When I Speak, Will You Listen?

То, что Шан Цинхуа привели в Царство демонов было рискованной игрой, которая принесла свои плоды. Армия Повелителя Ло получила огромную выгоду от административных навыков этого человека, а его знания человеческого мира стали неоценимыми для их поисков. Также быстро, как Ло Бинхэ занял трон, он бросил его, сформировав небольшой батальон из своих самых ценных соратников и уведя их в приграничные земли. Все ради поиска человека. Они неделями громили караваны рабов, убивали работорговцев и освобождали пленников. Новый Император демонов лично осматривал освобожденных, но, похоже, так и не нашел того, что искал. Его разочарование росло с каждым днем, и даже Мобэй-цзюнь боялся момента, когда контроль Правителя сломается. Итак, он разыскал Шан Цинхуа. Этот человек всегда оказывался полезным, зная больше, чем даже некоторые из самых старых демонов. Мобэй-цзюнь не хотел делиться человеческой мудростью, но Ло Бинхэ воздержался от его убийства, и такой поступок заслуживал лояльности. Он открыл портал на Пик человека только для того, чтобы обнаружить, что на Шан Цинхуа напал один из его собственных братьев. Это побудило Мобэй-цзюня действовать инстинктивно, защищая своего человека. Было бы легко задушить жалкого заклинателя тут же, такой поступок не имел значения для Мобэй-цзюня, но, похоже, это было важно для Шан Цинхуа. Достаточно важно, чтобы он использовал слова силы против своего короля, достаточно важно, чтобы он использовал имя Мобэй-цзюня. Лорд демонов должен был прийти в ярость от того, что скромный заклинатель посмел оказать на него какое-либо влияние. Контролировать Мобэй-цзюня, имя которого хорошо известно и которого боятся как люди, так и демоны, было смешно. Было бы легко отмахнуться от слов, как он делал много раз раньше, только вместо этого сейчас Мобэй-цзюнь сосредоточился на том, как слоги его имени звучали на языке человека, которому он доверял больше всего. Было странно то, что он даже не осознавал, насколько сильно он доверял Шан Цинхуа. Все началось с неизбежного стечения обстоятельств, но это был не последний раз, когда он искал заклинателя, чтобы тот помог ему. Даже его самым верным слугам не разрешалось оказывать ему помощь, когда он был ранен. Эту честь он оставил только для Шан Цинхуа. Годы доверия, и этот человек ни разу не произнес его имени, и теперь, когда он это сделал, все, о чем Мобэй-цзюнь мог думать, это как заставить его произнести это снова. Что было особенно прискорбно, поскольку его опрометчивый поступок, когда он забрал Шан Цинхуа с собой еще больше напугал человека. Уважительное отношение никогда не имело никакого смысла для Мобэй-цзюня, а теперь и подавно. Разве он не спас Шан Цинхуа? Он ничего не сделал, кроме как проявил к этому человеку благосклонность, почему это вызвало у него страх? Заклинатель обсыпал его похвалами и благодарностями, но это казалось ему неправильным, его страх затмевал все остальное. Обычные знаки почтения казались отдаленными и слишком формальными. Не то чтобы Мобэй-цзюнь не заслуживал титула короля, даже служа под началом Повелителя Ло, он был грозным правителем северных земель, но нервозность Шан Цинхуа беспокоила его. Вместо этого он пытался успокоить его небольшими жестами и подарками. Он особенно гордился богато украшенными нефритовыми кистями, которые подарил мужчине. Он также старался не оставлять Шан Цинхуа наедине с некоторыми членами демонической иерархии, Ша Хуалин, в частности, всегда выглядела готовой съесть человека живьем, Мобэй-цзюнь не любил, когда она заставляла его человека подпрыгивать или нервно пищать. Если отбросить чувства Мобэй-цзюня в сторону, Шан Цинхуа доказал свою незаменимость, его понимание человеческого мира направляло поиски Повелителя Ло, а его административные навыки каким-то образом легко организовывали и контролировали тех, кто подчинялся Императору за все время, пока сам Ло Бинхэ отсутствовал. Он гордился этим человеком, но на последнем заседании совета Шан Цинхуа был слишком занят, чтобы высказывать свои собственные предложения, и говорил только тогда, когда его спрашивали. Он выглядел отвлеченным и торопливым, нетерпеливо перебирая свои записи, когда встреча закончилась. Обычно Мобэй-цзюнь был бы доволен, позволив ему покинуть зал заседаний без присмотра, но было что-то в поведении мужчины, что побуждало его пойти за ним. Он внимательно следил за Шан Цинхуа, пока тот мчался к своим личным покоям. Шан Цинхуа так спешил, что дверь захлопнулась настолько сильно, что так же быстро распахнулась обратно. Мобэй-цзюнь подошел и увидел, как Шан Цинхуа поспешно запихивает вещи в мешочек цянькунь. Потребовалось некоторое время, чтобы заклинатель заметил его присутствие. — Мой король!? — он оборонительно сгорбился над мешком, размахивая руками, поскольку ему не удалось скрыть виноватое выражение лица. Мобэй-цзюнь наблюдал за происходящим. Он не был дураком, намерения Шан Цинхуа были ясны. — Ты уходишь, — это был не вопрос, а утверждение. Он испытывал горькое удовлетворение, наблюдая, как мужчина заботливо упаковывает нефритовые кисти, но все равно ему было больно. Человек, которому он доверял больше всего, готовился покинуть его. Мобэй-цзюнь наивно полагал, что доверие было обоюдным. Теперь стало ясно, что он ошибался. — Я, извини. Я должен... — больше всего ранило то, что человек вздрогнул, словно ожидая удара. — Ты должен? — он молча размышлял о том, кто мог угрожать его человеку, за исключением самого Повелителя Ло, никто в Царстве демонов не осмелился бы оспорить силу Мобэй-цзюня, даже Ша Хуалин знала лучше. Он подумал, кого ему, возможно, придется убить ради своего человека, когда заклинатель продолжил, — Хуаньхуа планирует засаду, этот слуга не может просто так допустить этого. Кто-то должен предупредить Цанцюн, этот скромный слуга все еще является главой Пика, я должен помочь. Шан Цинхуа выглядел таким напуганным, но в его позе была упрямая решимость. Этот взгляд Мобэй-цзюнь хорошо запомнил. Именно такой взгляд у него был, когда он настоял на лечении ледяного демона в их первую встречу. Именно этот взгляд тогда убедил Мобэй-цзюня принять решение довериться этому человеку, а теперь заставил его хотеть получить ответное доверие. — Мобэй-цзюнь, пожалу… — лорд демонов прервал его, хотя Мобэй-цзюнь был взволнован, услышав свое имя, он не хотел, чтобы Шан Цинхуа думал, что именно его слова повлияли на него. Он положил руку мужчине на плечо, — Тогда мы пойдём вместе.

▬▬ι══════════════ι▬▬

Битва у ворот Хуаньхуа была короткой. Падение Шэнь Юаня побудило силы Цанцюн к стремительным действиям, и, хотя их враг не был готов к такому нападению, они не могли задерживаться там надолго. Цанцюн пришли туда только за Шэнь Юанем, и как только его унесли с поля боя, они быстро последовали за ним. Шэнь Цзю с удовольствием воспользовался бы преимуществом, но в сложившейся ситуации потери были минимальными, и у их войск не было причин бросаться в непродуманную осаду. Это действительно был наилучший сценарий – удар, а затем отступление. Заложник возвращен, и больше никто не потерян. Шэнь Цзю и Лю Цингэ оставались на поле дольше всех, обеспечивая успешное отступление и предотвращая любое преследование со стороны врага. Бог войны Байчжань, возможно, и был зверем, но у него было свое применение. По возвращении в Хуаюэ Шэнь Цзю игнорировал тех, кто требовал его внимания, у него не было времени на расспросы или похвалу, он пробирался через маленький городок прямо к небольшому дому, который они оборудовали для оказания медицинской помощи. Он пронесся через территорию, не беспокоясь о направлениях. Он знал, кого хочет увидеть, и его пункт назначения был понятен по одетому в тёмные одежды ученику, нервно расхаживавшему у одной из дверей. Он едва удостоил мальчика взглядом, было в нем что-то знакомое, но это не имело значения. Он не был одет в золото Хуаньхуа, вместо этого отдав предпочтение черно-красному сочетанию, тем не менее он явно вышел из рядов врага. Крики Лао Гунчжу о предательстве называли этого человека перебежчиком, но Шэнь Цзю это не волновало. Он осудит странного заклинателя только после того, как узнает о состоянии своего брата. Он пробежал мимо него в комнату. Спаситель А-Юаня хотел последовать за ним, но Шэнь Цзю поспешил закрыть за собой дверь. Комната была маленькая, но в ней имелась чистая кровать, на которой Му Цинфан ухаживал за измученным А-Юанем. Несмотря ни на что, его брат выглядел намного лучше, чем на поле боя. — Как он? — на нем сосредоточились две пары глаз. Му Цинфан отреагировал первым, дружелюбно кивнув, — Мне удалось понизить его температуру, и теперь, когда он может циркулировать свою собственную ци, синяки должны быстро пройти, — это было хорошо, правильно работающее ядро ​​обычно способствовало быстрому заживлению. Ядро Шэнь Юаня было создано незадолго до нападения на них волка, и он почувствовал боль утраты, потому что ему не удалось увидеть его развитие. — Нормальный приём пищи ему тоже не повредит сейчас, — Му Цинфан продолжил, у целителя всегда был талант к преуменьшению. Несмотря на ясные глаза и улучшенное состояние, Шэнь Юань был слишком худым, даже в свежей одежде он выглядел изможденным. Теперь он смотрел на лицо младшего брата, его глаза скользили по впадинам его щек, и от этого его скулы казались острее, как и его собственные. Шэнь Юань не встречал его взгляд, намеренно отводя глаза, пока его осматривали. Все, о чем мог думать Шэнь Цзю, было: "Этого не должно было случиться. Я должен был быть там". Он пытался увести Шэнь Юаня от своего прошлого, но ему это явно не удалось. К счастью, Му Цинфан был самым проницательным из глав Пиков, — Я пойду посмотрю, что у них есть на кухне, — он вежливо откланялся, Шэнь Цзю кивнул ему, и мужчина ушел. Порванные одежды были заменены, но порезы и синяки, которые все еще были видны, выглядели раздраженными и красными, показывая Шэнь Цзю болезненную историю, через которую прошёл парень. Волосы А-Юаня были взлохмачены и запутаны, но когда он снова посмотрел на Шэнь Цзю, его глаза были ясными и сосредоточенными. Они уставились друг на друга, позволяя тишине затянуться между ними. Шэнь Цзю находился в немом смятении, пытаясь придумать, как преодолеть свое двенадцатилетнее отсутствие, которое он до сих пор по-настоящему не осознавал. Он не мог найти слов, которые ему нужно было сказать, поскольку тишина становилась менее комфортной. Но А-Юань всегда был лучшим в молчании. "Я скучал по тебе". Движения его рук были плавными и отработанными, но даже он не мог скрыть легкую дрожь, от которой сердце Шэнь Цзю снова разбивалось. Почему он не проснулся раньше? Это не могло быть единственной опасностью, с которой столкнулся его брат без него. Шэнь Юань на мгновение поколебался, прежде чем продолжить. "Прости меня". Это были простые жесты, но они потрясли его до глубины души. А-Юаню не за что было извиняться. То, что он чувствовал, что ему необходимо это сделать заставило яму гнева в его груди вспыхнуть. Он никогда не хотел такого для А-Юаня, чтобы маленький мальчик, которого он поклялся защищать, винил себя в судьбе Шэнь Цзю. Он видел, как сердце того разбилось из-за Су Сиянь, и с тех пор боялся мысли, что Шэнь Юань почувствует то же самое из-за кого-то вроде него. Шэнь Цзю никогда не был импульсивным человеком, он был сообразительным и темпераментным, но обычно у него всегда присутствовала некоторая предусмотрительность, на этот же раз он позволил импульсу управлять собой, когда притянул брата в объятия, защищая. Это было неловко и удушающе, он был уверен, что сжимает его слишком сильно, но этого должно быть достаточно. Шэнь Цзю никогда не был мягким, но он был всем, что было у Шэнь Юаня, и это было лучшее, что он мог сделать. — А-Юань не тот, кто должен извиняться сейчас. Он никогда бы в этом не признался, но ему нужно было это соприкосновение также, как и Шэнь Юаню. Это было осязаемое доказательство того, что его брат был здесь, живой и не ненавидящий его. Он ненавидел то, как брат ощущался таким маленьким и хрупким в его руках, его недоедающее тело напоминало о его собственном болезненном прошлом. Он хотел сказать это, выразить все извинения, которые Шэнь Юань должен был получить. Как ему было жаль, что он оставил своего брата наедине с сектой идиотов, извиниться за то, что позволил Хуаньхуа взять его в плен, извиниться за то, что не спас его раньше, извиниться за то, что не стал мягче и добрее, извиниться за то, что позволил им отобрать у него голос. Неважно, как сильно он этого хотел, слова застряли у него в горле, он мог только надеяться, что А-Юань понял, и то, как его схватили в ответ так же крепко показывало, что А-Юань, вероятно, понял, со словами или без. А-Юань всегда был лучшим в тишине. Они сидели так некоторое время, по крайней мере, пока Шэнь Цзю не ослабил хватку и его рука не скользнула в спутанные волосы А-Юаня. — Как ты смог обмануть кого-то, заставив думать, что ты этот мастер с такими волосами? Шэнь Юань фыркнул и быстро оттолкнул его, чтобы ответить. "В Водной тюрьме нет расчесок". Шэнь Цзю демонстративно проигнорировал возражение и вместо этого достал гребень из рукава и встал позади брата, как он часто делал, когда Шэнь Юань был младше. — Не двигайся. Они оба сидели так умиротворенно и уютно, пока Шэнь Цзю осторожно распутывал волосы Шэнь Юаня. У него не было никакого масла, и их все еще нужно было помыть как следует, но к тому времени, когда он собрал их и завязал, волосы его брата по крайней мере выглядели наполовину презентабельными. Как раз вовремя, когда что-то вдруг с силой врезалось в дверь. Голос Лю Цингэ был отчетливо слышан через дерево, — Как ты посмел показать здесь свое лицо! Братья переглянулись, прежде чем Шэнь Цзю встал и подошел к двери, резко распахнув ее. Его не волновало, если этот чертов звереныш начнет драку, но он не позволил бы ему сделать это за дверью комнаты Шэнь Юаня. Дверь открылась, и Лю Цингэ вместе с одетым в черное заклинателем ввалились в комнату. Шэнь Цзю был не слишком впечатлен сценой, развернувшейся перед ним. — И что, по-твоему, ты делаешь? Лю Цингэ был первым, кто пришел в себя, вскочив на ноги и выпрямившись, чтобы яростно взглянуть на спасителя Шэнь Юаня, — Это тот заклинатель, который устроил нам засаду, тот, кто разбил твой камень и забрал Шэнь Юаня. Шэнь Цзю высмеял бы Лю Цингэ за то, что тот походил на ученика, ябедничавшего о своих сверстниках, если бы обвинение не было таким неожиданным. Он подробно расспросил своего шиди о человеке, который посмел причинить вред его брату. Он запланировал жестокое наказание для странного заклинателя, почти столь же жестокое, как и для Лао Гунчжу. Судя по всему, мужчина, который пленил его А-Юаня, был тем же человеком, который спас ему жизнь. Человек, который с легкостью отмахивался от слов силы, который голыми руками раздавил голосовой камень. Он снова посмотрел на А-Юаня, который подвинулся вперед на кровати, чтобы лучше видеть. Увеличивающееся волнение в глазах его брата были достаточным подтверждением. Он снова повернулся, почувствовав руку Цингэ на рукояти Сюя. Надо отдать ему должное, мужчина в чёрном поклонился, опустив глаза, подняв их только, чтобы бросить нервный взгляд в сторону Шэнь Юаня. Именно тогда он заметил светящуюся красную отметину на его лбу. — Демон. Это заставило мужчину вздрогнуть, но он больше не пошевелился, его взгляд был направлен в пол. Шэнь Цзю кивнул Лю Цингэ, и они оба двинулись, чтобы обнажить свои клинки, но прежде, чем Сюя успел выйти из ножен более чем на пару сантиметров, Шэнь Юань уже стоял между ним и демоном, положив руки на мечи обоих заклинателей – жест, останавливающий их. Он стиснул зубы и посмотрел на брата, — Что ты делаешь? Шэнь Юань посмотрел в ответ. Его брат был мягким, но и упрямым. Он опустил руки с их мечей только для того, чтобы он мог сказать жестами. "Он спас меня". — Он демон, — не лучше животного, вероятно, единственное добро, которое он когда-либо сделал – это спасение Шэнь Юаня, и даже у этого, вероятно, был мотив. Он был напряжен, готовый снова пошевелиться, прежде чем Шэнь Юань прожестикулировал ещё раз. "Он сын шицзе". Именно тогда он понял, что проиграл. Чувство знакомости, которое он ощущал прежде, превратилось в сосредоточенное облегчение. Те же волосы, тот же нос, даже та же решительная линия челюсти. Шэнь Цзю видел Су Сиянь совсем недолго, но теперь, когда Шэнь Юань указал на это, он не мог не заметить сходства. Однако это было не единственное, что он заметил. Следы кнута на его шее исчезли, только пятна крови указывали на то, что там изначально была рана, его ногти были черными и немного заостренными, и самое главное, он не мог не заметить светящийся демонический знак на лбу мужчины. Су Сиянь значила для А-Юаня все, а Шэнь Цзю не был настолько глуп, чтобы поверить, что ее дитя не будет иметь никакого влияния на его брата, даже спустя два десятилетия после ее смерти. Для Шэнь Цзю не имело значения, кем была мать демона, она не воспитывала того, и он уже доказал, что представляет собой угрозу. Хотя небольшая часть его мозга не могла не согласиться, что ублюдок-полудемон был единственной причиной, по которой Шэнь Юань был живым, а не кровавым пятном под стенами Хуаньхуа, но если верить Цингэ, он также был причиной, почему А-Юань изначально подвергся такой опасности. Глава Пика Байчжань явно не имел таких сомнений. — Он пытался тебя убить. "Он не делал этого". — Он представляет угрозу для Цанцюн. "Он мой ученик". Шэнь Цзю не мог понять, почему его брат так старался защитить демона, но он знал, что, если ему не удастся убедить Шэнь Юаня в возможной опасности, его брат не оставит этот вопрос без внимания. — Очевидно, что теперь он человек Хуаньхуа. — У этого нижайшего Ло Бинхэ был только один учитель, — было неожиданно услышать, как чудище говорит, его голос звучал жестко, как будто это оскорбило его. Однако его взгляд смягчился, когда он остановился на Шэнь Юане. Намек был понятен: демон, очевидно, будет отвечать только Шэнь Юаню. Лю Цингэ выглядел так, будто съел что-то кислое, но, похоже, принял это заявление. Позволив Чэнлуаню упасть обратно в ножны, он, тем не менее, не убрал с него руку. Шэнь Цзю сделал то же самое, все еще готовый защитить своего брата, если что-то изменится. Шэнь Юань слегка расслабился, повернувшись к фигуре Ло Бинхэ. "Тогда ты должен этому учителю объяснение". По крайней мере, его брат не был настолько глуп, чтобы слепо доверять, это все равно было больше, чем Шэнь Цзю когда-либо мог бы предложить незнакомцу. Зверь энергично кивнул, было странно видеть такое детское поведение демона, но под пристальным вниманием Шэнь Юаня он, казалось, превратился в щенка. Шэнь Цзю посчитал бы это забавным, если бы истинное происхождение этого человека было легче забыть. Шэнь Цзю слушал, но не терял бдительности. Он никогда этого не делал, но пока Шэнь Юань был настолько слабым, это казалось особенно важным. — Что учитель хочет знать? "Почему ты спросил этого учителя о голосовых камнях?" Демон выпрямился, выпятив грудь, — С тех пор, когда этот ученик был ребенком, у меня был голосовой камень, который разговаривал со мной, пел мне перед сном, даже спас жизнь этому нижайшему. Этот ученик всегда хотел найти того, кому он принадлежал, и вернуть его. Он потянулся за воротник своей мантии, чтобы что-то вытащить, — Сначала я этого не осознавал, но теперь, когда я нашел тебя, учитель, этот ученик может исполнить это желание. Его рука двинулась к шее, но на лице отразилось выражение паники. Он снова схватился за собственную шею, как будто потерял что-то, ожерелье или... Красный шнур, который Шэнь Цзю отчетливо помнил, как перерезал, чтобы освободить демона от кнута Хуаньхуа. От воспоминания у него свело желудок.

▬▬ι══════════════ι▬▬

Шэнь Юань почувствовал тяжесть беспокойства троих мужчин в комнате. Их нарастающий ужас заставил его рассмеяться. Он был без голоса больше двух десятилетий, прожив большую часть своей жизни без него, что случится от еще одного дня? К этому моменту его не волновала оставшаяся часть его жизни. Было почти смешно, насколько близко он подошел к возвращению только для того, чтобы передать мальчику свой голос много лет назад. Он больше не беспокоился о том, что у него нет голоса, его волновало то, что он, возможно, непреднамеренно говорил Бинхэ на протяжении многих лет. Он не мог вспомнить ничего конкретного, но если судить по ночным кошмарам гэгэ, он, возможно, не имел особого контроля над любыми постыдными вещами, которые мог услышать Бинхэ. Это даже не включало в себя те самые сны, он становился все больше и больше уверен, что они были чем-то большим, чем просто действующие по его прихотям фантазии, как он предполагал. Вместо того, чтобы думать о своем возможном позоре, он посмотрел на брата. Было ясно, что гэгэ был в ярости. Этот человек всегда был настолько уверен, что Шэнь Юань вернет себе голос, но тот факт, что он, по крайней мере, частично ответственен за лишение Шэнь Юаня этой возможности, вероятно, съедал его. Не то чтобы Шэнь Юань винил его. Как он мог? То действие спасло ему жизнь, и Бинхэ тоже. Возможно, его мутила лихорадка, но он был уверен, что без гэгэ или Ло Бинхэ он никогда бы не выжил и не смог бы сбежать из Хуаньхуа. Какая польза была бы от голоса, если бы он был мертв? Похоже, никто больше не пришел к такому выводу, поскольку ему пришлось не дать Бинхэ упасть на землю и низко поклониться. Было странно видеть, как он вел себя как невинный белый лотос где-то, кроме туманной поляны. Это заставило его почувствовать себя немного дезориентированным, Бинхэ был здесь, живой и настоящий. Это не плод его воображения или результат его вины. Но у него не было времени зацикливаться сейчас на абсурдности всего этого, вместо этого ему нужно было убедить всех в комнате. "В произошедшем нет ничьей вины". Гэгэ выглядел готовым протестовать, и в уголках глаз Бинхэ собирались слезы, даже Цингэ, казалось, был не совсем удовлетворен его ответом. К счастью, Му Цинфан вернулся и принес с собой новости, — Шэнь-шисюн, Лю-шиди, вам лучше пойти со мной. Шан-шисюн ждёт снаружи. Это вызвало совершенно новый переполох. Шэнь Юань настоял на том, чтобы присоединиться к ним и встретиться с Шан Цинхуа, Шэнь Цинцю был против, утверждая, что ему следует отдохнуть. Однако он быстро передумал, когда Шэнь Юань намекнул, что он останется наедине с Ло Бинхэ, если они оставят его отдыхать. Несмотря на готовность Шэнь Юаня простить проступки Бинхэ, и Шэнь Цинцю, и Лю Цингэ были гораздо более недоверчивыми. Он не стеснялся использовать этот факт для манипуляции ими, чтобы они позволили ему увидеть своего друга, даже если ему пришлось идти с главами Пиков по обе стороны от него до самого внутреннего двора. Увидеть Шан Цинхуа на самом деле было облегчением, конечно, в последнюю их встречу он был расстроен, но наблюдение за тем, как мужчина исчезает с демоном заставило его поволноваться. Он никогда бы не признался в этом вслух, но он скучал по этому идиоту. К сожалению, уже упомянутый идиот привел с собой того же демона, который имел привычку похищать людей Цанцюн. Высокий бледный демон угрожающе возвышался над Шан Цинхуа, заклинатели, которым было поручено наблюдать за новыми "гостями", держались на расстоянии, нервно сжимая свои мечи. Шэнь Юань не мог винить их, дважды он столкнулся лицом к лицу с этим конкретным демоном и дважды потерпел неудачу. Он с горечью подумал, что, возможно, если бы он был трезв во время второй их встречи, она прошла бы лучше, хотя это было маловероятно. Он беспокоился о Бинхэ, волновался, что ледяной демон мог вызвать у него неприятные воспоминания, но Бинхэ выглядел невозмутимо, когда заметил внушительного мужчину. Шэнь Юань все еще нервно переступал с ноги на ногу, желая, чтобы у него была возможность спрятаться за веером. Он был удивлен, когда Лю Цингэ бесцеремонно вложил один веер ему в руку. Это был тот же самый веер, который он брал с собой, когда они попали в засаду. Его друг смотрел вперед, но ответил на его молчаливый вопрос. — Ты уронил его. Лю Цингэ был таким внимательным! Шэнь Юань любезно кивнул и поспешил открыть предмет, который не позволил ему увидеть, как Ло Бинхэ пристально смотрит на главу Пика Байчжань. Вместо этого он посмотрел поверх возвращенной вещи на своего своенравного друга. Шан Цинхуа, однако, нервно переводил взгляд между двумя демонами, только чтобы начать нервно переводить взгляд с него на гэгэ. Он много раз говорил мужчине, что смотреть таким образом невежливо, но Цинхуа всегда был немного зевакой. Шэнь Цинцю быстро устал от тишины и огрызнулся, — Ну, что такое? Это заставило бывшего главу Пика Аньдин съежиться, как испуганного грызуна, а это, в свою очередь, привело к тому, что интенсивный взгляд ледяного демона упал на Шэнь Цинцю. Когда встретились два холодных взгляда, Шэнь Юань невольно вздрогнул. Шан Цинхуа в конце концов начал говорить, — Хуаньхуа планирует устроить засаду. Это заставило гэгэ усмехнуться, — Мы к ней вполне готовы, — он не ошибся, Хуаюэ никоим образом не был большим, и их силы тоже таковыми не являлись, но он был хорошо укреплен географически. Если бы они оказались там в осаде, им потребовалась бы лишь часть сил атакующей армии, чтобы выйти победителями. Уверенность гэгэ не была необоснованной. Тем не менее, Шан Цинхуа решительно покачал головой, как будто забыл, что боится своего воинственного брата, — Не здесь, они направляются в Цанцюн. Мои контакты уже несколько дней наблюдают, как они перевозят людей и припасы. Лю Цингэ выругался, а Шэнь Цинцю, казалось, обрабатывал информацию. Шэнь Юань не мог не думать о маленьком бедном городке беженцев, построенном у подножия хребта. Он пострадает первым, если Хуаньхуа нападет. Это даже не считая учеников Цанцюн, которые были слишком маленькими, чтобы идти на войну. — Как скоро? Шан Цинхуа выглядел неестественно серьезным, когда отвечал, и это действительно беспокоило Шэнь Юаня, — Через два, может, три дня. Я уже разговаривал с Чжанмэнь-шисюном, он попросил меня приехать сюда. Конечно, он это сделал, Шэнь Цинцю и Лю Цингэ сбежали со своими сильнейшими бойцами, чтобы спасти Шэнь Юаня. Он чувствовал, как знакомые щупальца вины ползут по его шее. Настроение ухудшилось, и надвигающаяся угроза тяжело давила на них. Никто не осмеливался сказать это, но все они знали, что даже если бы им удалось вернуться вовремя, Цанцюн все равно мог бы пасть. Удача лежала не на их стороне. Неожиданно мрачную тишину нарушил Бинхэ, — Этот Ло Бинхэ снова встретится с учителем в Цанцюн, используя все ресурсы, которые у него есть для оказания помощи. Шэнь Юань был удивлен, увидев, как Бинхэ похлопал ледяного демона по плечу, прежде чем более крупный демон почтительно кивнул и рассек воздух, создавая портал. Он только что назвал маленького ученика Шэнь Юаня Повелителем Ло? — Куда собирается Шан-шиди? — Шэнь Цинцю непринужденно привлек всеобщее внимание к человеку, который последовал за двумя демонами. Вместо того, чтобы ответить, Шан Цинхуа просто замер с отвисшей челюстью, как рыба, — Разве Шан-шиди все еще не является главой Пика Аньдин? Его экспертные знания будут иметь решающее значение для Цанцюн, — Шэнь Юань знал этот тон, он был вежливым в присутствии других людей, но обещал возмездие в будущем. Демон-спутник Шан Цинхуа, казалось, был готов возразить, но Бинхэ оттянул его назад и просто кивнул. Двое мужчин ушли в портал, но один из них не выглядел особенно довольным этим. Если на то пошло, Шан Цинхуа выглядел точно также.

▬▬ι══════════════ι▬▬

Хуаюэ был всего в полудне полета от горной секты, для одного заклинателя это было легкое путешествие, для небольшой армии, с которой они расположились у опушки леса Байлу это заняло почти целый день. К счастью, большинство глав Пиков не покинули Цанцюн, но их силы были разделены, и у них не было возможности противостоять всей мощи Хуаньхуа, пока они находились по отдельности. Им было трудно покидать завоеванную с таким трудом территорию, но никто не мог отрицать эту необходимость. Если бы Цанцюн пал, то все отвоеванные секты были бы легко истреблены одна за другой. Самой сложной задачей для них была транспортировка раненых. Шэнь Юань не был в восторге от того, что его причислили к таким, но он не мог отрицать, что не был в состоянии лететь обратно самостоятельно. Цингэ позволил ему полететь обратно в секту с ним на Чэньлуане. Шэнь Цинцю не понадобилось много времени, чтобы заставить Шан Цинхуа организовать отступление, запутывая следы, чтобы они не предупредили Хуаньхуа о своём возвращении видом облака летающих заклинателей. Это был рискованный шаг, но еще рискованнее было оставлять хребет без самых сильных защитников. Шэнь Юань хотел бы, чтобы его возвращение в Цанцюн было более счастливым, но нужно было заниматься составлением плана. Главы Пиков собрались вместе с лидерами союзных сект, чтобы подготовиться к неизбежной бойне. Вместе они пробежались по карте сражения, рассматривая и обсуждая варианты и стратегию. За годы противостояния Хуаньхуа они привыкли к тому, что их численно превосходят, но к чему они не привыкли, так это к защите беженцев в небольшом городе, а также самых молодых учеников, которые никогда не покидали Пики. История Цанцюн была достаточно длинной, чтобы было упомянуто много успешных осад, но на памяти нынешнего поколения глав Пиков не было ни одной, и если верить информации Шан Цинхуа, они все ещё были в меньшинстве. Шэнь Юаня приветствовали за военным столом, но он все еще чувствовал себя немного неловко. Несмотря на все проблемы, которые он испытал пока был самозванцем, он по-прежнему оставался главным стратегом Цанцюна на протяжении большей части войны. Несмотря на настоящий талант Шэнь Цинцю, другие лидеры сект, похоже, не могли решить, какому брату подчиняться. Даже несмотря на то, что он не мог озвучить свои мысли, они, казалось, все равно обращались к нему за подтверждением тактики гэгэ, что было смехотворно, потому что ему нужен был брат, чтобы перевести свое заключительное мнение. Еще более смешным был тот факт, что гэгэ был тем, кто научил его методу стратегии в первую очередь. — Все равно было бы лучше, если бы у нас была группа, которая могла бы окружить их сзади, в двойном охвате. Чтобы застать их врасплох, — Шэнь Юань был уверен, что гэгэ заработает себе нервный срыв, работая с этими идиотами. Один конкретный лидер секты, казалось, был полон решимости ослабить их позиции своей "хорошей идеей". Было ясно, что не все хорошо разбирались в военном искусстве. Шэнь Юань уже смирился с их глупой настойчивостью, и даже у него начала болеть голова. Тем не менее, Шэнь Цинцю проделал отличную работу, не ударив мужчину по лицу, вместо этого он хладнокровно объяснил, — Такой маневр эффективен только в том случае, если у нас больше людей, чем мы не можем похвастаться. — Пожалуйста, позвольте мне помочь с этим. Группа лидеров сект сразу же повернулась и увидела Ло Бинхэ, стоящего у двери с демоном Мобэй-цзюнем за спиной. Очевидно, что на порталы демона не повлияла защита и барьеры, окружавшие Цанцюн. Простые черно-красные одежды Бинхэ были заменены гораздо более царственными, его кудри были заплетены в королевскую корону. Это был не белый лотос из снов Шэнь Юаня и не жестокий тюремщик из Хуаньхуа. Ло Бинхэ, стоящий среди лидеров сект и глав Пиков, органично вписывался, выглядя как король. Шэнь Юань спрятался за веером, почему его прилипчивый маленький ученик теперь ведёт себя так круто? Разве он не мог остановиться на какой-то одной личности и придерживаться ее? Шэнь Цинцю сверлил его взглядом, в то время как Лю Цингэ выкрикнул, — Ты! Бинхэ поднял руки в успокаивающем жесте, при этом выглядя как великодушный правитель, — Этот Ло Бинхэ пришёл, чтобы предложить помощь. Лю Цингэ прорычал, — Какая помощь может быть от демона? — Шэнь Юань заметил, что несколько глав Пиков не так уж и незаметно встали между ним и Бинхэ. От этого комментария лицо Бинхэ потемнело, а у Шэнь Юаня по спине пробежал холодок. Тем не менее, демон очаровательно улыбался, создавая резкий контраст. — Этот Повелитель Ло, Император Царства демонов предлагает Цанцюн свою помощь против Хуаньхуа, — это заявление заставило некоторых из собравшихся лидеров ахнуть, — Да будет известно, что помощь моих армий предлагается только во имя моего учителя. Темно-красные глаза сосредоточились исключительно на Шэнь Юане, заставляя его радоваться тому, что веер позволил тонкой бумаге скрыть его смущенное лицо. Кто ты такой, чтобы делать такие заявления от его имени? — Этот ученик намерен доказать, что он достоин Шэнь Юаня, — и о, это был первый раз, когда Бинхэ произнес его имя. Не мастер Шэнь, не Шэнь Цинцю, не учитель. От нарастающего жара на щеках он был уверен, что покраснел сейчас, как бы он ни старался сохранить безразличное выражение лица. С каких это пор Бинхэ стал Императором Царства демонов? Бинхэ, ты пропустил эту часть в своем объяснении! Еще и другой демон, Мобэй-цзюнь? Казалось, он относился к Ло Бинхэ как к главному. Это немного нервировало, учитывая предыдущие взаимодействия Шэнь Юаня с ледяным демоном, но это подтверждало утверждение Бинхэ. Комната наполнилась пылким шепотом, лидеры сект спорили с главами Пиков. Все сомневались в целесообразности получения помощи от демонической армии. В конце концов, это было одно из обвинений, которые Лао Гунчжу использовал для оправдания нападок на другие секты. Шэнь Юань был слишком ошеломлен, чтобы высказать свое мнение, его взгляд был сосредоточен только на человеке, который буквально привел армию, чтобы сражаться во имя его. Если бы он не был так рассеян, он бы заметил, что его брат хранил подозрительное молчание, довольствуясь тем, что военный совет утомится, обсуждая этот вопрос. После того, как самые недоверчивые участники спора наконец утихли, он заговорил, — Это дало бы нам больше людей, — его голос был осторожно нейтральным, как будто он просто комментировал погоду. Тем не менее Шэнь Юань думал, что он будет сильнее противиться этой идее, особенно с учетом того, насколько злым он был по отношению к Повелителю демонов раньше. — Ты доверяешь ему? — спросил У Хуань. Шэнь Юань хотел высказаться, даже не задумываясь, он ответил бы "да", но на этот вопрос должен был ответить гэгэ. — Количество людей, которым я доверяю, невероятно мало. Большинство людей в этой комнате не попали бы в этот список, — его взгляд, казалось, задержался на каждом из глав Пиков Цанцюн, прежде чем остановиться на Шэнь Юане. — Отвечая на ваш вопрос, нет. Я ему не доверяю, но если его намерения совпадают с нашими, я не вижу причин отказывать ему, — это не было прямым одобрением, но, вероятно, это было самое близкое к благодарности выражение, которое гэгэ мог подарить Бинхэ. Шэнь Юань также знал, что его высокомерный брат был готов пасть низко, если это даст ему тактическое преимущество. Юэ Цинъюань, который в основном молчал, наконец, вышел вперёд, — Давайте решим это голосованием, — такое заявление выглядело как жест любезной принимающей стороны, но Шэнь Юань знал лучше. Это был Цанцюн, двенадцать Пиков принадлежали их главам, и боевые братья и сестры были во всем едины. Двенадцать из них превосходили численностью остальную часть военного совета, и если Юэ Цинъюань проголосует в одном направлении, остальные последуют за ним в знак солидарности. Любой, кто знал лидера секты, осознавал, что, поскольку Шэнь Цинцю уже принял решение, Юэ Цинъюань согласится с любыми предложениями шиди. Результат действительно был предрешен.

▬▬ι══════════════ι▬▬

Вероятно, ему следовало выбрать другое место, возможно, Пик Цинцзин или даже свой собственный Дворец, но каждый раз, когда он притягивал учителя в сон, они встречались на поляне, и он не думал, что на этот раз будет по-другому. Он по-прежнему время от времени посещал реальную поляну вне снов со скромным надгробием его матери, давно уже стертым. Тем не менее, это было место, где учитель впервые спас ему жизнь, а теперь это было местом, где он преподал Бинхэ столько уроков. Хотя сейчас он был не просто учителем – это был Шэнь Юань. Когда он наконец узнал имя своего учителя, у него закружилась голова. Этого было недостаточно, чтобы затмить его неудачу, но Бинхэ получал все возможное удовольствие от маленьких побед. — Бинхэ? Было странно слышать, как его собственный голос произносит слоги его имени, но это было необходимо. У него больше не было голоса учителя, поэтому ему пришлось одолжить мужчине свой собственный в мире снов. По крайней мере, он мог получить удовлетворение от того, что наконец увидел истинную форму этого человека, а не острые плоскости нефрита. Даже искусно вырезанный камень никогда не сможет по-настоящему воздать должное этому потрясающему человеку. Несмотря на эти маленькие радости, он все еще сдерживал себя от объятий своего учителя. Их последняя встреча во сне тяжело давила на его разум, и он не хотел переступать черту. Очевидно, что он уже совершил эту ошибку, но теперь он не позволит ей повториться. — Это действительно ты? — Шэнь Юань заговорил, затем поднес руку ко рту, и сморщил брови в задумчивом взгляде. Ни одна мельчайшая деталь не проходила мимо учителя Бинхэ. — Этот ученик позорно потерял голос учителя, поэтому он предоставит свой собственный, пока его не вернет. Шэнь Юань понимающе кивнул. Было здорово наконец-то прочитать его мимику. Выражение его лица по-прежнему оставалось надменным, но оно было мягче и человечнее. — Камень был центром концентрации, наверное, поэтому этот мастер больше не зеленый. Бинхэ кивнул и попытался улыбнуться, но это не выглядело искренним. Ему до сих пор горько из-за того, что он так небрежно относился к голосу учителя. Он отвлекает себя рассматриванием своего учителя, одетого также, как когда Бинхэ был учеником на Цинцзин. Это была одежда, которую Бинхэ представлял для него, но, вероятно, она была неправильной, он всего лишь притворялся Шэнь Цинцю. Бинхэ хотел спросить, что Шэнь Юань предпочел бы надеть, но это был настолько незначительный вопрос, что он не осмелился. Тем не менее, белый и бледно-зеленый цвета ему шли, пастельные тона помогали ему выглядеть мягким и добрым, а золотая корона, вплетенная в его волосы, придавала ему неземную элегантность. Узнав внешность учителя, Бинхэ только сильнее влюбился в этого человека. Он все еще думал о том, что Шэнь Юань чувствовал к нему. Мужчина сначала защищал его, но на военном совете его лицо было скрыто за веером, поэтому Бинхэ  мог только догадываться о его мыслях. Бинхэ потребовалось все самообладание, чтобы сохранить маску Правителя демонов, вместо того, чтобы упасть на колени перед своим учителем и просить прощения. Но Шэнь Юань ясно дал понять, что это не то, чего он хочет. — У Бинхэ, должно быть, есть вопросы к этому мастеру. Да, у него было так много вопросов. Какую одежду учитель бы предпочел? Какая еда была любимой у учителя? Что учитель на самом деле думал о Бинхэ? Останется ли он с этим учеником навсегда? Бинхэ был уверен, что ни один из них не был тем вопросом, который Шэнь Юань имел в виду, когда интересовался. И все же была одна вещь, которая тяготила его разум. Когда Шэнь Юань защищал его, он упомянул кого-то, это заставило настоящего Шэнь Цинцю остановиться, а то, как учитель выглядел, когда говорил о ней, вызвало у Бинхэ горькую зависть. — Кто такая шицзе? — Бинхэ знал, что Мэйлин не была его биологической матерью, но его никогда по-настоящему не заботила женщина, которая бросила его на произвол судьбы. Но Шэнь Юаня это заботило, его это заботило настолько, что это беспокоило Бинхэ. Бинхэ даже не мог восхититься прекрасным задумчивым выражением лица Шэнь Юаня, когда от этого у него в груди почернело сердце. Он так много воображал о своем учителе, хорошее и плохое, но он никогда даже не думал, что у мужчины в сердце не будет места для Бинхэ, не потому, что Бинхэ недостаточно хорош, а потому, что оно было занято другими. Ему не понравилось, как эта мысль заставляла его себя чувствовать, поэтому ему нужно было знать, и он спросил. — Су Сиянь, — Шэнь Юань собрался с духом, чтобы продолжить, — Су-шицзе была первой, кто выслушал меня после того, как я потерял голос, она научила меня читать и писать, а иногда она пела мне. Я был мал. Слишком мал, чтобы осознать это, но она отдала все, чтобы защитить меня и увести меня из Хуаньхуа. — Когда она умерла, я думал, что это моя вина. Она дала мне обещание, и я считал, что это обещание убило ее. Недавно я узнал, что она защищала и кого-то еще. Бинхэ привык слышать, как его собственный голос дрожит на грани слез, но когда он исходил от Шэнь Юаня, это ощущалось по-другому, как будто кто-то ударил его в живот. — Лао Гунчжу сказал мне правду: она умерла, пытаясь защитить своего сына, полудемона со священной кровью. Это откровение должно было значить для него больше, но у Бинхэ уже была мать. Та, которая любила его, кого он ни на кого не променял бы. То, как учитель ломался, говоря о том, о чем он никогда не знал, заставило его почувствовать себя немного виноватым. Острая ревность переросла в своего рода гордость. Его мать сделала Шэнь Юаня счастливым, так что он найдёт способ продолжить это наследие. — Она бы так гордилась тобой,  Бинхэ, — на этот раз он не удержался и преодолел расстояние, чтобы обнять своего учителя, — Этому мастеру очень жаль, что вы не смогли с ней встретиться. — Этот ученик не жалеет, — и он правда не жалел, — Она сделала мне величайший подарок, — Шэнь Юань на мгновение замер в его объятиях в замешательстве, — Она дала этому ученику возможность узнать учителя, если она вырастила тебя, то я уже знаю ее. Чувствуя себя храбрым, он решил, что пойдет по стопам своей матери, — Этот ученик пообещает вернуть учителю голос, как и Су Сиянь. — Нет, — Шэнь Юань мгновенно вырвался из его рук со спокойным и серьезным лицом. — Но учите… — Этот мастер уже видел, как слишком много людей страдают из-за отсутствия моего голоса. Бинхэ не даст такого обещания. Он попытался возразить, но Шэнь Юань не позволил это сделать, — Если Бинхэ настаивает на обещании, то он должен пообещать этому мастеру, что тот выйдет из завтрашней битвы живым. Сердце Бинхэ пропустило удар, он ошеломленно уставился на Шэнь Юаня. Именно тогда он почувствовал проблеск надежды на то, что его учитель может ответить ему взаимностью. Он схватил Шэнь Юаня за руку и опустился на одно колено. Он не мог сдержать улыбку, глядя в глаза мужчине, чтобы дать обещание. Даже во сне слова силы принесли свежий запах грозы. — Этот ученик обещает Шэнь Юаню, что он выживет и всегда будет рядом с ним. Наблюдать за тем, как румянец растекается по лицу учителя, стоило того, чтобы его ударили веером после.

▬▬ι══════════════ι▬▬

План был надежным, это будет нелегко, но они справятся. Если демон выполнит свое обещание, Цанцюн сможет выйти из войны победителем. Вовлекать в это Повелителя демонов было рискованно, но по какой-то непостижимой причине Шэнь Юань, похоже, поверил его утверждениям, а заявление демона в свою очередь, похоже, было искренним. Он все еще не был уверен, как его брат смог вызвать такую ​​преданность, но мог поверить, что даже Император демонов не может устоять перед одобрением его брата. Даже Шэнь Цзю мог признать, что А-Юань уже давно очаровал его. Вступление в битву было спокойным, не таким, как в прошлый раз. Теперь его брат был в безопасности в тылу рядов Цанцюн, и он мог прорываться сквозь Хуаньхуа, не испытывая угрызений совести за последствия. Он лично положит конец существованию проклятого Лао Гунчжу теперь, когда его не останавливает наличие заложника. Он быстро вошёл в ритм, Сюя танцевал среди волн одетых в золотое заклинателей, окрашивая их в красный цвет. Прошло всего несколько недель с того дня, когда он впервые проснулся, но он чувствовал себя таким сильным, как никогда раньше. В то время как более слабый заклинатель уже уставал бы, Шэнь Цзю только набирал обороты. Он заметил свою цель как раз в тот момент, когда демоны вступили в битву. Войска Ло Бинхэ вышли из леса недалеко от тыловых рядов Хуаньхуа. Ближе к Лао Гунчжу, чем Шэнь Цзю. Демон жаждал смерти старого Хозяина Дворца, но злоба Шэнь Цзю гноилась дольше. Слова Су Сиянь ослабли, но они все еще поддерживали его, и он был полон решимости убить этого ублюдка. Он прорезал себе путь через врага, сосредоточив взгляд на источнике своей ярости. Было странно наблюдать, как любой боец ​​из Цанцюн или из рядов демонов, приблизившийся к Лао Гунчжу, быстро поворачивался, чтобы вернуться вступить в бой с другими. Еще более странно, что они, похоже, возвращались только для того, чтобы сражаться на стороне Хуаньхуа. Не то чтобы он останавливался для раздумывания об этом, единственное, о чем он реально думал было то, как он собирается покалечить Лао Гунчжу прежде, чем демон сможет это сделать. Он дал обещание и намеревался его сдержать. Однако удача была не на его стороне, и Повелитель демонов первым добрался до этого человека, но вместо того, чтобы оторвать Лао Гунчжу все конечности, они, казалось, разговаривали. Так не годится, Шэнь Цзю крепче схватил Сюя. Если демоническое отродье не сделает этого, он был более чем готов пустить в ход свой знаменитый меч. Когда он приблизился, он начал слышать их сквозь шум битвы. — Такой мощный голос такого ничем не примечательного человека, что даже ваша орда демонов подчиняется. Кажется, он даже тебя так сильно очаровал, — Лао Гунчжу размахивал чем-то маленьким. Ему понадобилось несколько секунд, прежде чем он понял, что это голос Шэнь Юаня. Ло Бинхэ буквально зарычал на мужчину и двинулся к нему. — Ни шагу больше, — сплелись два голоса, сила приказа была гораздо более могущественной, чем что-либо, что Шэнь Цзю слышал раньше. Он знал голос Лао Гунчжу, но другой, как ему казалось, он должен был знать. Одно дело говорить о заклинателе, против которого не сработали никакие слова, а быть свидетелем того, как это происходит – совсем другое. Шэнь Цзю слышал слова, лишенные силы, он сталкивался с демонами, которые были способны преодолевать мощные команды, но то, что такое мощный приказ просто растворился, когда зверь шагнул вперед, было ужасающим зрелищем. Лао Гунчжу тоже в страхе осознал это, он быстро оглядел поле в поисках помощи, и когда его взгляд остановился на Шэнь Цзю, на его лице появилась злая улыбка. — Ты действительно ублюдок этого священного демона, — он держал голос в протянутой руке, чтобы насмехаться над демоном, а затем указал на главу Пика Цинцзин. — Жаль, что он нет. Шэнь Цзю остановился, когда вернувшийся ужас заморозил его конечности. Его раздражение увеличилось, а гнев бесполезно закипал. Статический запах ошеломил его и заставил его конечности двигаться, даже когда он пытался оставаться на месте. — Убей демона.

▬▬ι══════════════ι▬▬

Это был хаос насилия, к которому Шэнь Юань никогда не мог приспособиться, сколько бы раз он ни оказывался в гуще битвы. Хотя ему всегда нравились состязания на клинках, война его не привлекала. Мечи летели по небу, неся слова, это была сцена, к которой он привык, только на этот раз все было по-другому. Столкновение лезвий заклинателей теперь чередовалось демоническими боевыми кличами. Ему почти полностью запретили участвовать, если бы не тот факт, что им нужен был каждый заклинатель, способный сражаться, для защиты Цанцюн, его бы заперли в бамбуковой хижине на Пике Цинцзин. Даже тогда потребовалась половина глав Пиков Цанцюн, чтобы убедить Шэнь Цинцю, что это не такая уж и плохая идея. Действительно, у него было достаточно времени, чтобы восстановить свою ци, и его ядро ​​​​было сильнее, чем когда-либо. Более того, он очень хотел увидеть окончание войны, а предстоящий бой наверняка закончит все. Победой или поражением. — Шэнь-шиди показал себя более чем способным, в то время как Шэнь-шисюн был выведен из строя, — Ци Цинци, как всегда, реалистка, твердо стояла на его защите. Она даже продолжала называть его боевым братом, что вызывало у него чувство вечной благодарности. — Может быть и так, но тогда у А-Юаня был голос, который мог ему помочь, — было больно это слышать, но Шэнь Юаню пришлось признать, что, возможно, гэгэ был прав. Потребовался еще один раунд споров, пока Лю Цингэ не сунул ему в руку клинок и не посмотрел на Шэнь Цинцю сверху вниз, — Мы все знаем, что он слишком упрям, чтобы не вмешиваться, по крайней мере, так он будет должным образом вооружен, и мы сможем за ним присматривать. Шэнь Юань не мог утверждать, что Цингэ был неправ, но ему хотелось, чтобы этот человек попытался сохранить ему хоть какое-то лицо. Возможно, он был самым молодым среди бессмертных, но за ним не нужно было присматривать. Тем не менее аргумент оказался достаточно эффективным, чтобы Шэнь Цинцю смягчился. И все же, его поместили сзади, чтобы поддержать менее опытных учеников. К тому времени, когда они встретились с бойцами противника, ровные линии первоначального построения уже были сметены в ходе борьбы. Он осматривал поле, выискивая знакомые фигуры, не в силах справиться с беспокойством, закравшимся в его голову. Все, кого он знал, все, кто когда-либо был для него важен, находились где-то среди сражающихся, и он боялся потерять любого из них. Он не мог не скучать по духовному сиянию Сюя, когда меч в его руке начал казаться тяжелым. Тем не менее, его хватало, Цингэ дал ему качественный клинок, и он потратил достаточно времени на тренировки без слов, чтобы владеть им, не опасаясь травм. Когда он по-настоящему увяз в кровавой бойне, он наконец-то увидел проблеск черного и красного. Он не осознавал, что искал именно это, но его все равно тянуло к нему. За красным быстро последовала знакомая вспышка зеленого цвета. Он отвернулся и быстро покалечил ученика Хуаньхуа перед ним, чтобы иметь возможность на мгновение сосредоточиться на сцене. Он наблюдал, как Шэнь Цинцю размахивал Сюя, и стало совершенно очевидно, что его брат направил клинок на голову Бинхэ. Шэнь Юань не мог понять, что его брат пытался сделать, но гэгэ продолжил атаку. Что мог сделать Повелитель демонов, кроме как уворачиваться? Его сердце застряло в горле, когда он забыл о своем окружении и мог только наблюдать. Что-то было не так, Шэнь Юань много лет тренировался со своим братом, и его атаки никогда не были такими небрежными. Шэнь Цинцю явно был мастером, быстрым и мощным в каждом движении, но его форма была не в порядке. Вспышка золотого цвета привлекла его внимание к старому Хозяину Дворца, который стоял позади и смотрел с ужасающим ликованием на лице. Именно это заставило Шэнь Юаня осознать происходящее: лидер секты Хуаньхуа что-то крепко держал, и хотя расстояние было слишком велико, чтобы увидеть объект, ему не нужно было это делать. Он знал, что это такое. Мало того, что у этого ублюдка был его голос, но и эта чертовски жалкая имитация человеческого существа использовала его, чтобы управлять гэгэ. Он беспомощно наблюдал, как Шэнь Цинцю снова обрушил всю силу Сюя. Бинхэ легко уклонился от него, но каждое его движение в сторону Лао Гунчжу блокировалось клинком его брата. Он не был уверен, как долго это может продолжаться, он был благодарен, что Бинхэ, похоже, старался не навредить гэгэ, но сколько они протянут, прежде чем один из них будет убит? Эта мысль пугала его, ему уже однажды приходилось скорбеть по им обоим, и он не сможет вынести это снова. Там находились два самых важных человека в его жизни, и он собирается смотреть, как они убивают друг друга. Как только ужасающая мысль пришла ему в голову, Бинхэ сделал шаг. Демон двинулся к Лао Гунчжу, полностью игнорируя Сюя, когда меч пронзил его грудь и вышел из спины.

▬▬ι══════════════ι▬▬

Шан Цинхуа всегда был скорее организатором, чем бойцом. Он преуспел в административных задачах, собирая запасы быстрее, чем большинство заклинателей успевали обнажить мечи. Он был мастером распределения ресурсов, вынося пользу из минимума, и попутно писал один-два романа. Быть отмеченным как один из этих ресурсов посреди поля битвы было не идеальной ситуацией. Он был далеко не бесполезен в бою, кто бы посмел сделать его главой Пика, если бы он не имел какие-то навыки пользования мечом? Никто бы этого не сделал, верно? Тот факт, что его воинственные братья и сестры все еще считали его своим, был своего рода сюрпризом. Конечно, в его сторону прилетела парочка завуалированных угроз, но все оказались на удивление принимающими. Ци Цинци даже намекнула как хорошо было то, что он вернулся. Хотя, может, это было ошибкой, казалось, что никто не сообщил Шэнь Цинцю о его предательстве, потому что недавно пробудившийся глава Пика был первым, кто принял его обратно в свои ряды. Это было весьма тревожно, поскольку Шан Цинхуа был уверен, что он никогда не нравился этому человеку, хотя он также был уверен, что главе Цинцзин на самом деле никто не нравился, кроме, может быть, Шэнь Юаня. Он не ожидал, что мужчина настоит на том, чтобы он остался, когда Ло Бинхэ и Мобэй-цзюнь покинули Хуаюэ. Мобэй-цзюнь выглядел разъяренным, и Шан Цинхуа был уверен, что настойчивость его боевого брата лишила его всего хорошего, что он построил с ледяным демоном. Он был особенно уверен в этом после того, как Мобэй-цзюнь посмотрел на него во время военного совета. Интенсивность взгляда этих ледяных голубых глаз заставляла его чувствовать себя особенно сочным кроликом, сидящим прямо перед голодной лисой. Когда его впервые увели из Цанцюн, он ожидал, что его убьют, особенно учитывая то, что Мобэй-цзюнь никогда не выпускал его из поля зрения. Чтобы этого не произошло, Цинхуа пресмыкался и изо всех сил старался принести пользу, следя за тем, чтобы он не был даже близко к тому, чтобы снова использовать имя демона. Какое-то время это работало, или, по крайней мере, он так думал. Мобэй-цзюнь ни разу не упомянул о его ошибке и дал ему достаточно полномочий, чтобы упорядочить запутанную систему документов демона. Ему даже удалось восстановить части своей шпионской сети, что было нелегко. Он почти расслабился в своей новой роли, когда его шпионы сообщили о планах Хуаньхуа. Конечно, он не был самым почитаемым из глав Пиков, и война возложила на него безумно большую нагрузку, когда он еще был ее частью, но он не мог оставить их беззащитными. Это была единственная семья, которую он действительно знал. Итак, он составил план – не лучший, но все же. Он всегда был лучше в принятии плохих решений, и на этот раз ситуация не изменилась. Он даже не был уверен, что смог бы выбраться из демонического Царства самостоятельно, но чувствовал, что должен попытаться. Затем Мобэй-цзюнь поймал его, и вместо изобретательно жестокого наказания ледяной демон предложил помощь. Единственная причина, по которой Шан Цинхуа мог придумать объяснение этому, заключалась в том, что Мобэй-цзюнь наконец отплатил ему за спасение его жизни много лет назад. Какова бы ни была причина, у Цанцюн теперь был шанс дать отпор Хуаньхуа, тем более благодаря Ло Бинхэ и его очевидной одержимости Шэнь Юанем. Он не осознавал, что его бро был объектом привязанности демона, пока не стало слишком поздно, чтобы что-либо с этим поделать. Если бы по нему самому тосковал Повелитель демонов, возможно, он бы не застрял посреди зоны боевых действий, молясь о выживании. Только его предпочитаемый лорд демонов, скорее всего, ненавидел его теперь, когда главы Пиков забрали его обратно. Это было также неловко, потому что с момента его возвращения они позаботились о том, чтобы как минимум двое из них всегда были рядом. Он не был уверен, была ли эта мера принята, чтобы отогнать демонов или убедиться, что он не сбежит. Мотив, вероятно, зависел от того, кто из боевых братьев и сестер охранял его в тот момент. Тем не менее постоянное наблюдение заставляло его скучать по ледяной тени, которую он приобрел в Царстве демонов. Вероятно, он бы чувствовал себя более уверенно, отправляясь в бой с двухметровым лордом демонов, за которым можно было бы спрятаться. В то время как обычно разум Шан Цинхуа был хаотичным вихрем в море спокойствия, суматоха битвы изменила эту динамику. Ему пришлось отвлечься от мечтания о Мобэй-цзюне, чтобы еле еле избежать пролетающего мимо клинка. Воздух был наполнен звуками звонкой стали и густым металлическим привкусом сталкивающихся слов, все это мешалось вместе с кровью. Он сосредоточил свое внимание на простом выживании, все, что ему нужно было сделать, это выбраться из битвы живым. Но все же, когда войска Ло Бинхэ вышли на поле боя, его внимание переключилось на конкретную фигуру. Если бы у него была возможность, он бы остановился, чтобы посмотреть, как Мобэй-цзюнь прорывается сквозь своих врагов. Демон двигался яростно, как-будто он был самым опасным существом на поле. С этим мнением трудно было спорить, когда он пронзил трёх заклинателей одновременно. Шан Цинхуа знал, что его король способен на подобное насилие, но у него так редко была возможность стать свидетелем этого. Это было потрясающе. Каждую секунду передышки, которую Шан Цинхуа находил, его взгляд возвращался к северному королю демонов. Приход армии демонов начал перелом в ходе битвы. Захватывающие движения Мобэй-цзюня были непосредственной причиной того, что Шан Цинхуа как минимум трижды чуть не был пронзён вражескими клинками. Тем не менее, после четвертого промаха он все еще не мог не оглянуться назад на Мобэй-цзюня, и тогда он заметил заклинателей позади демона. Они вытаскивали огненные талисманы, готовясь атаковать демона со спины. В такие моменты Шан Цинхуа желал, чтобы его слова были сильнее, чтобы он мог выдвигать требования, а не вежливо просить. Хотелось бы, чтобы ему не пришлось придумывать планы о том, как сделать их эффективными. Хотя в тот момент это и не имело значения, достаточно было просто привлечь внимание короля. — Мобэй-цзюнь! За тобой! Он сосредоточился на громкости, а не на эффекте, и, похоже, это сработало. Мобэй-цзюнь повернулся, посылая осколки льда в сердца людей, пытавшихся устроить на него засаду. По крайней мере, так предполагал Шан Цинхуа. Отвлеченный затруднительным положением демона, он почти не заметил своего собственного. Он был достаточно быстр, чтобы избежать выпотрошения, но не был достаточно быстр, чтобы избежать следующего удара, из-за которого кости его ноги были сломаны. Он упал на землю с криком боли, у него уже были переломы костей, но это никогда не было приятным опытом. На этот раз он сомневался, что проживет достаточно долго, чтобы жаловаться на неудобства лечения. Одетый в золото заклинатель стоял над ним с поднятым мечом. Он зажмурился, не желая наблюдать за собственной кончиной, и мог только ждать неизбежного. Сначала он это услышал. Тошнотворный влажный звук пронзенного тела. Только это был не он, или, по крайней мере, он не думал, что это был он. Даже Шан Цинхуа не мог облажаться, получив ножевое ранение, все еще с зажмуренными глазами, он почувствовал, как что-то мокрое капало ему на лицо. Только жидкость была не теплая, как кровь, а холодная, как зимний дождь. Он осторожно открыл один глаз и увидел заклинателя Хуаньхуа над собой, удерживаемого на весу неровным столбом льда, кровь капала с кристаллической поверхности на его собственное лицо. Прошло всего мгновение, и Мобэй-цзюнь уже закрывал ему обзор. Мимика его короля была неуловимая, но он потратил годы общения, пытаясь перевести ее. Прямо сейчас демон выглядел обеспокоенным, но это не могло быть правдой. О чем должен был беспокоиться такой могущественный лорд демонов, как его король? Мобэй-цзюнь пристально смотрел на него, его выражение лица смягчилось, когда он присел над Шан Цинхуа, по-видимому, не обращая внимания на бушующую вокруг них битву. — Скажи это снова. Хм? Что еще сказать? Возможно, это из-за того, что он чуть не умер сейчас, но обычно быстрый мозг Шан Цинхуа замедлился до состояния улитки, неспособный расшифровать требование Мобэй-цзюня. — Мой король? — боль в ноге затрудняла задачу, но он был уверен, что ответил правильно. Брови Мобэй-цзюня нахмурились, а губы нетерпеливо сжались. — Нет. Что такого важного для демона он мог сказать? Он использовал слова только для того, чтобы привлечь внимание Мобэй-цзюня, если только не... Он колебался мгновение, он потратил так много времени, намеренно избегая произношения этого, так долго, что это казалось богохульством, но его король просил. — Мобэй-цзюнь? Брови ледяного демона поднялись, и была ли это улыбка? Неужели то, что Шан Цинхуа, произнес его имя, заставило его улыбнуться? Почему он не понял этого раньше? Эта улыбка была потрясающе красивой. — Мгм. Прежде чем его мозг смог отключиться, слишком сосредоточенный на этой улыбке, Мобэй-цзюнь решительно кивнул и поднял его на руки. Если бы не мучительная боль от движения ноги, Шан Цинхуа счел бы это романтичным. — Целители? — настолько ошеломленный поворотом событий, он не смог ничего сделать, кроме как указать в сторону учеников Цяньцао. Мобэй-цзюнь подчинился, следуя его указанию, по крайней мере, пока над полем битвы не раздался всепоглащающий голос.

▬▬ι══════════════ι▬▬

— НЕТ! Крик проник в его мозг, чистое отчаяние заморозило его на месте. Шэнь Цзю никогда раньше не слышал этого голоса, но знал его. Он знал его, и агония этого единственного приказа разбила ему сердце. Слова, которые двигали его, исчезли, поглощенные восклицанием. Его конечности были скованы и дрожали на месте, а на руку с мечом опирался тяжелый вес. Это был вес трупа. Он встретил алые глаза демонического зверя, пронзенного его клинком, и от этого у него что-то рухнуло внутри. Он не хотел этого, Лао Гунчжу сказал эти слова, и даже когда он пытался бороться с ними, он все равно повиновался. Эта мысль вызывала у него тошноту. Он лично не питал любви к Повелителю демонов, он опасался одержимости этого человека своим братом, но А-Юань достаточно уважал зверя, чтобы Шэнь Цзю не убивал его. Не убивал бы, если бы ему предоставили выбор. Вместо этого он выполнил задачу по приказу Лао Гунчжу голосом А-Юаня. Он нанес удар демону прямо в сердце, разбив при этом сердце своего брата. Он услышал влажный всасывающий звук демона, соскальзывающего с его клинка, и это заставило его осознать, что, возможно, демон не мертв. По крайней мере, пока. Ло Бинхэ застонал, когда Сюя выскользнул из его ребер, но вместо того, чтобы упасть на землю, он выпрямил спину и поднял мерзкий трофей на всеобщее обозрение. Кровавое сердце. Шэнь Цзю повернул голову и увидел довольно жуткое зрелище. Лао Гунчжу упал навзничь с зияющей дырой в груди, из которой Ло Бинхэ вырвал орган. Судя по всему, у этого ублюдка было сердце. Ну, больше нет. Он подавил желание рассмеяться, вместо этого сосредоточившись на маленькой нефритовой бусине, выкатившейся из руки мужчины. Он быстро схватил ее и раздавил той ци, которую только смог собрать. Знакомый запах грозы танцевал на его языке, когда исполненное им обещание исчезло. Это было похоже на пустую победу, он не обеспечил безопасность Шэнь Юаня, хотя и обещал. Ло Бинхэ это сделал. Его собственные намерения ничего не значили. Он задавался вопросом, было ли это то бессилие, которое чувствовал Ци-гэ. Времени обдумывать эту мысль не было, поэтому он повернулся к демону как раз вовремя, чтобы поймать его, когда тот падал на землю. Зверь кашлял кровью и хрипел, делая вздохи. Ло Бинхэ был тяжелым, но если была возможность удержать его, Шэнь Цинцю не позволил бы ему упасть. Ради А-Юаня он решил сохранить демона живым в этой битве.

▬▬ι══════════════ι▬▬

Лао Гунчжу был мертв. Шэнь Юань видел, как смертельно раненый Ло Бинхэ вырвал сердце ублюдка из груди. Это должно было ощущаться по-другому, он должен был чувствовать восторг, облегчение или успокоение. Всю его жизнь существование этого человека висело над его головой, как клинок палача, готовый упасть. Он мог с готовностью признать, что испытывал огромную ненависть к этому монстру; человеку, который украл его голос, убил его шицзе и натравил против себя весь мир совершенствования. Не было сомнений, что Лао Гунчжу заслужил свою участь, никто другой не заслуживал более жестокой смерти, но и здесь он не ощущал никакого чувства удовлетворения. Конечно, мужчина был мертв, но ничего не изменилось. Битва еще не закончилась, вокруг него все еще звенели мечи, мужчины и женщины все еще умирали, Бинхэ все еще умирал. Как он мог найти хоть какое-то удовлетворение в действии, которое убило его ученика? Тем более, его собственным голосом? Все продолжали сражаться, но он не мог пошевелиться, застряв, глядя на две фигуры вдалеке. Лао Гунчжу уже давно свалился на землю, и Бинхэ почти последовал за ним. Гэгэ был единственным, кто поддерживал его в вертикальном положении и в живых, но как долго? Шэнь Юань начал чувствовать онемение. Какой во всем этом смысл? Почему никто не прекратил сражаться? Эта дурацкая война должна была закончиться сейчас, верно? Наконец он отвел глаза, он не был уверен, почему. Может быть, он хотел позвать целителя, а может, просто не мог смотреть. Однажды он уже стоял рядом, будучи не в состоянии спасти Ло Бинхэ, если он переживёт такое снова, это может его сломить. Он не знал, как относиться к тому, что Бинхэ тайно был осведомлён о его мыслях, но мирные уроки в туманной поляне со своим прилипчивым учеником были трогательными. Он не знал, как реагировать на преданность Повелителя демонов, но был уверен, что не хочет его смерти. Его зрение смазалось, и потекли слезы. Он был настолько погружен в свои мысли, что пропустил крик Лю Цингэ. — ШЭНЬ ЮАНЬ! Его рука была вывернута за спину, и меч упал. Удар ботинка по задней части колена заставил его сильно удариться о землю. Прежде чем инерция успела подтолкнуть его вперед, кулак впился ему в волосы, а голова откинулась назад, обнажая шею. За резким действием последовало холодное, легкое прикосновение стали к горлу. — Отойди, или я перережу ему горло! — его захватчица была в панике, ее голос звучал дико, но узнаваемо. Маленькая Хозяйка Дворца, Сяо Гунчжу, держала его в своей власти. Он мог видеть Лю Цингэ, стоящего перед ними, ярость, набегающая на него волнами. Чэньлуань в руке на готове, но он не осмелился бы применять его, пока она использовала Шэнь Юань в качестве заложника. Ему захотелось рассмеяться, яблоко от яблони недалеко упало. — Остановитесь, — слово соскользнуло с его языка, когда он даже не задумывался, и спокойный, ровный тон пронесся над ними. Шэнь Юаню потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что это сработало. Лю Цингэ выглядел таким же потрясенным, как и он себя чувствовал. У него был голос. Нет, не просто любой голос. Он говорил не резким тоном гэгэ или мягким басом Бинхэ. Голос, который он использовал, несомненно, был его собственным, и было так легко позволить его силе излиться через одно слово. Мышцы Сяо Гунчжу замерли, давая ему возможность спокойно вырваться из ее хватки. Он шагнул к Цингэ, не поворачиваясь к ней спиной. — Положи свой клинок. Как и прежде, команда прозвучала легко, и он наблюдал, как она намеренно положила свой меч на землю. Движение позади нее привлекло его внимание, окружающие их заклинатели начали делать то же самое. Он посмотрел на Лю Цингэ только для того, чтобы увидеть, как его друг почтительно положил Чэнлуань на землю. Он повернулся на месте, чтобы рассмотреть панораму боя, и то, что он увидел, почти ошеломило его. И заклинатели, и демоны начали бросать свое оружие. Может ли это быть из-за него? Был ли его голос действительно таким сильным? Возможность этого завладела его мыслями. Если смерть Лао Гунчжу не смогла остановить войну, возможно, он сможет.

▬▬ι══════════════ι▬▬

Это был второй раз за почти столько же дней, когда Шэнь Цзю пришлось стать свидетелем клинка, приставленного к горлу его брата, и, как и прежде, он был слишком далеко, чтобы что-либо с этим поделать. Его гнев снова всплыл на поверхность, он был готов бросить демона и броситься к Шэнь Юаню. Единственное, что его остановило – это одно-единственное слово, сопровождаемое статическим запахом весеннего дождя. — Остановитесь. Он не мог двигаться. В третий раз за день тот же голос окутал его конечности, диктуя его движения. Только сейчас это чувство сопровождалось некоторым облегчением, теперь это спасало жизнь А-Юаня. — Положи свой клинок. Он немедленно отпустил Сюя, ему не пришло в голову, что он должен был быть слишком далеко, чтобы голос Шэнь Юаня мог до него дойти, имело смысл только то, что голос был наиболее сильным, когда его использовал его первоначальный владелец. Его охватил прилив гордости. Почти не задумываясь, брат оказывал такое огромное влияние, он всегда знал, что А-Юань будет обладать великой силой. Теперь, когда у него появился голос, невозможно было предсказать, на что способен его брат. — Эта война окончена. Эти слова вывели его из оцепенения, аромат свежего дождя вокруг него усиливался. То, как они эхом разнеслись по полю битвы, заставило его понять, и страх пропитал его кости. Команда была слишком велика, как могли подействовать такие слова. Если Шэнь Юань продолжит, эти слова могут убить его, лишив человека силы, чтобы невозможное произошло. Бинхэ двинулся под ним, понимая и разделяя его страх. Шэнь Цзю не мог двигаться, сдержанный на месте, поэтому демону пришлось отстраниться от его поддержки. Шэнь Цзю не мог противостоять этим словам, но они не повлияли на демона. Все, что он мог сделать, это надеяться, что Ло Бинхэ не будет слишком медленным. Он ждал всю жизнь, чтобы услышать речь А-Юаня, но теперь он надеялся, что его брат сможет обрести тишину, пока не стало слишком поздно. О̊ н ` б͡ ў д͝ е̇ тͅ ° с ӣ͝ л ьͅ н ы͝ м̀. Это произошло снова, и снова Лю Цингэ был беспомощен, чтобы что-либо сделать. Стоя всего в метре от него и глядя на Шэнь Юаня, он был закреплён на месте и неподвижен. Первое слово приковало его к земле, следующие три приказали ему отказаться от Чэнлуаня, а последние три слова заставили его опасаться за своего друга. Когда слова Шэнь Юаня пронеслись по полю, действия казались настолько чуждыми, что это напоминало ту панику, из-за которой он бежал от засады. Слова крутились в его мозгу и влияли на его мышцы. Только это затронуло не только его. Огромное количество ци разнеслось по полю битвы. Эти масштабы его пугали. Это было слишком похоже на тот день, когда он испытал искажение ци. Лю Цингэ нужно было двигаться, чтобы остановить Шэнь Юаня, спасти человека, которого он уже так много раз подвёл. Жаль, что он был связан той же силой, которая собиралась убить его друга. Шэнь Юань ненавидел войну, он наслаждался теоретическими сражениями, обсуждениями и отработкой тактики. Война в сравнении интеллекта была занимательной, а настоящая – отвратительной. Шэнь Юань протестовал против нее с тех пор, как в ней начал участвовать Цанцюн. Цингэ знал, что его друг сделает все, чтобы остановить её. Вот что было по-настоящему страшно – Шэнь Юань нашел способ положить конец этой войне, и его не волновала цена. — Вы найдете способ установить мир. О̕ н ° б͜ ӱ д е т͗ ` д о̃ б р ы м̚. Бинхэ всегда мечтал спасти своего учителя, он часто представлял себе мир, в котором он мог бы вернуть этому человеку свой долг в десятикратном размере. Он мог бы атаковать, сбить его врага с ног и стать героем своего героя. Только его мечты никогда не были такими. В этих мечтах его не охватывала паника, в этих мечтах у его врага было лицо, он ни разу не подумал, что ему, возможно, придется спасать своего учителя от той самой вещи, что изначально привела его к этому человеку. Медленно закрывающаяся рана в его груди почти не болела по сравнению со всепоглощающим страхом, который гнал его вперед. Тихое и мирное поле битвы выглядело бы более жутко, если бы он не был в таком отчаянии. Вместо этого он судорожно лавировал между неподвижными бойцами, пока его взгляд не двигался с мужчины в центре. Учитель. Единственный человек, который что-то значил, единственный человек, который значил все. Бинхэ чувствовал, как он умирает, и ему нужно было что-то сделать, он не мог просто позволить этому случиться. Слова были сильны, даже несмотря на то, что в его венах текла кровь священного демона, он чувствовал, как они пытались окутать его существо и согнуть его своим намерением. Он ощущал, как ци выливается из Шэнь Юаня, заставляя каждого бойца подчиниться. Тем не менее он продвигался вперед, не обращая внимания на кровь, льющуюся из раны на его груди. Он не беспокоился, это была кровь демона, его сердце исцелится, но только если человек, занявший то самое сердце, выживет. Иначе какое значение бы имело то, здоровое его тело или нет? Он будет сломлен, и тогда никакое количество крови священного демона не сможет его исправить. По мере того, как он приближался, с губ Шэнь Юаня, казалось, срывалось еще больше слов, только теперь они были искажены и неразборчивы. Сладкий аромат весеннего дождя стал неприятным, когда Бинхэ наконец удалось добраться до его источника. — Учитель! — он схватил мужчину за руки, отчаянно пытаясь привлечь его внимание и остановить слова, — Пожалуйста, остановись, — это было бесполезно, глаза Шэнь Юаня были открыты, но ничего не видели, его рот механически двигался, а каждое вылетавшее слово разрывало его на куски. Уничтожая счастье Бинхэ. Сначала он пытался зажать рот Шэнь Юаня рукой, чтобы заткнуть его и не дать ему говорить, но Лао Гунчжу даже после смерти все равно пытался все испортить. Кровь мужчины залила его руки, из-за чего они соскользнули. Гротескное пятно крови на его лице подчеркивало, насколько бледным стал Шэнь Юань. Слёзы жгли Бинхэ глаза, не могло всё так закончиться, он был в поиске всю свою жизнь, и теперь его учитель стоял перед ним, умирая. Он чувствовал себя бессильным и беспомощным перед лицом потери всего, чего он когда-либо желал. Ему так много всего хотелось сделать, много, о чем он хотел рассказать своему учителю. И что, если он выполнит свое обещание, он все еще не сможет показать своему учителю, как много он значит для Бинхэ. Как сильно Бинхэ любит его. Ему нужно было остановить его, заткнуть ему рот, чтобы спасти его жизнь. Отчаяние и безысходность переросли в безрассудную самоотверженность, и Бинхэ прижался своими губами ко рту Шэнь Юаня. Он влил в поцелуй свою собственную ци, не обращая внимания на металлический привкус крови. Он держал Шэнь Юаня так до тех пор, пока его челюсть не перестала двигаться, а губы больше не пытались произнести слова. Мгновение спустя окоченевшее тело мужчины обмякло и рухнуло ему на руки. О`н ° ̇б у д е͝ т͝ ` л͠ ю б͛ и̐ мͅ.

▬▬ι══════════════ι▬▬

Сознание мало-помалу возвращалось к нему. Все началось со знакомой колыбельной, исполняемой глубоким резонирующим тоном. Ему было тепло и комфортно, а голос был таким успокаивающим, что Шэнь Юаню хотелось лежать и просто слушать. Так он и сделал. По крайней мере, пока мягкая тьма бессознательности снова не захватила его.

▬▬ι══════════════ι▬▬

В следующий раз, когда он проснулся, он почувствовал, как нежная рука гладит его по волосам, тот же теплый голос заверяет и успокаивает. Он совсем не мог разобрать, о чем говорят, но это заставляло его чувствовать себя под защитой. Он все еще был слишком уставшим, чтобы открыть глаза и позволил чувству безопасности захлестнуть его.

▬▬ι══════════════ι▬▬

В конце концов он открыл глаза и увидел знакомую серую поляну. Он повернулся к сидящему рядом человеку и увидел сильную фигуру, вырезанную из красного нефрита. Его голова лежала на коленях у силуэта, и его успокаивающе гладили по волосам, одновременно напевая еще одну знакомую колыбельную. Он все еще был слишком слаб, чтобы сидеть или говорить, но что-то в этой фигуре нарушило спокойствие его разума, заставив его почувствовать необъяснимый укол печали.

▬▬ι══════════════ι▬▬

Он не уверен, как долго он так продолжал, просто существуя в мире снов, плавая в сознании и выходя из него, но в конце концов это закончилось, и он проснулся по-настоящему. Это не было таким резким и внезапным, как ему казалось, это должно было быть, его разум все еще оставался затуманен, и новые голоса разносились вокруг него, далекие, но их было слишком трудно игнорировать. Он осторожно открыл глаза. — Гэгэ? Его голос был хриплым, горло пересохло, но у него был голос. Нет, у него был свой голос. Шэнь Цинцю и Юэ Цинъюань сидели вместе по обе стороны маленького столика у изножья его кровати. Оба встали после его слов, быстро переключив свое внимание. Они не ссорились, или, точнее, гэгэ не кричал. Это было хорошо, правда? Он был слишком измотан, чтобы по-настоящему думать об этом, возможно, лучше не знать. Он попытался принять сидячее положение, но его руки слабо подрагивали. И все же ему не хотелось снова засыпать, что-то подсказывало, что он спал уже слишком долго. Двое глав Пиков поспешили сыграть роль няни, помогающей ему подняться. Шэнь Цинцю даже поднес к его губам чашку остывшего чая и он с благодарностью проглотил жидкость. — Этот мастер приведёт Му-шиди, — с этими словами Юэ Цинъюань оставил двух братьев одних. Тишина между ними дала Шэнь Юаню время сориентироваться. Он был в своей комнате в бамбуковой хижине, он мог слышать свист ветра в лесу снаружи, и это помогло успокоить его рассеянные мысли. Тем не менее он ожидал лекции от гэгэ и выговора за то, что он совершил глупость. Ему следовало бы знать лучше. Он знал лучше, но после того, как увидел смерть Бинхэ, ему было все равно. Он сгорбился, чувствуя себя ребенком, готовым к поучению, но лекция так и не началась. Ему не хотелось об этом думать, и вместо того, чтобы терпеть молчание, он спросил, — Ну так что? Это сработало? Шэнь Цинцю фыркнул, — Только А-Юань смог бы пережить такой безрассудный поступок. Шэнь Юань поднял взгляд и не мог не заметить морщинки беспокойства в глазах брата. В них было больше влажности, чем обычно, но он благородно сделал вид, что не заметил. Он не бодрствовал дольше этого отрезка времени, ровно настолько, чтобы Му Цинфан прибыл и проверил его меридианы. Дав ему понять, что серьезных повреждений нет, и что он просто их полностью опустошил. У него так и не было возможности спросить о Ло Бинхэ.

▬▬ι══════════════ι▬▬

Ему все еще снилась статуя из красного нефрита, и это заставляло его бояться того, какой ответ он может получить. В следующий раз, когда он проснулся, он был один, что дало ему возможность заметить камень. Это была маленькая нефритовая бусина, во всех отношениях идентичная тем, которые он помнил, с той лишь разницей, что она была красной. Красной, как кровь, красной, как глаза Бинхэ, красной, как фигура в его снах. Она была привязана кожаным шнурком вокруг его запястья, узлы предназначенные для того, чтобы удерживать камень на пульсе. Воспоминания о битве пронеслись в его голове: Бинхэ, весь в крови, и Сюя, выступающий из его груди. Прижимая маленький камень к сердцу, и вспомнив прослушивания колыбельных, он смог прийти только к одному выводу. Бинхэ не сдержал своего обещания. Маленький прилипчивый ученик Шэнь Юаня снова умер. Его сердце болезненно сжалось. Вскоре он свернулся в рыдающий комок на простынях. Шэнь Цинцю обнаружил его на кровати, крепко сжимающего камень, отчаянно пытающегося услышать оттуда хоть что-нибудь, но вместо этого предмет молчал, заглушенный его слезами. Он давно так не плакал, после смерти Су Сиянь он не позволял своим эмоциям течь настолько свободно. По иронии судьбы, на этот раз он оплакивал её сына. Шэнь Цинцю сидел рядом с ним в молчаливом сочувствии и ждал, пока он выплакает все. Гэгэ никогда не умел утешать людей, но даже одного его присутствия было достаточно, чтобы слезы высохли. Когда он закончил, гэгэ спокойно протянул руку, — Дай сюда. Шэнь Юань аккуратно размотал шнур со своего запястья, не особо задумываясь, прежде чем передать маленький камень брату. Он пожалел, что не подумал об этом немного больше, потому что Шэнь Цинцю сразу же превратил камень в пыль. Он взглянул на него в ужасе. Почему он? Как гэгэ мог сделать такое? Шэнь Цинцю выглядел беззаботным и спокойно посмотрел на него, — Я говорил этому идиоту, что то, что он оставил это здесь тебя расстроит, таким образом он сможет как следует извиниться перед тобой. Шэнь Юань просто ошеломленно смотрел на своего брата, он так долго оставался без голоса, что ему понадобилось время, чтобы вспомнить, что теперь он может его использовать. — Ч-что? — Твой ученик, — он подчеркнул это слово так, что Шэнь Юань был не совсем готов искать тут скрытый смысл, — Последние два месяца бегал по всем царствам в поисках какого-нибудь лекарства. Несмотря на то, что Му-шиди неоднократно говорил ему, что все, что тебе нужно – это время, — если бы действие не было таким несолидным, гэгэ закатил бы глаза. Однако Шэнь Юань мог только продолжать смотреть на него. Означало ли это, что Бинхэ живой? Он не мог заставить себя надеяться, потому что воспоминание о крови Бинхэ, стекающей по клинку Сюя, было настолько явным, что он не мог позволить себе представить, что полудемон выжил. Если бы он это сделал и было доказано, что он ошибался – его сердце может разбиться в третий раз. Он не поверит, что его маленький белый лотос жив, пока не увидит его сам. В течение следующих двух дней к нему вернулись силы, возможность встать с постели и пойти на короткую прогулку принесла ему освобождение. Он по-прежнему легко утомлялся, но это лишь облегчало состояние. Хотя его сны больше не были наполнены утешающими колыбельными. Шан Цинхуа навестил его вскоре после того, как он впервые проснулся, и он наконец смог получить достойный отчет о последствиях битвы. Судя по всему, его слова прижились, и за те два месяца, пока он выздоравливал, секты провели мирные переговоры, чтобы урегулировать свои обиды. В этом участвовали даже демоны. Каким-то образом они пришли к приемлемому мирному договору, заключенному через несколько недель после битвы. Шан Цинхуа нетонко намекнул, что Ло Бинхэ был во многом причиной этого. Возможно, помогло то, что все лидеры сект стремились вернуться домой и восстановиться. Это было действительно невиданно, чтобы слова одного заклинателя имели такую ​​большую мощь, но слова Шэнь Юаня обладали этой ​​силой. Это чуть не убило его, но все же ему удалось остановить войну. И Бинхэ удалось не дать этим словам лишить его жизни. Он все еще не мог не краснеть, думая об описании Шан Цинхуа того, как именно Повелителю демонов удалось это сделать. И все же он не мог винить Бинхэ, он спас ему жизнь, снова. Возможно, это было неловко, но, несмотря на то, что он не хотел говорить об этом, он знал, что Бинхэ чувствует к нему. Демон ясно дал понять свои намерения, конечно, чтобы донести их, потребовалось несколько недоразумений, но Шэнь Юань знал, что его долгом по отношению к Бинхэ было разобраться в своих чувствах. На самом деле все было проще. Ему не нужно было ничего выяснять, ему просто нужно было признать правду. Чем больше он думал об их взаимодействии в мире снов, плюс считая поступки Бинхэ, тем больше он понимал, что не может не признать это. По крайней мере перед самим собой. Это стало еще более очевидным, когда он подумал о той боли, которую почувствовал, просто думая о смерти Бинхэ во второй раз. Он любит Ло Бинхэ. Придя к такому выводу, ему захотелось от смущения уткнуться лицом в грязь и никогда не подниматься на воздух, но это был единственный ответ, который казался правильным. Теперь ему просто нужно было сказать это самому мужчине. Он пил чай с гэгэ через два дня после того, как тот разбил голосовой камень Бинхэ. Несмотря на осознание этого, он все еще не мог не волноваться, что Бинхэ оставил свой голос с Шэнь Юанем из-за какого-то чувства долга, что теперь, когда он получил его обратно, он может не вернуться. Двух месяцев было достаточно, чтобы Бинхэ забыл о нем. За два дня он сумел довести себя до состояния меланхолии и с грустью смотрел на кружащиеся листья в чае. Гэгэ был доволен тем, что позволил ему переживать, явно игнорируя настроение Шэнь Юаня. Не успели они присесть и на несколько минут, как стук шагов прервал их тихое чаепитие. Дверь бамбуковой хижины распахнулась, показав красивый силуэт, окруженный полуденным солнечным светом. Увидев вошедшего, Шэнь Цинцю просто взял свою чашку чая, пристально, но молчаливо взглянул на незваного гостя, а затем изящно покинул хижину. По какой-то причине Шэнь Юань был уверен, что гэгэ направился к Пику Цюндин. На самом деле не имело значения, куда ушел гэгэ, потому что его уход оставил его наедине с Ло Бинхэ. Он не мог не заметить это прекрасное видение – очаровательное лицо, обрамленное пушистой завесой кудрей. Он был так похож на Су Сиянь, и все же он также был таким особенным и уникальным Бинхэ. Полудемон тяжело дышал, как будто он только что взбежал по легендарным ступеням Цанцюн, и Шэнь Юань запоздало понял, что он, вероятно, это и сделал. Он редко видел Бинхэ с мечом. Они так и застыли: один сидел, другой стоял, просто глядя друг на друга, не совсем готовые нарушить хрупкое молчание. Наконец, Ло Бинхэ заговорил, бросившись к Шэнь Юаню и преклонив колени в мольбе, — Этот ученик извиняется за то, что так долго возвращался. Бездна таит в себе много легендарных лекарств, но также и много опасностей. Шэнь Юань решил проигнорировать извинения, вместо этого положив руку на лицо Бинхэ. Он был слишком напуган, что это была неправда, очередной сон. Ему нужно было убедиться, что он не столкнулся с иллюзией. — Бинхэ жив, — его слова были едва громче шепота, он боялся, что, если он будет ещё громче, слова снова польются из него. — Этот ученик не мог нарушить свое обещание, данное учителю, — Бинхэ почтительно понизил голос, чтобы соответствовать голосу Шэнь Юаня. В его тоне было явное благоговение, от которого лицо Шэнь Юаня вспыхнуло. Тем не менее, он собрался с духом и поднял голову Бинхэ, чтобы она встретилась с его взглядом. Поцелуй был нежным и целомудренным, но это не смогло остановить стеснительность Шэнь Юаня. Он попытался отстраниться и скрыть смущение, которое угрожало привести его к искажению ци. Однако ему это не совсем удалось, и прежде чем он успел спрятаться, Бинхэ схватил его за запястья и потянул вперед. Он даже не смог удержаться от того, чтобы открыть глаза и запечатлеть самую яркую улыбку, которую он когда-либо видел. Бинхэ выглядел таким красивым и счастливым, что у него перехватило дыхание. Вздохи еще больше выталкивались из его груди, когда Бинхэ тесно прижал его к своей груди в объятиях. Это действительно его прилипчивый ученик, его белый лотос – живой и здоровый. Шэнь Юань был счастлив как никогда, держа этого мужчину в своих руках.