When I Speak, Will You Listen?

Ты будешь держать его в безопасности. Именно эти слова разбудили его. Щелчок власти, эхо требования. Та же фраза, которая когда-то заставила его ощетиниться, защищаясь, теперь заставила его проснуться. Первое, что он заметил, было то, что он был не в своей постели, насколько мог судить Шэнь Цзю, он находился в одной из комнат на Цяньцао. Это было ожидаемо, даже он мог признать, что тигр оставил его в плачевном состоянии. Он осторожно приложил руку к раненому боку, чтобы проверить степень заживления. Он не заметил раны, когда резко выпрямился, но, скорее всего, ему будет неприятно, если он снова двинется слишком быстро. Только легкое давление не вызывало боли. Он нажал сильнее, и вместо нежной заживающей кожи он почувствовал онемевшую приподнятую рубцовую ткань от давно зажившей раны. Му Цинфан был потрясающим целителем, но даже он не был способен на такое чудесное исцеление, тем более не так быстро. Последнее воспоминание, которое у него было – это ожидание возвращения Шэнь Юаня в каком-то богом забытом лесу, пытаясь не истечь кровью. Шэнь Юань. Металлический аромат вернул ему слова, которые разбудили его. Они принадлежали Су Сиянь, а это означало, что А-Юань был в опасности. Плотно закутавшись в тонкое нижнее одеяние, он вылез из кровати. Мышцы и суставы жаловались на движение, он распространил немного ци, чтобы облегчить боль. Было ясно, что он находился без сознания гораздо дольше, чем предполагалось. Но как долго? Как Цинцзин существовал в его отсутствие? Что насчет А-Юаня? Что могло случиться с его братом, чтобы вызвать прощальные слова Су Сиянь? Не обращая внимания на то, что он практически раздет, и контролируя выражение своего лица, Шэнь Цзю вышел из маленькой комнаты и был встречен еще одним сюрпризом. Обычная спокойная и тихая атмосфера медицинского павильона Цяньцао отсутствовала. Вместо этого лечебный Пик двигался в гораздо более хаотичном темпе. Почти каждая койка была занята, ученики Цяньцао бегали взад и вперед, оказывая помощь самым разным пациентам. Запах целебных трав смешивался с приторным мускусом крови. Что-то ужасное, должно быть, произошло с горной сектой, пока он был без сознания, но здесь были не только заклинатели Цанцюн. Некоторые пациенты и даже несколько целителей были одеты в цвета других небольших сект. Он даже узнал У Хуаня из Сяохуа, ухаживавшего за одним из раненых. Это была война. Осознание этого заставило страх укрепиться, а желание найти А-Юаня переросло в отчаяние. Однако он подавил панику, от него не будет никакой пользы, пока он не выяснит, что происходит. Его внимание привлекла знакомая высокая фигура. Лидер секты и Му Цинфан, казалось, сгрудились вокруг одной из кроватей. Игнорируя взгляды окружающих учеников, Шэнь Цзю подошел к нему. Он посмотрел на пациента – это был не А-Юань. Его накрыли облегчение и беспокойство одновременно, его брата здесь не было, и он был ранен, но это могло означать, что его судьба была хуже. Тем не менее, пока не было никакого наказания за невыполнение слов, что, по крайней мере, давало ему уверенность, что А-Юань не умер. Вместо этого звереныш из Байчжань привлек внимание других глав Пиков. Он был явно ранен, весь в крови, а Му Цинфан вправлял его плечевой сустав. Шэнь Цзю не питал любви к Лю Цингэ, но даже он понимал, насколько жестоко это должно было быть, если сильнейший боец ​​Цанцюн находился в таком окровавленном состоянии. Мужчина стиснул зубы, когда его плечо вернулось на место. Только тогда он заметил Шэнь Цзю, выражение его лица стало вялым и бледным. — Где он? — судя по всему, голос Шэнь Цзю снова вернулся к нему. Отлично. Два других главы обернулись, чтобы встретиться с ним взглядом. Под их взорами было неуютно, он был одет не в свою обычную одежду, волосы были распущены и даже ноги были босы. Но даже без нарядных одежд он сохранял свою осанку. Тот факт, что он не был одет как глава Пика, не означал, что он не являлся таковым. Его боевые братья и сестры, казалось, были шокированы, увидев его, рот Юэ Цинъюаня был открыт, что не соответствовало его положению лидера секты. Это вызвало воспоминания о тощем мальчике, которого Шэнь Цзю тогда оттолкнул. Вместо того, чтобы ерзать под его взглядом, он повторил свой вопрос. — Где Шэнь Юань? Лю Цингэ сначала напрягся, а затем опустил голову, Шэнь Цзю понял, что тот чувствует вину. Похоже, звереныш что-то знал. Как раз в тот момент, когда он собирался словесно наброситься на раненого, Юэ Цинъюань заговорил. Очень тихо, почти шепотом. — Сяо-Цзю, — этого было достаточно, чтобы заставить его вздрогнуть, его взгляд метнулся от цели на койке к лидеру секты. Его голос звучал так благоговейно и с надеждой, что было почти больно встретить его нежный взгляд. Какое право Юэ Цинъюань имел так смотреть на него? Старый знакомый гнев вскипел, затмив любые неприятные чувства, которые он предпочел бы игнорировать. Так же быстро его злость была отведена, на этот раз Му Цинфаном, который схватил его за запястье и начал клинически проверять его меридианы. — Шэнь-шисюн долгое время находился без сознания, — мягкое и тихое поведение не было таким успокаивающим, как предполагалось, но скрытый авторитет не позволил Шэнь Цзю убрать руку. — Как долго? — его пытались отвлечь, он не был настолько глуп, чтобы не заметить этого, но с тех пор, как он проснулся, этот вопрос горел в глубине его сознания. Му Цинфан крепко держал его и снова посмотрел на его лицо, оценивая, как будто он своим осмотром мог снять слои и посмотреть в его душу. К какому бы выводу он ни пришел, этого оказалось достаточно, и он кивнул, побуждая лидера секты ответить. — Двенадцать лет. Его уши заполнил шум, и он почувствовал, как его ноги подкосились, вышедшие из строя мышцы не могли удержать его на ногах. Шэнь Цзю едва заметил руку на своем запястье, поддерживающую его, в то время как другая пара рук схватила его за спину, останавливая падение. Двенадцать лет. Он был главой Пика примерно столько же лет до инцидента, а теперь отсутствовал также долго. Эта мысль поразила его с такой же силой, как и проклятый тигр. Кто позаботился о Цинцзин? У него было несколько многообещающих учеников, но он так и не назвал имя главного. По правде говоря, он ждал, чтобы кто-нибудь начал владеть своим голосом. Глупая ошибка. Его не было двенадцать лет, но теперь его разбудили старые слова силы. Секта справлялась без него, но сегодня что-то пошло не так. — Шэнь-шиди должен отдохнуть. Он напрягся, он не был каким-то раненым животным, нуждающимся в нежной реабилитации. Он был Шэнь Цинцю, меч Сюя, главный ученый Цинцзин. У него будут ответы. Он отпрянул от руки, которая массировала успокаивающие круги на его спине, и выпрямился. Он был главой Пика, а не ребенком, и с ним не будут нянчиться. — Этот мастер вдоволь отдохнул, было бы лучше узнать, что стало с этой сектой в его отсутствие, — сузив взгляд, он сосредоточился на Лю Цингэ. — Что важнее, что стало с моим братом?

▬▬ι══════════════ι▬▬

Покидая Цяньцао, Шэнь Цзю почувствовал зуд между лопатками. Юэ Цинъюань настоял на том, чтобы сопроводить его обратно на его Пик. Он пытался протестовать, но лидер секты только улыбнулся своей нелепой улыбкой и заявил, что помочь шиди для него не составит труда. Шэнь Цзю отказывался смотреть на него, поэтому он не видел влюбленного выражения лица, которое преследовало его по пути через Пик. Вместо этого он заметил, что никто из его учеников, казалось, не узнавал его, когда он проходил мимо. Они сообщили только старшим ученикам об обмане Шэнь Юаня, а за двенадцать лет у него появилось много новых учеников, которых он никогда не встречал. Это было неприятно. Не помогло и то, что он все еще был в неопрятном состоянии. Волосы также распущены, и его прикрывает только нижний халат. Ни ремня, ни меча, ни даже веера. Му Цинфан нашел ему обувь, но он отказался от абсурдного предложения Юэ Цинъюаня его собственной верхней одежды. Его манер должно было быть достаточно на сегодня, он прошел по радужному мосту походкой императора. Тем не менее, это не могло помешать ему чувствовать себя уязвимым, как грязный уличный мальчишка, которым он был раньше, просящий и планирующий где найти следующую еду. Тихий шепот проходящих мимо учеников мало что делал для облегчения этого чувства. Он не винил А-Юаня, парень не стал бы пытаться провернуть такой обман самостоятельно. Как бы он ни старался на протяжении многих лет, Шэнь Цзю так и не удалось внушить своему брату какие-либо настоящие амбиции. Он видел преимущества этого плана, особенно в начале. И все же было больно осознавать, что его так легко заменили. Он позволил своей заботе о Шэнь Юане похоронить всю горькую ревность. Именно его голосовой камень сделал его брата таким убедительным, камень, который был разбит, оставив его брата беззащитным и уязвимым. Сломанный камень вызывал особую тревогу. Голосовые камни представляли собой сосуды, образованные из ци, их трудно было разбить обычной силой. Если верить зверю Байчжань, человек, который это сделал, не был типичным заклинателем. Их единственная надежда заключалась в том, что Хуаньхуа все еще верил, что у них есть глава Пика Цинцзин, и попытается удержать его в качестве рычага воздействия. Если бы они знали правду? Неизвестно, что сделает Лао Гунчжу. Одна только мысль об А-Юане в лапах дворцовой секты заставила его стиснуть зубы. Шэнь Цзю провел годы, охраняя мальчика, который был слишком мягким для его же блага. Шэнь Цзю надеялся, что сохранение прошлого Шэнь Юаня в секрете поможет ему защититься, и, возможно, так оно и было. Но теперь оказалось, что все его боевые братья и сестры знали правду, и они все равно подтолкнули его прямо в Хуаньхуа. Неудивительно, что старые слова кипели у него под кожей, казалось, никто другой не был способен защитить А-Юаня. Достигнув бамбуковой хижины, он остановился перед знакомой дверью. Странно было думать, что он вообще не был здесь последнее десятилетие. Дверь выглядела так же: некрашеное дерево, потертая ручка и небольшие выемки на раме. А-Юань сделал их, когда был моложе, чтобы доказать, как быстро он растет. Шэнь Цзю сначала отругал его за то, что он повредил дверь, а затем снова за то, что он захотел бросить это дело, когда мальчик почувствовал, что он слишком взрослый для такой глупости. "Если ты собираешься что-то начать, доведи это до конца". Он не был сентиментальным человеком, но каким-то образом его мысли переключились с того, что могло измениться, на то, кого здесь не будет, пока он водил пальцами по вмятинам на дереве. — Сяо-Цзю? — старое прозвище оторвало его от созерцания, ударив по его внутренностям. Юэ Цинъюань сдался от его использования задолго до своего становления главой Пика. Каким-то образом время, проведенное в коме, дало мужчине ощущение, что он может называть его так снова. Он повернулся посмотреть на него, даже сейчас его беспокоило то, что он уступил Юэ Цинъюаню хотя бы на дюйм. Как бы он ни раскаивался, как ни был добр, он не нашел в себе сил освободить мужчину от его вины. Ци-гэ дал обещание, но все равно бросил его. Даже слова силы не удержали его. Шэнь Цзю не мог забыть, и он был не из тех, кто прощает. Даже сейчас, когда не было сомнений, что лидер секты даст ему что угодно, если он просто попросит. Было слишком поздно, он просил тогда, даже умолял. Это ничего не значило. Шэнь Цзю все еще был один, когда вырвался из ада. Тогда он поклялся, что никогда больше не будет унижаться таким образом. Юэ Цинъюань встретил его взгляд с раздражающе спокойным видом, просто ожидающе. Ожидая чего, Шэнь Цзю не мог понять и даже не пытался. По его мнению, этот человек мог ждать вечно. Покажи ему, каково это. Это вернуло его мысли к А-Юаню, он не стал бы заставлять брата ждать. Шэнь Цзю страдал один, но он защитит некогда застенчивого и безмолвного мальчика от подобной участи. Но даже о Шэнь Юане он не стал бы просить, а просто взял бы. Из вежливости он предупредит своего шисюна. — Я дал обещание. Даже если я не произнес этих слов сам, я сделаю все, что в моих силах, чтобы вернуть его. Я не оставлю его страдать. Невысказанные слова тяжело повисли в воздухе между ними. Я не такой как ты.

▬▬ι══════════════ι▬▬

Ло Бинхэ ушел довольно внезапно, Шэнь Юань не знал, что заставило мужчину так быстро скрыться, но он был благодарен за отсрочку. Он устал, был изранен и голоден. Учитывая плохое состояние его здоровья, он не удивился, когда начал чувствовать жар, пульсирующий в висках. Казалось, его шарада наконец-то подошла к концу. Это было скорее облегчением, чем чем-либо еще, это продолжалось уже слишком долго. Было бы здорово снова стать самим собой, пусть даже только для казни. Именно это, вероятно, и произойдёт дальше: он не был главой Пика, за которого можно было бы получить выкуп, и у него не было голоса, который можно украсть. У Хуаньхуа не было особых причин сохранять ему жизнь дольше. Он не сдавался, он просто пытался быть реалистом. Подготовка к худшему сценарию. Ло Бинхэ ушел в такой спешке, что не успел снова связать руки Шэнь Юаня, что дало ему возможность убрать остальное вервие бессмертных. Это была маленькая победа – бросить эту проклятую штуку в кислоту Водной тюрьмы. Скатертью дорога. Его суставы затекли, они скрипели и щелкали, пока он пытался увеличить приток крови к ним. Порка маленькой Хозяйки Дворца не помогла его состоянию. Даже будучи несвязанным, он был слаб, он не мог должным образом залечить раны. Непостоянных приемов пищи, какими бы вкусными они ни были, было недостаточно, чтобы поддерживать его силы. Он чувствовал себя вялым, но вместо того, чтобы циркулировать ци для исцеления, он решил сосредоточиться на ее накоплении. Если бы он собрал и удержал всю духовную энергию, которую он мог произвести, возможно, он смог бы использовать ее для побега, если бы представилась подходящая возможность. По крайней мере, Ло Бинхэ оставил кашу, простое блюдо быстро стало ярким пятном в его несчастном пребывании в Водной тюрьме. Это была простая снисходительность, и, учитывая ситуацию, возможно, последняя. Этого было недостаточно, чтобы утолить голод, не более чем на несколько часов, но вкус все равно был божественным. Он не помнил, чтобы повара Хуаньхуа были такими талантливыми, но он не собирался жаловаться. Было приятно наслаждаться трапезой, пока за ним не наблюдают, и когда он закончил, он сунул палочки для еды в рукав. Ему нужно было использовать все возможные преимущества, и если они собирались убить его в ближайшее время, он не даст им одолжение, облегчив задачу. Гэгэ никогда бы ему этого не простил. Он попытался медитировать, но было очевидно, что он не смог сосредоточиться на этом – лихорадка отнимала у него энергию и внимание. В конце концов он попытался лечь и заснуть. Освободившись от веревок, он стремился вытянуть конечности и занять так много места, как только мог. После нескольких дней, когда он был так неудобно связан, любые попытки выпрямить руки или ноги вызывали у него жжение или судороги в мышцах. В конце концов ему пришлось свернуться калачиком, напевая одну из колыбельных шицзе, чтобы расслабиться. Это было неудобно, но это было лучше, чем быть связанным. Боль боролась с усталостью, но в конце концов последняя победила, позволив ему погрузиться в прерывистый сон.

▬▬ι══════════════ι▬▬

Бинхэ стало трудно быть в чем-то уверенным. Он был человеком, который пережил Бесконечную Бездну и стал благодаря этому еще сильнее, он был таким же сильным демоном, как и заклинателем, он был правящим Королем демонического царства, и все же. И все же достаточно было глупой ошибки, чтобы он почувствовал себя тупым ребенком. Каждое предположение, каждое знание, полученное с трудом, каждая уверенность, на которой он основывал свою жизнь. Все было неправильно. Это должно было быть неправильно. Как еще он мог упустить из виду своего учителя не один, а два раза. Оказалось, человек, которого он так отчаянно искал всю свою жизнь, оказался прямо перед ним, а он засомневался. Но мог ли холодный и отстраненный глава Пика действительно быть его поддерживающим и заботливым учителем? Тот самый учитель, который был с ним с самого начала, обучая Бинхэ, утешая его и спасая ему жизнь. Неужели Бинхэ был слишком самонадеян, полагая, что он сможет узнать своего учителя, несмотря ни на что? Он всегда по глупости думал, что, когда впервые увидит этого человека, он сразу поймет. Именно так это должно было работать, не так ли? Когда ты любишь кого-то, ты встречаешь его, и мир менялся, недостающие части твоей жизни должны встать на свои места. Но сейчас он чувствовал, что все рушится. Но мог ли это действительно быть Шэнь Цинцю? Было время, когда он считал, что это не может быть никто другой. Умный, собранный и красивый, с очаровательно грубым внутренним монологом, который мог слышать только Бинхэ . Это имело смысл, это всегда имело смысл. Знание того, что мужчина говорил другим голосом, означало, что это ужасающе казалось логичным. Даже нефритовая фигура из царства снов показывала такую ​​же элегантность. Но он всегда предполагал, что, несмотря на все время, проведенное ими в мире снов, учитель был бы столь же заинтересован в поиске Бинхэ. Он мог бы простить отстраненное поведение этого человека до того, как он попал в Бездну, но после? Встретившись с Шэнь Цинцю, он не увидел ничего из того снисходительного и ласкового человека, которого, как Бинхэ думал, он знал. Что, если учитель не собирался искать Бинхэ за пределами царства снов? Это объяснило бы, почему он никогда не называл себя и почему избегал вопроса, когда Бинхэ спрашивал, где его найти. Эта идея была расстраивающей. Поэтому вместо этого он сосредоточил свое внимание на подсказке, которую дал ему Шэнь Цинцю. Лао Гунчжу. Найти лидера секты не составило труда. Подобно украшениям Дворца, он был роскошным, позолоченным и ярким. Этот человек очень хотел принять Бинхэ в свою секту, осыпая его титулами и похвалами. Даже назвал его главным учеником раньше, чем его собственных ревнивых учеников. Это было необязательно, но удобно. Однако все еще недостаточно, чтобы получить от него ответы. Он передал слова Шэнь Цинцю, а Лао Гунчжу заявил о своем незнании. Мужчина потратил больше времени на упреки его за то, как он обращается с его дочерью, чем на обдумывание вопроса. Бинхэ был бы еще больше раздражен этим человеком, если бы его не отвлекло знакомое напевание. Учитель вернулся! Даже после столкновения с Шэнь Цинцю он ничего не слышал от камня, но теперь услышать пение учителя было облегчением. Возможно, он ошибался, и учитель в конце концов не был Шэнь Цинцю, возможно, у этого человека была очень веская причина для столь длительного молчания, и он не намеренно игнорировал Бинхэ. Бинхэ нашел предлог, чтобы уйти. Если бы учитель заговорил снова, возможно, он смог бы снова встретиться с этим человеком в мире снов.

▬▬ι══════════════ι▬▬

На знакомой серой поляне выделялась бледно-зеленый силуэт. Этот вид заставил Бинхэ ощутить знакомую теплоту. — Учитель! — он даже не подумал, прежде чем подбежать к мужчине, протянув руки для их обычных объятий. Прошло слишком много времени с тех пор, как он мог наслаждаться присутствием этого человека. Простое наблюдение за своим учителем снова заставило его забыть все о возможной личности этого человека. Учитель был здесь, и все, чего хотел Бинхэ – это обнять его. Только что-то было не так. Его учитель обычно держался с идеальной осанкой, плечи отведены назад, подбородок поднят, он смотрит вниз сквозь ресницы, как будто на землю спустился Бог. Некоторые могли бы назвать этот взгляд высокомерным, но Бинхэ считал это божественной благосклонностью. Однако на этот раз он не держал равновесие, нефритовая фигура учителя резко упала. Даже несмотря на свое гладкое каменное лицо, он выглядел усталым и грустным. Самый большой диссонанс для Бинхэ наступил, когда мертвые каменные глаза обратились к нему, останавливая его на пол пути. — Так что теперь ты мучаешь меня даже здесь, — тон был таким же безжизненным, как и его взгляд, пронизанный истощением, поражением и чем-то еще. Бинхэ сдулся, когда понял, что это разочарование. Сделал ли он что-то не так? Каким-то образом Бинхэ сумел разочаровать своего учителя. Одна только мысль об этом вызывала у него знакомое ощущение покалывания в глазах. Что он мог сотворить, чтобы сделать этого человека таким несчастным? Отчаянно пытаясь хоть как-то утешить учителя, он протянул руку, надеясь, что учитель её возьмёт. — Учитель? Вместо этого его рука была встречена резким ударом веера. Он отдернул ее и схватил поврежденную конечность. Удар не причинил ему физической боли, но каким-то образом он ощущался как рана, от которой он никогда не оправится. Учитель выглядел не намного лучше, он крепко зажмурил переносицу, словно боролся с головной болью. Столь очевидное проявление дискомфорта заставило Бинхэ сжаться в себя. Его учитель был расстроен, и почему-то это была его вина. — Почему я продолжаю так себя мучить? — прозвучало тихо. Раздраженное бормотание, которое лишь ранило нежное сердце Бинхэ. — Пожалуйста, учитель. Скажи этому ученику, что не так. Этот Бинхэ все исправит, просто скажи мне, где… — Бинхэ сделал достаточно, — его голос был строгим, отсекая любые объяснения и аргументы. Это запустило водопад из его глаз, хотя он действительно не мог их остановить. Даже во сне Бинхэ был плаксой. Не в силах сдержать слез, он бросился на землю. Надеясь, что поклон поможет ему скрыть слезы. — Этот ученик извиняется за то, что он расстроил учителя. Этот Бинхэ сделает все возможное, чтобы это исправить. Он не осмеливался поднять голову и сидел в поклоне целую вечность, пока не услышал усталый вздох. Край веера поднял его подбородок. Учитель сидел на корточках перед ним и внимательно наблюдал за ним. Это не было элегантное приседание, он сидел гораздо более небрежно, чем когда-либо, и это говорило о том, каким разбитым, должно быть, чувствовал себя его учитель. — За что Бинхэ извиняется? Это даже не Бинхэ заключил этого мастера в клетку, этот Бинхэ – всего лишь плод воображения этого мастера. Измененное воспоминание, которое делает мои сны лучше, — мужчина объяснил это так, словно пытался убедить себя не меньше, чем своего ученика. Слезы Бинхэ мгновенно высохли, пока он рассматривал непоколебимый камень. Учитель думал, что Бинхэ делает его сновидения лучше? Подождите, учитель думал, что он ненастоящий? Не обращая внимания на прозрение Бинхэ, мужчина поднял его на ноги, а затем начал смахивать несуществующую грязь с одежды Бинхэ. Он продолжал так, как будто все еще разговаривал сам с собой, — Настоящий Бинхэ не относится к этому мастеру так уважительно. Что? Его учитель лизнул большой палец и начал стирать грязь со щеки Бинхэ, но он не мог наслаждаться этим вниманием, потому что правда заморозила его на месте. — Ни разу, он ни разу не назвал этого мастера учителем. Даже когда он был учеником в Цинцзин. В сознании Бинхэ все, казалось, встало на свои места. Тишина, холодность, извинения – все это. Бинхэ знал этого человека, когда они встретились, но каким-то образом ему удалось убедить себя, что он ошибался. И он потратил так много времени, убеждая себя в своей неправоте, что даже не подумал, что бы он сделал, если бы оказался прав. — Бинхэ, что не так? — учитель, нет, Шэнь Цинцю прекратил суетиться. Теперь Бинхэ был в этом уверен, без сомнений, но ему все равно требовалось последнее подтверждение. — Мастер Шэнь? Мужчина замер, открыв рот. Бинхэ тоже молчал. Следующий ход был за учителем. И все же было больно, когда мужчина решил сделать шаг назад, даже если это было просто для того, чтобы заново посмотреть на Бинхэ. — Это не просто… На полуслове Шэнь Цинцю, его учитель дернулся назад и исчез из царства снов. Оставив Бинхэ наедине с правдой.

▬▬ι══════════════ι▬▬

Он проигрывал этот момент снова и снова в своей голове, и Цингэ не мог отрицать, каким дураком он был. Разговор с находящимся в сознании Шэнь Цинцю только подтвердил его опасения. В течение всего полета с поля боя он убеждал себя, что Шэнь Юань использовал слова, и именно это заставило его бежать. Незнакомая настойчивость побудила его уйти, и он предположил, что это было влияние команды другого человека. Было такое ощущение, будто одно-единственное слово окутало его разум, заставив совершить действие, о котором он сам никогда бы не подумал. Шэнь Юань сказал ему уйти, и он ушел. Только все было не так просто. Шэнь Юань ничего не сказал. Как он мог, когда голос Шэнь Цинцю был уже расколот у его ног? Зачем ему было использовать свои руки, чтобы что-то сказать, если бы у него еще был голос? Шэнь Юань показал ему жест. Не говорил, не приказывал, над ним не было никакой власти. Это оставило Цингэ с одной вопиющей истиной. Он сбежал и был трусом. Потому что только трус оставит друга в лапах врага. И что, если его слова его подвели? У него все еще был клинок. И что, если он вывихнул плечо? У него было две руки. И что, если его одолели? Это не должно было иметь значения, он никогда не должен был оставлять Шэнь Юань позади. Это было уже дважды. Этот человек приложил все усилия, чтобы спасти жизнь Цингэ не один, а два раза. Оба раза он сделал это, не произнеся ни слова, и вознаграждением ему стало то, что он был принесен в жертву Хуаньхуа. Его воинственные братья и сестры утверждали, что он не виноват, но он не слушал эти утешающие слова. Единственным, кто, казалось, согласился с Цингэ, был Шэнь Цинцю. Мужчина молча слушал рассказ Цингэ о битве, но его взгляд стал жестче, когда он узнал, что случилось с его братом. — Как и ожидалось от безмозглого зверя. Ты его старший, и ему все равно пришлось тебя спасать, — это был первый раз, когда Цингэ почувствовал, что заслуживает презрения этого человека. Он ожидал, что его шисюн заставит его страдать из-за своей неудачи, и это было бы справедливо. Вместо этого его искупление пришло в неожиданной форме. Хотя Шэнь Цинцю не любил Лю Цингэ, он яростно ненавидел Хуаньхуа, особенно Лао Гунчжу. Узнав историю Шэнь Юаня с этой сектой, стало легко понять, почему. Поэтому вместо того, чтобы прогнать или напасть на Цингэ, Шэнь Цинцю завербовал его. Тактик намеревался вернуть своего брата и он знал как использовать "боевую собаку". Если оставить в стороне оскорбления, Лю Цингэ охотно согласился. Он был в долгу у Шэнь Юаня, и если бы ему пришлось заключить соглашение с братом этого человека об уплате долга, он бы с радостью это сделал. Хотя Шэнь Юань был успешным тактиком, он уходил на второй план по сравнению с истинным главой Цинцзин. Каким-то образом даже без информации от Аньдин Шэнь Цинцю мог перехитрять и нарушать каждый шаг Хуаньхуа. Это была безжалостная скорость, но чуть больше чем за две недели они отвоевали три города, наконец захватив Хуаюэ на границе леса Байлу. Даже Цингэ пришлось признать, что он был впечатлен, Шэнь Цинцю провел двенадцать лет в коме, и вернулся с удвоенной силой. Это была месть, которую глава Пика Байчжань был готов довести до конца. Они начали подготовку к штурму Дворца. Они так или иначе вернут Шэнь Юаня. Единственный вопрос, который оставался открытым заключался в том, лгал ли Хуаньхуа о том, что он все еще жив. Да помогут им Боги, если они врут. Если бы его брат оказался мертв, они бы не увидели пощады со стороны Шэнь Цинцю.

▬▬ι══════════════ι▬▬

Вырываться из сна было неприятно, особенно когда его разбудил удар в грудь. Шэнь Юань с трудом переводил дыхание, та скудная еда, которую он съел, грозила вылететь из кишечника, пока он жадно втягивал воздух. Он заставил желудок успокоиться, что стало еще более трудной задачей, когда он понял, что его руки связали за спиной, пока он спал. По крайней мере, на этот раз они не использовали вервие бессмертных. Он чувствовал себя плохо, но трудно было сказать, было ли это следствием грубого пробуждения или болезненного состояния. Слишком сосредоточенный на том, чтобы его не вырвало, он не увидел пару грубых рук, которые подняли его на колени. Одна из них двинулась к его волосам и потянула, откинув его голову назад и заставила посмотреть вверх. Потребовалось время, чтобы черные пятна, танцующие перед глазами, рассеялись, и он обнаружил, что снова кашляет, а его тело все еще пытается заполнить легкие. Когда его припадок утих, он оказался лицом к лицу с Лао Гунчжу. Его желудок решил еще раз перевернуться, и ему потребовалась почти вся сила воли, чтобы его не стошнило на этого человека. Не то чтобы Хозяин Дворца этого не заслуживал, но Шэнь Юань знал, что ему нужна та небольшая сила, которая у него была, если он надеялся выжить. Он сделал все возможное, чтобы замаскировать боль, но после нескольких недель, проведенных взаперти, его самообладание уже не было таким твердым, как раньше. Напоминания об истерике Сяо Гунчжу не помогли: все раны неприятно тянуло при каждом движении. И все же ему удалось изобразить то, что, как он надеялся, было вызывающим взглядом. — Этот мастер должен отдать тебе должное, мальчик, ты нас всех обманул, — дыхание мужчины обжигало его лицо, он был слишком близко, — Мы все верили, что великий меч Сюя находится в нашей власти. Такая убедительная актерская игра, — Шэнь Юань не смог скрыть гримасу. — Как только мы это выяснили, у нас остался только один вопрос. Кого нам удалось запереть? Он швырнул Шэнь Юаня обратно на землю, решив вместо этого нависнуть над ним. Было совершенно ясно, откуда Сяо Гунчжу научилась ее плохим манерам. — Я признаю, что этому мастеру потребовалось гораздо больше времени, чем следовало бы, чтобы это понять. Но я полагаю, что тебя труднее узнать, когда ты не прячешься за юбкой Су Сиянь. А-Юань. Это было постановочное заявление, призванное запугать его, и он ничего не мог с собой поделать, потому что от этого у него по спине пробежала дрожь. Он всю жизнь боялся этого человека и то, как он произносил его имя, полный злого умысла, лишь подтвердило все, что он когда-либо думал о лидере секты Хуаньхуа. Сволочь. — Знаешь, я все еще скучаю по ней. Это была настоящая потеря для секты, такая талантливая, красивая женщина, испорченная этой демонической грязью, — смерть Су-шицзе стала старой раной для Шэнь Юаня, но Лао Гунчжу, похоже, хотел посмеяться над ним. Может быть, это было изнеможение, или непрекращающаяся боль, или даже воспоминания о шицзе, но щеки Шэнь Юаня были влажными, и он с ненавистью уставился на старого Хозяина Дворца. — Не смотри на меня так, А-Юань, не то, чтобы это я убил ее. Ублюдок демона в её чреве справился со своей задачей достаточно хорошо. Это его поразило. Ему только сказали, что ее убили, но никто не упомянул, что она была беременна. — Ты не знал, не так ли? У нее была интрижка с этим адским демоном, и она настояла на том, чтобы принести эту мерзость в мир, — Лао Гунчжу усмехнулся, — Я даже дал ей возможность положить конец монстру и искупить вину, вместо этого она предпочла умереть за своего полудемона. В голове Шэнь Юаня возник образ пушистых кудрей, ослепительной улыбки и склонности к слезам. Может ли это быть на самом деле? — Хотя от него есть кое-какая польза, я уверен, что ты заметил мальчика, так похожего на свою мать. Бинхэ. У шицзе был сын, Ло Бинхэ был сыном Су Сиянь. Шэнь Юань чувствовал себя немного глупо из-за того, что не осознал этого раньше. Он всегда думал, что мальчик напоминал ему его шицзе. Все это имело смысл, демоническое похищение, слова Лю Цингэ, это даже объясняло сны. Последняя мысль застала его врасплох: неужели это действительно был Ло Бинхэ в его сне? Если бы этот человек действительно был полудемоном, это было бы возможно. Однако Лао Гунчжу не дал ему времени задуматься об этом откровении, хотя его рассеянный ум все равно не мог этого сделать. Двое крепких учеников Хуаньхуа схватили его за руки и подняли на ноги. — Не волнуйся, А-Юань, ты тоже пригодишься этому мастеру.

▬▬ι══════════════ι▬▬

Что-то вытащило учителя из сна, что-то или кто-то. Бинхэ проснулся, разочарование и беспокойство кружились в его голове. Он наконец-то нашел своего учителя, но вместо восторга он чувствовал только страх. Он угрожал учителю, обращался с ним как с пленником. Он не проявил к нему ни капли любви и доброты, которых он заслуживал. Вот почему Бинхэ потребовалось так много времени, чтобы поверить в правду. Он провел годы, будучи убежденным, что никогда не сделает ничего, что могло бы навредить своему учителю, но он не только был соучастником лишения свободы этого человека, но и нес за это прямую ответственность. Хуже того, он угрожал учителю. Но у него не было времени зацикливаться на своих ошибках, он мог погрязнуть в ненависти к себе после того, как поймет, что учитель в безопасности. Учитель жив, он это знал, но, судя по его кашлю, ему было нехорошо. Его мысли вернулись к маленькой Хозяйке Дворца и ее проклятому кнуту, и его охватил собственнический гнев, настолько сильный, что он зарычал. Если бы она решила возобновить "допрос", он лично позаботился бы о том, чтобы рука, которой она держала кнут была оторвана. Оторвана мышца за мышцей. Учитывая, как она уже обращалась с учителем, возможно, она все равно понесет наказание. Проклиная лабиринт коридоров, замедляющий его продвижение, он помчался к Водной тюрьме. Он так торопился, что даже не заметил, как мимо него проносились спешащие ученики. Его ярость была осязаема, и все они сторонились его. "Бинхэ". Он чуть не остановился как вкопанный, учитель звал его? Голос его учителя звучал удивленно, но не сердито и не расстроено. У Бинхэ еще была надежда. Он удвоил скорость ходьбы по лабиринту и добрался до пустой Водной тюрьмы. НЕТ, учитель был здесь! Всего несколько мгновений назад. Он почувствовал, как нарастает его злость и вспыхивает метка демона на лбу. Ее было легко спрятать, но теперь он даже не беспокоился. Он схватил единственного ученика, оставшегося на страже. — Где пленник? — молодой человек вздрогнул от его требования и ответил, заикаясь. — Ца-Цанцюн у... у восточной стены. Лидер секты взял пленника на переговоры. Приманка. Шэнь Цинцю собирались использовать в качестве приманки. Он был частью Хуаньхуа достаточно долго, чтобы понять, как мыслил этот человек. Бинхэ швырнул парня на землю, выбегая из Водной тюрьмы, надеясь, что он не опоздал.

▬▬ι══════════════ι▬▬

Шэнь Юань падал. Он был слишком далеко, чтобы что-то с этим поделать, наблюдая, как его брат падает насмерть. Для опытного и здорового заклинателя такое падение было бы ничем, только когда А-Юаня выставили напоказ, стало ясно, что парень совсем не здоров. Даже на расстоянии Шэнь Цзю мог видеть слишком знакомые следы насилия. Слушая как этот старый подхалим бубнел на Шэнь Цзю, он запоминал каждый синяк. На щеке А-Юаня виднелась засохшая полоска крови, его одежда была грязной и порванной, и он выглядел слишком худым. Каждая его рана будет возвращена – эти слова затрещали, обтекая с горечью в его сердце. Затем у горла А-Юаня оказался меч, и даже мысли о возмездии исчезли. Чувство беспомощного страха пробежало по его позвоночнику, сковывая конечности. — Возможно, мы окажем нашей соседской секте услугу и положим конец ложному главе Пика. Лао Гунчжу находился на вершине одной из стен Дворца. А потом он стал угрожать Шэнь Юаню. Он был слишком далеко, даже Сюя не смог бы добраться вовремя, и он знал, что его слова не смогли бы пролететь на таком расстоянии. На его языке была тяжесть, а мысли метались. Должно быть какое-то решение, какое-то действие, которое он мог бы предпринять, чтобы не возвращаться в Цанцюн с трупом своего брата. Вот тогда все и полетело к чертям. Шэнь Юаню каким-то образом удалось вырваться из оков и оттолкнуть меч Лао Гунчжу. Похоже, он пытался нанести удар лидеру секты, прежде чем его сбросили со стены за попытку. Шэнь Юань падал, и Шэнь Цзю ничего не мог сделать. Он смутно заметил, как Лю Цингэ пронесся мимо него, но ужас ситуации заставил Шэнь Цзю застыть на месте. Даже этот звереныш не будет достаточно быстр. Единственное, что, казалось, прорвало его ступор, это гнилой запах затхлой крови. Воздух был насыщен им, старая команда была готова наброситься и поглотить то, что он не смог контролировать. Ты͝ б͗уд̓ѐ͟шь̐ дер̓жат̉ь ̏е̚го в̀ бӗ͘з̀о́па̾с̓н̚о̀с͟ти͡. Несмотря на свой возраст, приказ все еще обладал достаточной силой, чтобы нанести ему вред негативной реакцией. Он сделал все, что было в его силах, чтобы спасти А-Юаня, и все же и он, и его брат потерпят неудачу. Шэнь Цзю не думал, что когда-нибудь повторит ошибки прошлого, но здесь он мог только наблюдать, как его брат разобьется о землю. Только это было не то, что произошло. — УЧИТЕЛЬ! Черно-красное пятно выскочило из-за рядов Хуаньхуа быстрее, чем мог бы двигаться любой человек. Каким-то образом кто-то поймал Шэнь Юаня прежде, чем он достиг земли. Шэнь Цзю почувствовал, как его захлестнула волна облегчения, впервые огненный шар гнева в его груди погас. Это было странное чувство. Бурлящая сила все еще давила на него, напоминая об обещании, ядовитое зловоние уменьшилось, но не исчезло. Шэнь Юань был спасен, но не он. Слова Су Сиянь не были удовлетворены, а это означало, что ему нужно было еще поработать. Он поднял Сюя и двинулся вперед.

▬▬ι══════════════ι▬▬

Он не был мертв. Наконец-то представилась возможность, и Шэнь Юань ею воспользовался. Он выпустил накопленную ци, разорвав путы и оттолкнув лезвие от горла. У него даже осталось достаточно, чтобы использовать спрятанную палочку для еды и нанести удар Лао Гунчжу. Он был слишком слаб и не попал в сердце этого человека, но то, что он воткнул ее ему в плечо все равно доставляло огромное удовлетворение. Как вообще можно было быть уверенным, что у старого Дворцового монстра вообще было сердце? В лихорадочном состоянии ему все же удалось вонзить прибор примерно наполовину в плечо мужчины, прежде чем его отбросили от похитителя. Действие, из-за которого он свалился с платформы. Это был не идеальный результат, но он был лучше альтернативы. По крайней мере, таким образом ему удалось ранить мужчину, прежде чем он умрет жалкой смертью. Падая, он закрыл глаза, чтобы остановить вращение мира, и ждал неизбежного. Только оно не пришло. Вместо мучительного хруста о камень он сильно ударился о мягкую, но твердую поверхность или, точнее, о мягкого, но твердого кого-то. Вместо того, чтобы умереть позорно, его поймали и унесли. Если только это не то, какой должна быть смерть, что казалось неправильным. Его различные раны все еще болели, и он был уверен, что лихорадка все еще путает его мысли. Осторожно он открыл один глаз, затем другой, но увидел неожиданное лицо. Бинхэ? В складках его глаз собрались слезы, а на лбу светилась красная отметина, но ошибиться в человеке, который держал его, было невозможно. Лицо Бинхэ озарилось идеальной улыбкой, когда он обратил свое внимание на Шэнь Юаня. — Учитель, я поймал тебя. Его разум прерывался, пытаясь не отставать. Это был белый лотос Бинхэ из снов, с его восклицаниями об учителе и навязчивым характером. Только Шэнь Юань был уверен, что он не спит. Казалось, они двигались, но все, что он мог делать, это смотреть. Именно поэтому он не заметил хвост кнута, пока тот не обернулся вокруг горла его спасителя. Он вылетел вперед из надежных объятий, откатившись от Ло Бинхэ, которого оттолкнуло назад шипованное оружие. Ошеломленный, он безуспешно пытался встать, но упал обратно, как только оторвался от земли. Он посмотрел на своего спасителя и увидел ужасающую картину человека, изо всех сил пытающегося дышать. Он споткнулся, поднимаясь и намереваясь помочь чисто рефлекторно. Шэнь Юань, проигнорировав острые шипы кнута, попытался осторожно размотать его от шеи Бинхэ. Он сочувственно поморщился, вытаскивая ужасные шипы, вонзившиеся в чувствительную кожу. Едва он успел высвободить его, как кнут вырвался из его рук. Кожа его ладоней порвалась, и он подавил крик боли. В любом случае, его никто бы не услышал. Он слышал, что Бинхэ все еще задыхается. Красный шнур на его шее запутался в кнуте и продолжал его душить. Прежде чем Шэнь Юань успел освободить мужчину, знакомое лезвие опустилось, перерезав кнут и освободив Бинхэ во второй раз. Взгляд Шэнь Юаня скользнул вверх по привычному клинку Сюя, к хорошо ухоженной руке, по безупречно чистому бледно-зеленому рукаву и к пронзительным глазам, которые он не видел открытыми уже много лет. Лихорадка, должно быть, была сильнее, чем он думал, потому что он представлял себе гэгэ. Он моргнул несколько раз, но лицо его брата не исчезло. Вместо этого тот обратился к Бинхэ. — Немедленно отведи его в безопасное место, — это был гэгэ! Шэнь Юань никогда бы не спутал голос своего брата. Гэгэ проснулся и находился здесь. Он говорил с Бинхэ? Он повернулся к Бинхэ как раз вовремя, чтобы его во второй раз схватили сильные руки. Его горло выглядело менее искалеченным, чем следовало бы, но это было хорошо, верно? — В Хуаюе есть целители. Отведи его туда, — Шэнь Юань чувствовал себя девицей, которую держат на руках как принцессу, и вцепился в одежду Бинхэ, чтобы удержаться. Если бы он не чувствовал себя так расплывчато, он бы протестовал против унизительного обращения. Но это не имело значения, гэгэ проснулся. Он не мог перестать смотреть на своего брата, который был жив и здоров и сердито приближался. Но Шэнь Цинцю смотрел не на Шэнь Юаня, а пристально глядел на Бинхэ. — Если ему ещё раз причинят вред, ты пожалеешь, что я не позволил им задушить тебя здесь, — голос гэгэ был полон яда, и Шэнь Юань задавался вопросом, что сделал Бинхэ, что так разозлило его брата. Ему хотелось протянуть руку и обнять своего брата, он скучал по этому человеку и хотел доказать, что его присутствие осязаемо. Но он не мог, поскольку уже надежно удерживался в хватке Бинхэ, когда мужчина начал отходить от Хуаньхуа и Шэнь Цинцю. Шэнь Юаню хотелось чувствовать себя неловко из-за того, что его несут, но он чувствовал себя очень усталым. Вскоре устойчивый темп шагов убаюкал его.