When I Speak, Will You Listen?

Ему все ещё снился Ло Бинхэ. После долгих дней военных переговоров и более длительных недель осады он все еще видел сны о мальчике, которого не мог спасти. Эти сны всегда были стабильны, по крайней мере, в обстановке. Он оказывался на туманной поляне с журчанием реки неподалеку. Это было расслабляющее место, он мог воспользоваться моментом, чтобы успокоить свои беспокойные мысли. Хотя это было не надолго, вскоре Бинхэ обнаруживал его, взволнованно восклицая «Учитель» и сжимая его в объятиях. Это было мило, хотя и немного неловко. В большинстве случаев он отчитывал мальчика легким ударом веера, но иногда, в особенно трудные дни он так же крепко отвечал на объятие. Что в этом плохого? В конце концов, это были всего лишь сны. Возможность проводить время, обучая ученика, без надвигающейся угрозы войны, давала ему чувство нормальности, в котором он отчаянно нуждался. — Чем Ло Бинхэ занимался с тех пор, как этот мастер видел его в последний раз? — сны были частыми, но не ежедневными, и хотя вопрос стал рутинным, ответ каждый раз отличался. Бинхэ часто энергично рассказывал о встречах со все более редкими монстрами и зверями. Иногда он был более вдумчивым и спрашивал, как лучше всего справиться с такими существами, и Шэнь Юань потворствовал ему, терпеливо отвечая на каждый вопрос. Это была иллюзия, он был любящим учителем, а Бинхэ – его нетерпеливым учеником, а не самозванцем, главой Пика и его самым большим сожалением. В этом была прелесть сна, реальность не имела над ним власти. У него был уникальный голос – не принадлежащий гэгэ, и каким-то образом его тело все еще было вырезано из нефрита. Ему это не мешало, поэтому он не обращал на это внимания. Здесь дела обстояли лучше, не было войны, и он мог проводить время с учеником, которому не дал умереть. Бинхэ в его снах был отличным учеником, ловил каждое его слово, и если у Шэнь Юаня не было ответа на конкретный вопрос, он вскакивал и восклицал. — Этот Ло Бинхэ узнает об этом для учителя! Его энтузиазм был достоин восхищения, и, конечно же, в следующий раз, когда Шэнь Юаню приснится его ученик, у мальчика будет ответ. Он поглаживал Бинхэ по голове, и подросток выпрямлялся с гордостью, как будто этот небольшой жест был самым большим подарком, который он мог получить. Это было глупо и очаровательно, и поскольку казалось, что это делало ученика из его сна счастливым, Шэнь Юань часто хвалил его. В конце концов, он всего лишь угождал своему подсознанию. Этот Бинхэ был плодом его воображения, и все, что он предлагал мальчику, было лишь утешением для него самого. Утешение, которое было крайне необходимо, если его сны помогали ему справиться с мрачной реальностью, с которой он сталкивался в бодрствующем мире, кто мог его осудить? Война с Хуаньхуа была беспорядочной, не то чтобы война когда-либо была чистой, но тактика и теория, которые он когда-то усердно изучал, не могли быть применены безупречно. Хуаньхуа не сделал это настолько простым, как надлежащее объявление войны, которое вынудило бы императора вмешаться. Скорее, они представили это как праведный крестовый поход, чтобы спасти свои родственные секты от морального разложения. Это была абсолютная чушь. Во-первых, они преследовали Чжаохуа, утверждая, что эта секта вступила в сговор с демонами, и что моральным долгом Хуаньхуа было взять их под свой контроль. Те, кто бежал в Цанцюн, рассказали другую историю. У Ван и У Хуань привели небольшую потрепанную группу заклинателей к подножию хребта. Они были в плохом состоянии. Хуаньхуа нанес удар без предупреждения, пощадив только тех, кто пообещал подчиниться. Секты лежали в руинах, беженцы были ранены, истощены и утомлены, но самые большие трудности выпали не на их долю. Это была доля мастера У Чэнь. После битвы Лао Гунчжу лишил его голоса. Вместо того, чтобы пережить унижение, лидер секты покончил с собой. Больше не было сомнений в намерениях Хуаньхуа. Цанцюн, следующая по величине секта, вскоре стала основной перевалочной базой, а военные советы отнимали все больше и времени глав Пиков. Беженцы из других сект разбили лагерь у подножия хребта. Времени на обучение оставалось мало, более мелкие секты нуждались в защите. Большая часть их времени была потрачена на координацию защиты тех, кто еще остался в живых. В противном случае они бы организовали попытки по возвращению территорий, которые занял Хуаньхуа. Итак, хотя это было удручающе признавать, на протяжении многих лет самым большим утешением для Шэнь Юаня были безобидные сны о том, что могло происходить с давно умершим мальчиком.

▬▬ι══════════════ι▬▬

Если у него когда-либо были сомнения в том, что учитель заботился о нем, времени, проведенного Бинхэ в Бездне, было более чем достаточно, чтобы их опровергнуть. Первый сон был поразительным, особенно после того, как Мэнмо прогнал учителя. Он выступал против Демона Сна, призывая против него каждую крупицу своей новообретенной силы. Бинхэ потребовалось больше недели, чтобы убедиться, что принятие опеки старого демона приносит пользу. Этим преимуществом была возможность наконец-то провести время с учителем. Его голос в Бездне был тише, приглушённее, как будто между ними была дверь. Но это не имело значения, если Бинхэ мог связаться с ним в мире снов. Маленькую нефритовую бусину, которую он так бережно хранил всю свою жизнь, можно было использовать в качестве ориентира, и он мог привлечь учителя в свои сны. И учитель знал его. В первом таком сне учитель позвал его, и у Бинхэ закружилась голова. Каждый раз, когда он встречал этого человека, он не мог избавиться от абсолютной радости, которая пронизывала все его существо. Не имело значения даже то, что сон не позволял ему увидеть лицо учителя, он мог наконец поговорить со своим кумиром, он мог рассказать ему все. Если бы только он мог набраться смелости. Все, что Бинхэ обещал себе рассказать своему учителю, что он значил для Бинхэ, как он спас Бинхэ жизнь – все эти слова замирали на его губах, вместо этого он болтал о своих днях в Бездне и монстрах, которые преследовали его в часы бодрствования. Что было не так уж и плохо, учителю нравилось изучать монстров, и у него были несколько полезных советов, которые не раз спасали Бинхэ. Дни в Бездне были адом. Изнурительные битвы с любыми существами, которые могли выжить в таком пустынном месте, утомительные путешествия по бесконечным просторам жестокости, но возможность поговорить с учителем того стоила. Если бы Бинхэ мог, он бы навещал своего наставника каждую ночь, но это вряд ли было возможно. Он едва мог отличить ночь от дня по вечно красному небу, а даже если бы и мог, было много ночей, когда было недостаточно безопасно, чтобы рисковать, засыпая там. Бинхэ набирал силу, его ядро ​​становилось сильнее, даже его слова имели больший эффект, не то чтобы демонические звери слушались их, но они помогали. И все же его новые демонические силы помогли больше. Иногда он чувствовал себя диким зверем, охотящимся за едой голыми руками и выживающим любым возможным способом. Но ночи, когда он мог видеть своего учителя, успокаивали его, заставляли чувствовать себя человеком. Не то, чтобы он им являлся, уже нет. Мэнмо поэтически рассказывал о его демоническом наследии, и Бинхэ пришлось признать, что проявление его новых способностей было захватывающим. Его демоническая кровь зачастую была единственным, что удерживало его от смерти в Бездне. Однако это не помогло ему сбежать отсюда, чем больше он искал, тем меньше у него было надежды выбраться. Но если он не уйдет, как он вообще найдет учителя? Это были трудные дни, когда он впадал в отчаяние от своего положения, а мысли перерастали в безнадежность. Но затем он поговорит с учителем и снова решит выжить, хотя бы для того, чтобы наконец встретить человека, который всегда был рядом с ним. Каким-то образом учитель все еще спасал его жизнь. Это был несчастный случай – гигантский огненный червь решил поужинать Ло Бинхэ, и он упустил предательские толчки из-под земли, пока не стало слишком поздно. Огненные черви могли быть неприятными: если подойти слишком близко, их слизистые выделения обожгут, заставляя кожу кипеть и пузыриться, это затрудняло даже священные целебные способности Бинхэ. Особенно, когда его проглотили целиком. Его медленно сдавливало, в то время как пищеварительные соки червя обжигали каждый дюйм его открытых участков кожи. Он инстинктивно схватил камень учителя, он мог сгореть, но ему нужно было сохранить свою самую важную связь в безопасности. Его разум все еще был запутан, боль требовала внимания, чтобы остановить ее. Он думал о словах, о чем-то, что могло бы спасти его. Ему было слишком больно, чтобы помнить, что слова бесполезны против демонических существ. — Отпусти меня! — Это был не его голос, он точно знал, что сделал, как только это вырвалось из него. Он направил свою ци через камень учителя, используя слова силы своего учителя, а не свои собственные. Как он мог сделать что-то настолько предосудительное? Бинхэ был шокирован своим поступком, особенно, когда он сработал. Огненного червя тут же стошнило, и он оказался выброшенным на утрамбованную землю. Едкий запах обгорелой плоти перебивался резким свежим запахом. Освободившись из глотки зверя, он проигнорировал жгучую боль, чтобы как следует справиться с гигантским червем. Уже покрытый едкой слизью, он проигнорировал преимущество расстояния и в конце концов сумел разорвать существо пополам. Воды в Бездне было не так много, и Бинхэ пришлось пожертвовать тем немногим, что он собрал, чтобы очистить и облегчить боль волдырей от слизи. Он был избит и измотан, но когда он соскользнул в царство снов, все, о чем он мог думать, это об извинениях, которые он должен был принести. Ориентироваться во сне было необходимо, он не всегда появлялся в одном и том же месте, ему приходилось оглядываться по сторонам, чтобы найти учителя, но как только он это сделал, он сразу же упал ниц, — Этот ученик умоляет учителя о прощении. Он надеялся, что учитель не рассердится на него, он не хотел этого делать, но в тот момент ему пришлось направить ци через его камень. Он не осмеливался поднять глаза, из-за нефритового камня выражение лица учителя было трудно прочитать, но он был бы подавлен, увидев даже след гнева. Он почувствовал, как прохладный край камня поднял его подбородок, учитель использовал веер, чтобы направить его взгляд. Бинхэ тяжело сглотнул, встретившись с нефритовыми глазами. Если бы только сны позволяли ему увидеть лицо учителя, а не менее четкие каменные плоскости, которые он сейчас осматривал. При допросе Мэнмо выяснилось, что это побочный эффект использования голосового камня в качестве ориентира для создания связи. — Что мог сделать Бинхэ, за что этот мастер должен его простить? — по крайней мере, во сне учитель говорил с ним, он мог слышать, как его любимый человек произносит слоги его имени. Каждый раз у него кружилась голова. Этого было почти достаточно, чтобы он забыл о раскаянии, но все же он чувствовал, как у него слезятся глаза, когда он думал о том, чтобы разочаровать единственного человека, который имел для него значение. — Этот ученик использовал голос учителя, — учитель замер, и ему пришлось поторопиться, чтобы объясниться, — Это было не специально. Этого ученика собирался съесть гигантский огненный червь. Он опустил голову, готовясь к наказанию. Бинхэ не мог потерять его, и все равно он все испортил. — Помог ли голос этого мастера Бинхэ? — он угрюмо кивнул. — Использование голоса сохранило его в безопасности? — он не мог не взглянуть вверх с ожиданием. Может быть, учитель не разозлился бы, не было никого более терпеливого, более милосердного. Он снова кивнул, надежда закипела в его груди. Веер резко раскрылся, чуть не заставив Бинхэ подпрыгнуть. Учитель глядел вдаль, очаровательно прячась за веером. — Тогда этому учителю нечего прощать, — глаза Бинхэ расширились. — Этот мастер уже сказал Бинхэ, что его безопасность – его главная забота. Его учитель вряд ли может сердиться на своего ученика за то, что он защищает себя, — он смотрел поверх веера, и Бинхэ отчаянно желал узнать истинный цвет его глаз, вечно спрятанных за бледно-зеленым нефритом. Веер захлопнулся, и мужчина принял надменный вид, — Кроме того, этот мастер все равно не может использовать его прямо сейчас. Бинхэ подскочил, обняв мужчину за талию, все еще стоя на коленях, и уткнулся лицом в его живот, отчаянно пытаясь выразить свою благодарность. — Учитель слишком хорош для меня, — через мгновение руки учителя обхватили его: одна лежала на его плече, а другая поглаживала его по голове. Бинхэ не знал, что он сделал, чтобы заслужить своего блестящего, доброго и всепрощающего учителя, но он сделал бы это десять тысяч раз снова, пока он мог держать его, особенно таким образом. — Бинхэ собирается найти учителя. Теперь очередь Бинхэ защищать учителя. Мужчина усмехнулся, — Каким учителем был бы этот мастер, если бы он полагался на своего ученика, чтобы защитить его? Обязанность этого мастера – обеспечивать безопасность Бинхэ, — его голос стал тихим и задумчивым, — Обязанность, которую он не всегда мог выполнить. Он отстранился и вскочил на ноги. Как учитель мог так думать! — Учитель ни разу не подвел этого ученика! Ни разу! — он посмотрел мужчине в глаза, надеясь, что его взгляд передал каждую каплю своей искренности. Он не знал, как убедить его в этом, но все же продолжал твердить, — Учитель всегда был рядом с Бинхэ, этот ученик только желает, что однажды он сможет вернуть долг. Его учитель снова нервно поерзал, прячась за веером, явно недовольный похвалой. Тем не менее он протянул руку и погладил Бинхэ по голове. — Чем еще Ло Бинхэ занимался с тех пор, как этот мастер видел его в последний раз? Всего несколько дней спустя Бинхэ сумел использовать голос учителя, чтобы тот помог ему выбраться из Бесконечной Бездны.

▬▬ι══════════════ι▬▬

Со временем сны прекратились, Шэнь Юань почти совсем забыл о них, прошло несколько лет с тех пор, как он в последний раз видел своего потерянного ученика. Постоянный стресс от войны, вероятно, был причиной того, что он слишком уставал, чтобы видеть сны по ночам, и часто спал всего пару часов до того, как его экспертное мнение требовалось снова. Вот почему он был озадачен в следующий раз, когда ему приснилась знакомая поляна, снова в форме движущейся статуи, вырезанной из нефрита. Уделив пару секунд, чтобы вспомнить это место, он вертел головой в поисках, прошло много лет с тех пор, как ему снился один из этих снов, и он не мог сдержать волнение, нарастающее в его груди. — Бинхэ? Было неловко думать о том, как много мог значить для него плод его воображения, но когда мальчик в то же мгновение не вышел из окружающего леса, он не мог не чувствовать разочарования. Прошло почти три года с тех пор, как мальчик в последний раз приходил к нему во сне, и хотя он знал, что это был нездоровый способ справиться с ситуацией, это все же помогало ему почувствовать себя лучше. Казалось, его разум находился в состоянии жалости к себе, давая ему лишь частицу комфорта. Именно в это он верил, пока пара рук не обвилась вокруг его талии, притянув его спину к теплому телу позади него. У него даже не было шанса отойти, как мимо его уха пронесся бархатистый теплый голос, смутно знакомый. — Учитель. Этот ученик соскучился по тебе. Теплый румянец покрыл шею Шэнь Юаня. Может ли камень покраснеть? Это не имело значения, Шэнь Юань вырвался из хватки и повернулся к напавшему со спины, привычно постукивая веером по макушке его головы. — Не пугай так этого мастера, — Бинхэ всегда был прилипчивым, но ему нужно было сохранить лицо! Даже в своей голове. Убрав веер назад, он потратил секунду, чтобы рассмотреть мальчика, и ох, Бинхэ изменился. Он никогда не замечал, продолжал ли его ученик расти в своих предыдущих снах, но теперь было ясно, что он рос, он больше не был мальчиком. Это очевидно все еще был Ло Бинхэ, но он сильно отличался от того, которого он помнил. Его лицо повзрослело, щеки потеряли детскую припухлость, челюсть и скулы стали заметно очерчены. Все также в обрамлении неукрощаемых кудрей, которые Шэнь Юань помнил, но каким-то образом, казалось, они приобрели объем. Он задавался вопросом, остались ли они такими же мягкими на ощупь. Бинхэ поправился, его худощавое телосложение теперь наполнилось мускулами, плечи стали шире, а осанка стала более уверенной. Он также стал выше, Шэнь Юаню пришлось поднимать подбородок, чтобы посмотреть ему в глаза. Разница в росте была невелика, но, поскольку он так привык смотреть на мальчика сверху вниз, это было поразительно, особенно теперь, когда они стояли так близко. Это выбило его из колеи, и он снова открыл веер, чтобы создать своего рода барьер между собой и этим новым полетом фантазии. Выражение разочарования мелькнуло на лице Бинхэ, когда он отошел назад, поэтому он неохотно признался. — Этот мастер тоже скучал по Бинхэ. Это заставило его лицо засиять, ослепляюще напоминая мальчика, которого он помнил. — Этот ученик извиняется за столь долгое отсутствие, но теперь он готов найти своего учителя и выполнить свое обещание. Что это была за заявление? Шэнь Юань чувствовал, что ему следует упрекать себя за такое. Как его разуму могла прийти в голову такая идея? Он снова надеялся, что его нефритовая форма не покраснела. — Этот мастер может позаботиться о себе, ему не нужен Бинхэ для этого. — Этот Бинхэ хочет этого. Учителю нужно только сказать ему, где его найти, и Бинхэ никогда не оставит его. Бинхэ потянулся и взял обе руки Шэнь Юаня, держа их почти почтительно. Кем он был? Какой-то девицей? Все еще слишком привыкший потакать своему прилипчивому ученику, он не отстранился. — О чем говорит Бинхэ? Этот мастер находится прямо здесь. Это, казалось, вернуло его плаксивого ученика, прежде чем его заключили в знакомые сокрушительные объятия. Теплое чувство в груди Шэнь Юаня, казалось, только усиливало его чувство вины. Это то, кем Ло Бинхэ мог бы стать, если бы ему позволили. Сильный, красивый и добродетельный молодой человек. Теперь он существовал только в снах старика, и мир из-за этого многое потерял.

▬▬ι══════════════ι▬▬

Каким-то образом с началом войны на Шан Цинхуа легло еще больше обязанностей. Не то чтобы это было не ожидаемо, каждый из глав Пиков столкнулся с возросшей рабочей нагрузкой. Тем не менее это было похоже на неравномерное разделение труда. Такова была судьба мастера логистики, он отвечал за то, как разместить и позаботиться о постоянно растущем числе беженцев, как доставить припасы их союзным сектам и как перекрыть поставки противникам. Чтобы обеспечить едой, одеждой и оружием всех учеников Цанцюн и их союзников, ему нужно было вести учет всех способных сражаться, раненых и мертвых, организовывать тыловые роли и поддерживать шпионскую сеть, которая стала их самым большим преимуществом. Он справлялся, но с трудом. Возможно, если бы он не рассказал своим братьям и сестрам, занимающимся боевыми искусствами, о своем хобби, у него было бы меньше работы, но тогда они остались бы без жизненно важной информации для защиты своего дома. Другие главы Пиков восприняли новость о том, что у него уже есть сеть шпионов относительно хорошо. Никто из них не обвинил его в измене, хотя, скорее всего, это произошло благодаря поддержке Ци Цинци и Шэнь Цинцю. Не повредило то, что война вызвала в секте потребность, которую он мог легко восполнить. Было приятно чувствовать себя нужным, но на него ложилась львиная доля работы, что было объективно ужасно. Особенно, когда помимо всех своих текущих обязанностей он также вмешивался в дела некоего Повелителя демонов, сеющего хаос на границах. Справедливости ради, если бы это действительно было чем-то, о чем Цанцюн должен был беспокоиться, он бы не стал расплывчато сообщать подробности, но поскольку единственной целью демона, по-видимому, были караваны рабов, Шан Цинхуа не видел смысла тратить драгоценные ресурсы, чтобы остановить ситуацию. Это не было полноценным демоническим вторжением, если недавно коронованный Повелитель демонов захотел избавить мир от человеческих отбросов, Шан Цинхуа не стал бы стоять у него на пути. Фактически, он убедил всех, что это работа странствующих заклинателей и ее не стоит расследовать. Тем не менее, он чувствовал себя немного виноватым, особенно всякий раз, когда Шэнь Юань посещал Аньдин. Это уже давно вошло в привычку: он давал мужчине его последнее художественное произведение, Шэнь Юань приходил к нему и угощал бутылкой вина, а затем зло разрывал на части его творчество. Теперь визиты были скорее очищающим снятием напряжения, а не литературной критикой. При таком положении вещей у Шан Цинхуа не было времени писать, а у Шэнь Юаня не было времени читать. Вместо этого они собирались вместе и жаловались. О войне, своей нагрузке, о других главах сект, о всем, что преследовало их больше всего. И все это при понимании, что эти жалобы никогда не покидали офис Цинхуа. Было бы нехорошо, если бы их мелкие обиды публично опозорили Цанцюн в разгар войны. Но отдушина помогала. — Я не могу поверить, что он вообще предложил такое, я не позволю таким молодым ученикам быть где-либо рядом с фронтом, — высокомерно выдал Шэнь Юань. Он действительно перенял все за своим братом, с годами стало довольно легко забыть, что когда-либо было два лорда Цинцзин. Его ледяной тон был таким же, как и у его предшественника, — Я не собираюсь терять еще одного. Шан Цинхуа вздрогнул. Шэнь Юань снова имел в виду Ло Бинхэ. Вина за то, что мальчика забрали у Цанцюн, все еще терзала его. Прошло шесть лет, а это, казалось, все еще разъедало его друга. Что, в свою очередь, разъедало Шан Цинхуа, потому что он не мог сказать Шэнь Юаню правду. Он никак не мог предсказать, что собирался сделать Мобэй-цзюнь, и он все еще чувствовал ответственность за все это фиаско. Не то чтобы он действительно мог контролировать лорда демонов, имейте в виду, что Мобэй-цзюнь приходил и уходил, когда ему хотелось, однако Цинхуа был вынужден признать, что это, по крайней мере, частично, его вина. Все было не так плохо, как думал Шэнь Юань, Ло Бинхэ не умер. Судя по всему, ребенок был полудемоном, который не только выбрался из Бесконечной Бездны, но и захватил Царство демонов за несколько лет. Тот, кто, очевидно, мстил работорговцам. Он был Повелителем демонов, делающим добро для человечества. Не то чтобы он мог рассказать об этом своему другу, тогда ему пришлось бы объяснять, откуда он узнал о подвигах Бинхэ, и это, вероятно, не закончилось бы хорошо. Но, возможно, от этого Шэнь Юань почувствует себя лучше, и, возможно, виновато было вино, но Шан Цинхуа устал быть идеальным мастером шпионажа. — Бро. Что, если Ло Бинхэ не умер? Взгляд, который он получил, был особенно раздраженным, — Гипотезы не изменят того, что произошло. — Я серьезно. Что, если он не умер? — Цинхуа, это не одна из твоих нелепых историй. Хватит, — раздражение Шэнь Юаня переросло в гнев, которого Цинхуа явно не заметил из-за своего пьяного состояния. Не обращая внимания на опасность, он двинулся вперед. — Бро, выслушай меня. У меня, возможно, есть контакты в мире демонов, и они могут… — Что? — это слово было целенаправленным, спокойным и устрашающим, именно тогда Шан Цинхуа должен был осознать свою ошибку и начать отступать. Он такой глупый. — Да, это потребовало некоторой работы, но у меня есть кое-какие контакты с демонами и ай! Хэй! Бро, прекрати это! — когда он получил удары веера Шэнь Юаня, он осознал свою ошибку. — Ты полный идиот! О чем ты думал?! Как ты мог! — были ли это слезы, Шэнь Юань плакал? Черт. Ему не следовало ничего говорить. Он согнулся под ударами, выдержав длинный список ругательств, просто надеясь, что это прекратится. Возможно, к тому времени, когда все закончится, он сможет придумать, что сказать, чтобы исправить ситуацию. Почему его мозг всегда отключался, когда он нуждался в нем больше всего? Именно по этой причине он никогда ничего не говорил раньше, особенно в трезвом виде. Внезапно избиение прекратилось, после чего последовал стук и хрип. Выглянув сквозь пальцы, Шан Цинхуа столкнулся с еще большей катастрофой, чем та, которую он только что устроил. Появился Мобэй-цзюнь и теперь держал лучшего друга Цинхуа за горло. О, нет. Нет, нет, нетнетнетнетнетнет. Нехорошо, нехорошо. Он вскочил, пытаясь встать между лордом демонов и Шэнь Юанем. Тщетно он пытался схватить Мобэй-цзюня за вытянутую руку и потянуть на себя, чтобы заставить отпустить, — Мой король, нет. — Это было бесполезно, железные мышцы были неподвижны, как камень, и Мобэй-цзюнь выглядел разъяренным. Хотя Шан Цинхуа не знал, что спровоцировало демона, ему нужно было остановить Мобэй-цзюня, прежде чем он убьет Шэнь Юаня. — Мобэй-цзюнь, пожалуйста, отпусти его. Он не часто использовал слова силы, и они никогда не были такими сильными, как у большинства. Вероятно, это был страх, который покрыл его язык знакомым металлическим привкусом. Он был слишком напуган, чтобы остановить их. Мобэй-цзюнь разозлится, особенно на него. Он никогда раньше не применял слова по отношению к демону, а на этот раз даже использовал имя лорда демонов. Бро, я надеюсь, что это сработает, иначе мы оба умрем сегодня вечером. Его слова всегда умели быть относительно неуловимыми, возможно, Мобэй-цзюнь даже не заметил бы. Когда взгляд демона остановился прямо на нем, он понял, что надежда ошибочна. Кого он обманывал? Шан Цинхуа был ужасен в тонкостях. Гневная складка на лбу демона сменилась выражением, которое, как надеялся Цинхуа, стало более задумчивым. Медленно Мобэй-цзюнь опустил Шэнь Юаня на землю. Боже, это сработало! Шэнь Юань на мгновение закашлялся и захрипел, снова дыша необходимым ему воздухом. Его друг не умрёт! Цинхуа был почти счастлив, пока рука демона внезапно не легла ему на плечо. О боги, это сработало, и вместо этого он должен был умереть. Конечно, за свои действия придется заплатить. По крайней мере, ему не придется придумывать, как объяснить это другим главам Пиков. Он был бы слишком мертв, чтобы сделать это. Сожги мне немного бумажных денег, бро! — Ты мне нужен. Что? Прежде чем его мозг успел осмыслить, Мобэй-цзюнь открыл портал, уводя их обоих из Аньдин, оставив ошеломленного, но живого Шэнь Юаня собираться с силами.

▬▬ι══════════════ι▬▬

Шэнь Юань произнес несколько слов, чтобы отвести кнут, направленный на его голову. Он бросился вперед вместе с Сюя. Это должна была быть простая ночная охота. Избавиться от нескольких трупов, бегающих по лесу, дать некоторым из их младших учеников практический опыт в чем-то кроме войны. Вместо этого они попали в засаду. Это были моменты, когда отсутствие Шан Цинхуа ощущалось наиболее остро. Шэнь Юань внутренне проклинал своего бывшего друга, Цанцюн изо всех сил пытался наверстать упущенное с момента ухода их мастера шпионов. Он и его шпионская сеть предвидели бы это. — Залезайте на свои мечи, отступайте! — эти ученики были еще детьми, и будь он проклят, если увидит, как эта бессмысленная война уничтожит еще больше молодых жизней, — Мин Фань, Нин Инъин, выведите их отсюда! — Шэнь Юань послал Сюя на женщину перед ним, заблокировав любой доступ к ученикам. Лю Цингэ уже вступил в бой с одетым в черное нападавшим слева от него, по крайней мере, они приняли меры предосторожности на случай такого события. На каждую ночную охоту, проводившуюся с начала войны, требовалось как минимум два мастера заклинателя на случай такой засады. Он чувствовал, как приказы Лю Цингэ гудят в воздухе битвы, а затем ощутил, что они просто прекратились. Слова силы никогда не подводили Бога войны Байчжань, не так, как сейчас. Даже в разгар искажения ци его слова никогда не терпели неудачу. Как только они достигали нападавшего, они просто рассеивались. Шэнь Юань был настолько взволнован этой ненормальностью, что чуть не пропустил кнут, летящий к его горлу. Инстинктивно он вскинул руку, позволяя кнуту обернуться вокруг его запястья, а затем, используя преимущество, вывел противницу из равновесия. Еще одно слово, и кнут рассыпался, и женщина упала на землю. Он быстро оглянулся, благо, ученики сбежали и остались только двое глав Пиков. К счастью, казалось, что лишь немногие заклинатели Хуаньхуа могли противостоять им. Оглядываясь назад на Цингэ, он увидел зрелище, которое никогда не ожидал увидеть – глава Пика Байчжань проигрывал. Его противник без особых усилий наносил удары, и, в отличие от слов Лю Цингэ, его слова не так-то легко рассеялись. Цингэ уронил Чэнлуань, его плечо было вывихнуто и кровоточило. Одетый в черное нападавший поднял меч для смертельного удара. Шэнь Юань немедленно действовал. — Брось,— в придачу он послал Сюя к руке мужчине на случай, если его слова тоже не подействуют. Мужчина замер, как будто чему-то удивившись, и этого было достаточно для Сюя, чтобы обезоружить его. Пока он был отвлечен, Шэнь Юань бросился к Лю Цингэ, помогая ему встать на ноги, — Бери свой меч и уходи отсюда немедленно, — упрямый мужчина выглядел так, будто собирался возразить, но Шэнь Юань прервал его, — Я буду сразу за тобой. Цингэ сердито посмотрел на него, кровь текла из его плеча, но в конце концов он кивнул. Прежде чем он успел дотянуться до меча, его глаза расширились. У Шэнь Юаня хватило здравого смысла оттолкнуть мужчину, когда он попытался встретиться лицом к лицу с нападавшим. Чья-то рука впилась ему в горло, и он врезался спиной в дерево. Если бы это не выбило у него дыхание, это бы сделал разбитый камень, выпавший из его колье. Он пытался сопротивляться, но хватка на его горле была непоколебимой. Ему пришлось подавить панику. Он снова потерял голос. Хуже того, они сломали камень гэгэ. Он не мог предупредить Лю Цингэ, не мог позвать Сюя обратно к себе, он даже не мог просить о пощаде, если бы захотел. Не то чтобы он этого хотел. Он также мог видеть Цингэ краем глаза, проклятому дураку нужно было выбраться отсюда. Цанцюн не мог позволить себе потерять еще одного главу Пика. У него не было никаких слов, даже бессильных, но у него все еще была ци. Он сосредоточился на этом и пошевелил руками, надеясь, что сможет передать жестом ту же срочность. "УХОДИ". Это жест, казалось, вывел Цингэ из ступора, и через несколько секунд он уже был на Чэнлуане и улетал. Теперь остался только Шэнь Юань. После жеста своему другу мужчина, державший его за горло, прищурился, осматривая его. Взгляд был жестоким, но лицо было знакомым, он думал, что это дымка битвы, но этот человек был похож на Ло Бинхэ. Но этого не могло быть, Бинхэ был мертв, его унес какой-то демон, которого Шан Цинхуа впустил в Цанцюн. Тем не менее, мужчина был поразительно похож на Бинхэ из его последнего сна – взрослый и явно сильный. С каждой прошедшей секундой он становится все увереннее в своей первоначальной мысли. Мальчик, который, как он думал, умер, сейчас медленно сдавливал руку на его шее. Но как он мог выжить? — Он нужен нам живым, — это заявление заставило Ло Бинхэ ослабить хватку, позволив Шэнь Юаню упасть на землю. Он не потерял сознание, но это было близко к тому, и его кашель был тревожно тихим. Он так привык к голосу гэгэ, а теперь у него снова ничего не было. Женщина, с которой он столкнулся, подошла к нему, и он на мгновение задумался, где ей удалось так быстро найти второй кнут. Ему потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что она на самом деле держала в руках. Вервие бессмертных. После того, как она надежно завязала их вокруг его запястий, он задумался, было ли это вообще необходимо. Какую опасность он может представлять сейчас? Безмолвный Сюя потерялся где-то среди окружающей растительности, он едва мог сидеть, не говоря уже о том, чтобы представлять реальную угрозу. Тем не менее вервие не позволяло ему циркулировать ци, не давая ему облегчить затрудненное дыхание. Как только она убедилась, что он был правильно связан, она практически накинулась на Ло Бинхэ, — Прошло так много времени с тех пор, как у нас гостили главы Пиков, — на ее лице расплылась злая ухмылка, — Отец будет рад тебя видеть.

▬▬ι══════════════ι▬▬

То, как его тащили к старому Хозяину Дворца, казалось таким знакомым и таким запутывающим одновременно. Он не чувствовал себя таким уж маленьким, стоя на коленях у ног человека, который много лет назад украл его голос, но связывающие его путы заставляли чувствовать себя таким же беспомощным. Только годы практики позволили Шэнь Юаню сохранять самообладание и сдерживать желчь, подступавшую к его горлу. Его грубо бросили, но он выпрямился и сел настолько достойно, насколько мог. Вервие бессмертных туго обвивалось вокруг него, не допуская и близко чувство комфорта, но будь он проклят, если доставил бы этим ублюдкам удовлетворение тем, что показал свое неудобство. Мужчина, сидящий перед ним, совсем не изменился за два десятилетия, прошедшие с тех пор, как Шэнь Юань в последний раз преклонил колени на яркой каменной плитке Хуаньхуа. Он был бессмертным заклинателем, так что это неудивительно, но он задавался вопросом, испытывает ли Лао Гунчжу ту же ностальгию, что и он. Вероятно, нет, ублюдок, скорее всего, не помнил испуганного ребенка, который увядал под его пристальным вниманием много лет назад. Шэнь Юань помнил. Он помнил растерянность, ужас, меланхолию. Но это все прошло, даже страх, бурливший в его нутре, был скорее воспоминанием о его прошлом, чем следствием настоящего. — Кто у нас здесь? — Комната была почти пуста, если не считать Ло Бинхэ и женщины, которая устроила засаду, очевидно теперь, дочь Лао Гунчжу. Шэнь Юань ответил на вопрос высокомерным взглядом, не то чтобы он мог сделать что-то другое. Именно так сделал бы Шэнь Цинцю, и теперь больше, чем когда-либо, он использовал облик своего брата, чтобы придать себе храбрости. Кроме того, даже если бы он захотел, он не мог ничего сказать, не мог кричать или проклинать человека перед ним. Итак, он сделал то, к чему привык – позволил своей позе излучать презрение, пока он молча закипал. — Такой важный гость, главный ученый Цанцюн почтил нас своим присутствием, — Лао Гунчжу встал со своего места на возвышении и медленно пошел к Шэнь Юаню, — Почему бы тебе не поделиться своей мудростью и не рассказать нам, что задумала горная секта? Если бы он мог посмеяться, он бы это сделал. Если мужчина думал, что это будет так просто, он сильно ошибался. Напротив, Шэнь Юань решил сохранять пристальный взгляд, надеясь, что он передает все презрение, которое он испытывал. Прошла минута молчания, прежде чем жгучий удар по щеке заставил его пошатнуться. Обычно такая пощечина не повлияла бы на него, но он все еще был утомлен после битвы, а вервие бессмертных не позволяло ему циркулировать ци для улучшения самочувствия. Он почувствовал пощечину, как любой обычный человек, она не была слишком сильной, но он этого не ожидал. Потребовалось несколько секунд, чтобы выровнять черты лица, по крайней мере, он не мог опозориться, закричав. Он отказывался показывать им что-либо, кроме стойкого главы Пика, которым они его считали. "Лучшее, что ты можешь сделать – это не позволить им увидеть, как тебе больно", —слова гэгэ эхом отдавались в его сознании, урок, выученный так давно, но раны все ещё оставались свежи. Хуаньхуа забрал его голос, они позволили Су Сиянь умереть, они пытались убить Шэнь Цинцю. Они больше ничего у него не отнимут, только через его труп Выпрямив спину, он снова устремил взгляд на старого Хозяина Дворца. К черту тебя и твою дурацкую войну. Следующим ударом стал пинок ногой в живот, снова выбивающий воздух из легких. Ему хотелось кричать, кричать от боли, но вырывались только сдавленные вздохи. — Упрямый дурак! — бранился мужчина на него, — Если ты не хочешь со мной разговаривать, то, возможно, тебе вообще не следует говорить. Не успел Шэнь Юань снова прийти в себя, как рука на его горле снова подняла его взгляд на монстра перед ним. От дежавю по его спине пробежал холодок. Лао Гунчжу собирался украсть его голос, только на этот раз красть было нечего, он почти почувствовал головокружение от иронии этого. Его самообладание нарушилось лишь в уголке губ, изобразив презрительную ухмылку. Выражение лица мужчины почти стоило того, что его поймали, — Что это? — старик внимательно его осмотрел, — Глава Пика без голоса? Шэнь Юань не отреагировал. Но Сяо Гунчжу отреагировала, сердито топая к отцу, — Такого не может быть! Он использовал слова против меня! Как он мог сделать это без голоса? — кажется, она все еще оплакивала свой сломанный кнут. — Возможно, это может все объяснить, — голос был такого же бархатистого тембра из сна Шэнь Юаня, Ло Бинхэ бросил что-то старому Хозяину Дворца. Когда он понял, что это, он похолодел. Лао Гунчжу перевернул сломанное колье и внимательно его осмотрел. На украшении все еще оставалось несколько осколков голосового камня Шэнь Цинцю. Любое чувство удовлетворения, которое Шэнь Юань чувствовал, превратилось в отвращение, когда старик начал смеяться. — Итак, уважаемый глава Цанцюн управлял своим Пиком голосом мертвеца, — Шэнь Юань пристально посмотрел на него. Гэгэ был истинным главой Пика, и, несмотря на его нынешнее состояние, мужчина был еще далек от смерти, он чувствовал себя оскорбленным от имени своего брата. Лао Гунчжу наклонил лицо вперёд, остановив его в нескольких дюймах от Шэнь Юаня, и произнёс насмешливым голосом, — Интересно, что же случилось с твоим.

▬▬ι══════════════ι▬▬

Если бы взгляд мог убить, Бинхэ был уверен, что Лао Гунчжу был бы выпотрошен несколько раз. Он никогда не видел такой ожесточенности в глазах Шэнь Цинцю, но между лидером секты и главой Пика явно не было никакой симпатии. На поле боя он едва узнал этого человека, к тому времени, как он это сделал, Шэнь Цинцю уже был обернут вервием бессмертных, и Бинхэ ничего не мог сделать, чтобы остановить это. Что ж, это была неправда, он мало что мог сделать, не раскрыв, кем он был. Действие, которое лишит его шансов найти своего учителя. Он мог бы не оставить от Хуаньхуа и камня на камне, но каковы были шансы, что он найдет учителя среди развалин? И он получит ответы на свои вопросы. У караванов рабов их не было, но шпион Мобэй-цзюня утверждал, что Хуаньхуа имел опыт кражи голосов. Этот инцидент, кажется, доказывал это. Еще больше отвлекало то, что он услышал голос учителя во время битвы. Трудно было сказать наверняка, поскольку он был отвлечен дракой, но тем не менее он задавался вопросом, что могло случиться с его учителем. Особенно когда слова, которые использовал старый Хозяин Дворца, раздражали его мозг. Голос мертвеца. Такая возможность существовала всегда, он знал, что практика сохранения голоса умершего любимого человека была обычным явлением, но учитель  всегда казался другим. Насколько он понимал, мертвецы не были такими разговорчивыми, а лишь повторяли то, что сказали при жизни. Учитель всегда говорил о чем-то новом. А потом были сны, в которых учитель отвечал ему так, как не смог бы ни один мертвец. Не похоже, чтобы мертвые видели сны, не так ли? Или, такое могло быть, и Бинхэ все это время обманывал себя. Нет. Это тоже было неправильно. Учитель должен был быть жив, мертвецы не взрослеют. Их голоса не ломаются, пока они проходят период полового созревания, они не смеются над своими ошибками и не проклинают свое невезение, почему мертвый бы так беспокоился о том, как другие воспринимали его, или задавался бы вопросом, были ли его наставления ясными. Мертвые не напевали полные надежд колыбельные, которые удерживали мальчика, страдающего в буквальном аду, от того, чтобы сдаться. Учитель был жив. Или, по крайней мере, он был жив. Это была самая невыносимая мысль. Что, если мужчина умер недавно? Что, если, пока Бинхэ терял время, пытаясь найти зацепки, единственный человек, который имел для него наибольшее значение, оказался вне его досягаемости? Знал ли учитель вообще, что он его ищет? В последнем сне он с таким пренебрежением ответил, когда Бинхэ спросил, где он может его найти. Этот мастер находится прямо здесь. Учитель уже ушел? Неужели время, проведенное Бинхэ в Царстве демонов, обошлось ему так дорого? В то время как Бездна обострила его связь с учителем, Царство демонов почти разорвало ее. До него доходили лишь отголоски мыслей учителя, и достичь его сна было невозможно, слишком велика была пропасть между мирами. Вернувшись в мир людей, он был в восторге, когда снова услышал учителя, едва мог сдержать счастье, когда нашел его во сне, он ни на мгновение не подумал, что что-то могло измениться, но что, если все действительно изменилось? Он покачал головой, чтобы отогнать эту мысль. Бинхэ не мог так думать. Учитель не мёртв, он не мог быть. Бинхэ найдет его, даже если ему придется ворваться в загробную жизнь и забрать этого человека к себе. Тем не менее, прошло три дня с тех пор, как он слышал своего наставника в последний раз. Невозможность связаться с мужчиной во сне привела к тому, что волнение Бинхэ возросло. Чтобы утолить его беспокойство, ему понадобятся ответы. Его поиски удручающе застопорились, и ему нужны были новые зацепки, в которые можно было бы впиться зубами. Несмотря на то, что он без особых усилий вошел в ближайшее окружение Лао Гунчжу, этот человек не очень откровенничал со своими секретами, поэтому к их изучению нужно было подойти деликатно. Но теперь у Бинхэ появился еще один возможный источник информации. Шэнь Цинцю. Бинхэ провёл не так уж много времени с этим человеком во время своего пребывания на Пике Цинцзин. Мастер был далеким, несравненным красавцем, которого Бинхэ на какое-то время считал своим учителем. Ученый был хитроумен и часто был слишком занят, используя свой изворотливый ум в сражениях, вместо того, чтобы проводить время со своими учениками. Но затем произошел инцидент в бамбуковой роще. Когда Бинхэ нуждался в утешении, он предложил его без вопросов, он даже зашел так далеко, чтобы встать между ним и Мобэй-цзюнем. Бесполезный поступок, но он все же попробовал, заставил Бинхэ почувствовать легкую вину за то, что он приложил руку к захвату этого человека. Шэнь Цинцю заслуживал лучшего, чем быть связанным в Водной тюрьме. Возможно, он освободит его, когда покончит с Хуаньхуа. Маловероятно, что глава Пика будет говорить с ним так свободно, хотя, возможно, поможет мирное подношение, что-то, что не вызовет подозрений, но может заставить Шэнь Цинцю более охотно отвечать на его вопросы. Приняв решение, Бинхэ первым делом направился на кухню.

▬▬ι══════════════ι▬▬

Он вспомнил истории о Водной тюрьме, которые слышал за годы, проведенные с Су Сиянь, и теперь, когда он оказался заключённым там, Шэнь Юань не мог избавиться от чувства небольшого разочарования. Возможно, потому что детский разум гораздо лучше умеет пугаться. Нельзя отрицать, что тюрьма была тщательно продумана и особенно эффективна для сдерживания заклинателя. Единственная платформа, окруженная каскадом кислоты, конечно, была опасной, но она была достаточно большой, и если вы не были полным идиотом, избежать опасности было бы легко. Все еще связанный, Шэнь Юань больше ничего не мог сделать, кроме как сидеть и все равно пытаться медитировать. Что привело его к выводу о суровой реальности – Водная тюрьма была ужасно скучной. Три дня спустя к нему так и не пришли посетители, и если Лао Гунчжу был умен, он схватил его, требуя выкуп. Не похоже, чтобы они могли получить от него какую-либо информацию, он очень сомневался, что претенциозные заклинатели когда-либо учили язык жестов слуг. Он проводил время, думая о гэгэ. Его голосовой камень был сломан, это было то, чего Шэнь Юань боялся. С того дня, как демон треснул его, он старался быть более осторожным, даже используя слова силы более экономно. Теперь, когда он разбился, он не знал, что произойдет с голосом его брата. Очнется ли Шэнь Цинцю только для того, чтобы провести остаток своей жизни безмолвным, как Шэнь Юань? Эта мысль заставила его почувствовать себя невероятно виноватым. Гэгэ однажды сказал ему, что он потерял голос и вернул его, Шэнь Юань не хотел быть причиной того, что он снова потерял его навсегда. Это была удручающая мысль, и вместо того, чтобы зацикливаться на ней, он задался вопросом, вернулся ли Лю Цингэ в Цанцюн. Смогут ли главы Пиков начать спасательную операцию или, возможно, заплатят любой выкуп, который потребует Лао Гунчжу? Он надеялся, что нет, он лучше сгниет в тюрьме, чтобы дать этому человеку что-нибудь. Этот исход казался все более и более вероятным, прошло три дня, и он не только не принимал посетителей, но и не получал ни куска еды. Конечно, он был способен практиковать инедию, но для этого ему требовалось его ядро, а оно в настоящее время было "связано". Он только начал думать о том, сколько времени ему понадобится, чтобы умереть с голоду, когда его изоляцию нарушил никто иной, как Ло Бинхэ. Он сознательно избегал мыслей об этом человеке, чувствуя себя слишком виноватым во всем. Его пропажа из-за демона, странный поворот в его снах. Он отодвинул эту мысль на задворки своего сознания, все еще слишком ошеломленный тем, что мальчик, которого он считал мертвым, не только жив, но и теперь является учеником Хуаньхуа. Став взрослым, он, казалось, напоминал Су Сиянь еще больше, или, возможно, пребывание взаперти во Дворце Хуаньхуа вызывало у Шэнь Юаня ностальгию по его шицзе. Было неприятно видеть Бинхэ где-нибудь, кроме туманной поляны из его снов. Бинхэ нес небольшой поднос, он осторожно поставил его и подошел к Шэнь Юаню, который внимательно наблюдал за ним, даже ностальгия не позволила ему забыть свое положение. Затем Ло Бинхэ приступил к развязыванию вервия бессмертных, которое обездвиживало руки Шэнь Юаня. Бинхэ, казалось, заметил его вопросительный взгляд, потому что он усмехнулся, прежде чем ответить, — Мастер Шэнь не сможет говорить со мной, если он не может пользоваться руками, — да, он не думал, что кто-нибудь в Хуаньхуа потрудится выучить язык жестов, но Бинхэ когда-то был учеником Цинцзин, и он его поймет. Однако освободились только его руки, ровно настолько, чтобы ими двигать. Шэнь Юань потер свои уставшие запястья, массируя ноющие суставы. Бинхэ сидел напротив него и внимательно наблюдал за ним. Хотя его сны были устрашающе точными в плане изменения внешности мужчины по мере взросления, они были гораздо менее точными в отношении его личности. Его Бинхэ был шумным и прилипчивым учеником, а оригинал перед ним был гораздо менее восторженным. — Мастер Шэнь помнит этого ученика? Он кивнул на это. Как он мог забыть ученика, которого таким трагическим образом подвел?Через мгновение он напряженно двинул руками, чтобы показать жесты. "Прости меня". Глаза Бинхэ расширились на этих словах, как будто он никогда не ожидал, что Шэнь Юань будет переживать. Как бы ему ни хотелось иметь веер, за которым он мог бы спрятаться сейчас, Шэнь Юань вместо этого решил отвести взгляд и продолжил. "Я тебя подвел". Это было давно заслуженное извинение. Даже если он был всего лишь самозванцем главы Пика, ученики Цинцзин были его ответственностью, и он провалил это задание. — Ты ответишь на мои вопросы? — это привлекло его взгляд обратно к Бинхэ, он почти ответил – конечно, так привык потакать ему. Но это был не сон, это была реальность. Он был пленником, а Ло Бинхэ – его похитителем. Война все еще продолжалась, и были новые ученики Цинцзин, которым могла угрожать эта заблудшая овечка. Он извинился и больше ничего не должен. Он покачал головой. Цанцюн не будет страдать из-за его раскаяния. Лао Гунчжу, вероятно, послал этого человека за информацией, в то время как Шэнь Юань все еще чувствовал, что он в долгу перед Бинхэ, его вины было недостаточно, чтобы предать свою секту. В конце концов, они были его семьей. — Тогда ты снова меня подведешь, — Бинхэ звучал легкомысленно и беззаботно, но это заявление все равно поразило Шэнь Юаня, усилив его угрызения совести. Он не ожидал прощения, но дальнейшее обвинение вызвало неожиданную боль. Он удивился еще больше, когда мужчина все же поставил перед ним небольшую миску. Это была каша. Желудок Шэнь Юаня грубо напомнил ему, сколько времени прошло с тех пор, как он ел в последний раз. Блюдо пахло божественно, это была ловушка? Он скептически посмотрел на Ло Бинхэ, но тот просто протянул палочки для еды, его лицо было непроницаемым. С осторожностью он принял подношение таким, какое оно было, без еды он долго не продержится, а если она будет отравлена, то он просто умрет раньше. Используя все свое самообладание, он начал есть блюдо так элегантно, как только мог. Он подумал, что это было правильное решение, когда понял, насколько вкусной была эта простая каша. Возможно, это из-за дней голода, но это была лучшая еда, которую он когда-либо ел. Внутренне ему хотелось плакать от такого подарка. Это почти заставило его захотеть изменить свой предыдущий отказ, но он не смог этого сделать. Предать свою секту из-за миски каши было слишком бесстыдным поступком. И все же он доел всю миску. Сопротивляясь желанию облизать ее, он осторожно поставил ее обратно перед собой. Прежде чем что-либо еще могло опровергнуть его решимость, он протянул руки, чтобы их снова связали. Ло Бинхэ задумчиво посмотрел на него, подчиняясь. Приняв отказ таким, каким он был, он взял пустую тарелку, остановившись лишь еще раз, чтобы в последний раз осмотреть Шэнь Юаня. В этом взгляде была расчетливость вместе с хитростью, и Шэнь Юань вздрогнул. Его бывший ученик был человеком с целью, и пока Шэнь Юань не понял, что это за цель, все, что он мог сделать, это стоять на своем. Было ясно, что Бинхэ был недоволен этой встречей. Почему-то Шэнь Юань чувствовал то же самое.

▬▬ι══════════════ι▬▬

Бинхэ услышал треск кнута, когда проходил по камням Водной тюрьмы. В последнее время война складывалась для Хуаньхуа не очень хорошо. Они верили, что, схватив тактика Цанцюн, они одержат верх. Они недооценили свирепость горной секты. В отместку за пленение Шэнь Цинцю они ударили Хуаньхуа сильнее, чем когда-либо, и тот, кто занял место верховного лорда Цинцзин, был еще более безжалостным. Нападения стали непрерывными, и их цель была ясна – они пробирались к самому Дворцу. Верность и преданность его бывшей секты почти заставили Бинхэ пожалеть о своем участии во всей этой неразберихе, но опять же, это была не его война. Хуаньхуа был средством для достижения цели, хотя на этом фронте он мало продвинулся. Продолжительное молчание Шэнь Цинцю только усилило его отчаяние в поисках ответов. Он продолжал посещать Водную тюрьму, принося с собой кашу, которую готовил сам. Он методично развязывал руки бессмертному и еще раз спрашивал, ответит ли тот на вопросы Бинхэ. Каждый раз, когда Шэнь Цинцю отказывался, он все равно давал ему еду, перевязывал веревки и уходил. Бинхэ мог быть терпеливым, хотя из-за продолжающегося молчания учителя его терпение подходило к концу. Судя по звуку кнута, не только у него. Все началось со слухов, во время стычки вскоре после поимки этого человека несколько заклинателей утверждали, что видели Шэнь Цинцю на поле боя. Такие битвы, как правило, были беспорядочными, и во внешности было легко ошибиться. Бинхэ учился у настоящего мастера, и даже с его ограниченным общением он мог сказать с полной уверенностью, что связанный и удерживаемый под Хуаньхуа Шэнь Цинцю был не поддельный. Тем не менее самозванец, похоже, владел знаменитым Сюя. Им не удалось вернуть клинок при захвате главы Пика, и он, похоже, вернулся обратно в Цанцюн. Духовный меч такой силы должен был подчиняться только одному голосу, но каким-то образом этот двойник не только мог владеть им, но и явно был мастером фехтования. Совсем недавно этот человек сражался вместе с Богом войны Байчжань, по мнению Бинхэ, завышенным титулом, и двое глав Пиков ловко разгромили отряд заклинателей Хуаньхуа в одной из близлежащих крепостей. Этот отряд возглавляла Сяо Гунчжу, маленькая Хозяйка Дворца, и она не смирилась с потерей. Теперь она, судя по всему, вымещала свое разочарование на пленнике. Бинхэ нахмурился, его раздражало то, что ей позволили устроить истерику и разрушить все хорошее, что он пытался построить с Шэнь Цинцю. Он был уверен, что завоевал хотя бы небольшую долю доверия этого человека, но теперь избалованная принцесса и ее вспыльчивость испортят все это. Он знал, что Хуаньхуа забирали голоса заклинателей, но он терял надежду получить ответы по мере того, как дни переходили в недели. Он стал более уверенным в том, что Шэнь Цинцю сможет приблизить его к цели, и тогда он бы оставил секту, разжигающую войну, позади. Открытие того, что Шэнь Цинцю лишился голоса, снова подняло вопрос, был ли он учителем, и Бинхэ обдумывал это так же, как в детстве. Однако время, проведенное с мужчиной в Водной тюрьме, убедило его в обратном. Его учитель знал его, он с готовностью отвечал практически на любой вопрос Бинхэ. Однако глава Пика сохранял более равнодушное поведение, отказываясь от его вопросов и лишь кивая, выражая признательность за еду, которую приносил ему Ло Бинхэ. Учитель никогда бы так не сделал, всегда потворствуя объятиям и прикосновениям Бинхэ. Он никогда не мог себе представить, чтобы его учитель смотрел на него с таким вежливым безразличием. Нет, Шэнь Цинцю не был учителем, но Бинхэ был убежден, что этот человек знал что-то, что могло помочь ему найти своего учителя. Этот человек был ученым пика Цинцзин, и ему очень хотелось расспросить его о голосовых камнях с тех пор, когда он всё ещё был учеником. И теперь Сяо Гунчжу разрушила для него эту возможность, и из-за молчания учителя он почувствовал, как его раздражение переросло в гнев. Ее действия были позорными даже по демоническим стандартам. Он вышел на платформу как раз в тот момент, когда она замахивалась для нового удара. Вместо того, чтобы позволить этому фарсу продолжаться, он обернул хвост нового кнута вокруг своего запястья, крепко удерживая его, пока она пыталась довести дело до конца. Только когда она запнулась, она заметила его присутствие. — Бинхэ, что ты… — Уйди, — его взгляд был прикован к лежащей на земле фигуре, все еще связанной вервием. Необъяснимое чувство собственничества пробежало по его спине. Маленькая Хозяйка Дворца топнула ногой и надулась перед ним, — Я еще не закончила его допрашивать! Его глаза вспыхнули красным, и он посмотрел на нее сверху вниз, — Уйди, — он не воспользовался словами учителя, она была недостойна такой власти. Его собственных было более чем достаточно, чтобы повлиять на нее, когда он швырнул кнут в кислотную завесу. Беспомощно она последовала команде, глядя на него в ярости и предательстве. Бинхэ на самом деле не мог найти в себе силы беспокоиться об этом. Шэнь Цинцю пытался подняться изо всех сил, его глаза были прикованы к осторожно сдержанному выражению лица Бинхэ. Ему явно было больно, и то, чего не было видно на его лице, его скованные движения не могли скрыть. Его верхняя одежда была разорвана в клочья, разрывы и клочья хаотично повисли вокруг связующих веревок. Маленькая Хозяйка Дворца была столь же точна, сколь и жестока. Кнут прорезал его воротник до нижних одеяний, красный рубец контрастировал с бледной кожей. Еще один удар порезал ему щеку, кровь капала вниз. Почему-то на лице Шэнь Цинцю каскад красного цвета выглядел скорее артистично, чем неопрятно. Бинхэ отогнал свои мысли и поставил миску с кашей на холодный камень. Он был здесь, чтобы найти учителя, какая элегантная красота могла сравниться с его любимым учителем? У Шэнь Цинцю были ответы, поэтому он подошел, чтобы помочь мужчине занять более удобное положение. Его помощь была принята с осторожностью, но только для того, чтобы бессмертный вернулся в свою элегантную позу на коленях, положение, которое наверняка причиняло ему боль от новых ран. Осторожно Бинхэ приступил к разматыванию вервия вокруг запястий главы Пика. По какой-то странной причине он почувствовал необходимость объясниться. — Этот ученик искренне сожалеет о своей связи с этими людьми, у них есть то, что мне нужно. Получив это, Бинхэ планирует уйти. Взгляд, который он получил, был явно неубежденным, бровь элегантно изогнулась в скептицизме. — Если бы мастер Шэнь мог ответить на вопросы этого Бинхэ, то я мог бы освободить его. Он реально это сделает, Бинхэ верил, что нужно вернуть долг. Шэнь Цинцю проявил достаточно доброты к Бинхэ, и у него не было проблем с освобождением этого человека. Тем более, что его не волновала война. Если бы Шэнь Цинцю мог дать ему то, что ему нужно, не было бы необходимости оставаться благосклонным к Хуаньхуа. Он сможет найти учителя и никогда больше не беспокоиться о сектах. Шэнь Цинцю, похоже, внимательно обдумывал эту просьбу. "Что ты хочешь узнать?" Да! Наконец-то, Бинхэ изо всех сил старался не показывать своего рвения, но всё равно не мог сдержать улыбку. — Этот хочет узнать больше о голосовых камнях. То, как Шэнь Цинцю напрягся, заставило Бинхэ нахмуриться. После чего глава Пика просто покачал головой. Нет. Нет, как он посмел отказать Бинхэ. Какое он имел право удерживать Бинхэ от учителя? Все его разочарование и гнев выплеснулись наружу. Он схватил Шэнь Цинцю за воротник и поднял его, чтобы встретиться с ним лицом к лицу. Из-за разрыва на его мантии костяшки пальцев Бинхэ прижались к коже мужчины вдоль выпуклой раны. Он позволил своим пальцам впиться в нее, чтобы подчеркнуть свои слова. — Мастер Шэнь ответит на мои вопросы, и этот Бинхэ найдет того, кого ищет! Легкая гримаса испортила безупречные черты лица бессмертного. Его глаза сузились в вызове. И тогда Бинхэ услышал это. "Ты меня отпустишь!" Он отпустил его так быстро, словно его обожгли. Бинхэ в замешательстве отступил. Это был голос учителя. Как? Использовал ли он голос учителя так же, как голос мертвеца? Нет, это было не вслух. Сердце колотилось в груди, и он смотрел, как мужчина снова поднялся с лежачего положения на полу. Шэнь Цинцю вернулся на колени и хладнокровно посмотрел на него. — Кто ты? — мог ли он ошибаться? Может ли такое быть? Руки заключенного совершали быстрые решительные движения, Бинхэ чувствовал враждебность, исходящую от его позы. "Спроси своего нового учителя". Какой новый учитель? Лао Гунчжу? Что он знал? Жесткий взгляд Шэнь Цинцю обвиняюще впивался в Бинхэ, только еще больше запутав его мысли. Не в силах справиться с собственным замешательством, Бинхэ убежал, имея больше вопросов, чем ответов.