цингэ распахнуться, он поймал его взгляд, но не отпустил хватку. Другую руку он положил на спину Цингэ, чтобы начать передавать ему ци. На мгновение в воздухе потрескивало напряжение, а затем внезапно оно исчезло, даже запах разложения начал рассеиваться. Уверенный, что глава Пика вне опасности, он убрал одну руку от его рта, но продолжал поддерживать поток ци другой. Лю Цингэ, казалось, повис, он выглядел усталым, но в остальном невредимым. Шэнь Юань решил, что с ним все в порядке, поэтому, когда мужчина отстранился, он не стал его останавливать. Он хотел спросить, все ли у главы Пика хорошо, и ему потребовалась секунда замешательства, чтобы вспомнить, что на самом деле у него нет голоса, хотя это не имело бы значения, потому что Лю Цингэ уже убежал. Несмотря на явное смущение Цингэ, это быстро вошло в привычку, каждый раз, когда гэгэ начинал кричать, и это становилось слишком тяжело для Шэнь Юаня, он покорно уведомлял Му Цинфана и передавал голосовой камень Юэ Цинъюаню, после чего независимо от того, что он делал и куда в конечном итоге шел глава Пика Байчжань находил его. Цингэ даже попросил научить его языку жестов и с энтузиазмом углубился в изучение, когда осознал возможное военное применение. Но чаще всего мужчина просто находился поблизости. Если Шэнь Юань решал прочитать книгу, Цингэ практиковался. Если Шэнь Юань решал прогуляться, Цингэ шел вместе с ним, иногда они даже бились в поединке. Эмоциональные вспышки в камне случались нечасто, но достаточно, чтобы с годами молчаливое присутствие мужчины стало тихим утешением.▬▬ι══════════════ι▬▬
Вспоминая свое появление в Цанцюн Бинхэ не мог не чувствовать себя глупо. Почти два года он надеялся найти своего учителя, узнав его голос. Голос, который учитель даже не мог использовать, потому что Бинхэ держался за него всю свою жизнь. Неудивительно, что он так и не нашел учителя, он искал похожий голос, тогда как на самом деле у его учителя вообще не было голоса. Он злился из-за этого, в основном на себя, а затем ему становилось жаль своего учителя. Казалось, этот человек знал так много о совершенствовании и словах силы, но он не мог применить это на практике. Он узнал об этом однажды на уроке. Они учились говорить жестами, по какой-то причине они учились этому вместе с учениками БайЧжань, и один из его одноклассников усомнился в этой практике. Их шицзе терпеливо объяснила, что некоторые люди не могут говорить, есть люди, у которых никогда не было голоса, у некоторых отрезали языки и, что хуже всего, у некоторых украли голос. Это была практика работорговцев, слуга был более послушным, когда у него не было возможности возразить. Нечестивые люди взяли традицию сохранения памяти о близких и обратили ее против тех, кому не повезло попасть в их лапы. Это напомнило Бинхэ о том, как близко он сам был к тому, чтобы стать жертвой работорговцев, если бы не его учитель, он был бы одной из этих несчастных. Но тот факт, что у Бинхэ был голосовой камень учителя означал, что такая судьба, должно быть, постигла учителя. От этой мысли у него в горле возник ком, ему хотелось покинуть Цанцюн и разорвать мир на части, только чтобы найти своего учителя, спасти его от того, что так безжалостно ранило этого человека. Для Бинхэ было совершенно очевидно, что мужчине причиняли боль. Но он не мог этого сделать, ему едва исполнилось двенадцать, и он еще не был достаточно силен. Учитель убеждал его приехать в Цанцюн, у него, должно быть, была причина, Бинхэ был в нем уверен. Он будет терпелив, он научится совершенствоваться, он станет сильнее, а затем он столкнется с любым злом, которое посмеет причинить вред человеку, о котором он заботится. Он должен был. Учитель – это все, что у него осталось. После занятий он задержался, осмелившись расспросить свою шицзе подробнее о голосовых камнях. Она рассказала ему все, что могла, но это было не так уж и много. Судя по всему, в целом информации о них было не так много, но она упомянула, что, возможно, Мастер Шэнь знает больше. Это имело смысл, глава Пика Цинцзин, вероятно, был единственным человеком, который по мнению Бинхэ мог соперничать с гениальностью его учителя. К сожалению, этого человека было нелегко выследить, он часто был на важных встречах, преподавал какие-то занятия или находился вдали от Пика. Вместо этого Бинхэ смирился с поиском более малоизвестных книг по этой теме в библиотеке, хотя, похоже, в них было не больше информации, чем у шицзе. Жить на Пике было неплохо. У Бинхэ было немного друзей, в основном он проводил время с некоторыми ученицами, Нин Инъин, казалось, была особенно привязана к нему. Большинству мальчиков его возраста он, похоже, не нравился, особенно Мин Фаню. Но он не спал в деревянном сарае и по большей части оставался один. Это его вполне устраивало, в конце концов у него всё ещё был учитель. Время наедине с собой давало ему возможность повторять уроки учителя, конечно, у него все еще были занятия Цинцзин, но, если ему везло, его свободное время совпадало с одним из наиболее интересных уроков учителя. Шли годы, и он часто убегал в поисках места, скрытого в бамбуковом лесу, чтобы слушать и повторять за ним. Казалось, он просто учился лучше, когда его обучал учитель. Когда ему исполнилось шестнадцать, они начали учить слова силы. Первые несколько уроков дались Бинхэ с трудом. К третьему он был единственным, кому не удалось заставить тренировочный меч даже подпрыгнуть по его команде. Мин Фань и его соратники открыто издевались над ним за это, и даже Иньин смотрела на его попытки с жалостью. В тот день он ушел, сдерживая слезы. Он уже был слишком взрослым, чтобы плакать, все так ему говорили, поэтому он изо всех сил старался это скрыть. Даже когда одна из его любимых шицзе предложила ему помощь, он просто покачал головой и бросился в свое укромное место. Он так старался сдержать всхлипывание, когда услышал голос учителя. Мужчина объяснял еще один урок, может быть, он сможет помочь!▬▬ι══════════════ι▬▬
У гэгэ снова был приступ, он уже уведомил Му Цинфана и передал свой голос Юэ Цинъюаню. Прошли годы, и ему казалось, что каждый раз, когда он слышал крик брата, умирала еще одна часть его. Он чувствовал себя виноватым, признавая это, но это было утомительно. Не только эмоциональные вспышки камня, притворство кем-то другим, управление Цинцзин, подготовка к войне. Буквально на той неделе Вэй Цинвэй выдвинул идею привлечь младших учеников к участию в некоторых организованных военных учениях. Он чувствовал себя ужасно, рассматривая этот вариант, и пытался доказать, что они всего лишь дети. — Ты тоже был ребёнком, когда они забрали твой голос, — доверьтесь Лю Цингэ, если нужно нанести правильный удар под дых. Ци Цинци как бы повернула лезвие дальше, — Хуаньхуа без колебаний причинит им вред только потому, что они дети, они должны, по крайней мере, быть готовыми. Они еще даже не воевали, но другие главы Пиков были правы, и вероятность скорого начала с каждым днем становилась все более очевидной. Не помогло и то, что сегодня крики Шэнь Цинцю были особенно навязчивыми. Это не оставило ему настроения читать, поэтому вместо этого он решил прогуляться. Возможно, бамбуковый лес Цинцзин успокоит его, и он сможет повторить один или два урока. Он предполагал, что, возможно, ему следует поискать компанию Лю Цингэ, но вполне вероятно то, что мужчина вскоре найдет его сам. Он всегда находил. Вместо этого он решил насладиться успокаивающим звуком ветра, свистящего в стеблях бамбука. У некоторых учеников были проблемы со словами силы, и он размышлял над тем, как лучше их обучить. Тишина в этот раз была комфортной. Он всегда был хорош в молчании. Он позволил себе задуматься над этой проблемой, теряя концентрацию и позволяя ногам вести себя по знакомой дороге, пока дрожащий голос не остановил его. — Все еще не работает! — разочарование было очевидным, и Шэнь Юаню удалось выглянуть сквозь бамбуковые стебли и увидеть, как один из его учеников уныло смотрит на палку, валяющуюся на земле. Это был один из первых учеников, которых Шэнь Юань когда-либо выбрал – Ло Бинхэ. Он испытывал слабость по отношению к мальчику, что-то в его пышных кудрях и выступе подбородка напоминало Шэнь Юаню Су-шицзе. Он выбрал мальчика не только из-за этого, но и не мог солгать и сказать, что сентиментальность здесь ни при чем. Это и тот факт, что ребенок был просто очаровательным. Даже сейчас, будучи на несколько лет старше и явно расстроенным, Шэнь Юань испытывал желание подойти и ущипнуть его за щечки. Единственная причина, по которой он этого не сделал, заключалась в том, что ему было любопытно, почему мальчик был здесь. Он практически выкрикивал слова силы палке, пытаясь поднять ее, как будто это был меч. Даже на расстоянии Шэнь Юань мог сказать, что ему не хватает для этого мощи. Внезапно все приобрело смысл, вероятно, он был тем учеником, о котором беспокоилась Линь-шимэй. Тот, у кого проблемы со словами. "Интересно, в чем может быть проблема, возможно, в его концентрации?" Бинхэ попробовал еще раз, но безрезультатно, и Шэнь Юань не мог не сочувствовать его разочарованию, но решение, возможно, было не таким уж трудным. "Попытка выплеснуть ци изо рта, как дракон, выдыхающий огонь, никогда не сработает". У Шэнь Юаня был непосредственный опыт, он пробовал так, когда ему было слишком скучно смотреть, как его одноклассники добиваются успеха там, где он не мог. "Сила должна проникать сквозь твой голос, как ветер сквозь бамбук". Он специально думал о том, как он сам использовал камень гэгэ, если бы ци никогда не проходила через камень, она бы воздействовала только на то, к чему он прикоснулся, в противном случае она рассеялась бы, как если бы ее никогда не существовало. Но если бы это было усилено посредством голоса, чудеса могли бы стать реальностью. Бинхэ, казалось, сосредоточился на решении проблемы так же усердно, как и Шэнь Юань. Если бы у него сейчас был голос гэгэ, он, вероятно, уже двинулся бы на помощь мальчику, но на самом деле ему было так же интересно посмотреть, что сделает Бинхэ. На этот раз мальчик был более осторожен в своих словах, и это сработало! Палка подскочила в воздух, почти ударив подростка по лицу, но он почти не заметил этого, вместо этого завопил от радости. Шэнь Юань сделал то же самое, только без звука. Когда он увидел, как ученик добивается успеха, у него в груди возникло теплое чувство. Судя по всему, он все-таки был не нужен. Мальчик вытащил ожерелье из рубашки и взволнованно прижал его к груди, — Спасибо, уч- Что бы он ни хотел сказать, это было прервано рукой, весело хлопнувшей его по плечу, — Молодец, похоже, ты не такой уж и бесполезный. Дружеское действие было воодушевляющим – Мин Фань и несколько других учеников, очевидно, были там, чтобы поздравить своего друга. Шэнь Юань уже собирался оставить мальчиков на поздравления, когда услышал, что тон сменился на менее дружелюбный. — Что там у тебя, звереныш? — К разочарованию Шэнь Юаня, другой мальчик схватил ожерелье и порвал шнур, забрав его у Бинхэ. В результате резкого действия что-то оторвалось, и маленькая бусинка упала прямо к ногам Шэнь Юаня. — Отдай его обратно! — Мин Фань держал предмет вне досягаемости жертвы. Младший мальчик хотел прыгнуть, но вместо этого получил удар коленом в живот и упал. — Если хочешь, иди возьми! — Мин Фань замахнулся и швырнул предмет глубже в лес, подальше от укрытия Шэнь Юаня. Он такое не потерпит! Шэнь Юаню посчастливилось никогда не сталкиваться с хулиганами на Цинцзин, и, очевидно, он ошибался , думая, что таковых не существует. Он подобрал маленькую бусину и как можно более громко вышел на небольшую полянку. — Учитель! — один из хулиганов заметил его, и трое нарушителей на мгновение замерли, а затем все вместе бросились кланяться своему учителю. Шэнь Юань подошел к ним, надменно глядя на каждого из них. Он очень ясно выразил свое намерение, не говоря ни слова. Он подождал, пока они перестанут отводить взгляды, прежде чем жестом показать наказание и махнуть рукой, говоря им уйти. Каждый ученик на Пике знал этот жест. Мин Фань поспешно встал, дергая своих товарищей, — Он сказал десять кругов, давайте! — обидчики отводили глаза, отчаянно пытаясь не встретиться со стальным взглядом своего учителя. Ему следовало дать этим маленьким идиотам пятнадцать кругов. Как только они скрылись из виду, он обратил свое внимание на мальчика на земле. Ло Бинхэ, казалось, отчаянно пытался найти то, что у него украли. Часть чего потерялась в роще стеблей позади них, но здесь была бусинка, которую подобрал Шэнь Юань. Он разжал хватку, чтобы посмотреть, что же так хотел найти мальчик, и его сердце болезненно сжалось, когда он понял, что это было. Голосовой камень. Нефрит такой же, как у гэгэ, но гораздо более бледный зеленый. Камни нередко хранили на память. Отчаяние мальчика внезапно обрело гораздо больше смысла. Должно быть, это был кто-то важный для него. Он осторожно похлопал Ло Бинхэ по плечу, так он мог привлечь его внимание. Ему показалось, что он получил еще один удар в живот, когда мальчик вздрогнул от прикосновения. Черт, ему придется быть намного строже с хулиганами на своём Пике. Большие влажные глаза осторожно посмотрели на него, наполовину скрытые каскадом непослушных кудрей. Мальчик встал, быстро осознав, кто он, и резко поклонился главе Пика, но его взгляд продолжал блуждать по земле. Слезы грозили пролиться, когда его глаза метались по сторонам, все еще обыскивая поляну. — Этот скромный ученик благодарит Мастера Шэня за помощь. — Как этот ребенок был таким вежливым? Настоящий белый лотос. Вместо того, чтобы попытаться поднять взгляд мальчика, чтобы показать жесты, Шэнь Юань схватил одну из его рук и осторожно вложил в нее камень. Лицо мальчика сменилось с рассеянности до благоговения, он улыбнулся Шэнь Юаню. Выражение лица было настолько ярким, что почти ослепило его. Он протянул руку, чтобы погладить мальчика по голове, и на секунду мог думать только о том, насколько пушистыми были его волосы. Слишком поздно он понял, что слезы, которые мальчик сдерживал, наконец-то пролились. Он отдернул руку быстрее, чем если бы ее обожгли. О нет, он облажался. Он не думал, что причинит вред мальчику, но, вероятно, ему не нравилось, когда к нему прикасались, особенно после тех обидчиков. Проклятие. Он отчаянно пытался придумать, как все исправить, пока он еще не мог говорить, когда его чуть не сравнял с землей ребенок, прижавшийся к нему, как магнит. Ох. — Спасибо, спасибо, спасибо! — Ло Бинхэ обнял его крепче и Шэнь Юань почувствовал себя немного неловко, не зная куда положить руки, и старался как можно лучше ответить на объятия. Это была мучительная ностальгия, последней в его памяти, кто его так обнимал, была Су Сиянь. Схожесть этого ребенка была поразительной вплоть до неудержимых слёз. Это не годится. Он не мог удержаться и погладил мальчика по волосам, как это делала для него шицзе. "Тсс, все в порядке, не плачь". Это только заставило бедного ребенка прижаться к нему еще крепче. Он не смел отстраниться, боясь вызвать новую волну слез. Вот как их нашел Лю Цингэ.▬▬ι══════════════ι▬▬
В результате еще одной попытки убийства Мобэй-цзюнь был ранен – это была поверхностная рана, но лезвие было пропитано токсином, которое замедляло его обычно быстрое заживление. Вместо того, чтобы допускать дальнейшие опрометчивые поступки, он отправился в человеческую секту, чтобы вылечиться. Он не был настолько слаб, чтобы ему нужно было прятаться, но он всегда лучше спал, когда его суетливый человек ухаживал за ним и лечил его раны. Ему повезло, когда этот человек нашел его, раненого и умирающего много лет назад. Если бы это был буквально кто-то другой, человек или демон, Мобэй-цзюнь был уверен, что он был бы обречен, как и задумывал его дядя. Вместо этого он каким-то образом получил неожиданно преданного служащего, который имел некоторое влияние среди людей заклинателей. По крайней мере, так утверждал Шан Цинхуа, его поведение едва ли можно было назвать авторитетным, но Мобэй-цзюнь мало заботился о человеческих структурах власти. Нестабильная политика царства демонов отнимала у него слишком много времени. Тем не менее, он так и не смог до конца понять этого маленького человека, Шан Цинхуа низко кланялся ему и льстил почти без всякой причины. Конечно, Мобэй-цзюнь мог бы легко убить этого человека, но в тот день, когда они встретились, он едва ли был в форме. Благодаря заговору Лянгуань-цзюня ему было трудно защитить себя от ребенка, не говоря уже об опытном заклинателе. Особенно о том, который знал его имя. Он никогда не скрывал его, как мог бы сделать более слабый демон, но в таком состоянии ему было бы трудно защититься от слов заклинателя. Но Шан Цинхуа никогда даже не произносил его ни словами, ни каким-либо другим образом. Вместо этого он пытался снискать его расположение, обращаясь к Мобэй-цзюню как к королю или господину, унижаясь и простираясь ниц перед ослабленным демоном. Это было почти мило. Не повредило и то, что его человек жил там, куда ни один другой демон не смог бы добраться. Пики были хорошо защищены заклинаниями и барьерами, и если Мобэй-цзюнь не мог телепортироваться сквозь такую защиту, они, вероятно, не подпустили бы и его. Это было классно. Отсрочка от постоянных битв за власть, которые бушевали в мире демонов всю его жизнь. Даже если бы он добился относительно стабильного положения власти среди своих соплеменников, ему было приятно находиться вдали от всего этого, даже на одну ночь. Он по-прежнему редко посещал Пики, слишком часто исчезая, приглашая невезучих дураков попытать счастья и пойти против него, но на этот раз он смог себе это позволить. Итак, он бездельничал в комнате главы Пика, и его рана, наконец, затянулась после того, как накануне вечером за ним ухаживал Шан Цинхуа. Когда наступило утро, мужчина трясся, прося прощения у Мобэй-цзюня, прежде чем уйти, чтобы заняться своими повседневными обязанностями. Мобэй-цзюнь наслаждался тишиной, по крайней мере, до тех пор, пока не почувствовал прилив демонической энергии. Это было неправильно. Никакие другие демоны не должны были иметь возможность добраться до его святилища, эта мысль разозлила его. Кто бы посмел? Шан Цинхуа навязывал ему необходимость оставаться скрытым от других людей на хребте, но если другой демон попытается заявить права на это место, он не будет сидеть сложа руки. Что бы это ни было, оно было сильным, но маленьким, и он избавился бы от него быстро, тогда его человек ничего не понял бы. Возможно, он даже поблагодарил бы его за то, что он избавил его дом от такой угрозы. От этой мысли уголки его губ захотели приподняться. Было бы очень приятно наблюдать, как миниатюрный мужчина выказывает ему благодарность. После окончательного решения, он открыл портал достаточно далеко от прилива энергии, чтобы можно было наблюдать за новой помехой. Он сразу же спрятался от группы людей, которые, кажется расходились, все они были молодыми, одетыми в одинаковые бело-зеленые мантии. Должно быть, это была группа учеников, о которых он часто слышал жалобы от своего человека. Был один человек, одетый по-другому, в элегантно струящейся мантии, и был немного выше остальных. Был ли он источником демонической энергии? Нет, возможно, он был самым могущественным человеком в группе, но в нем не было ничего демонического. Но в мальчике, подбежавшему к этому мужчине, было. Это было незаметно, если бы не ощущенный ранее всплеск, даже Мобэй-цзюнь не заметил бы. Кому-то другому ребенок показался бы обычным человеком. Это было интересно. Ему нужно будет присмотреться. Отказавшись от притворства, что он скрывается Мобэй-цзюнь подошел к паре, он не обращал внимания на возгласы и крики людей, мимо которых он проходил по пути к ним. Он послал осколок льда в подростка, надеясь прижать его или хотя бы измерить его силу. Вместо этого элегантный мастер оттащил мальчика с линии огня и встретил осколок своим мечом. — Остановись. Ясно и кратко Мобэй-цзюнь чувствовал, как это слово тянет его за лодыжки и заставляет оставаться на месте. Это было мощно, и он на мгновение замер, затем позволил своей ауре вспыхнуть и поглотить силу, которая была использована против него. Раздражающий. Мужчина стоял, защищая, между ним и его целью, не дожидаясь, пока Мобэй-цзюнь подойдет ближе, прежде чем направить свой меч обратно в демона. Он усмехнулся, почти без особых усилий парируя каждый удар, когда по его желанию появлялись ледяные стены. Его не волновал этот человек, по крайней мере, до тех пор, пока заклинатель внезапно не схватил другой конец лезвия и не воткнул его ему в плечо. Этого было достаточно, чтобы отвлечь его внимание от мальчика к мужчине, который ему мешал. Он выхватил из воздуха свой почерневший ледяной меч и вырвал клинок противника из себя. Это был духовный клинок, и довольно мощный, он без особых усилий пронзил его плечо, но это не было что-то, от чего повелитель демонов не мог бы легко исцелиться. Он позволил еще большему количеству льда пройтись по ране, закрывая ее почти сразу же, как только лезвие покинуло его плоть. — Покинь это место, демон. — Он снова почувствовал, как на него пошла волна влияния, хотя на этот раз он не остановился ни на секунду. Однако этого было достаточно, чтобы обратить его внимание на ряд новых заклинателей, приближающихся на мечах. Оценив ситуацию, Мобэй-цзюнь решил, что бой не стоит того, чтобы Шан Цинхуа ругал его за убийство других людей. Он нанес удар, волна демонической ци отбросила человека перед ним в сторону, он был осторожен, чтобы не нанести смертельный удар, но при этом вывести его из строя. Закончив, он обратил свое внимание на подростка. — Мастер Шэнь! — мальчик выглядел напуганным, он был безоружен и не знал, что делать. Мобэй-цзюнь схватил его за воротник, не обращая внимания на его борьбу и внимательно осматривая. Демоническая аура, которую он чувствовал ранее, гудела прямо под поверхностью, запечатанная человеческим заклинанием, но, очевидно, эта печать разрушалась. Итак, мальчик был полукровкой, это было необычно. Большинство полудемонов не доживали до первого года жизни, не говоря уже о взрослой жизни. С любопытством он направил в печать немного демонической ци, полностью сломав ее. Подросток корчился в его хватке и болезненно кричал, однако Мобэй-цзюнь в наступающем ужасе мог сосредоточиться только на красном пульсирующем символе, появившемся на его лбу. Это было нехорошо. Последний священный демон был заперт под горой более шестнадцати лет назад, он это хорошо знал, потому что отсутствие Тяньлан-цзюня было тем, что спровоцировало постоянную борьбу за власть, которая теперь поглотила жизнь Мобэй-цзюня. Новый священный демон, даже наполовину человек, только усугубит эту борьбу. Ему не нужен был еще один демон, борющийся за его место, он слишком много работал, чтобы заслужить хоть каплю стабильности. Он обдумал это лишь мгновение, прежде чем телепортировал мальчика и себя в Бесконечную Бездну, сбросив его на почерневшую землю. Он мог бы просто убить мальчика и покончить с этим, если бы это был взрослый демон, он бы так и сделал, но, несмотря на его опасения, это его не устраивало. Он был Мобэй-цзюнем, воином и королем. Убить человека, который все еще был всего лишь мальчиком, который еще не причинил ему вреда, казалось бесчестным. Даже по меркам демонов. Это было слишком похоже на то, что мог сделать его дядя. Но если он оставит мальчика в Бездне и ребенок выживет, полудемон сможет вернуться и встретиться с Мобэй-цзюнем, как и любой другой соперник и достойно заслужить свою смерть от рук повелителя демонов. Это лишь отсрочило бы проблему, но его выживание было бы довольно большим вопросом. Даже священный демон найдет в бездне свою долю неприятностей. Это было приемлемо. Не взглянув на полудемона больше, он открыл портал обратно в северный дворец.▬▬ι══════════════ι▬▬
Прошли годы с тех пор, как Шэнь Юань чувствовал себя так ужасно, вероятно, последний раз был когда он был ребёнком и узнал о смерти Су Сиянь. Только сейчас он был здесь, у него был голос, и он все равно ничего не стоил. Он только что закончил проведение урока и нашел нефритовый кулон, который Ло Бинхэ потерял в бамбуковом лесу, он намеревался вернуть его ему. Вообще это Цингэ нашёл его, но детали в любом случае не имели значения, ведь скорее всего мальчик больше никогда не увидит этот важный для него предмет. Честно говоря, вполне вероятно, что мальчик уже был мёртв, но Шэнь Юань счел эту мысль слишком тяжёлой для принятия. Всего несколько дней назад милый ребенок плакал у него в руках, ища утешения от обидчиков. Каким-то образом демон прошел сквозь защитные барьеры Цанцюна, не задев ни один из них. Предупреждения не было, но он не был уверен, имело ли это вообще значение. Слова его подвели, и Сюя оказался неэффективен. Возможно, если бы он был настоящим Шэнь Цинцю, все было бы иначе. У гэгэ это получалось лучше – спасать людей. Он много раз спасал Шэнь Юаня, но он не смог отплатить ему за это ни разу. Он думал, что к настоящему времени уже привык к скорби. Гэгэ учил его держать черты своего лица под контролем, чтобы оно ничего не показывало, но это не могло остановить сомнения и боль, которые оставались под маской. Он мог выглядеть идеально, но не мог не чувствовать себя разбитым и измученным, боль эхом отдавалась в его душе, словно синяк, который он не мог видеть. Не то чтобы у него не было видимых, все благодаря гостю демону. Удар, который он получил, оставил на нем множество ссадин, и что еще хуже, из-за этого треснул камень гэгэ. Это была небольшая трещина, тоньше волоса, но она все равно беспокоила его. Если камень разобьется, что произойдет? Потеряет ли гэгэ голос навсегда? Ни одна из прочитанных им книг не давала ответов, как и Му Цинфан. Голос мертвеца рассеется, и его больше никогда не услышат. Произойдет ли то же самое с голосом живого человека? Эта тема была недостаточно исследована, работорговцы не имели обыкновения публиковать коммерческую тайну. Тревога, которую он впервые почувствовал, когда гэгэ дал ему камень, снова всплыла на поверхность. Как можно было довериться Шэнь Юаню, что он сохранит в безопасности что-то столь важное? Но они доверились ему, не только с голосом, но и с Цинцзин и его учениками. И он потерпел неудачу. Он старался не думать о кудрявом мальчике, которого выбрал для Пика. По такой глупой причине, мальчик просто напомнил ему его шицзе, и это сходство стоило Ло Бинхэ жизни. Его охватывало чувство вины, заставляя ощущать себя отвратительным и эгоистичным. Он даже не был настоящим заклинателем, просто бесполезным самозванцем, и каким-то образом он снова остался в живых. Отдых в ту ночь не давался легко, после того как Му Цинфан разрешил ему вернуться на свой Пик, он ворочался и ворочался. Когда-то успокаивающий свист ветра сквозь бамбук стал зловещим. Когда сну наконец удалось взять верх, чувство вины все еще преследовало его сновидения. Он был в каком-то странном месте, туманная серая атмосфера скрывала все, кроме нескольких силуэтов вдалеке. Приближаясь, он услышал плач. Маленький мальчик лет десяти, защищаясь, склонился над другим телом. Это заняло некоторое время, но вскоре Шэнь Юань узнал объект своей вины. Ло Бинхэ был меньше ростом. Он помнил мальчика таким, когда тот впервые присоединился к Цинцзин. Непослушные кудри и оленьи глаза – мальчика было невозможно не узнать. Тело, которое он держал, принадлежало женщине, вероятно, матери, подарившей ему потерянный кулон. Этого зрелища было более чем достаточно, чтобы снова разбить ему сердце. Такая короткая и трагическая жизнь, и Шэнь Юань не смог предотвратить её от встречи такого бессмысленного конца. Была еще и третья фигура, высокий мужчина, стоявший над парой. Что-то с ним было не так, он был похож на стервятника, готового напасть, кожа имела слишком красный оттенок, зубы слишком острые. Это был не тот, кто похитил мальчика, но ошибиться было невозможно. Демон. Он вытащил Сюя и направил клинок на существо, но в его руке был не Сюя. Лезвие было таким же легким и изысканным, как и его легендарный аналог, но было немного длиннее. Больше похоже на те клинки, которые Шэнь Юань предпочитал, прежде чем он занял место гэгэ. Но это не казалось чем-то неправильным, просто другим. Ему было удобнее держать меч, как будто он был его собственный, и он чувствовал себя свободным от раскаяния, которое испытывал, держа в руках знаменитый меч своего брата. Клинок был не единственной странной вещью, рука, которая его держала, казалось, была сделана из бледного нефритового камня. Выглядело так, словно ее грубо вырезали для статуи, а не для него самого. Она только выглядела иначе, хотя и не тяжелее, чем обычно чувствовалась его рука. Какое это имело значение? Очевидно, это был всего лишь сон – сон, в котором он давал себе второй шанс добиться успеха, на самом же деле он потерпел неудачу. — Оставь его, — его голос тоже был другим, тоном, к которому он не привык, но все же, как и меч, он казался ему знакомым. — Учитель! — мальчик вскинул заплаканное лицо, чтобы посмотреть на него. Шэнь Юань почувствовал знакомое напряжение в груди, вызванное надеждой, пронизавшей это слово. Этот мальчик действительно был белым лотосом, слишком хорошим для судьбы, уготованной для него, — Это правда ты? Он кивнул, — Бинхэ, иди сюда. — Мальчик вскочил на ноги, бросился к нему и вцепился в его одежду. Казалось, все его тело было вырезано из нефрита, но все равно ощущалось как кожа и ткань. Он ласково похлопал мальчика по голове, прежде чем снова взглянуть на демона, чувствуя себя более уверенно, чем когда-либо вне сна. Он смело сказал, — Уйди, демон, ты не найдешь здесь никакого развлечения. Это была мечта о том, что он сможет поступить настолько героически, насколько осмелеет, это заставляло его чувствовать себя героем прочитанных им историй. Существо уставилось на пару черными глазами, оценивая Шэнь Юаня. Остановившись, он грозно ухмыльнулся, — Как интересно. И кто бы ты мог быть? Он не удосужился ответить, — Уходи. — сила текла через него легко, легче, чем когда-либо. На этот раз он не потерпит неудачу, даже если все это было всего лишь сном. Изображение демона замерцало, дикая ухмылка стала шире, прежде чем исчезнуть. Зловещий голос раздался эхом даже после того, как его форма исчезла, — Очень интересно. Он глядел на пустое пространство, испытывая пустое чувство удовлетворения. Почему такое не могло быть по-настоящему? Позади него все еще раздавался благоговейный голос, — Учитель пришел за этим учеником? Теперь он не мог не улыбнуться, если это был всего лишь сон, почему он не мог позволить себе хоть немного побаловать себя? — Безопасность Бинхэ – главная забота этого мастера. — он еще раз погладил мальчика по голове, изумленный тем, насколько мягкими были его волосы даже во сне. Этот мальчик был слишком милым! — Учитель, почему ты так выглядишь? — мальчик обратил внимание на странное тело и начал рассматривать собственную руку. — Этот мастер подозревает, что это сон, — он пожал плечами, сны редко имели смысл. Если бы он начал задаваться вопросами, все, скорее всего, развалилось бы. Убрав меч в ножны, он еще раз огляделся вокруг. Бинхэ, казалось, вырос, он внезапно стал тем подростком, которого забрали всего несколько часов назад. Осознание того, что все это было не на самом деле, сильно ударило по Шэнь Юаню. Если бы он был сильнее, возможно, ему не пришлось бы видеть такие сны, если бы гэгэ никогда не пострадал, возможно, он смог бы сохранить мальчика в безопасности. Его мысли начали возвращаться к чувству вины, и он не мог сдержать потребность извиниться. — Бинхэ. — Да, учитель? — Лицо Бинхэ засияло так же ярко, как и при жизни. Такой невинный и полный потенциала. Он подавил извинения. Казалось, что это признание испортит маленькую белую овечку, стоящую сейчас здесь с ним. Какая польза от этого будет? Если это был сон, то почему он не мог насладиться миром, в котором он спас мальчика, по крайней мере, на короткое время, прежде чем его вина вызвала бы неизбежные помехи и превратила этот мир в кошмар. — Этот мастер рад видеть тебя в безопасности, — почему бы ему не притвориться? Большую часть своей жизни в настоящее время он притворялся, по крайней мере, здесь единственным человеком, которому он действительно лгал, был он сам. Это был его сон, и он был единственным, кто мог по-настоящему его разрушить. — В Бездне далеко не безопасно. Вот так. Ушедший демон вернулся на этот раз появившись прямо за ним. Он снова попытался вытащить меч, встав между зверем и мальчиком. Он был недостаточно быстр. Пальцы коснулись его лба, и его конечности начали неметь, он чувствовал, как его разум медленно теряет сознание. — Нам с мальчиком нужно поговорить, без всякого вмешательства, — эта дикая ухмылка выглядела более раздраженной, чем раньше. — Учитель! Так это был такой вид кошмара. Обеспокоенное лицо Бинхэ было последним, что он увидел перед тем, как его поглотила тьма.▬▬ι══════════════ι▬▬
Визит демона привел Цанцюн в хаос на несколько недель. В любом случае, потеря одного ученика в результате нападения демона была удачей. Этого не должно было случиться в самом сердце Цанцюн, но большинство столкновений с демонами часто заканчивались гораздо большим числом погибших. Тем не менее, это никогда не было легко, Пик Байчжань, вероятно, больше всего привык к таким потерям. Пик имел репутацию места горячих голов, и независимо от того, насколько опытен был ученик, настоящие встречи с демонами невозможно было контролировать. Хотя обычно это происходило со старшими учениками, давно прошедшими обучение и ищущими славы, охотящимися на опасную добычу. Излишне говорить, что Цингэ никогда не приходилось наблюдать, как это происходит. Но Шэнь Юань это видел, и оно явно его истощало. Это вызывало такое беспокойство, что один из старших учеников Цинцзин разыскал его и попросил поговорить с заменой главы Пика. — Я сам подходил к нему, но он, кажется, полон решимости скрываться за построенной маской. Пытается показать, что он хороший глава Пика. Поскольку ты не в его ответственности, я подумал, может он мог бы открыться тебе немного больше, — это была странная просьба, Цингэ обычно не был первым выбором для эмоциональной поддержки, но его попросили, так что он попытается. Забавно, что Шэнь Юань не был настоящим главой Пика Цинцзин, но он относился к этой должности гораздо серьезнее, чем его предшественник, и это было впечатляюще. Цингэ всегда недолюбливал Шэнь Цинцю, но этот человек никогда не уклонялся от своих обязанностей. Когда другие его братья и сестры по боевым искусствам, начали думать о том, чтобы поставить Шэнь Юаня на место его брата, Цингэ возражал. В то время он был едва ли взрослым, который навряд ли заслуживал место, ради которого они так усердно трудились. Цингэ не был интриганом, ему нравилось сталкиваться с проблемами лицом к лицу. Если Хуаньхуа хотел бросить вызов Цанцюн, он был бы готов встретиться с ними в битве. В конце концов он неохотно согласился с их доводами, но всё равно это не было чем-то, что он мог бы с такой готовностью поддержать. Но Шэнь Юань преуспел в этом, не только убедив другие секты в том, что Шэнь Цинцю здоров, но и управляя Цинцзин. Не то чтобы он лучше справлялся с Пиком, он просто действовал по-другому. Было ясно, что для Шэнь Цинцю успех Цинцзин был отражением его собственного достоинства, но для Шэнь Юаня этот успех был попыткой принести пользу своим ученикам. Разница была незначительной, но для Цингэ она была очевидной. Именно по этой причине он согласился присматривать за Шэнь Юанем, когда тот потерял голос, и это решение в конечном итоге спасло жизнь Цингэ. Он был в долгу перед этим человеком, поэтому, даже если он понятия не имел, как это сделать, он собирался попытаться помочь сейчас. Найти Шэнь Юаня было несложно. Цингэ просто пошел по протоптанной тропе между стеблями бамбука. Как он и подозревал, мужчина находился на поляне, где он был всего несколько дней назад. Он был повернут спиной и сосредоточен на предмете в своих руках. Цингэ никогда не был хорош в разговорах, и этот момент не стал исключением. Он не осмелился окликнуть и напугать другого человека, любые соболезнования или слова утешения, которые он мог бы придумать, вылетели из его головы. Это было почти забавно – Шэнь Юань был тем, кто так долго оставался без голоса, но Цингэ был тем, кто никогда не знал, что сказать. Вместо того, чтобы произнести что-либо, он просто встал рядом с мужчиной и посмотрел в сторону леса. Он был рядом, если бы его друг захотел говорить, он бы выслушал. Этого было недостаточно, но это было лучшее, что он мог предложить. Его голос был таким тихим, таким маленьким, каким его истинный владелец никогда бы не смог звучать, — Наконец-то у меня есть голос, и я все еще не могу никого спасти. Ох. О, нет. Цингэ не был готов к проявлению такой уязвимости. Он не видел его таким с того дня, как Шэнь Юань влетел в него на Цяньцао, измученный и залитый кровью. Ему было не по себе, когда он снова увидел мужчину таким сломленным. — Хоть один раз, — это был едва слышный шепот, — хотя бы один раз мне хотелось бы спасти кого-нибудь. — Он провел большим пальцем по предмету в руке. Это был поддельный нефритовый кулон, который нашел Цингэ, тот самый, который Шэнь Юань настаивал вернуть мальчику. Как Шэнь Юань мог так думать? Если уж на то пошло, он спас Цингэ и Шэнь Цинцю. Он более чем один раз доказывал, что достоин быть причисленным к главам Пиков. И все же в тот момент Цингэ вспомнил о маленьком ребенке, отчаянно пытающемся казаться таким же отчужденным и неприкасаемым, как бессмертный мастер. Цингэ посмотрел на него. Плечи расправлены, идеальная осанка, даже ветер не смеет растрепать его элегантно уложенные волосы. Его лицо было гладким и ничего не выражающим, как нефритовая статуя. Это было мастерство безупречности, которое испуганный маленький мальчик не мог бы показать, но оно все еще не было идеальным. Тонкие линии слез стекали по ровной коже. Он никогда по-настоящему не понимал, почему кто-то называл Шэнь Цинцю несравненно красивым, но, несмотря на их сходство, глядя на Шэнь Юаня, он увидел элегантное очарование, которое он никогда не мог связать с братом этого человека. Ему нужно было что-то сделать, чтобы остановить эти слезы, если бы только он лучше владел словами, но Цингэ был человеком действия. Он протянул руку и положил ее на плечо Шэнь Юаня. Это была небольшая поддержка, но возможно... — Учитель! Мастер Цингэ! Молодой человек появился из кустов, торопливо кланяясь главам, паника была очевидна не только в его позе, но и в обрывках его слов. Момент был разрушен, Цингэ убрал руку, когда оба мастера повернулись к незваному гостю. Каким-то образом Шэнь Юань смахнул слезы, показывая лишь мягкую заботу о своем ученике. — Мин Фань, что случилось? — Учитель, лидер секты созывает всех глав Пиков в Цюндин. Хуаньхуа объявил войну Цанцюн!
Примечания:
Эта часть оказалась даже больше предыдущих, но в целом мы уже на пол пути и впереди ещё 3 части. o(≧▽≦)o
Следующую я переведу скорее всего уже после 15 января, так как меня ждет экзамен по французскому. Спасибо всем, кто поддерживает и ждёт продолжения!
